Текст книги "Три вида удачи (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Ничего важного по регулярным выездам для наших велокурьеров, – сказал Райан, уткнувшись в бумаги и демонстрируя редеющие волосы. – Имейте в виду: новая система выставления счетов теперь полностью введена, так что, пожалуйста, проверяйте наличие подписей до того, как уйдёте. Если Мардж вас отловит, не жалуйтесь мне, что вам вовремя не заплатили.

– Дон, ты снова на квартале, – добавил Райан, и я улыбнулась, когда тот выругался себе под нос. – На этой неделе у нас на территории выпускники, так что, в качестве личной просьбы ко мне, не могли бы вольные убрать тряпьё и надеть университетскую куртку с литерой или что-нибудь в этом роде? Не обязательно выглядеть бродягами, чтобы собирать дросс. Возьмите плед, сядьте под дерево с гитарой – будьте битниками.

– На попрошаек никто не смотрит, – проворчал Ног, когда Райан постучал бумагами, выравнивая их. Это был его сигнал, что собрание окончено, и стулья заскребли по полу. – У меня нет университетской куртки, – добавил он своим низким, гулким голосом, жалобно, но его уже никто не слушал.

– Эй, и ещё одно, – громко сказал Райан поверх нового шума, и я снова осела на стул. – В этом году мы отказываемся от значков с логотипом школы для маркировки выпускников. Это сработало не так хорошо, как мы надеялись, и мы получили слишком много жалоб на то, что воспоминания стирались по ошибке – потому что кто-то забыл надеть значок или его не было видно. Мы возвращаемся к старому паролю для доступа на закрытые мероприятия. Это должно создать среду с меньшим количеством обывателей, но, если что-то увидите – действуйте. Станции изменения памяти будут на каждой площадке.

Наступило мгновение тишины, а затем шум удвоился, когда Райан жестом распустил всех.

– Похоже, я снова на курьерских выездах, – сказала я Терри разочарованно. День, проведённый за показом кампуса первокурсникам, мне бы не помешал. – Увидимся, – добавила я, вставая и допивая кофе одним глотком. Мне предстояло переодеться в рабочий комплект и побеспокоить Мардж насчёт списка выездов. Утром, как обычно, они не появились в почте.

– Грейди, если у тебя есть минутка? – громко сказал Райан поверх уходящих чистильщиков.

– А может, и нет, – сказала я, вздрогнув, когда Веббер положил мне руку на плечо и слегка сжал её, прежде чем развернуться и выйти вместе с Терри и Джессикой.

– Смирись, Кайл, – говорил Дэниел, когда они с Кайлом выходили. – У всех остальных есть семья.

– У Грейди – нет, – сказал Кайл, и затем они исчезли, и в душно-жарком помещении на верхнем этаже Сурран-холла остались только Райан и я.

Пожилой мужчина пошатнулся, сходя с низкой сцены; его обычное добродушное выражение лица перекосилось в хмурое.

– Прости за это. У Кайла такта, как у быка в течке.

– Ну, он прав. – Я оперлась на спинку стула. – Почему я не в оценке?

Выражение лица Райана изменилось, улыбка стала шире, но до глаз не дошла – и мне стало не по себе.

– Тебе назначено постоянное место, – сказал он, протягивая конверт размером девять на три.

– Правда? – И тут всё встало на свои места. Я бы не обучала первокурсников, как загонять свободный дросс, если бы у меня была регулярная работа.

– Долгосрочно, – продолжал Райан, пока я вскрывала конверт. – С девяти до пяти. Лёгкая работа.

Я с нетерпением вытащила листок – и выражение лица тут же упало.

Специализированный Сборщик Дросса с Сильными Навыками Манипуляции и Интерпретации Данных.

Взгляд метнулся к бланку, губы приоткрылись. Доктор Бенедикт Стром?

