Текст книги "Сердце Дракона. нейросеть в мире боевых искусств (главы 1-650) (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 219 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

Глава 246

Хаджар пытался хоть как-то мысленно отвлечься от лежавшего в противоположной части камере свертка. Получалось плохо. Он то и дело поворачивался, чтобы кинуть “последний взгляд” на останки Няни. Увы, этих “последних взглядов” за ближайшие полчаса набралось не меньше сотни.

Единственное, что смогло отвлечь Хаджара, это шаги по коридору. Сперва он думал, что это кто-то из охраны решил поглазеть на плененного Безумного Генерала, но, вскоре, Хаджар узнал походку.

Такое бывает, когда знаешь человека настолько хорошо, что можешь узнать даже по шагам.

– Что ты здесь делаешь, Неро? – спросил Хаджар еще до того, как визитер успел повернуть ключ в замке.

Движения вскрывавшего замок слегка замедлились, но вскоре Неро уже нараспашку отворил дверь. Юркнул внутрь темницы незаметной тенью, и аккуратно прикрыл за собой металлическую створку.

Если не считать вопроса Хаджара, все это он проделал практически бесшумно. Когда на Неро упал первый луч лунного света, Хаджар не смог сдержать улыбки. За плечами его друга лежал тяжелый меч, а также выглядывала рукоять Лунного Стебля.

Простые лямки удерживали полный походный мешок, а к поясу были приторочены сверток с простой одеждой, тонкий пояс, горлянка и сапоги.

В этот момент Неро выглядел не как опытный воин, а как бродячий торговец. Ну или просто не самый умный вор, решивший стащить не нечто драгоценное, а что под руку подвернулось.

– Шутишь – значит все в порядке, – кивнул Неро.

Он достал из кармана небольшой медальон и подошел к Хаджару. Что-то бормоча он принялся изучать ошейник. Делал он это ровно до тех пор, пока Хаджар не отодвинул его в сторону.

– Что, совсем все плохо? – спросил Неро.

– Ты о чем?

– А ты чего меня двигаешь? Сейчас эту ерундовину снимем и махнем в Море Песка и…

Хаджар смотрел на друга… брата… товарища с взглядом, которым выражал мысли лучше, чем любые слова. Неро прекрасно знал и помнил этот взгляд. Именно так Безумный Генерал смотрел в моменты, когда хотел показать, что спорить с ним бесполезно.

– Ты чего, Хадж? Совсем с ума сошел?! – Неро, насколько это было возможно, кричал, но шепотом. – Да они уже все королевство оповестили! На центральной площади уже помост поставили! Костер сложили! Тебя завтра на рассвете сожгут заживо ко всем демонам и богам!

– Я думал, ты раньше придешь….

– Ты вообще меня слушаешь, идиот безумный?! Тебя собираются казнить. Если не понятно, я повторю по буквам! К-а-з-н-и-т-ь!

Хаджар пожал плечами и слегка поморщился от боли, вызванной ошейником. Все же, мерзкое изобретение клятых артефакторов. Не могли они, что ли, обойтись без этой массы впечатлений. Или, может, кто-то просто испытывал, при создании, классовую ненависть по отношению к практикующим?

– Я не побегу, Неро. Только не в этот раз. Только не теперь.

Неро, молча, но закричал. Во всяком случае, именно так Хаджар понял беззвучно открывший рот и удар по воздуху. Если бы такой пришелся по стене, то, может, трещина прошла бы по всему периметру дворца и обрушила потолок на первом этаже.

– Ты себя послушай, псих проклятый! Ты помереть там собрался? Как собака? На костре?

– Я не могу, дружище, не могу…

– Проклятье! Демоны и боги! Да почему?!

Вместо ответа Хаджар просто кивнул в сторону свертка, окутанного серебрянным светом луны. Неро, прошедший сквозь те же жернова войны, что и Хаджар, тут же понял, что именно лежит в самодельном саване. Он тут же заметил и цепи, и окровавленные, проржавевшие крюки.

Гнев и ярость ушли из взгляда Неро, оставив после себя понимание и сожаление.

Вздохнув, он опустился рядом с Хаджаром и протянул тому трубку, подаренную девушкой, в которую Хаджар так и не смог влюбиться…

– Спасибо, – кивнул Хаджар и с наслаждением затянулся ароматным дымом.

