Текст книги "Сердце Дракона. нейросеть в мире боевых искусств (главы 1-650) (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 84 (всего у книги 219 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

Глава 243

Хаджар стоял на вершине холма. Того самого, с которого не так давно, всего пятнадцать лет назад, бросил последний взгляд на столицу. Отсюда его увозил хозяин бродячего цирка уродцев. И это стало началом новой жизни Хаджара, тогда еще – Дюрана.

Впоследствии именно на этот холм въехал отставной Безумный Генерал, Хаджар Травес. Именно отсюда он, спустя долгие годы странствий, вновь посмотрел на столицу. Он не узнал её в тот момент, и та ответила взаимностью. Они были чужими друг другу…

Именно с этого холма уезжал отряд аристократов, отправившихся на охоту. Простый публичный ход Примуса, чтобы привлечь на свою сторону симпатию народа. Ведь те души не чаяли в своих героях – Безумном Генерале и Командире Неро. А уж когда выяснилось, что последний, по совместительству, еще и принц… Пусть и не наследный, как недавно узнал Хаджар.

И именно на этот холм вновь возвращался Хаджар. За его плечами покоился простой холщовый, окровавленный мешок. Он выполнил свое обещание даже раньше, чем предполагал. Не прошло и трех недель, как он вернулся в город с победой – отсеченной головой мятежного генерала.

Хаджар шел по дороге в сторону главных ворот. Там столпилось немало путников, торговых караванов, дилижансов и даже карет вельмож. Все они ждали в очереди шанса позолотить ручку охранника, дабы тот не особо ретиво обыскивал их хабар.

Идя мимо общей очереди, Хаджар часто слышал выкрики из смеси восторга и ужаса:

– Смотрите, это сам Безумный Генерал!

– Да не может быть, больно молод!

– Нет, точно, Безумный! Я видел его на приеме короля! Это точно он.

– Но разве его не отправили на север?

– В белый лес… Может это его призрак? Говорят, оттуда не возвращаются.

– Посмотрите за его спину. Мне кажется или в мешке лежит…

Хаджар пропускал эти шепотки, оставляя их позади. Он дошел до охранников, встав рядом с дилижансом какого-то аристократа. В современной геральдике Хаджар не был силен. Тем более, без помощи нейросети, он и большую половину гербов прошлого бы не вспомнил. Чего уж говорить о расплодившихся, за пятнадцать лет, новоявленных Домах.

Аристократ, вальяжно открыв окошко в двери кареты, уже собирался прогнать наглого простолюдина. Выкрик так и застыл в его глотке. Он, будучи одним из участников последних приемов во дворце, тут же узнал Хаджара.

Заторможенно кивнув, аристократ резко захлопнул дверцу-окошко.

– Стой! – рявкнул стражник. Вместе с напарниками, он выставил вперед копье и направил его в грудь Хаджару. – что у тебя в мешке? Там кровь!

Вместо ответа, Хаджар достал из складок одежды медальон, выданный ему Примусом. Стоило солдатам увидеть медальон, как они побледнели, едва ли не сравнявшись лицами с цветом шлемов.

Подняв копья и уперев их в землю, они резко ударили кулаками по нагрудникам.

– Генерал Хаджар! – рьяно отсалютовали они, а в их глазах плескалось лишь уважение.

– Вольно, – ответил Хаджар, заплатил пошлину за вход (ибо перед законом, по его мнению, все равны) и вошел в город.

Центральный проспект, по которому спокойно могли разъехаться десяток карет, встретил генерала извечной суетой и беготней. Порой люди, спешащие по своим делам, отвлекались, чтобы поглазеть на идущего сквозь толпу генерала.

Девушки щедро одаривали красивого воина многообещающими взглядами. Юноши смотрели на своего кумира с гордостью и уважением. Они видели себя на его месте. Никого уже не смущали волосы, собранные в комок и простые, рваные одежды. Напротив, эти детали казались им удивительными и даже в чем-то романтичными.

Ведь настоящий герой не должен выглядеть как все…

Хаджар шел ко дворцу и почти не разбирал дороги. Он блуждал в далеких уголках своей памяти. Таких далеких, что старался и вовсе считать, что их не существовало.