Мысли перескочили к тому, как Бенедикт вчера осматривал меня с головы до ног, и мне стало жарко. Его проект сейчас был на пике – настолько, что он мог потребовать отдельного чистильщика для своих лабораторий, – но не просто «нет», а «чёрта с два». Это была работа, которую хотела Эшли.

Я сунула бумагу обратно в конверт и протянула его Райану.

– Э-э, спасибо, но нет.

Райан посмотрел на меня, отказываясь брать конверт.

– Это прямой запрос от старшего руководителя группы, – сказал он, и я с резким стуком положила конверт на подиум позади него.

– Плевать, – мрачно сказала я. – Эшли приглашали подать заявку, и, что важнее, я считаю, что этого вообще не следует делать. Дросс не статичен. Он притягивает другой дросс. Он движется, как слизневая плесень, к теням и под углами. Попытки сделать его инертным не продержатся. Я не хочу иметь с этим ничего общего.

– Отлично. – Райан забрал конверт с подиума. – Именно поэтому я настоятельно предлагаю тебе принять эту должность. Помимо того, что ты будешь держать их здание свободным от дросса и готовить образцы, я ожидаю, что ты будешь оценивать их результаты и держать меня в курсе в отдельном, конфиденциальном отчёте.

Я нахмурилась и взяла конверт. Шпион?

– Эшли Смит – ужасный выбор, – сказал он, глядя в открытую дверь у меня за спиной. – Она не чистильщик. Мне нужен лучший. И это ты.

– Райан, – возразила я, внезапно чувствуя себя как Кайл. – Они не хотят меня там видеть. Поверь. Я угрюмая и ядовитая. И я не уборщица. – Я не могла заставить себя работать на Бенедикта. Боль была старой, но такой же острой, словно он унизил меня в холле всего неделю назад.

– Ты не уборщица, – согласился Райан. – Я уже говорил с доктором Стромом, и он уверяет меня, что эту часть работы сведут к минимуму. Им нужна ты. Бенедикт просил именно тебя. Судя по всему, вчера ты впечатлила его до чёртиков, когда пыталась приманить клочок дросса через холл своим дневным уловом.

Этого не было.

– Это была не я. Я стояла рядом с полной ловушкой, – сказала я, но Райан меня не слушал.

– И раз уж он запросил тебя, я считаю, что мы должны воспользоваться возможностью проникнуть туда и посмотреть, что они делают.

Тяжёлый вздох опустил мне плечи.

– Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, да? – сказала я. – Эшли подала заявку, – попробовала я снова. – Они попросили её подать документы, и она рассчитывает получить это место. Если я скажу ей, что работу получила я, в понедельник она будет в бешенстве. Я сказала ей не брать её. Мы поссорились.

Райан явно остался равнодушен.

– Это печально. Но как долго, по-твоему, продлятся твои отношения с Эшли? Её диссертация закончена. – Он замялся, новая мысль отчётливо отразилась на лице. – Вы ведь не пара, верно?

– Если я скажу «да», ты заберёшь этот конверт обратно?

– Нет.

Я поморщилась.

– Она моя подруга, и я не могу так с ней поступить.

Выражение лица Райана смялось; морщины сошлись, когда он отказался принять протянутый конверт.

– Ты научила Эшли всему, чему она могла у тебя научиться. Не сдерживай её, позволяя взять эту работу. Это должность чистильщика, и она загубит ей всю карьеру.

– Именно это я ей и сказала, – пробормотала я. – Она думает, что это её сделает.

– Послушай, я знаю, что это дерьмовая работа, но мне нужно твоё мнение, а не Эшли. Ты отложишь свои желания и сделаешь это для меня?

Я потёрла лоб, чувствуя, как надвигается головная боль. Он хотел, чтобы я шпионила за Бенедиктом. Это я могла переварить – и Райан с облегчением улыбнулся, когда я кивнула.

