Текст книги "Сердце Дракона. нейросеть в мире боевых искусств (главы 1-650) (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 83 (всего у книги 219 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

Глава 240

Некоторое время они сидели в тишине.

Хаджар смотрел на Атикуса, а тот вглядывался куда-то только в ему ведомые глубины собственного разума.

– Я не слагаю с себя вины за содеянное, мой принц, – наконец произнес бывший генерал. – но и просить прощения – не стану. Хавер бы уничтожил эту страну. Может не сразу. Может через век или через полтора, но его политика привела бы к нашему исчезновению.

– И это был повод его убить? Предать друга? Обречь мою мать на смерть, а меня на участь калеки и раба?!

Атикус вздохнул и залпом осушил кувшин.

– Друга – нет. Мать – нет. Короля и королеву – да. Несмотря ни на что, Примус сделал наше государство сильнее.

– И теперь миллионы людей трудятся в руднике на благо империи.

– И это все еще лучше, чем, когда десятки миллионов гибли на полях сражений.

– Не надо мне рассказывать о полях сражений! – Хаджар хлопнул ладонью по столу, на миг становясь похожим на собственного дядю. – я видел их своими глазами! И я знаю, что это такое.

Сожаление и грусть пропали из глаз Атикуса. На их место пришли надменность и издевка.

– И сколько раз вы, великий генерал, отправляли людей в бой? Сколько войн вы прошли? Две, три, четыре? Я воевал на протяжении полутора веков! Я пролил крови больше, чем воды есть воды в королевском саду! И все это ради чего? Чтобы пролить потом вдвое больше?! Вы ничего не видели, мой принц. Лишь тень от тени настоящей войны. Той, от которой нас избавил Примус!

– Тем, что продал страну Империи.

– Но мы все еще живы. И все еще реет флаг Лидуса над дворцом.

– Который как грязную тряпку используют Дарнасцы.

Атмосфера накалялась. Вокруг Атикуса порой вспыхивали вихри белой энергии, в то время как от ладоней Хаджара по столу расползались змеи глубоких порезов.

Хаджар поднялся. Он поднял Лунный Стебель и закрепил ножны на поясе. Подойдя к выходу из шатра, Хаджар, не оборачиваясь, спросил:

– Тогда зачем ты сейчас сражаешься с Примусом?

За спиной послышался тяжелый вздох и шуршание. Вскоре Атикус стоял рядом с тем, кого некогда любил так же сильно, как своего так и не родившегося сына.

– Чтобы вы знали, куда идти, мой принц. Чтобы мы могли сразиться.

Они вышли на улицу. С неба падали крупные хлопья снега. Они слегка кружились, ведомые в танце музыкой ветра. Шатер Атикуса стоял в центре крупного, военизированного лагеря. Посреди огромной поляны расположилось войско, по самым скромным прикидкам насчитывающее едва ли не полмиллиона человек.

Для негосударственного образования, лишенного всякой централизованной поддержки, весьма крупная цифра.

И все эти полмиллиона человек, одетых в одинаковую (откуда Атикус только её добыл) белоснежную броню, сейчас стояли во всеоружии и смотрели на своего генерала и человека, стоявшего рядом с ним.

Затем они разом припали на правое колено и с грохотом опустили кулаки на нагрудники.

Вот только услышал Хаджар совсем не то, что предполагал услышать.

– Король умер! – кричали они. – Да здравствует король!

– Король умер! Да здравствует король!

Тысячи людей салютовали вовсе не Атикусу, а… Хаджару. А тот стоял и никак не мог понять, что именно происходит.

– Я сражаюсь не против Примуса, мой принц, – голос Атикуса был вновь наполнен болью и усталостью. – а за вас.

– Да здравствует принц Хаджар! – грохнул хор из полумиллиона голосов. Голосов, готовых положить свою жизнь за освобождение страны. – Да здравствует принц Хаджар!

Хаджар повернулся к Атикусу и внезапно ему стало ясно, почему вся страна была пропитана слухами о том, что на севере собирается войско под предводительством принца. И почему это войско никогда не принимало никаких серьезных попыток войти в столицу.

Атикус никогда не собирался воевать с Примусом. Он просто ждал, пока к нему придет принц. Он звал его. Сквозь года и сотни километров, он пустил по стране боевой клич и надеялся, что этот клич дойдет до ушей законного наследника трона.