Мысленно он возвращался в полузабытый сон, коим стал для него прошлый мир – Земля. Но сейчас этот сон возвращался, подбираясь все ближе и ближе.

Хаджар вспоминал, как часто лежал в палате и смотрел на огни города, раскинувшегося внизу – у подножия холма. Этот город чем-то напоминал столицу Лидуса… Хотя, чем он её напоминал – ничем.

Просто Хаджар старался найти что-то общее в этом иррациональном событии с переселенем душ и прочей демоновщиной… Тогда, по вечерам, Хаджар частенько запускал на своем ноутбуке одну книгу. Написанную раньше, чем многие научились читать. Историю о короле, о предательстве, о пророчестве, о ведьмах и богах.

И вот она, как раз, была очень похожа на то полотно судьбы, по которому шел Хаджар.

Мысленно Хаджар произнес первые строки своего любимого отрывка из этого произведения:

– “Не все ль равно где сдохнуть: здесь иль там?”

Во дворце Хаджар попал так же просто, как и в город. Его встретили стражи, пропустившие тут же, как увидели королевский медальон. Затем небольшая прогулка по парку в компании легионеров империи. Воины в зеленой броне держались от Хаджара на почтительном расстоянии.

Ни для кого в столице, да и, пожалуй, во всей стране уже давно не было секретом то, как Безумный Генерал относился к Дарнасу. Никто из воинов не считал, что сможет справиться с прославленным мечником и потому не собирались лишний раз его нервировать.

Хаджар прошел мимо сада. Он на миг задержал взгляд на покрывшийся плющом камень на берегу озера. Почему-то от взгляда на этот камень защемило сердце. Увы, у генерала не было ни времени, ни возможности, чтобы дойти до камня и повнимательнее его рассмотреть.

Внутри Хаджара встретил шумный возглас:

– Дура, что замуж за тебя вышла!

С каменным выражением лица Хадажр отбил срикошетившее в его сторону заклинание. По “случайному” совпадению, отбил он его в сторону одного из легионеров. Воина протащило по полу дворца не меньше трех метров, а затем соратники пострадавшего засуетились, пытаясь сбить с парня зеленый огонь.

– Психованная! А если бы ты меня убила?!

– Тогда я была бы избавлена от необходимости терпеть твое присутсвие!

– Терпеть мое присуствие?

– Тупой кабель!

– Да я даже мимо неё не проходил! Откуда у тебя такие мысли, дорогая.

– А ну не подлизываться!

Хаджар закатил глаза. Когда эти ссоры происходили в армейском лагере, у него имелась хоть какая-то возможность повлиять на друзей. Но в пустом дворце… скорее всего, никому просто не было дела до бурных выяснений отношений между Неро и Серой. А выяснению эти происходили постоянно.

Когда сталкиваются два пламени, они всегда порождают новое – более сильное и жаркое.

Хаджар прокашлялся и улыбнулся друзьям. Те стояли в конце коридора и то ли целовались, то ли пытались сожрать друг друга.

– Я тоже рад вас видеть.

Влюбленные отцепились друг от друга. Они посмотрели в сторону входа и спустя мгновение Хаджар уже ощущал на щеке касание горячих губ Серы, а на плечах – крепкие ладони друга.

– Вернулся, бродяга! – закричал Неро, тряся товарища с такой силой, что у того чуть шея не сломалась. – Ну наконец-то! Мы уже засиделись в этой золотой клетке! Пора уже искать место в караване!

Сера активно кивала на слова мужа. Им двоим было тесно в этом пустом дворце. Как, впрочем, и во всей стране.

– Ты опять собираешься уехать? – прозвучало с противоположной стороны.

По коридору шла Элейн. В простом платье, она, тем не менее, была все так же прекрасна, как и всегда. Её появление заставило легионеров замереть. Даже парень, с которого уже почти сбили огонь, на пару мгновений перестал паниковать, будучи плененным красотой принцессы.

Еще до того, как Неро успел ответить, следом за принцессой появились и король с Наместником.

– Вряд ли твой брат в ближайшее время куда-либо уедет, – голос Примуса источал радость победы. – Генерал, вижу вы вернулись.