– Спасибо, – сказал он, понизив голос, но мне всё равно было не по себе. – Эшли будет злиться. Доктор Стром спросил, не встретишься ли ты с ним сегодня утром, и он лично проведёт тебя по их новому лабораторному пространству. Представит. Со всеми познакомит. Он сейчас как раз разговаривает с поступающими первокурсниками, прежде чем их разделят по экскурсионным группам.

Мои брови поднялись.

– Он читает вступительную речь? Серьёзно?

Райан кивнул, ухмылка расползлась шире.

– Думаю, он ведёт собственную охоту за головами. Его новое пространство требует кучу чистильщиков контуров, а первокурсники стоят дёшево. Большой зал через дорогу.

– Поняла, – мрачно сказала я, всё ещё размышляя, как сказать об этом Эшли. Может, у Hallmark найдётся открытка на такой случай: ИЗВИНИ, Я УКРАЛА ТВОЮ РАБОТУ, НО ТЫ ЖЕ ЗНАЕШЬ, Я ВСЕГДА БУДУ ТВОЕЙ ПОДРУГОЙ. Это было отвратительно. – Сделай мне одолжение, ладно? – добавила я, засовывая конверт в карман джинсов. – Постарайся перехватить любые письма в духе «спасибо, но нет», которые могут уйти Эшли. Я хочу сказать ей сама.

– Конечно, Грейди. Спасибо.

Спасибо? Он практически заставил меня это сделать.

– Ты мне должен, – сказала я, и он кивнул, улыбаясь и показывая слегка перекрывающиеся зубы.

– По-крупному, – согласился он, и я отвернулась, медленно шагая по коридору к узкой лестнице.

Но настроение моё только ухудшалось, пока я выбиралась из здания, отпирала велосипед и выкатывалась через дорогу к большому лекционному залу. Этот торт не зайдёт, сколько бы дерьмовой глазури я на него ни намазала. Эшли отчаянно хотела эту должность – и теперь она была у меня.

Глава 6

Тупая боль устроилась за глазами, пока я пристёгивала велосипед к стойке у крупнейшего университетского лекционного зала и тяжело поднималась по широким ступеням. Футляр для жезлов глухо бился о спину, и, дойдя до двойных стеклянных дверей, я слегка дёрнула плечом, поднимая непривычный вес повыше. Распахнув двери, я замешкалась, наслаждаясь потоком прохладного сухого воздуха, прежде чем обречь себя на высокий вестибюль, гулко отдающийся шёпотом.

Двухэтажное пространство с закрытым баром и огромными туалетами напоминало фойе театра – что, если честно, оно время от времени и было. Большая декоративная ловушка, притворявшаяся типи, стояла между двумя основными дверями в сам зал; ограждения были украшены гравировкой и металлическими вставками – красивой интерпретацией искусства коренных народов Америки. Внутри ловушки не было дросса, несмотря на её очевидное назначение. Притягиваемый ею дросс проваливался через решётку в накопительный бак, надёжно скрытый из виду. Мой первый год в роли чистильщика прошёл за опустошением горстки таких баков по всему кампусу.

Скрип двери привлёк моё внимание через весь вестибюль. Это была женщина лет сорока с небольшим; её целеустремлённый взгляд, направленный прямиком к столу с кофе и пончиками, выглядел почти комично. Низкий, выразительный голос Бенедикта скользнул следом за ней – едва слышный, пока дверь не захлопнулась… а потом исчез.

– Райан, ты мне очень должен… – прошептала я, проходя через вестибюль и чувствуя себя неуместно раздетой в джинсах и футболке с группой, когда я приоткрыла тяжёлую дверь и проскользнула внутрь.

– Думаю, что я пытаюсь сказать, – голос Бенедикта потянул мой взгляд к далёкой сцене, – и, родители, пожалуйста, не наседайте на меня за это… так вот, если вы пока не знаете, на чём хотите специализироваться или в каком направлении должны двигаться ваши исследования, – это нормально.

