Текст книги "Сердце Дракона. нейросеть в мире боевых искусств (главы 1-650) (СИ)"

Автор книги: Кирилл Клеванский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 82 (всего у книги 219 страниц) [доступный отрывок для чтения: 88 страниц]

Глава 237

Несколько секунд Хаджар осознавал происходящее.

– Не советую, мой принц, – прервал ход мыслей Атикус. – Если вы думаете, что успеете обнажить свой меч – вы ошибаетесь. Я лишу вас головы раньше, чем ваша мысль доберется до вашей правой руки.

– Я довольно быстр, – криво ухмыльнулся Хаджар.

– Не сомневаюсь, – кивнул Атикус.

Они стояли по центру объемного шатра. Только теперь Хаджар заметил, что это помещение примерно в полтора раза превышало то, в котором жил он сам. Судя по глухим отзвукам, доносившимся с улицы, а также по количеству снега у края полога – они все еще находились в Белом Лесу.

– Первым делом – необходимо узнать обстановку, – произнес Атикус и слегка надавил на меч. По горлу Хаджара зазмеилась алая струйка. – Я рад, что вы помните мои наставления, принц.

Напоминание о том, что когда-то маленький принц сидел на коленках прославленного генерала и с открытым ртом слушал его рассказы, подействовали едва ли не как хлесткая пощечина. А Хаджар, натерпевшийся этих пощечин в неисчислимом объеме, мог вспылить лишь от одного вида этого “жеста”.

– Вот только среди этих наставлений, я не помню уроков предательства, – едва ли не прорычал Хаджар.

Теперь уже пришел черед Атикуса дернуться в сторону. Всего-лишь этого краткого мгновения, когда клинок противника меньше чем на миллиметр отодвинулся в сторону, хватило Хаджару чтобы обнажить свой меч.

Сверкнула сталь, упали на пол алые искры и два воина встали друг напротив друга. Их мечи, как взгляды как, пожалуй, и сами души – скрещены в ожидании битвы.

– Вы действительно быстры, мой принц, – Атикус оказался слегка ошарашен. – возможно, вы быстрее всех, с кем мне доводилось сражаться.

– Тогда ты можешь надеяться, что и смерть твоя тоже – будет быстрой, – теперь Хаджар уже не сдерживался. В его глазах танцевал разъяренный дракон, а из глотки доносилось не человеческое рычание. – но этого я пообещать не смогу.

Хаджар ожидал всего, чего угодно. От прославленной техники Атикуса “Удар, рассекающий небо”. Хаджар своими глазами видел, как этой техникой Атикус, на расстоянии в сорок шагов, рассек на двое огромный валун. Для Хаджара того времени, это было сравнимо с подвигами легендарных героев.

Был готов Хаджар и к тому, что Атикус применит какой-нибудь подлый трюк. Что где-то здесь спрятаны ловушки, или ядовитые дротики. Но то, что сделал предатель, выходило за рамки понимания Хаджара.

На лице Атикуса отразилась тяжелая усталость. Такая, как если бы он веками держал на своих плечах целый мир или хотя бы – кусочек неба. Губы изогнулись в печальной улыбке, а рука впервые дрогнула.

Выпал меч, столь же прославленный, как и его хозяин. С глухим стуком он вонзился в деревянный настил. Пару раз качнулся и застыл.

Безоружный Атикус стоял напротив Хаджара. Он раскинул руки в сторону и будто был готов обнять и приласкать идущую к нему смерть.

– Мой принц, я мертв уже почти пятнадцать лет, – прохрипел Атикус. По его правой щеке сбежала маленькая, скупая мужская капля. Капля, в которой было сосредоточено столько боли, что она могла бы литься проливным дождем в течении целого месяца. – я совершил ошибку, мой принц. И эта ошибка стоила мне больше, чем жизнь. И сколько бы я не старался, мне не искупить свои грехи.

Хаджар всмотрелся в черные глаза кумира детства. В них он не обнаружил ни гнева, ни ярости, ни даже готовности к битве. Только усталость. И сожаление. Океан сожаления, омывающий берега вселенной боли.

Атикус страдал и, возможно, был рад тому, что его могут лишить жизни. Возможно, он даже хотел этого. Хотел куда больше, нежели сам Хаджар хотел убить предателя.