Этого ему не хватало даже больше, чем ощущения силы и энергии внутри своего тела.

– Ты знал его? – Неро покосился в сторону свертка.

– Её, – поправил Хаджар. – Она была моей Няней, в те времена, когда я еще жил в этом проклятом дворце.

Слова о дворце не вызвали никаких эмоций на лице Неро. Было понятно, что тот уже все знал.

– Отец мне все рассказал, – на этот раз Неро не пытался специально заглушить голос.

Он просто не мог произнести эту фразу громче, чем самым тихим шепотом.

– И что именно входит в это “все”? – с легкой полуулыбкой спросил Хаджар.

Неро тоже закурил и выдохнул колечко дыма. Они все еще получилась у него лучше, чем у Хаджара. Наверное, даже для этого требовались определенные способности, если не талант.

– О том, что он убил твоих родителей. Предыдущего короля с королевой. Что лишил тебя ноги, сломал руки, сделал уродцем и разрушил основу твоего развития. Что держал в темнице в течении года, откуда ты выбрался.

– Не выбрался, – Хаджар попытался выдать такой же плотный и объемный кружок дыма. Не получилось. – По счастливой случайности меня выкупил бродячий цирк уродов. Пять лет с ними путешествовал. Потом перекупили в бордель. Чистый Луг в весеннем. Потом он…

– Сгорел, – кивнул несколько удивленный таким рассказом Неро. – я был там в тот день… Проклятье… Вот оно что. Вот почему ты так того адъютанта невзлюбил.

– Нисколько не сомневался в том, что ты бывал в лучшем борделе Весеннего, – Хаджар толкнул друга плечом.

Тот ответил тем же, со словами:

– Только жене не рассказывай.

Они некоторое время смеялись.

– Там работала девушка с разноцветными глазами. Её звали Эйне. Колин Лаврийский, демонов адъютант, не нашел ничего лучше, кроме как на глазах умирающей матери изнасиловать и убить её дочь.

Неро скривился.

– С одной стороны – история банальная, но от того не менее мерзкая. Теперь я понимаю, почему ты так сильно хотел убить Колина. Только вот – с драконом что? Если учесть, что ты никогда не жил в горной деревне…

– Жил, но не в горной, – перебил Хаджар. – после того как я сбежал из борделя, то попал в подземную пещеру. Там лежал плененный дракон.

– Погоди, – теперь уже перебил сам Неро. – настоящий, живой, огромный, огнедышащий…

– Все так, – кивнул Хаджар. – но не огнедышащий. Не все дракона огнем управляют. Это заблуждение.

– Да, а ты откуда знаешь? Вы с ним там за жизнь потрепаться успели?

Хаджар уже собирался ответить, но внезапно понял, что не знает ответа. Он действительно понятия не имел, откуда знает о том, что не все драконы управляют огнем.

– Не важно, – отмахнулся Хаджар. – в общем, мы с ним договорились. За исполнение его мести, он отдал мне свое сердце.

Неро скептически посмотрел на ширину груди друга.

– Это метафора, – пояснил Хаджар. – там был какой-то сложный процесс, который я плохо помню. Так что не суть… Потом меня нашли деревенские. Выходили, отмыли. Потом от торговца я узнал, что Элейн еще жива. Отправился в армию. Дальше ты и сам все знаешь.

В камере повисла тишина. Не тяжелая, но и не из приятных.

– Забавно, – протянул Неро, вновь выдыхая кружочки дыма. – Получается ты мне друг и дважды брат. По выбору и по крови. И Элейн… Если честно, я думал, что у меня получиться вас сосватать. Отличная вышла бы пара. А оказывается, ты её брат… Знаешь, это, скорее всего, разобьет её сердце.

– Разобьет? – переспросил Хаджар. – ты же сказал, что отец вам все рассказал.

– Мне, – поправил Неро. – мне он все рассказал. А Элейн я с тех пор не видел. Если верить слугам – она не выходила из башни. Так что какую именно ложь ей скормил мой папашка – понятия не имею.

У Неро всегда были сложные отношения с Примусом, но Хаджар знал одно. Несмотря ни на что, Неро любил отца. И он бы никому не позволил убить своего “папашку”.

– Меня с Серой заперли в покоях, – внезапно начал свой рассказ Неро. – клятый Наместник наложил какую-то волшебную печать на двери. Мы выбраться неделю не могли.