Раздался нервный смешок. Глаза ещё привыкали к полумраку, но Бенедикт был в пятне света – он сидел не за кафедрой, а небрежно на краю сцены, свесив ноги. В джинсах и выглаженной рубашке он выглядел подчёркнуто непринуждённым, и мои глаза сузились при виде заворожённого, почти обожающе внимательного выражения, с которым на него смотрели студентки.

Почему тебе не всё равно, Петра? – спросила я себя, проводя рукой по спинкам кресел, спускаясь на несколько рядов и усаживаясь так глубоко в тени, чтобы Бенедикт меня не увидел. Зал был большим – примерно на полторы тысячи человек. Обычно его использовали лишь для гостевых лекций, выпускных церемоний и театральных постановок, где магические спецэффекты прятались за «обычной» наукой. Иногда здесь проводили занятия начального уровня – те, что были нужны каждому первокурснику.

В центре находилась приподнятая сцена, где теперь сидел Бенедикт; его ноги свисали туда, где была бы оркестровая яма, если бы сейчас там не располагались пять рядов широко расставленных студентов и их родителей. Позади него стояла кафедра с одноразовым стаканчиком кофе, а дальше – большая закулисная зона с гримёрками и помещениями для хранения декораций. Акустика была достаточно хорошей для летнего кинофестиваля, а кресла – удобными. Само пространство тянулось, наверное, на четыре этажа в высоту.

– Если вы уже знаете, чем хотите заниматься – отлично, – говорил Бенедикт, и его голос без труда долетал до меня. – Поговорите с кураторами, и они покажут вам самый эффективный путь, который даст вам свободу для самопоиска. Ваши магические навыки могут прекрасно встроиться в любую немагическую карьеру.

Бла-бла-бла, – подумала я, переводя взгляд на группу, внимательно слушавшую его выразительный голос. Было сразу видно, кто здесь маги, а кто – чистильщики. То, что они бессознательно разделились, сильно упрощало задачу. Группа была немаленькой, но размеры зала позволяли им рассредоточиться.

– Вы здесь для того, чтобы развивать эти навыки, – продолжал Бенедикт, и я наклонила голову, разглядывая его, видя таким, каким он был сейчас – в повседневных джинсах и рубашке на пуговицах, – и вспоминая его прежнего: в джинсах и футболке группы, с волосами до плеч, гладким лбом и самоуверенностью, тонкой, как бумага. Да и вообще – у кого в здравом уме бывает настоящая уверенность в старших классах?

– И я говорю не только о работе с лодстоунами, но и о дроссе.

Стоп. Что? Мой блуждающий взгляд резко вернулся к Бенедикту. Родители тоже зашевелились, когда он коснулся опасной темы.

– Доктор Стром, – перебил его мужчина в костюме с огромным сверкающим перстнем с лодстоуном, – вы предлагаете использовать дросс для подпитки магии?

Бенедикт напрягся.

– Нет, нет, нет. Боже, нет, – сказал он, и раздался нервный смешок. – Мне бы за это уши оторвали, и по делу. Нельзя подпитывать магию дроссом.

Потому что от этого появляется тень, – подумала я, дёрнув губами. Ну да.

– Нет, я говорю о том, что у тех, кто умеет работать с дроссом так, чтобы он не распадался, есть уникальная способность – такую маги не могут воспроизвести ни пси-полями, ни жезлами.

Я коротко вдохнула. Губы приоткрылись, я напряглась, вслушиваясь. Он серьёзно? Или просто закидывает удочку, надеясь выловить пару восторженных первокурсников-чистильщиков, чтобы они убирали его крысиные вольеры?

Но чистильщики ребята на периферии зала слушали – больше не ёрзая, будто всё это было не про них.

– В Сент-Уноке навыки работы с дроссом можно отточить до такой же остроты, как и любой магический навык, – сказал Бенедикт, обращаясь только к ним. И ни к кому больше.