– Расскажи мне правду, – уже несколько спокойней сказал Хаджар, убирая меч в ножны. – Расскажи мне, почему Примус предал моего отца и почему ты ему в этом помог.

– Это долгий рассказ, мой принц. И он не принесет вам ни облегчения, ни радости. А я уже слишком сильно задержался на этой земле. Суд моих праотцов и клеймо бесчестия слишком долго ждут меня. Давайте закончим с этим.

Глаза Хаджара сверкнули подобно двум острым клинкам.

– Если уж ты так сожалеешь со содеянном, Атикус, то поостерегся бы врать мне. Ты не меня хочешь уберечь, а сам не желаешь вспоминать прошлое.

Атикус вновь дернулся и лицо его несколько посуровело.

– Может быть у меня не осталось чести, – голос его звучал каленым железом. – но в трусости еще никто и никогда не смел меня уличить.

– Тогда расскажи! – Хаджар едва ли не перешел на крик.

Полог отодвинулся в сторону и в шатер вбежало четверо мужчин с мечами наголо. Хаджар приготовился к бою, но Атикус отрицательно покачал головой и сделал пару жестов рукой. Четверо, на мгновение замнувшись, вышли вон.

– Это будет длинный рассказ, мой принц. И услышав его, вы уже больше не сможете видеть перед собой такой же прямой путь, как раньше. Во всяком случае, эти события заставили меня увидеть развилки. Увы, я слишком поздно понял, что свернул не туда.

– Расскажи, – внов повторил Хаджар.

– Тогда слушайте, мой принц. Это та история, которую не рассказывали вам ни достопочтенный Мастер, ни премудрый Южный Ветер. История, которую уже почти никто не знает, а кто помнит – старается забыть. Историю, в которую вы, скорее всего, никогда, не поверите. История о том, как никто из братьев не хотел предавать друг друга, но оба они сделали это. Каждый по-своему…

Хаджар слушал рассказ Атикуса, и картины прошлого сами собой появлялись у него перед глазами.

* * *

Все началось с того, как Хаджар, стоя на балконе смотрел вслед уезжающим родителям, Атикусу, Примусу и остальным генералам.

Кочевники на границах опять решили начать сезонные набеги. Но на этот раз Король решил дать не просто решительный отпор, а пойти за границы королевства и ударить по столице кочевого племени.

Битва была тяжелой – пришлось драться на берегу широкой реки. Кочевники изначально обладали преимуществом – они атаковали с суши. Войскам Лидуса же приходилось высаживаться с лодок на берег.

Атикус в тот день решил, что удача не просто отвернулась от него – а плюнула в лицо. Не успел он сойти на берег, как банально поскользнулся на речном иле. Лишь на мгновение он потерял равновесие, но этого было достаточно, чтобы пять стрел вонзились ему в тело.

Это видел Хавер. Он, с ревом, прорезал путь сквозь врагов. Он пытался пробиться к умирающему, чтобы спасти его.

– “Я тренировался с Хавером с самого детства. Мы бились с ним в тысячах битв. Я не мог не узнать вас, мой принц. За вами будто стоит его тень. Вы даже меч держите точно так же, как и он. Другие этого могут не видеть, но я – да”.

Видя, что Король открыл спину, десятки офицеров кочевников бросились к нему. Но словно из-под земли возникла Элизабет. Она была огненным вихрем, сметающим врагов на пути. Ни один меч и ни одна стрела так и не смогли коснуться Хавера.

Вот только врагов перед его лицом не убывало, а только прибавлялось.

От взрывов и огня небо затянула черная туча. Сотни мертвых, тысячи умирающих усыпали речной берег. И в этой вакханалии смерти и агонии, Атикус почувствовал нечто… не человеческое. Нечто, демоническое.

И это стало началом конца.

Глава 238

Атикус истекал кровью и видел, как мир вокруг него дрожал, будто бы воздух, нагретый огромным костром. Гора, стоявшая на западе, стремилась принять причудливые очертания высокого замка. Черное небо почему-то покрывалось сиренево-алой коркой.

Что-то кричали кочевники, спасающиеся бегством. Они бросали за собой оружие, пленных, даже собственных людей. Те, кому не хватало лошадей, пытались зацепиться за стремя, но их сбрасывали на землю. Все вокруг заполнилось криками людей, умирающих под копытами обезумевших от ужаса лошадей.