– Неделю?!

– Ага. Ты, если что, девятый день уже здесь находишься.

Хаджар грязно выругался, что заставило его друга улыбнуться.

– Сера, звезда моих очей, смогла проделать в этой печати что-то вроде “отверстия”. В него я и успел нырнуть. Потом тебя нашел…

Они снова замолчали. За окном светила убывающая Луна. Качались цепи с крюками. Курили два друга. Два брата. Возможно, самые родные друг для друга люди в этом забытом богами мире.

– Жизнь – дерьмо, да? – печально улыбнулся Неро.

– Ну, уж точно не благоухающее розами поле.

– Ты так сильно хочешь его убить?

– А ты бы не хотел?

Неро посмотрел на сверток.

– Хотел бы, – кивнул он. – Но я не хочу видеть, как моего друга, будущего дядю моих детей, моего брата сожгут заживо.

– Я не могу, дружище, – покачал головой Хаджар. – я не могу сбежать. Если я это сделаю, то с тобой в Море Песка уже отправиться не друг и не брат. Это будет ходячий мертвец. Призрак.

– Проклятье! – не сдержался Неро и таки ударил по стене. Трещина, шириной в ладонь, рванула куда-то под потолок. – И что ты мне прикажешь делать, Хадж?! Смотреть на то, как ты горишь?

– Все мы горим, – улыбнулся Хаджар. – каждый – в своем собственном огне.

– Философ, демонов.

– Принц избалованный.

– Психопат босоногий.

Неро отвернулся и что-то вытер со щеки. Он поднялся и направился к двери. На мгновение остановившись, он потянулся к рукоять Лунного Стебля, но в последний момент остановился.

Не оборачиваясь, он произнес:

– Живи свободно, мой друг.

– Умри достойно, мой брат.

Глава 247

Как и предполагал Хаджар, Примус не решился навестить узника перед казнью. С утра, в день, когда был намечен час сжигания “лжепринца” и “генерала предателя”, в камеру вошло пятеро. Четыре стражника Лидуса и надзирающий за ними воин в зеленой броне.

Пока четыре соотечественника заковывали Хаджара в кандалы, воин пристально следил за ними. Попутно он щедро одаривал Хаджара пинками, словами о превосходстве империи и том, что такой червь как Хаджар не достоин дышать с ним одним воздухом. Что-то про деревенщину, про босоногих Лидусцев и прочее.

И если сам Хаджар сносил все это со стоическим выражением лица, то стражников сильно задевало. Они выглядели побитыми псами, скулящими перед жестоким хозяином. Их руки дрожали. Их лица источали боль и сожаление.

Когда на запястьях и лодыжках Хаджара защелкнулись тяжелые кандалы, стражники бережно подняли узника на ноги.

– Несите этот мусор на выход, – распорядился имперский легионер.

Бросив очередной, полный презрения взгляд в сторону Хаджара, он вышел из камеры первым.

Стражники послушно повели Хаджара на выход. Тот не мог передвигаться иначе, кроме как мелкими, шаркающими шажками. Больше не позволяли кандалы и цепь. Та соединяла не только лодыжки, но и протянулась от запястий в центр – вниз. Это мешало Хаджар поднять руки выше уровня пояса.

У самого выхода, один из стражей будто специально споткнулся. Хаджар почувствовал как нему за пояс поместили что-то небольшое и твердое.

– Это пилюля со смертельным, безболезненным ядом, – прошептал на ухо стражник. – простите, генерал, это все чем мы вам можем помочь.

Хаджар с удивлением посмотрел на стражей, но те старательно прятали взгляды в пол. Внезапно Хаджар понял, что они выглядели побитыми псами вовсе не из-за слов легионера. Удивительно, но так на них повлиял тот факт, что им собственноручно приходилось подготавливать своего кумира к смерти.

Хаджар их прекрасно понимал.

Перед глазами вновь всплыло лицо Атикуса. Демонов “несчастный генерал”. Как долго он будет теперь являться в мысли к Хаджару. Сколько еще память о его ошибках будет руководить действиями Безумного Генерала?

Хаджар повели по широкому коридору. Мимо пустых камер – Примус, наученный горьким опытом, почти не держал узников. Вершил правосудие быстро и, зачастую, на месте. Суды Лидуса в девяти случае из десяти выносили обвинительные приговоры. Иногда, это было даже к лучшему. Но только – иногда.