Хаджар молча стянул с плеч мешок и швырнул его через весь коридор. Еще в полете развязались тесемки, высвобождая “груз”. С гулким стуком упала на мрамор отсеченная голова Атикуса. Она, оставляя гнойно-кровавые разводы, докатилась до ног Короля и остановилась.

– Старый друг, – прошептал Примус и на мгновение, краткое, но мгновение, в его глазах отразилась боль. Затем Король словно отряхнулся от наваждения и… перешагнул через останки. – Поздравляю вас с победой, генерал Хаджар Травес.

Король миновал ошарашенных Элейн, Неро и Серу и подошел едва ли не вплотную к Хаджару. Они стояли друг напротив друга, разделенные лишь метром свободного пространства.

Внезапно взгляд Примуса скользнул чуть ниже и остановился на кинжале, висящем на поясе Хаджара.

– Узнаю этот кинжал, – задумчиво протянул Примус. – помниться, Атикус хотел подарить его одному маленькому принцу.

Хаджар успел заметить лишь то, что Наместник исчез. Вот он был, а вот его уже нет. Затем в затылке вспыхнула звезда боли и тьма начала окутывать этот мир.

– С возвращением, Хаджар Дюран, – прозвучал где-то на задворках сознания смех, полный маниакального безумия.

Когда Хаджар очнулся, то невольно улыбнулся. Он узнал этот холод, узнал эту тьму, узнал стены, узнал пол, решетку у “окна” и ошейник на шее.

Спустя пятнадцать лет он вернулся не только в столицу, но и в ту самую темницу, откуда его вызволил простой случай.

Глава 244

Хаджар не знал сколько именно времени прошло с того момента, как его бросили в темницу. Он сидел, прислонившись спиной к холодной каменной кладке. Из-за решетки не пробивалось ни единого луча ни солнца, ни луны. Как и в прошлый раз она была надежна прикрыта листом каленой стали.

Дотронувшись до ошейника, Хаджар тут же испытал не самые лучшие ощущения. Они походили на то, как если бы по всем его нервам тут же протянули раскаленную иглу. И одна из таких игл неприятно вонзалось в заднюю сторону шеи.

Тонкий шип, пропитанный в специальном зелье, блокировал способности Хаджара как практикующего.

За пятнадцать лет жизнь Хаджара сделала полный оборот, и он вернулся к тому, с чего начинал – простой смертный, лишенный имени и семьи. Разве что сейчас при нем остались руки и ноги. Вопрос – надолго ли.

– Я и не надеялся встретить тебя еще раз, – слегка печально улыбнулся Хаджар.

Еще одним отличием было то, что теперь его глаза видели в темноте намного лучше, чем раньше. В углу тесной камеры лежал белый скелет небольшой крысы. Арчибальд – так Хаджар когда-то давно назвал своего единственного соседа и молчаливого собеседника. Частично именно благодаря этому существу молодой, уже не принц, не сошел с ума.

А так – все как и прежде. На полу тонкий покров рваной соломы, заменявший циновку. За годы солома прогнила, от неё дурно пахло, а пол, кажется, стал только холоднее. Местами на стенах, от сырости и влаги, появились черные бугры опасной плесени. Тяжелая дверь с ржавеющими петлями надежно закрывала вход.

Стоило только Хаджару подумать о том, что эти петли, наверное, издавали не самые мелодичные звуки, как послышались тяжелые шаги.

В замке повернули ключ и подозрения Хаджара подтвердились. Звук действительно был таким, что захотелось чем-нибудь пробить себе барабанные перепонки. Лишь бы не слышать его.

Хаджар на мгновение зажмурился, дабы тусклый свет факелов не ранил его зрения. Когда же он вновь поднял веки, то увидел перед собой весьма ожидаемого посетителя.

Над узником, прикованным к стене, возвышался Примус. Его седые волосы были стянуты в тугой хвост, в глазах плясала самодовольная насмешка, а дорогие шелковые, вышитые золотом, одежды собирали за собой шлейф из плесени.

В коридоре, подперев плечом дверной проем, стоял Наместник. В этот раз одеждам он предпочел крепкий, мужской камзол. В таком наряде он стал меньше походить на мужеложца и больше – на воина.