Внезапно над Атикусом нависло нечто, очень слабо напоминающее человека. С твари свисали подранные, как если бы были просто тканью, латы. Длинные, покрытые струпьями руки свисали ниже колен. Вместо зубов – черные клыки, а глаза краснее горячих углей.

Атикус приготовился к смерти, но та так и не пришла за генералом. Тварь зарычала, из неё полилась черно-зеленая кровь.

Примус успел раньше своего брата и нанизал монстра на свой палаш. Сбросив тушу с клинка пинком ноги, он сказал генералу в шутливой манере:

– “Ты должен мне, генерал”.

Вот только Атикус знал, что если они выживут, эта шутка станет правдой. Он действительно останется должен Примусу. Человеку, которому он доверял меньше всего.

Оставалось только “радоваться”, что сегодня они вряд ли уйдут в обратный путь. Кочевники, кто успел сбежать из этого, без сомнения, ада, сменились на разномастных тварей. Они выглядели ожившими кошмарами. Рвали, жрали, убивали всех, до кого только могли дотянуться.

Атикус невольно вспомнил слово “демон”, и мысленно засмеялся своему дурацкому предположению. А после, смех в его голове сменился печалью. Он так и не сумеет вернуться ко дню рождения маленького принца.

Не сможет тайком подарить ему свой отцовский кинжал. Тот передавался в их семье в течении сотни поколений.

Но судьба жестока. После того, как Атикус сменил пять жен, знахарка сказала, что боги не наделили генерала способностью продолжить свой род. Так что Атикус собирался передать свое единственное наследие самому достойному – маленькому принцу.

Он был уверен, что несмотря на все старания Хавера и Элизабет, их мальчика вырастет совсем не ученый, а воин.

Великий воин.

Возможно – величайший.

Вокруг Атикуса столпилась сотня человек. В их числе были и Король с Примусом. Элизабет, а рядом с ней прекрасная девушка с бирюзовыми волосами. В свете сиреневого неба они отливали летней зеленью.

Она сражалась коротким клинком и были изящна в своей смертоносности. Неудивительно, что Примус так сильно любил эту девушку…

Невеста брата Короля – Леонора. Мечница, прославленная на все северные районы королевства. Дева, которая никогда не присоединялась ни к одной армии. До тех пор, пока не встретила Примуса и не стала биться с ним бок о бок.

Они были хорошей парой.

Жаль, что и они умрут.

Внезапно, генералу показалось, что перед его глазами вспыхнуло миниатюрное солнце, а мир вокруг застыл. Спустя мгновение, Атикус понял, что в одном он ошибся – это было вовсе не солнце.

Но мир, все же, действительно замер. Зависли в воздухе жуткие твари. Огненная техника Элизабет не успела принять облик могучей птицы.

Удар Хавера, почти такой же стремительный как тот, что “рассекает небо” замер на волоске от самого клинка. Довольно загораживающее зрелище.

Ветер Примуса, доставшийся ему в наследство от отца (да будут праотцы к нему благосклонны), превратился в призрачный, лунный шелк. Атикусу всегда нравилось, когда Примус призывал свой лунный ветер. Он был так красив, что часто выигрывал не только битвы, но и океаны женского внимания.

Леонора, несмотря на то, что сражалась простым коротким клинком, каждым ударом поднимала целые цунами силы. Они сметали тварей, гнули вековые деревья и раскалывали камни.

Часто Атикус размышлял что было бы, если Леонора владела не коротким, а тяжелым мечом. Из тех, что длиной превышают два метра, а весом – полсотни килограмм.

– “Задержись, несчастный генерал”, – прошептал мелодичный, будто бы детский голос.

Атикус, сквозь пелену смерти и зов предков, рассмотрел в солнечном шарике очертания миниатюрной девочки. Сотканная из нитей света, она взмахивала крыльями бабочки и держала Атикуса за палец. И только это удерживало его от того, чтобы уйти к дому, где ему всегда рады.

Генерал смотрел на появившееся перед ним чудом. Он вспоминал старые сказки столь же старого Южного Ветра. О том, что в этом мире, сквозь время и ветер, через луну и солнце, по земле и огню, летают феи. Создания, наделенные небывалой силой и наказанные за это небесами бесконечным одиночеством.

Они служили богам. Были их посланниками. И любая история, в которой появлялись эти создания, была обречена закончиться печально.