Ибо сам Атикус не считал, что имеет право решать дальнейшую судьбу государства. Чего уж там, он уже вообще не верил, что судьбу можно решать. Навсегда его сердце ранил кинжал, так и не сумевший оборвать его собственную жизнь.

Слова феи убили в нем того решительного и могучего генерала. Они оставили лишь несчастного воина, лишенного всякого направления в своем подобии жизни.

– Это ничего не меняет, Атикус, – Хадажр отвернулся от людей и обнажил клинок.

Сверкнуло лезвие Лунного Лезвия. Едва ли не молнией стальной свет пролился по поляне, рассекая мириады снежинок и поднимая вокруг густой буран. Когда все успокоилось, с поляны пропали двое.

Полмиллиона людей вглядывались в глубь леса. Они прекрасно знали, что где-то там кипит жаркая битва между Несчастным и Безумным Генералами. Они не желали смерти Атикусу, собравшему их здесь, подарившему надежду, обучившему и вселившему жажду свободы в их сердца.

Но они верили в победу их принца. В победу того, кто поведет их за собой. Кто, наконец, подарит им выполнения их кровных клятв, принесенных в этом вечно холодном лесу.

* * *

Они стояли посреди высокого, но не густого бора.

– Не думаю, что для морального духа армии будет полезна сцена битва старого и нового предводителя, – прокомментировал Атикус.

– Согласен, – кивнул Хаджар.

Его рука была спокойна. Меч не дрожал. Чего не скажешь о ярких, синих глазах. В них плясала ярость, сравнимая разве что с гневом Хозяина Небес, чей тысячелетний покой потревожили глупые и жадные смертные.

Один из тех, кто был напрямую ответственен за смерть его родителей стоял перед Хаджаром. И какие бы слова он не говорил, как бы истории не рассказывал, но даже если сюда спустятся боги и мириады фей попытаются остановить Лунный Стебель – Атикус умрет.

– Я не собираюсь сдерживаться, мой принц, – Атикус обнажил свой меч.

От этого простого движения согнулись мощные стволы ближайших деревьев. От ног бывшего генерала, обнажая промерзшую землю, разошлись метровые волны снега.

Теперь перед Хаджаром стоял не сухой старик, лишенный всякой воли продолжать бесконечную борьбу за место под Бескрайним Небом. Нет. Это был тот самый, легендарный генерал из далекого детства.

Тот, чьего клинка боялись все воины окрестных королевств. Тот, чьей образ был идолом для маленького принца, пытавшего понять – куда направлен его собственный путь.

– Я был бы сильно разочарован, будь это иначе.

Они стояли и смотрели друг на друга. Мир успокоился. Снег вновь свободно падал на их плечи. Скрипели кроны деревьев. Где-то далеко выли волки, приветствия скорое наступление ночи. А где-то вокруг, спрятанные от взглядов, за начинающимся сражением следили Снежные Люди. Те, кого боги поставили в роли судей над судьбами двух людей.

От первого же обмена ударов даже самые опасные звери этого леса решили попрятаться по норам. И не потому, что боялись пасть жертвами отголосков далекого сражения. Просто даже они не могли вытерпеть той ярости, что была заключена в одном клинке, и той отчаянной, самоубийственной решительности, что звенела во втором.

Глава 241

Хаджар с легкостью перышко проскользил в сторону, пропуская мимо себя удар Атикуса. Черный серп, сорвавшийся с клинка бывшего генерала, рассек несколько деревьев и врезался в валун, оставленный древним ледником. С грохотом падали огромные стволы, и плавно разъехались две идеально ровные половинки некогда единого камня.

Нанесенный на расстоянии почти в пятьдесят шагов, этот удар мог сделал славу любому воину. Чего уж там, Хаджар не был уверен, что без помощи стойки Весеннего Ветра смог бы повторить подобное.

Оставалось только радоваться тому, что и Атикус использовал технику “Удара, рассекающего небо”.

Увернувшись от техники, Хаджар развернулся на пятках. Юлой он закружился вокруг собственной оси. И с каждым новым поворотом в сторону Атикуса устремлялся поток призрачных клинков. Они превращали камни и деревья в растерзанную псом мочалку. Те с треском падали, крошились и исчезали в сотнях мелких отверстий.