Из коридора они вышли к небольшой дверце. В руках легионера появилась связка с тяжелыми ключами. Он некоторое время подбирал их, а стражники старательно кивали Хаджару на пилюлю. Тот, в свою очередь, был погружен в собственные мысли и почти не замечал происходящего.

Затем дверца открылась, по глазами ударил яркий дневной свет, заставивший на мгновение зажмуриться.

Казематы находились внутри холма, на котором и стоял Королевский Дворец. Так что дверца выводила узников прямо на центральную улицу, заканчивающуюся центральной же площадью.

Хаджар, за свое детство, помнил лишь одну такую же громкую казнь. Тогда приговорили одного крупного аристократа. Приговорил лично Хавер. Увы, без поддержки нейросети, Хаджар не мог вспомнить за что именно. Но он очень хорошо запомнил, как ликовала многотысячная, едва ли не миллионная толпа, когда сквозь неё вели аристократа.

Сейчас же, толпа, огромное людское море, прореженное линие стражников, стоявших плечом к плечу, сохраняла мертвое безмолвие. Миллион… миллионы людей, собравшиеся на перекрытом, по случаю, проспекте, хранили тишину.

Хаджар помнил, как в того узника летели камни, гнилые овощи, тухлые яйца.

В Хаджара люди тоже кидали… красные, простые, полевые цветы. Алые лепестки дождем летели с неба и устилали дорогу перед ногами идущего на казнь генерала. Некоторые женщины всхлипывали, мужчины стискивали кулаки и зубы. Но никто из них не рискнул встретиться взглядом с ведомым к помосту генералом.

Они, как и стражники, выставившие копья в сторону толпы, прятали взгляды. Смотрели куда угодно, лишь бы не в спокойные голубые глаза. Миллионы людей, мириады алых лепестков и гробовая тишина, вот как люди встречали своего героя.

Будто бы насмешка судьбы. Сперва они узнали, что Медвежий Капитан, один из их любимцев, на смом деле – принц Эрен. А спустя несколько месяцев выяснилось, что Безумный Генерал, Хаджар Травес, на самом деле – наследник предыдущего Короля. Сын Хавера и Элизабет – принц Хаджар Дюран. Осужденный и приговоренный к смертной казни за попытку дворцового переворота.

Вскоре путь сквозь толпу закончился. Хаджара остановили перед крупным помостом. Сложенный из дерева. Он возвышался над площадью не меньше, чем на два метра. Специально развернутый боком ко дворцу и лицом к проспекту. Так, чтобы все видели, что происходит с теми, кто смеет перечить власти Примуса.

На помосте, в абсолютной тишине, стоял облаченный в черное палач. Его лицо скрывал тяжелый колпак с прорезями. В руках он держал огниво и факел.

Стражники, с лицами полными скорби, помогли Хаджару подняться по лестнице. Наверное, они едйствительно хотели ему помочь в этот момент. Вот только на деле оказалось, что они своими руками как можно скорее довели генерала до сложенного костра.

Они поняли это слишком поздно. В этот момент палач уже принял свою жертву.

Он подвел Хаджара к высокому столбу. Веревками и цепями, он приковал его к нему.

– Генерал, – прошептал палач, укладывая хворост вокруг ног Хаджара. Вокруг столпа хвороста лежало столько, что можно было целую деревню спалить. Сейчас же палач закрывал то место, сквозь которое “приставил” Хаджара к столпу. – Генерал, за вашим поясом должна быть спрятана пилюля. Одна ваше слово и я положу вам её в рот.

Хаджар вгляделся в прорези колпака, но и плача спрятал свой взгляд.

– Вы приносили клятву служить Короне, достопочтенный палач, – голос Хаджара был спокоен и полон решимости. – не стоит ради меня её нарушать.

Палач вздрогнул и отодвинулся. Он отвернулся и пошел на край помоста, но Хаджар, все же, услышал:

– Если для кого в этом мире и стоит её нарушать, так это ради вас, генерал.

Хаджар стоял среди разложенного шалашом хвороста. Политый специальной жидкостью, он слегка щекотал ноги Хаджара. Вокруг помоста стояли уже не стражники Лидуса, а легионеры империи. Они держали мечи обнаженными и направленными в сторону многомиллионной толпы.