Фей боялись. Про них пели песни. Их любили и ненавидели.

– “Вы не должны быть здесь, несчастный генерал”, – от голоса феи у Атикуса потекли слезы. Он был прекрасен и столь же печален. На её миниатюрной талии качалась столь же миниатюрная шпага. – “И демонов не должно быть здесь. На седьмом небе ошиблись, несчастный генерал. Яшмовый Император в ярости. Я здесь, чтобы утешить его ярость и изменить вашу судьбу”.

Атикус не понял и половины из того, что сказала фея. Кто такой Яшмовый Император? Что еще за седьмое небо и почему там ошиблись? Но он понял главное – фея собиралась ему помочь.

Он спросил у неё, что она хочет взамен.

Феи всегда что-то хотят взамен.

Как и боги, которым они служат.

– “Одна из дев, что идут за братьями Королями, должна остаться здесь. Она должна задержать демонов. Тогда я смогу вернуть вас и их – обратно. Не спрашивай меня, почему именно одна из них. Так работает магия и так устроен этот мир.”

Атикус сказал, что ему не поверят.

– “Я сделаю так, что поверят. Но ты должен знать, несчастный генерал, если ты примешь это решение, то станешь несчастнее. Если не примешь, то вы все умрете, но мир от этого станет чуточку светлее. Что ты выберешь, несчастный генерал? Короткое счастье или покой?”

Что выберет практикующий идущий по пути развития? Зачем ему покой, если всю жизнь он стремиться лишь к одному – силе.

Фея исчезла. Атикус сказал свое слово и ему поверили.

– “Леонора, не смей!” – закричал Примус, но было поздно.

Он увидел лишь теплую, домашнюю улыбку своей возлюбленной, а затем ему в висок ударил рукоятью меча Хавер.

– “Спасибо, Хавер,” – кивнула Леонора. – “Он бы остался со мной”.

Леонора подошла к своей подруге – Элизабет. Они обнялись. Никто, кроме Атикуса и Примуса не знал, что Леонора всего месяц назад родила ребенка. Но все они были в курсе, что Элизабет забеременела пару дней назад.

Леонора спасала жизнь своему не рожденному племяннику или племяннице.

– “Прощайте”, – произнесла она и повернулась к орде демонов.

В следующий миг Атикус потерял сознание.

Когда он очнулся, то увидел перед собой полуобнаженного Примуса. Черные татуировки появлялись на могучей спине брата короля. Кровавые повязки стягивали многочисленные раны. На руках он держал бездыханное тело своей возлюбленной.

Медленно он нес его к погребальному костру. Искры, которые в ту ночь поднимались к звездному небу, напоминали Атикусу фей.

Так один брат, не желая того, предал другого.

Вина же Атикуса была в том, что он позволил Примусу спасти свою жизнь. И в том, что его честь не позволила отказаться от взятого на себе бремени долга за спасение.

* * *

Атикус и Хаджар сидели за столом. Оба они смотрели куда-то вглубь самих себя.

Атикус отпил вина из кувшина и продолжил свой рассказ.

Глава 239

Атикус сидел на военном совете. Все высшие чины, в том числе и Король, сгрудились вокруг карты и обсуждали укрепление южной границы. В последнее время соседи, узнав о том, как сильно кочевники потрепали Лидус, норовили воспользоваться ситуацией.

Хавер настаивал на строительстве нового рубежа оборонных укреплений, в то время как генералы голосовали за новую военную операцию. В их словах Атикус слышал долю резона.

Строительство фортов и крепостей лишь подтвердит подозрения соседей в том, что Лидус ослаб. Подобный шаг приведет к обратному результату.

Даже если кинуть все силы и резервы на постройку и закончить их к моменту, когда сойдут снега – это не остановит интервенцию с юга. А стоит ослабнуть южным границам, как хотя бы тот же Балиум тут же задумается о начале уже своей интервенции.

Лидус просто растащат по кускам.

Но Хавер не хотел этого видеть. После событий прошлого месяца некогда бравый король словно забрался в скорлупу. Он видел только опасность, безумно пекся за жизнь своей жены и дитя, которого та носила под сердцем.

Атикус не помнил, когда еще в течении месяца Король безвылазно сидел бы в своем дворце. И еще он не помнил, когда бы Хавер с таким радушием принимал иностранных послов. За этот месяц он заключил мирных, торговых и экономических договоров больше, чем весь свой период правления.