Атикус, постоянно отступая, отражал один выпад за другим. Его меч порхал черной тенью, отбивая каждый из клинков. Его тело извивалось весенним ручьем, и там, где не успевал клинок бывшего генерала, спасала его реакция и владение собственным телом.

Ни один клинок так и не смог задеть даже края одежд, не то что ранить Атикуса. Даже когда Хаджар, зарычав, резко остановился и пару раз крутанул запястьем, посылая двойной поток призрачных клинков – это не смутило Атикуса.

Тот оттолкнулся от земли, юлой прокрутился между двумя потоками и, еще до того, как приземлился, отправил в полет очередной черный серп.

Хаджару не хватало времени, чтобы увернуться. Он взмахнул клинком, используя стойку “Спокойного ветра”. Техника противника ударила по занавесу из спокойно кружившего ветра. На этот раз техника, благодаря поднятому ей снегу, была видима даже взгляду простого смертного.

Черный удар, мощный, источающий вокруг себя ауру давления и титанической силы, пытался продавиться сквозь завесу. И, когда у него это почти получилось, Хаджар нырнул в сторону.

На том месте, где он стоял мгновение назад, в земле образовался глубокий кратер. С треском и громом в небо посыпались рассеченные, стоявшие неподалеку деревья.

Прежде, лишь Патриарху секты Черных Врат удавалось силой пробиться сквозь завесу “Спокойного ветра”.

– Не бойтесь оказаться в воздухе, мой принц, – с одышкой говорил Атикус. – но помните, что в этот момент вы должны не обороняться, а атаковать.

Хаджар вновь зарычал. Его выводила из себя мысль о том, что предатель поучает его прямо в процессе их битвы.

Хаджар схватился за рукоять Лунного Стебля обеими руками. Вокруг него закружило торнадо стальной энергии. Высоко над головой он поднял клинок, а затем с силой опустил его в рубящем ударе. Стойка “Весеннего ветра”, объединенная со знаниями и мистериями Пути Меча, породила один из сильнейших ударов Хаджара.

Десятиметровое лезвие клинка, внутри которого рычал призрачный дракон, опускалось на голову Атикусу. Этим ударом можно было, без сомнения, отсечь целый горный пик или ненадолго разделить на двое некрупное озеро.

Но Атикус встречал эту технику с предвкушающей улыбкой и без капли страха. Давно он уже не бился с достойным противником и давно уже его сердце не ускоряло свой бег, чувствуя приближения смерти.

Бывший генерал резко выдохнул и направил свой клинок вертикально вверх. Вспыхнул вихрь черной энергии, и та лентой взвилась с меча. Раскрывшись ночным куполом, она приняла на себя удар драконьего меча.

Хаджар давил изо всех сил вниз, чувствуя, как ему сопротивляется защита Атикуса. Сам бывший генерал стоял на одном колене и двумя руками держал над головой меч, который и создавал купол черной энергии.

С криком, под проливным дождем из черной энергии, он пытался удержать всю ярость и мощь Хаджара. Вокруг него по снегу ползли длинные, глубокие порезы. Снежинки вокруг разрезало на мириады мельчайших кристалликов. Деревья превращались в щепки, а те, в свою очередь, в мелкую труху, но Атикус держал.

Его одежды рассекало эхом мощного удара. По телу ползли кровавые линии, но генерал все еще был жив.

Чувствуя, что вскоре не сможет удерживать весь вес титанического клинка, Атикус изо всех сил, помогая себе громким ревом, рванул вперед. Используя инерцию, силу ног и крепкую опору, он сумел на миг оттолкнуть технику Хаджара в сторону. Этого хватило, чтобы отпрыгивая назад, подальше от радиуса поражения, успеть взмахнуть собственным мечом.

Купол, еще недавно защищавший генерала, обернулся острым диском. Он, крутясь, полетел к Хаджару. Тот не успевал развеять свою технику, а потому оказался беззащитен перед лицом удара Атикуса. Диск летел с такой скоростью, что оставлял за собой черный, туманный след. От скорости вращения к нему начали клониться кроны немногих, самых крепких, уцелевших деревьев.