В правой руке Король нес табуретку, а в левой держал кинжал. Тот самый, который Хаджару оставил в наследство убитый им несчастный генерал.

Усевшись напротив Хаджара, Примус щелкнул пальцами и тяжелые цепи буквально ожили. Они плотно опутали ноги и руки Хаджара, лишив того возможности хоть как-то дотянуться до положенного перед ним кинжала.

– Здравствуй, дядя, – сквозь боль прохрипел Хаджар.

Давление цепей еще можно было терпеть, но каждое движение гортани приводило ошейник в движение, что порождало феерию не самых приятных ощущений.

– И тебе не хворать, племянник, – темница была такой тесной, что Примус, сидя напротив на табурете, спокойно откинулся спиной на стену. – Извини, что не посещал тебя все это время. В первый год было слишком много дел, а потом, ну… сам знаешь – ты сбежал.

Хаджар встретил это заявление кровожадной улыбкой. Настолько кровожадной, какую только возможно создать, учитывая, что тебя вернули в место, которое до сих пор посещало в ночных кошмарах.

Лишили силы, заковали в цепи и оставили во тьме. Положили напротив скелета достопочтенного Арчибальда, да будут праотцы к нему милостивы…

– Разве мама с папой тебя не учили, что убегать не хорошо?

– Нет, – Хаджар покачал головой и тут же пожалел о содеянном. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не показать врагу боль и слабость. – Но они учили, что люди без чести не достойны моего внимания. Так что извини, дядя, если не стану отвечать на твои вопросы.

Подобная ремарка, казалось, нисколько не задела Примуса. Но это только “казалось”. По вспышке боли в голубых глазах, Хаджар понял, что его выстрел попал в цель. И, возможно, в данный момент Примус испытывал больше боли, нежели узник его темницы.

– На мои вопросы? – ухмыльнулся узурпатор. – я думал это у тебя есть вопросы. К примеру – как я узнал в тебе принца.

Хаджар показательно отвернулся в сторону. Всем своим видом он демонстрировал, что не замечает перед собой “собеседника”. Подобное поведение вызвало у Примуса очередную, тщательную скрытую вспышку боли и гнева. Наместник же рассмеялся, показывая ряд идеально ровных, белоснежных зубов.

Довольно редкое явление для практикующего, но распространенное среди истинных адептов. Наверное, у них было больше времени и возможностей, чтобы следить за своей внешностью.

– Что же, я и сам могу тебе все рассказать, – развел руками Примус, лишь за тем, чтобы потом вновь скрестить их на могучей груди. – Неужели ты думал, что я действительно не узнаю тебя, когда ты сам пришел в мой дом. На праздник в честь моей дочери? Неужели ты настолько же глуп, как твой отец?!

– Это не твоя дочь, – прорычал Хаджар.

Примус изумленно изогнул правую бровь.

– А как же твой – “с бесчестными я не разговариваю”?

Хаджар вновь проигнорировал заданный ему вопрос.

– Впрочем, позволь с тобой не согласиться, – продолжил Примус, довольный тем, что теперь уже он смог задеть Хаджара. – Если ты спросишь у самой Элейн – то я единственный, кого она назовет своим отцом.

– Тот факт, что ты использовал на ней какую-то технику, не делает тебя её отцом. Я видел шрамы, это подтверждающие.

От вихря энергии, на миг возникшего вокруг Примуса, простого человека разорвало бы на части. Благо ошейник лишь блокировал способности Хаджара, а не полностью возвращал к состоянию смертного. Иначе узник погиб прямо так – на месте.

– Выбирай слова, Хаджар. Не забывай, что твоя жизнь в моих руках.

Хаджар вновь ухмыльнулся. На этот раз не кровожадно, а скорее… мудро. Насколько мудро мог улыбаться пленник, которому едва миновало двадцать пять зим.

– Моя жизнь находиться лишь в моих руках и…

И Хаджар не договорил. Перед его глазами, против его же воли, возникло лицо Атикуса. Разум зачем-то воспроизвел отрывок из рассказа почившего генерала. Рассказа очень сильно похожего на старые сказки, которые юному принцу рассказывал Южный Ветер.