– Ага, потому что подбирать мусор – это так сложно, – бросил кто-то, и я прищурилась, выхватив взглядом светловолосого широкоплечего парня, сидевшего между явно обеспеченными родителями; лодстоуны у них на виду, по центру, словно значки, дающие право быть высокомерными и пренебрежительными.

Бенедикт сидел молча, пока локти и смешки не стихли.

А потом просидел так ещё несколько секунд.

– Земля, воздух, огонь, вода и эфир, – снова начал он, и голос его стал чётким и острым, лекторским. – Это древние, придуманные магами обозначения, которые до сих пор имеют вес. Но, по сути, речь идёт о манипуляции гравитацией, массой и молекулярными колебаниями; в водных дисциплинах – о работе с интуицией и ещё не изученным коллективным сознанием; а в эфире – о способности воздействовать на отдельный разум, навыке, критически важном для поддержания тишины нашего существования. И всё это, думаю, мы можем согласиться, важно – но не так важно, как базовая необходимость убирать за собой.

Теперь заёрзали уже маги, и Бенедикт поднял руку, призывая к терпению.

– Чистильщики, – продолжил он, – обладают навыком, который ни один маг не может воспроизвести: умением безопасно обращаться с энергетическим дисбалансом, который мы создаём даже самой малой магией. Я искренне верю, что на основе способностей чистильщиков может возникнуть целое новое направление исследований и магии. Возможно, кто-то из вас станет тем, кто его откроет.

Он улыбнулся, но благодарные лица чистильщиков выглядели несколько натянутыми. Это было слишком близко к тому, за что изгнали Херма Ивароса.

– Доктор Стром, – подал голос кто-то смелый, – вы ведь не предлагаете учить наших детей использовать дросс? Это же создаёт тень.

Я сдвинулась, закинув ногу на ногу. Честно говоря, никто точно не знал, создают ли отходы дросса тень или просто притягивают её – в основном потому, что результат был один и тот же: любой, кто пробовал, умирал.

– Боже, нет, – сказал Бенедикт, усмехнувшись, чтобы сгладить недоразумение. – Никогда.

Моё внимание оторвалось от сцены и скользнуло к одной из выходных дверей – она открылась, и внутрь вошли Пейс, Арчи, Сара, Гарри и Сол: с пончиками в руках и прихлёбывая кофе. Экскурсоводы для поступающих магов уже были здесь, ковырялись в телефонах в углу. Раздельно и точно не на равных, – подумала я, отложив в сторону вдохновляющие слова Бенедикта.

– Я не призываю использовать дросс для подпитки магии, и университет тоже, – сказал Бенедикт, заметно расслабившись, увидев экскурсоводов. – Я говорю о том, что у чистильщиков есть уникальный набор навыков, и в рамках текущих параметров есть пространство для его развития.

Со стороны экскурсоводов раздался звук поцелуя, и поза Бенедикта напряглась – даже когда один из сидящих родителей прочистил горло.

– Доктор Стром, – голос мужчины прозвучал резко, почти враждебно. – Вы намекаете, что чистильщик, который не может управлять светом, сильнее мага низшего порядка?

Бенедикт уставился на него.

– Потенциально – да. И прежде, чем вы пойдёте к декану требовать моего увольнения, ответьте мне на один вопрос. Даже если вы отмахнётесь от странной способности чистильщиков безопасно работать с энергией в состоянии дисбаланса – сможете ли вы справиться с тенью?

Родитель фыркнул.

– Это не моя ответственность.

Я бросила взгляд на ожидавших экскурсоводов. Все они слушали. Даже маги.

– Вот именно, – сказал Бенедикт. – И, если позволите сказать, совершенно справедливо. Сфера чистильщика – использовать этот потенциальный ресурс, дросс, чтобы безопасно вызывать изменения. Не для подпитки магии – нет. А для достижения конкретного результата. Чтобы позволить вселенной сводить баланс в контролируемой форме, а не в виде пролитого кофе или взрыва лазаньи в микроволновке; возможно – чтобы вскрывать сланцы для добычи нефти или разрушать связи в химическом растворе, создавая удобрения. Направлять естественное проявление дросса известным и предсказуемым образом.