– Проклятье! – выругался Хаджар.

Сцепив зубы, он мысленно отсек от себя поток энергии, подпитывающий технику. Подобный способ редко когда применялся практикующими, потому как имел тяжелые последствия для организма.

И, будто в подтверждении этих слов, Хаджар сплюнул кровью, но все же успел поднять Лунной Стебель перед собой. Диск ударил по плоскости клинка. Необычно тонкий (не толще волоса новорожденного), он, тем не менее, был крепче каленой стали и острее бритвы. Хаджар с ужасом вслушивался в скрип и треск уже не деревьев, а его собственного меча.

Когда в плечо Хаджара вонзился осколок Лунного Стебля, Безумный Генерал обернулся тенью. Буквально превратившись в четырех воронов, на пределе своих возможностей, Хаджар сократил дистанцию.

На его левом боку обозначился длинный порез, оставленный черным диском. Тот, во время “бегства” Хаджара, успел задеть свою цель. Всего-лишь самым краем, но этого хватило, чтобы обнажить ребра.

Сам же диск улетел далеко в лес, спиливая едва ли не с десяток деревьев. Битва, постепенно превращавшая поляну в безжизненную снежную пустыню, подтверждала слова мудрецов.

“В Бою богов гибнут миры”. Эхо такой битвы могло легко лишить жизни не то что смертного, а практикующего стадии Телесных Узлов.

– Вы правильно делаете, что не боитесь жертвовать собой, мой принц, – говорил Атикус, во время того, как фехтовал с Хаджаром.

Они схлестнулись в ближнем бою. От вспышек их клинков взлетали комья снега и земли. От искр – в воздухе на мгновения вспыхивали небольшие огни. Каждый удар, который не нашел ни плоти врага, ни стали меча, выпускал в полет призрачный удар-серп, рассекающий то не многое, что еще можно было рассечь.

– Но насколько многим вы готовы пожертвовать?!

Внезапно Атикус остановился. Меч Хаджара вошел глубоко в предплечье бывшего генарала, но это сильно замедлило Хаджара. Чем тут же воспользовался Атикус. Они стояли слишком близко, чтобы у бывшего генерала была возможность взмахнуть клинком. Но этого и не требовалось.

От мощного удара ногой Хаджар взмыл в небо, пролетел едва ли не пять метров, а затем упал прямо на откос холма. Он покатился вниз, на манер утопленника пытаясь поймать ртом воздух. Из легких разом вышибло весь воздух, а Атикус уже бежал следом. Настолько быстро, что почти не оставлял шагов на снегу.

Хаджар, придя в себя, оттолкнулся ладонью от земли.

Он взмыл в воздух достаточно вовремя, чтобы очередной черный серп лишь задел его одежды, а не рассек на две части. На этот раз Хаджар больше не боялся того, что оказался в воздухе в то время, как враг стоял на земле.

На мгновение прикрыв глаза, он представил перед собой образ далекого горизонта.

Не было ни вспышки энергии, ни эха ярости, ни рева дракона. Ноги Хаджара еще не коснулись земли, как с его клинка сорвался тончайший, почти незаметны, удар меча. Тонкая полоска, тихая и бесшумная, повлекла за собой хоровод снежинок, оставляя длинный белый шлейф.

Атикус, сперва не понявший в чем дело, внезапно почувствовал, как его горло сдавили холодные пальцы смерти. Он вновь выставил перед собой черный купол, но полоса рассекла его так же просто, как если бы Атикус и не применял своей лучшей защитной техники.

Лишь в последний момент, бывший генерал успел изогнуться, пропуская удар над собой. Тот отсек ему прядь волос и врезался в холм… начисто его срубая. Атикус упал на землю. По его лбу стекала кровь – видимо вместе с волосами, удар Хаджара задел и кожу.

– Никогда прежде, мой принц, – Атикус тяжело дышал, весь в кровь, он все же чувствовал себя счастливым. Поднимаясь, он продолжил… – мне не доводилось видеть того, кто стоял бы так же близко к Владению Мечом, нежели вы. Пожалуй, этот удар заставил бы вздрогнуть многих имперских Небесных Сол…

Договорить Атикусу не дала резкая боль в спине, а затем и поток крови, потекший изо рта.