Люди, сохраняя молчание, продолжали кидать красные цветы на помост, устилая им хворост и деревянные доски.

Хаджар вспомнил следующую строку своего любимого отрывка:

“Я как медведь, прикованный к столбу.”

– Приветствуйте вашего Короля! – пронесся над площадью мощный выкрик, раздавшийся со стороны широкого балкона. Именно отсюда Король по праздникам приветствовал народ или сообщали важные новости глашатаи. – Король Примус II Дюран! Приветствуйте вашего Короля!

Примус выходил на балкон в сопровождении все так же улыбающегося Наместника. Рядом шла Элейн. В прекрасном, золотом платье, она выглядела как фея из рассказов Атикуса. Только чуть больше…

Позади плелись, иначе и не скажешь, Сера в традиционном для своего народа наряде и Неро, сжимавший, как разглядел Хаджар, ножны с Лунным Стеблем.

Встречала Примуса молчащая толпа. Никто даже не повернулся к Королю.

Того это, казалось, не волновало. Он и без встречи собирался произнести речь. Хаджар надеялся, что сможет её выдержать. Хотя, в данный момент ему казалось, что лучше гореть в огне, чем в очередной раз слушать Примуса.

Перед тем, как Примус взял слово, Хаджар произнес вслух следующую строчку:

– Не убежать, со всех сторон я окружен врагами.

Глава 248

– Соотечественники! – голос Примуса, усиленный энергией, звучал весенним громом посреди ясного неба. – Этот день останется навсегда в истории! День, в который мы празднуем окончательную победу над узурпаторами нашего королевства! Теми, кто своими руками пытался погубить нас, сделав слабыми и безвольными! Кто хотел отдать наши страны на растерзание нашим врагам!

Народ, казалось, не слышал короля. Все взгляды были устремлены к привязанному к столпу генералу.

– Мы с вами сумели избавиться от тарана прошлого! Больше никто не отдает свои жизни за идеи короля Хавера! Больше никто не топчет память о наших предках, с его знаменем в руках! И мы жили с вами все эти годы в мире и спокойствии!

И вновь тишина. И вновь никто не смотрит на короля. Но и в глаза Хаджару так же нет заглянуть смельчаков. Толпа, насчитывающая несколько миллионов человек, смотрела на пару сотен легионеров. Они спокойно принимали тот факт, что ничего не могут сделать с тем, что законного наследника трона вот-вот казнят.

Хотя, чего там, не столько законного наследника, сколько народного героя. Человека, которого уважали не за силу, не за славу, а за его решимость, волю, характер и нрав. За то, что тот был готов с жизнью проститься, чтобы спасти солдата.

Может, кто-то бы сказал, что для полководца такое поведение глупо и не разумно. Но для истерзанного внутренними и внешними войнами народа, это был знак. Знак, что и во власти есть люди, не забывшие о заветах предков. Для которых честь и благородства не пустые слова и устаревшие понятия.

И все же, они прятали взгляды.

– И сегодня мы с вами, наконец, избавимся от последнего паразита на теле нашей славной родины! Этот мелкий жук, разъедающий нас изнутри, принял облик героя! Обманом и предательством он возглавил армию Лунной Лин! Саму же воительницу он отправил на верную смерть! Погубил тысячи людей! Заключил подлый, продажный договор с нашим врагом – Балиумом! И все это, чтобы попасть сюда и получить возможность воткнуть мне, вашему Королю, нож в спину! Ради этого он не гнушался ничем! Использовал моего сына! Мою дочь, которую попытался силой взять во время их охоты!

Элейн в этот момент отшатнулась от отца, но затем её лицо вновь приняло ту же беспристрастную маску. Хаджар заметил, как в руках Наместника светиться тусклым светом небольшой медальон.

Не нужно быть гением, чтобы сложить эти два момента воедино и получить общую картину происходящего. От ярости, Хаджар едва было не сломал столп. И если бы не боль от ошейника, даже его сил смертного хватило бы, чтобы сломать стол, толщиной в пояс здорового человека.

Этот шум и треск произвел на толпу оживляющее впечатление. Они увидели не ярость Хаджара, направленную на короля и наместника, а то что их генерал пока еще не собирался сдаваться…

Каждый в происходящем видел что-то свое…

– За эти тяжкие преступления, я приговариваю лжепринца, Хаджара Дюрана к казни через сожжение. Дабы праотцы встретили его, заживо сгоревшим, печатью бесчестия, плюнули ему в обгорелое лицо и не пустили в свой дом!