Я уставилась на Бенедикта, тяжело вздохнув от его полного непонимания того, что вообще можно сделать с дроссом. Даже если бы это заставило студентов-чистильщиков сидеть чуть ровнее.

– Для чистильщика здесь есть нечто большее, чем просто научиться чистить ловушку или развивать пси-навыки, чтобы получить работу или дополнить обычную карьеру, – продолжил он. – Сент-Унок – это шанс открыть глаза и увидеть возможности, которых вы больше нигде не увидите.

Никто ничего не сказал, но даже с моего дальнего насеста было видно, что большинство магов раздражены. Чистильщики же выглядели заинтересованными.

– Чёрт побери, Бенни, – прошептала я. – Если это всё ради того, чтобы кто-то чистил твои клетки, я тебе дроссом унитаз забью.

– Ладно! – громко сказал Бенедикт, хлопнув в ладоши. – Ваши экскурсоводы уже здесь. Позвольте мне закончить тем, что я надеюсь: вы войдёте в этот этап своей жизни с открытым умом. Получайте удовольствие, исследуя, чтобы понять, в чём вы действительно сильны и что вам интересно. Если вам повезёт – это окажется одним и тем же. А если нет, помните: как ни странно, всегда проще построить успешную карьеру на том, что вы любите, чем научиться любить то, на чём можно заработать.

Раздались редкие хлопки, и я встала вместе со всеми. Кто-то улыбался, кто-то – не очень. Может, он просто пытается больше не попадать на такие речи, – подумала я. Речь была откровенно нетипичной, и я была уверена, что ему за неё достанется.

– Учёба чистильщиков – направо, – громко сказал Бенедикт, неловко поднимаясь на ноги. – Магические дисциплины – налево. По дороге прихватите кофе и пончики в вестибюле, спасибо. Надеюсь, это начало по-настоящему впечатляющей возможности для всех вас.

Я собрала свои вещи и двинулась вниз по проходу, пока остальные тянулись к выходам – с бутылками воды и стаканчиками кофе в руках. Бенедикт вернулся к кафедре, запрокинув голову, когда сделал долгий глоток воды.

– Интересная у тебя получилась приветственная речь, – сказала я, когда подошла достаточно близко, и он обернулся.

– А. Привет. – Бенедикт посмотрел на верхние ряды зала, где уходили последние слушатели. – Я, э-э… подумал, что попробую что-нибудь новое.

Я остановилась примерно в пяти рядах от сцены.

– Так ты сам в это веришь? Или это просто приятный шум, чтобы уговорить пару первокурсников чистить твои крысиные клетки?

По нему мелькнула боль, и мне стало неловко.

– Это нечестно, – жёстко сказал он, и я подняла руку, признавая, что это был мудацкий комментарий. – Я просто пытаюсь подтолкнуть чистильщиков к чистым исследованиям. Мне правда интересно, существует ли способ направлять дросс так, чтобы он ломался определённым образом.

– Нет такого, – сказала я.

Я замолчала, наблюдая, как злость уходит с его лица, как он складывает записи в сумку, как двигаются мышцы, насколько у него всё подтянуто. Столько лет – и ничего не изменилось, только в лучшую сторону. Хватит, Петра.

– Дросс слишком непредсказуем, – добавила я, заставив себя посмотреть в высокий потолок. – Ты хочешь вскрыть сланец – а в итоге запускаешь землетрясение или случайно заливаешь водоносный слой токсинами из семидесятых.

Я подошла ближе, поставила руку на край сцены и наклонилась.