В спину бывшему генералу вонзилось четыре стрелы.

– Нет! – закричал Хаджар в сторону появившихся из снега воинов. Он отправил в их сторону очередной удар, вдохновленный далеким горизонтом, но…

Но было уже поздно. Те, столь же быстро как появились, так же и исчезли.

Глава 242

Хаджар поймал падающее тело Атикуса. Растрепались густые черные волосы, стянутые в тугой пучок. Хаджар вновь осознал, что даже эту деталь своей внешности скопировал с кумира далекого детства.

Простые, рваные одежды, постепенно покрывались багряным пятном от крови.

– Судьи вынесли… приговор, – хрипел как-то резко постаревший предатель. – я так долго ждал этого…

– Не говорите глупостей, генерал, – Хаджар не понимал, почему ему так больно держать на руках умирающего человека. Ведь на протяжении последних пятнадцати лет он буквально мечтал, как собственными руками отправит мерзавца к праотцам. – Наша битва еще не окончена. Вы не можете так просто умереть! Вы не можете умереть от этих стрел!

Хаджар потянулся за спину Атикусу и надломил ближайшее древко. Генерал застонал от боли и из его рта вновь хлынула кровь. Хаджар тут же понял, что скорее всего задеты не только мышцы, но и артерия с легким. Вряд ли Атикус, если ему немедленно не оказать помощь, сможет пережить следующие десять минут.

Хаджар потянулся к сигнальному рожку на поясе Атикуса, но его остановила хватка слабеющих рук.

– Не надо… мой принц, – сквозь боль и кровь прохрипел бывший генерал. – Не надо… меня уже заждалась печать… бесчестия и… вечное… забвение.

– Забвение? Вы опять говорите глупостей. Тысячи лет матери будут приводить в пример бесчестия именно вас, сэр. Так что вас не забудут еще долго.

Атикус улыбнулся и перед глазами Хаджара вновь заплясали призраки прошлого. То, как Атикус поднимал его высокого над головой и показывал далекие земли, стоя на кончике шпиля дворцовой обсерватории. То, как они, смеясь, убегали от разъяренной таким поведением Элизабет.

Как таком от Мастера и Южного Ветра, Атикус учил Хаджара владению клинком. А еще рассказывал секреты, который должен знать каждый мужчины, но которые хранят в тайне от женщин.

Он рассказывал истории о битвах и войнах. Лишь спустя десятилетия Хаджар понял, насколько эти рассказывали преуменьшали одно, чтобы возвысить другое. Как они лишались крови и боли, чтобы остались лишь честь и достоинство.

Если бы не Атикус, Хаджар бы никогда не опустил свою спину под удары плети, предназначенные провинившимся солдатам. Его солдатам.

И теперь этот человек. Скала. Герой из былин. Умирал. Сухой, старый, и больше уже не кажущийся таким всесильным, как раньше. Ведь если бы не эти стрелы, следующий удар Хаджара рассек бы не холм, а самого Атикуса. Это было понятно даже глупцу. И, видимо, именно поэтому Снежные Люди вынесли такой приговор.

– Я не стану просить…прощения, мой принц, – тело Атикуса била мелкая дрожь, а конечности сводило судорогой. – ибо…тому, что я сделал… нет… прощения. Но, прошу… мой принц… возьмите.

Кое-как, едва ли не крича от боли, Атикус дотянулся до складок одежды и достал оттуда кинжал. Самый простой. Без изысканной гарды, не украшенный драгоценными камнями, да и лезвие не было особыми или необычайно крепким. Такой кинжал, в самый лучший день для торговца, мало кто купит. Но для Атикуса он имел необычайное значение.

Единственное наследие его семьи, которое он так и не успел передать маленькому принцу. Человеку, которого он предал…

Хаджар принял кинжал и повесил его на пояс.

– Помогите мне встать, мой принц, – на этот раз Атикус не хрипел. Увидев, как принц забирает кинжал и вешает его с левой стороны… Что ж, это сказало Атикусу больше, чем любые слова.

На миг к нему вернулась сила. Та сила, благодаря которой он был некогда известен на все ближайшие королевства. Сила, которая позволила ему стать кумиром для наследника трона. Сила, которую он потерял в тот день на клятом берегу.