Сама собой вспомнилась следующая строчка из любимого Земного произведения Хаджара.

– “От жизни я земной устал, и был бы рад чтоб мир со мною пал.” – словно эпитафия для надгробного камня Атикуса.

– Хотя, если честно, в то время я еще сомневался – Примус просто не мог угомониться. Настолько глубоко он тонул в чувстве собственного превосходства. Пьяный от триумфа, но, судя по глазам, не самый счастливый человек. – Нет, ну правда, нужно быть либо отчаянным идиотом, либо безумным храбрецом, чтобы заявиться во дворец. Генерал Хаджар Травес… Даже имя не сменил?

– Зачем? – пожал плечами Хаджар. – Хаджаров в стране столько же, сколько грехов на твоей совести – им нет числа.

– И все же – я сомневался. Наверное, не мог поверить в такую наглость. Но вот это, – Примус поддел мыском сапога клинок и подкинул его в воздух. Поймал он кинжал в сантиметре от лица Хаджара. – Атикус бы никогда не отдал его. Никому. Никому, кроме его обожаемого “маленького принца”.

Хаджар молча смотрел в сторону решетки, закрытой тяжелым железом.

Примус поднялся с табуретки, приблизился к узнику и, нагнувшись, прошептал на самое ухо.

– Скажи мне, племянник, какого это убивать единственного родного человека?

Внутри глаз Хаджара вспыхнула ярость, от которой треснуло бы само небо. Чего уж говорить о Короле, невольно отшатнувшемуся от такого зрелища.

– Ты должен знать об этом, лучше меня, братоубийца, – прорычал Хаджар.

Теперь уже пришел черед Примуса демонстрировать первобытную ярость и жажду крови.

– Что ты знаешь, щенок? Твой отец…

– Атикус мне все рассказал, – перебил Хаджар. – можешь не стараться, братоубийца. Я все знаю.

Некоторое время они молча сверлили друг друга взглядами. Взглядами, которые могли раздвинуть землю и обрушить в темные недра целый город. Затем Примус внезапно щелкнул пальцами и цепи снова ожили, чтобы мгновение спустя упасть на пол, освободив Хаджара.

Узник не успел ничего понять, как его схватили за ошейник и потащили куда-то. От боли Хаджар то и дело терял сознание. Изредка приходя в себя, он пытался сосчитать повороты и факелы на стенах казематов.

Вскоре его бросили в другую камеру. Намного более просторную, дурно пахнущую, но с незакрытым окном у потолка.

– Наслаждайтесь, – процедил сквозь сжатые зубы Примус и захлопнул дверь.

Сперва Хаджар подумал, что находиться в камере один, но затем прозвучал голос.

– Мой принц…

Несмотря на то, что голос явно не мог принадлежать человеку, Хаджар узнал его.

– Няня? – Хаджар повернулся на звук.

Сердце пропустило удар… затем еще один… еще и еще… По щекам Хаджар впервые за едва ли не всю жизнь потекли слезы. Полные ярости, горести, ужаса и отчаянья, они падали на пол и с шипением испарялись, оставляя на камнях неглубокие впадины.

Глава 245

В противоположной части камеры на цепях висела Няня. Женщина, которая заботилась о Хаджаре так же рьяно, как его собственная мать. Собственно, в детстве Хаджар часто полагал, что ему сильно повезло по жизни. Ведь у всех детей была лишь одна “мама”, а у него “мама” и Няня.

Сейчас же, под светом убывающей луны, Хаджар вновь смог посмотреть в лицо женщины, посвятившей свою жизнь ему. Он вновь её встретил.

Вернее, то, что от неё осталось. На тяжелых цепях, за крюки, поддетые под ребра, висел… кусок мяса. Руки и ноги отсутствовали, а обрубки обмотали пропитанные желтым гноем, дурно пахнущие, присохшие и даже местами вросшие в плоть полоски старых бинтов. Торс был полностью обнажен и покрыт страшными шрамами.