Это нравилось простому народу. У тех появилась передышка в бесконечных войнах. Но Атикус знал, что это временно. В мире практикующих, среди бесконечной борьбы за ресурсы, можно либо становиться сильнее, либо умирать.

И Лидус сильнее от этих договоров не становился. Может спокойнее, но не сильнее.

Но если Хавер был занят мыслями о Элизабет, Атикус – своими. В течении последнего месяца он всеми силами пытался рассказать своим друзьям и соратникам о произошедшем на берегу.

Увы, стоило ему только открыть рот, как что-то щелкало в его голове. Мир погружался в туман, а спустя пять минут Атикус осознавал себя говорившем о чем угодно, но только не о фее и демонах. Такое впечатление, будто какое-то проклятье не позволяли ему обмолвиться о произошедшем.

И это все на фоне стремительно решающихся отношений между Примусом и Хавером. И если раньше ссоры братьев затрагивали только их, то сейчас… Королевский аппарат раздробился на несколько частей. Негласно, конечно, но все же.

Теперь существовал блок тех, кто поддерживал Хавера и его новую, мирную политику. Блок готовых всеми силами содействовать Примусу. И те, кто сохранял нейтралитет.

Атикусу было сложно идентифицировать себя среди новой раздробленности. Наверное, среди всех, он единственный знал истинную причину такого раскола. Но это не отменяло того факта, что Хавер начал совершать ошибки.

Ошибки, на которые у Атикуса не хватало внимания. Слишком сильно подкосило его ощущение собственной беспомощности перед лицом неведомых сил. Слишком сильно его пугали ожившие из детства страшилки. И до ужаса доводило осознание того, что эту тайну ему придется хранить до скончания своих веков.

– “Но ты ведь сейчас рассказываешь мне все это.”

– “Не перебивайте, мой принц, я еще не закончил свой рассказ.”

Атикус все еще блуждал по лабиринтам своего сознания, когда обсуждение зашло в тупик.

– Ты хочешь зарыться носом в песок, брат! – Примус хлопнул ладонями по столу и поднялся с места.

Ему вторил хор поддерживающих голосов.

– А что ты предлагаешь взамен? – голос Хавера был спокойным, но глаза метали молнии. – опять отправиться на войну? Какая по счету эта будет компания за последние три года? Семнадцатая?

– Да хоть двадцатая! Ты не хуже меня знаешь, что в этом мире выживает лишь сильнейший!

– Ты хочешь начать бесполезный спор о том, сможет ли созданный лучшим кузнецом, лучший меч, расколоть его лучший щит? Мы можем стать сильнее не только благодаря мечу!

Атикус краем уха услышал слова о старой, как мир, притче. О том, что когда-то бог обратился к лучшему земному кузнецу. Он попросил того выковать ему два предмета. Меч, способный расколоть любой щит. И щит, способный отразить удар любого меча.

Генерал уже плохо помнил, чем закончилась эта история. Но, кажется, кузнец был молодым, гениальным парнишкой. Он любил девушку. Эту же девушку любил и бог. Из-за этого он и дал невыполнимое задание. А когда кузнец не справился, бог обратил девушку в камень, а кузнеца изгнал в далекие земли.

С тех пор о юноше, о боге и о девушке ничего не было известно.

Но дилемма, в умах людей, осталось нерешенной.

– Мы живем не в сказках, Хавер! – голос Примуса звучал раскаленным металлом. – Не существует неприступных крепостей! И не может наш народ вечно прятаться за стенами и дрожать от каждого шага врага и наших границ! Лучшая защита – нападение. Не забывай, чем нас учил отец!

– Отец мог и ошибаться, – отмахнулся Хавер. – чем побеждать в драке, нанося удар первым, лучше и вовсе – избегать этой драки.

– Это слова труса!

Теперь и Хавер не выдержал. Он поднялся, и атмосфера вокруг него потяжелела. Настолько, что самым слабым из присутствующих стало сложно дышать.

– Не забывайся, брат мой! Ты говоришь с королем!

– Это ты забываешься, брат! – Примус ударил кулаком по стене отчего по древней кладке зазмеились глубокие трещины. – Ты обрекаешь нас на смерть! Весь свой народ! Всю страну, ради которой гибли наши предки! Враги растащат нас по кусочкам, стоит только показать слабость!