Хаджар помог Атикусу подняться и отошел в сторону. Бывший генерал оперся о дерево и то тут же покрылось кровью. Атикус оттолкнулся и, поджимая левую руку, поднял правой меч. Из его спины торчали стрелы. Изо рта текла кровь.

В глазах не было ни страха, ни сожалений. Только решимость.

Ветер трепал его черные волосы. Развевались полы изорванных, простых одежд. Позади из снега появились фигуры, вернувшие засвидетельствовать выполнение вынесенного ими приговора.

– Я не стану сдерживаться, – произнес Хаджар, сдерживая боль, отчего-то возникшую рядом с сердцем. – Генерал Атикус.

В свисте ветра прозвучало далекое, угасающее:

– Я был бы сильно разочарован, будь это иначе… мой принц.

Атикус, качаясь, рванул вперед. Вместе с кровью из его горла вырвался его знаменитый боевой клич… Простой рев, часто путаемый противником с ревом животного. Такой же, как и у Безумного Генерала…

В следующий миг колени Атикуса подкосились, и он упал на снег. Рядом рухнула его голова. На лице застыла маска вечного покоя.

Хаджар убрал меч обратно в ножны и коснулся рукояти кинжала. Убил ли он предателя или закончил путь прославленного, но несчастного генерала, над чьей судьбой так сильно посмеялись боги.

Наверное, ответа на этот вопрос он не узнает никогда. И, пожалуй, редко когда станет искать этого самого ответа.

Из снега вышли четыре фигуры и направились к телу Атикуса.

– Еще один шаг, – голос Хаджара не выражал эмоций, но в его глубине слышались нотки драконьего рычания. – я превращу этот лес в равнину, сожгу ваши снега, а вас самих отправлю к праотцам. Или кому там поклоняются Снежные Люди.

Фигуры застыли и обнажили клинки. Хаджар не стал вновь доставать Лунный Стебель. Он лишь положил ладонь на рукоять. По его телу текла кровь. На руках и ногах появились многочисленные гематомы. Но все это не было серьезными травмами.

Жизнь сделала его крепким и сильным. Крепче и сильнее, чем был Атикус.

Мальчик уже давно превзошел своего кумира.

Снежные воины, так же тихо, обернулись четырьмя снежными столпами и исчезла в буране.

Хаджар запрокинул голову и посмотрел на низкое, серое небо. Падали снежинки. Кружились, ведомые музыкой веселого ветра. Почему-то Хаджар знал, что ему больше никогда не будет нравиться ни вьюга, ни буран, ни, даже, снегопад.

Точно так же, как ему больше уже не нравятся простые, красные, полевые цветы…

К вечеру Безумный Генерал сложил погребальный костер. Он положил на него тело Атикуса, но голову оставил покоиться в мешке. На ложе Хаджар положил вырезанную им недавно трубку. Именно такую так любил покурить вечерами Атикус…

Вспыхнуло пламя и Хаджар, не оборачиваясь, пошел вон из леса. За его спиной сгорал труп человека, мести которому он посветил тысячи ночных мечтаний. Вот только итог почему-то совсем не радовал Хаджара.

– “Глупый генерал”, – прозвучало в ветре.

Хаджар шел обратно в столицу. В его глазах, как и в глазах недавнего противника, не было ни сожаления, ни мольбы о прощении. Только решимость. Ибо под Бескрайним Небом все еще ходила душа, которую он все еще не отправил на суд праотцов.

Примус…

* * *

На рыночной площади, в разгар фестиваля, перед самым запуском фейерверков, стоял одинокий, потерянный мальчишка. Он озирался по сторонам, будто искал кого-то в толпе.

– Эй, Атикус, – донеслось откуда-то со стороны. – а мы уже боялись, ты не придешь.

Мальчишка улыбнулся и побежал к своим друзьям. Еще одному мальчику и девочку, которую тот держал за руку.

– Элизабет, ты где успела? – Атикус показал на разбитую коленку девочки.

– Меня Хавер толкнул, – насупилась девочка.

– Ничего я тебя не толкал! – возмутился мальчишка. – я наоборот – хотел тебя поймать.

Все трое рассмеялись.

– Пойдем смотреть фейерверки?

– Сейчас, только подождем еще немного…