Вместо некогда пышных грудей – ужасные впадины. Обугленные, с жуткими волнообразными шрамами от застарелых ожогов. Лысая голова. Даже не столько голова. Сколько череп с небольшими вкрапления сухой, тонкой кожи. На правой щеке… собственно, не было там правой щеки. Только несколько обнаженных мышечных волокон, прикрывающих зубы и язык.

Видимо их оставили, чтобы Няня могла говорить. Так как всего остального она была лишена. Глаза – черные впадины, с такими же ожогами, как на гради. Вместо носа – две жуткие полоски, трепыхающиеся от каждого вздоха. Уже закостенелые полоски гноя, текшие некогда из глаз, слегка блестели на свету.

От каждого дуновения ветра цепи качались и вместе с ними – то, что осталось от Няни. Хаджар не представлял, какую боль должен испытывать человек, подвешенный за ребра, но Няня, кажется, уже давно привыкла. Ведь человек может привыкнуть ко всему… Даже, когда от этого человека мало что осталось.

– Что он с тобой сделал, Няня, – голос Хаджара срывался.

Он шел вперед, но двигался подобно сломанной кукле пьяного кукловода. Дергался, то и дело замирал. С его подбородка капали кипящие яростью капли мужских слез. Тяжелых, как боевой молот и острых, будто наточенное в кузне копье.

– Мой маленький принц, – Няня не видела его, но слышала шаги. – я знала, что ты придешь, мой маленький принц.

Хаджар остановился перед ней. Он нерешительно протянул руку к её левой, целой щеке, но та отодвинулась. Насколько могла.

– Не надо, мой маленький принц. Ваше сердце крепче стали, но даже сталь не выдержит этого прикосновения.

Рука Хаджара повисла безвольной плетью. Он будто падал в холодную, бездонную тьму. По своей наивности, детской глупости, он полагал, что Примус никогда в жизни не поднимет руки на Няню. В конце концов, она воспитывала не только Хаджара, но и когда-то давно – Хавера с Примусом.

И раз уж узурпатор не тронул Мастера, то и Няня…

Увы, реальность оказалась намного жестче наивных дум молодого Хаджара.

– Как он мог…

– Не печалься, мой маленький принц, – несмотря на то, что её голос звучал, как если бы заговорил мертвый. – я сама выбрала свою судьбу.

Хаджар отшатнулся. Сама выбрала?

– Но… почему?

Качнулись цепи. С жутким лязгом они вновь передвинули тело Няни. От этого заскрипели её ребра, раздираемые крюками.

– Ты знаешь, “почему”, мой маленький принц. Знаешь…

И Хаджар действительно знал. Еще в детстве он начал подозревать, что к простой Няне никто бы не относился с таким почтением и уважением. Нет, она была совсем не так проста, как казалось. Особенно после того, как он встретился с Древом Жизни и в его голосе, он узнал голос Няни.

Она хранила тайну. Тайну, оставленную в глубине веков. Единственная из живущих, кто знал путь к Мечу Королей.

– Ты правильно сделал, мо маленький принц, что не выбрал меч, – её голос – шепот тысячи мертвецов. – он никогда не предназначался тебе. Он как клетка. А кто может удержать в клетке ветер или мечту?

Хаджар, будто ему опять было три года, не мог перестать плакать. Человек, проживший тяжелую жизнь на Земле. Не самую легкую – в этом огромном безымянном мире. Безумный Генерал, сражавшийся с самыми жуткими врагами.

Стоял и плакал, будто провинившийся мальчишка. И шипели его испаряющееся слезы, выжигающие камень.

– Не плачь, мой маленький принц, не надо. Я ни о чем не жалею. Разве что только, что не могу тебя увидеть. Но ты приходил ко мне во снах. Ты вырос сильным и красивым юношей. Наверное, твои ноги ступают не только по осколкам мечей твоих врагов, но и по осколкам сердец девушек. Слишком глупых, чтобы влюбиться в ветер.

Хаджару показалось, что Няня ему улыбнулась. Даже померещилось, что как и в детстве, она провела по щеке теплой, мягкой ладонью. Слегка мозолистой, но от того только еще более “домашней”.

– Расскажи мне, мой маленький принц, о своих странствиях. Расскажи о победах, горестях, встречах и расставаниях. Расскажи, чтобы я могла передать этот рассказ твоим матери и отцу.