– Совет закончен! – выкрикнул Король. – мой приказ – строительство новых крепостей и фортов! Мы не будем понапрасну воевать!

– Ты всех нас погубишь, – покачал головой Примус. – хотя, тебе ведь не привыкать, да? Подписывать другим смертный приговор?

– Замолчи, Примус, – Хавер едва ли не шептал. – пока не сказал того, о чем впоследствии пожалеешь?

– Пожалею?! Я жалею лишь о том, что это я нес на руках Леонору, а не ты – Элизабет! Или может ты послушал меня, брат? Начал расследование? Обратился в Империю? Или ты решил просто забыть об этом? Забыть о том, как предал своего брата и его невесту?!

Что было дальше, Атикус плохо помнил. В этот момент он попытался закричать о фее и её проклятье, но мир вновь погрузился в туман. На сей раз он продлился дольше, чем пять минут.

Очнулся генерал только у себя в покоях. Напротив него стоял Примус и рассказывал о своем плане. Жутком, кровавом, полным слепой ярости. Такой, какую можно испытывать только к близкому тебе человеку.

Примус нашел жилу Солнечной руды. И он собирался использовать её, чтобы получить патронаж в Империи. Он хотел за счет неё усилить Лидус. Сделать его гегемоном в регионе. Таким мощным государством, которому никогда не придется воевать просто потому, что никто и никогда не решиться даже посмотреть в сторону границ.

Чтобы больше никто не носил на руках своих невест и мужей к погребальным кострам.

Но для этого должен был умереть Король. И ключом от этого плана являлся Атикус.

– Ты должен мне, Атикус. Не забывай об этом.

Примус вышел, а генерал остался в одиночестве. Луна светила в окно. Свет её казался блеском на лезвии топора палача. Атикус прекрасно понимал мотивы Примуса. Он видел ошибки, которые совершал Хавер в последний месяц. Роковые ошибки, которые могли стоить миллионы жизней. Но все же – это был его лучший, с самого детства, друг.

Как и Элизабет.

Как и Примус.

Он не мыслил себя в роли убийцы кого-либо из их некогда дружной четверки.

И маленький Принц. Бесшабашный, такой родной, всегда всем улыбающийся, маленький комочек света в этом кровавом море, сплетенном из багровой тьмы. Если они убьют Короля, им придется убить и Хаджара.

Леонора и Примус так и не успели обвенчаться и их сын, о котором мало кто знал, по закону являлся не более, чем бастардом. Он никогда не сможет занять трон…

Атикус в последний раз взглянул на луну и обнажил кинжал, который так и не успел подарить.

Из любой ситуации всегда есть хотя бы один выход – так шутил его отец. А, как известно, в каждой шутке есть доля шутки.

С силой Атикус направил лезвие себе в горло, но метал так и не коснулся шеи.

Все вокруг застыло.

На руку генералу вновь опустился солнечный шарик, принявший очертания миниатюрной феи.

– “Ты не можешь этого сделать, несчастный генерал”, – произнесла посланница богов. – “Никто не может избежать своей судьбы. В тот вечер я дала тебе выбор. И ты выбрал свой путь. И тебе придется по нему идти. Именно ты станешь тем, кто погубит последнего Короля и прекраснейшую королеву.”

– Отпусти меня, исчадье бездны, – рычал Атикус, будучи не в силах пошевелить даже мизинцем. – дай мне уйти с честью.

– “Честь – лишь для смертных. Боги не ведают о чести. Лишь о судьбе. И твоя судьба уже написана в Книге Тысяч. Ты примешь участие в восстании. Оно увенчается успехом. Хавер умрет. Элизабет умрет.”

Атикус слышал эти слова и вместе с ними видел жуткие сцены. Как дворец утопает в крови. Как меч сносит голову королю Как Примус выдирает сердце из груди Элизабет.

– Что будет с принцом?

– “Этого я тебе сказать не могу, несчастный генерал. Но помни, что эту историю ты сможешь рассказать лишь однажды. Когда к тебе явится не человек и не дракон. Не принц и не простолюдин. Не странник и не генерал. Изменчивый как ветер, идущий за зовом своей мечты. Он придет к тебе. Он узнает правду. И вы сразитесь с ним. И Снежные Люди вынесут приговор. Один из вас умрет”