Палач, пряча взгляд, поджег огнивом факел и шагнул в сторону Хаджара. В этот самый момент внутри толпы раздалось:

– Последнее слово! По заветам предков, у приговоренного есть последнее слово!

Палач замер. Факел так и не коснулся хвороста.

– Последнее слово! – подхватили где-то рядом.

– Последнее слово! – раздалось с другой стороны.

Спустя минуту многомиллионная толпа дружно скандировала:

– Последнее слово!

Примерно полминуты миллионы людей скандировали свое требование, пока Король не взмахнул позволительно рукой. Видимо и самому Примусу, уверенному в исходе сегодняшних событий, стало интересно, что же такого мог сказать принц.

Толпа замолчала. Исчезла дорога, по которой вели на смерть прославленного генерала. Стражники Лидуса замешались в толпе. Они стояли рядом со своими соотечественниками. Сняв шлемы, опустив щиты и копья, они смотрели в сторону помоста.

Только лишь несколько сотен легионеров все так же держали мечи направленными на людей.

– Вы знаете, – голос Хаджара, не звучал подобно грому, но слышали его все и каждый. – смотрю я на вас и мне становиться обидно… Обидно, что я родился именно в этой стране и что именно вас мне суждено до конца своих дней называть своими соотечественниками!

Сказать, что никто не ожидал от генерала таких слов – не сказать ничего. В абсолютной тишине, наступившей после этих слов, вороньим карканьем звучал смех Наместника и Примуса.

– И этого человека вы назначили своим героем?! – прокричал Король.

– Я еще не закончил! – рявкнул Хаджар. И несмотря на то, что он был лишен энергии, силы в этом выкрики было столько, что мир вновь погрузился в тишину. – Где вы были, соотечественники, когда убивали моего отца?! Когда братоубийца вырвал из груди моей матери её еще бьющееся сердце!

Элейн дернулась, её лицо исказила, на миг, гримаса, а затем амулет в руках Наместника засиял ярче и сильнее. Ярости в Хаджаре было столько, что если не факел палача, то именно она подожжет хворост.

– Где вы были, когда ваших отцов, братьев, сестер, жен сгоняли на рудник! Где вы были, когда мои воины проливали кровь на Хребте Синего Ветра?! Где вы были, когда Лунная Лин рассталась со своей жизнью ради вас?! Где вы были, когда ваши соотечественники гибли в черных горах Балиума?! И где вы сейчас, когда на ваших глазах вновь творится несправедливость?!

Примус, понявший в какую сторону клонит Хаджар, до белых костяшек сжал парапет балкона.

– Палач, немедленно…

– Замолчи, братоубийца! – рявкнул Хаджар. – мое слово еще не окончено! Вы, народ за который мой отец, его отец, и отец его отца проливали кровь! Что вы делаете сейчас?! Стоите и смотрите, пряча глаза?! Почему вы не смотрите мне в лицо?! Вам страшно увидеть в моих глазах ваше собственное отражение?! Посмотрите же на меня! Посмотрите!

Один за другим люди отрывали взгляды от собственных ступней. Они смотрели в чистые, синие, преисполненные яростью и решительностью глаза. И видели в них собственные отражение. Испуганных, нерешительных людей.

– Кто стоит перед вами? Лишь пара сотен иноземцев. Они топчут наши земли. Срывают наши флаги. Убивают наших людей. Используют нашу страны как амбар, из которого можно унести все, что им захочется. И что же делаете вы, мои соотечественники? Ничего.

И тишина. И улыбка Примуса, понявшего, что все же, ничего не произойдет. Народ Лидуса не был един. И уж тем более, он не был отважен. Что сделают горожане перед лицом неминуемой смерти, заключенной в клинках легионеров. Правильно – ничего.

– И вы, наверное, думаете, что я прошел весь этот путь только чтобы подобраться ближе к Примусу?! – Хаджар повернул голову в сторону короля и улыбнулся. Широко, воинственно и кровожадно. Неро вздрогнул от этой улыбки. Он знал, что ни один враг, которого Безумный Генерал одаривал подобным оскалом, так и не дожил до следующего рассвета. – Тебя, пес, я мог убить в любой момент! Твой дворец – твой же гроб, от которого у меня есть все ключи. Так почему же сейчас я здесь? На этом помосте. Ответ этот прост! Из-за вас. Из-за Лидуса, ради которого умер мой отец! Моя мать!