Хаджар опустился перед висевшим на цепях обрубком на колени. С силой он опустил лоб на холодный каменный пол. Он начал свой рассказ.

Не отрывая лба от пола, он рассказывал о своих путешествиях. О том, как играл на площадях перед публикой в облике никому не нужного уродца. Как придумывал разные истории, чтобы иметь возможность вечером поесть мяса.

Рассказал, как его купили в бордель. Как он познакомился там с девушкой, в которую не смог влюбиться. Как ему нравилось слушать легкий шелест, когда она проводила гребнем по своим длинным волосам.

Потом о том, как бордель сожгли. О том, как он встретил дракона. Как попал в деревню в Долине Ручьев. Как его выходили люди, живущие там. Не столько физически, сколько морально. Как он вновь нашел цель в жизни.

Он рассказал об армии и о встрече с первым другом.

Его лоб все так же был прижат к полу, а колени согнуты.

Он рассказал о встрече с Древним Зверем и о том, как стал верным спутником Азрее. Как они познакомились с жаркой, будто сама пустыня, Сере. О сражениях с кочевниками, в котором Хаджар потерял человека, которого уважал.

Он рассказал о могучем Догаре, об исполненной чести и достоинства Лунной Лин и её возлюбленном – Зубе Дракона. О том, как они убили друг друга, потому что не могли жить иначе.

Он рассказал о прекрасных горах Балиума, где обрел уже не друга, но брата. О Вечных снегах, Белой Обезяьне, тени Бессмертного, островитянки Нээн, лике грозного Дергера, о секте Черных Врат, о адепте Крыло Ворона и сражении с Патриархом.

Няня слушала все это молча. Лишь иногда могло показаться, что слишком сильно блестят закостенелые гнойные дорожки. Будто бы где внутри них текут слезы, которые пленница узурпатора уже давно не могла ронять.

– Твоя жизнь, похожа на легенду, мой маленький принц. А теперь…

– Нет, – замотал головой Хаджар, сильнее вдавливая лоб в пол.

– … я должна идти дальше, чтобы рассказать это твоим родителям.

– Нет. Нет. Нет. Нет, – продолжал повторять Хаджар. – я должен был вернуться за тобой, Няня. За тобой, Элейн и Мастером. Я должен был найти способ спасти вас. Я должен…

– Не плачь, мой маленький принц, – и вновь Хаджару показалось, что Няня ему улыбнулась. – укрепи свое сердце, ибо твой путь еще не окончен. Ты стоишь лишь в самом его начале. Но я уже слишком устала идти по своему. Помоги мне, мой маленький принц, помоги мне обрести, наконец, покой.

Хаджар поднялся и подошел к ней. Его сердце разрывалось на тысячи осколков, но его руки были крепки.

И вновь он вспомнил строчку из того произведения:

“Дуй ветер, смерть, я твой!”

– Прощайте, мой маленький принц. Я счастлива, что успела встретить вас.

– Прощайте, Няня.

Один быстрый, точный удар и то, что осталось от некогда пышущего жизнью и волью тела, обмякло. Хаджар, игнорируя боль от ошейника, бережно снял бездыханную Няню с крюков.

Он стянул с себя остатки плаща и завернул в него останки будто в саван. Положив некрупный сверток так, чтобы на него падал свет луны, Хаджар уселся в противоположной части камеры.

Его тяжелым мыслям акомпанировал лязг качающихся цепей.

– В бою сегодня встречусь я с тобой, – уже вслух процитировал Хаджар.

Он не знал, что в это время к нему, крадучись, пробирается еще один посетитель.

Как не знал он и другого.

* * *

К трем детям на ярмарке, перед самым запуском фейерверков, присоединилась статная женщина средних лет. С пышной грудью, густыми волосами, она буквально светилась жизнью и волей.

– Мы скоро пойдем? – вновь спросил Атикус.

– Подожди, – улыбнулась женщина и до коснулась до щеки мальчика. Тому всегда нравились эте теплые, слегка мозолистые ладони. – Осталось подождать еще совсем немого. А пока, давайте я расскажу вам легенду. Легенду о Ветре.