План Хаджара никогда не включал в себя простую месть Примусу. В чем смысл отбирать у человека жизнь, если жизнью этого человека было государство. Нет, Хаджар собирался отобрать у Примуса всё. И начинал он с людей, которыми тот управлял.

Хаджар собирался украсть и Короля из-под носа его собственную страну!

– Так сколько же еще вы будете роптать и забиваться в угол, подобно ягнятам?! Не пора ли уже вскинуть кулак в небо. Не пора ли прокричать воинственный клич и забрать обратно то, что всегда по праву принадлежало вам?! Так скажите же мне, народ Лидуса, вы со мной?!

И…

Тишина.

Безмолвие.

Бездействие.

Люди вновь отвернулись от прославленного генерала. Они спрятали взгляды где-то под собственными ногами.

Зазвучали смех и аплодисменты. Они доносились со стороны балкона.

– Палач, – вытер слезы Примус. – заканчивайте этот фарс. Исполните приговор!

Палач вздрогнул. Он медленно направился в сторону хвороста, но… и на этот раз факелу не было суждено зажечь костер. В голову палачу прилетел камень. А затем второй такой же – в шлем одного из легионеров, окруживших помост.

Вперед, перед толпой, вышел маленький мальчик. Его длинные, черные волосы были собраны в тугой пучок. На ногах – лапти, обмотанные простыми тряпками. Такие же простые тряпки служили мальчику одеждами. В руках он держал деревянный меч, на котором было вырезано “Лунный Стебель”.

– Безумный Генерал никого не боится! Я с тобой, принц! – закричал мальчишка и, подняв меч над головой бросился на ближайшего легионера.

Тот, криво усмехнувшись, замахнулся клинком и с силой опустил его голову ребенку.

Потекла кровь.

Из руки.

Высокий, мускулистый мужчина, голой рукой поймал клинок легионера.

– Я с тобой, принц! – прорычал он и с силой впечатал кулак в забрало легионеру.

– Я с тобой, принц! – прокричал кто-то, вооружаясь камнем.

– Я с тобой… – послышался лязг обнажаемого клинка.

– Я с тобой… – легла на тетиву стрела.

– Я с тобой… – и многомиллионная толпа пришла в движение.

Она хлынула разъяренным потоком в сторону кольца легионеров.

– Убейте Хаджара! – закричал Король.

Кто-то из легионеров вскочил на помост, чтобы в следующий миг с криком схватиться за лицо, в которое врезался пылающий факел палача.

– Я с тобой, мой принц, – прозвучало из-под колпака. – к демонам клятву. Я с честью встречу праотцов и в качестве клятвоотступника.

А затем мир в последний раз застыл, перед тем как взорваться окончательно.

Земля задрожала.

Со стороны ближайшего холма к столице, того самого, с которым было связано столько воспоминаний Хаджара, понеслась лавина. Лавина из людей и лошадей. Рыцари, вскинув кулаки в небо, что-то кричали.

– Генерал Хаджар! – доносилось сквозь шум толпы.

– Генерал Хаджар! – кричали бегущие следом пехотинцы.

Их вел за собой Лергон, вооруженный крепким молотом. Впереди же армии мчалась на коне Лиан. В руке она держала стяг “Лунной Армии”. Вонзив его в землю, она достала лук и положила на тетиву… совсем не стрелу.

Сверкнул Лунный Стебель, запущенный в полет.

Неро резко выхватил меч, который держал все это время в ножнах. Улыбка сама собой появилась на его лице, когда он понял, что все это время таскал с собой простую копию, а вовсе не оригинальный меч.

Сам же стебель, просвистев по небу, рассек ошейник Хаджара и вонзился в помост.

В тот же самый момент прозвучал взрыв.

Вихрь стальной энергии поднялся на многие метры к небу. Он превратил помост в груду щепок, разбросал в разные стороны окровавленных легионеров. А многим даже показалось, что в этом вихре они увидели устремившегося к облакам разъяренного, ревущего дракона.

Когда энергия рассеялась, по центру площади с мечом в руках стоял Безумный Генерал.

– Примус! – заревел он.