– Найти новые способы его запечатывать и хранить – пожалуйста. Намазать им здание, которое уже назначено под разбор? – губы дёрнулись почти в улыбке. – Ты едешь на поезде «Ни-за-что» до станции «Никогда», Бенни. Невозможно.

Он повернулся, закинув сумку на плечо, в другой руке – большой шуршащий пакет из супермаркета.

– Может, когда-нибудь. – Бенедикт направился к лестнице. – Спасибо, что согласилась присоединиться к проекту.

Мои брови поползли вверх.

– «Согласилась»? Серьёзно?

– А, да, я это для тебя приготовил. – Он сократил расстояние и протянул мне пакет. – У всех есть. Такой… командный момент.

Я поставила сумку на сцену и порылась внутри, не понимая, на что смотрю, пока не вытащила длинный кусок белой ткани.

– Это лабораторный халат, – сказала я и добавила: – Тут моё имя.

Бенедикт кивнул, явно довольный.

– Я заказал их для всех, – повторил он. – Думаю, это помогает формировать командную среду.

– А. Спасибо. У меня никогда не было одежды с моим именем. – Я поймала его взгляд, считывая искреннее удовольствие. – Не считая рюкзака из детсада, – добавила я. Он хмыкнул. – Спасибо. – Я сложила халат и убрала обратно в пакет.

Он всё ещё улыбался, и я последовала за его жестом к выходам.

– Код, – сказал он, выудив клочок бумаги и протянув его мне. – Здание под наблюдением, но с учётом того, что мы будем делать много высокоэффектных манипуляций, это необходимо.

Я прочитала код и сунула его в карман, шагая в такт с ним, пока не подтянула футляр с жезлами повыше. Пластиковый пакет в руке зашуршал, и тишина сгустилась.

– Я правда ценю, что ты пришла сегодня, чтобы дать мне базовый замер дросса, прежде чем мы окончательно обустроимся. Понимаю, что это в последний момент, но мы только что получили ключи от здания и хотим поскорее начать.

Голос Бенедикта прозвучал чуть сбивчиво. Но, возможно, это из-за крутого подъёма.

– Без проблем.

– Месту нужен хороший проход чистильщика, чтобы фоновые уровни дросса не мешали исследованиям, – добавил он, и в улыбке мелькнула тревога.

– Конечно. Заброшенные здания быстро зарастают дроссом, – подумала я о том возбуждении, которое он вселил в ребят, пришедших на обучение чистильщиков. Это было по-настоящему. Даже если именно из-за этого у него будут проблемы.

Проблемы – потому что это может оказаться правдой?

– По сравнению с подвалом, где мы сидели раньше, это отличная площадка, – продолжил он. – Теперь у нас всё здание, раз теория подтвердилась. Здесь уже есть пара встроенных ловушек, но мне очень хотелось бы услышать твоё мнение о том, где можно лучше удерживать среду чистой. В подвале мы постоянно боролись с оседающим дроссом.

– Безусловно. – Может, всё не так уж плохо. – Сколько человек в команде? – Вопрос звучал просто, но чем их больше, тем больше накрахмаленных рубашек мне пришлось бы подбирать.

– Пока четверо. Три мага и ты. – Он мягко улыбнулся, пока мы шли вверх, шаг в шаг. – Я разместил объявление, чтобы найти пару второкурсников для чистки клеток. У всех как минимум по две работы, но ты не чистишь клетки и не руководишь теми, кто это делает.

– Ценю. – То ли он не уловил мой сарказм, то ли предпочёл его проигнорировать.

– Антон – наш специалист по эфиру, но он же ведёт финансы, – сказал Бенедикт, делая особенно длинный шаг, чтобы первым дотянуться до двери. – Лора хорошо работает с магией земли. Она активно помогает мне вести тесты.

– Звучит отлично. И я тебе нужна для… – Свет ударил в глаза, когда он открыл дверь, и я замерла, пока зрение не подстроилось.

– В основном для подготовки образцов.

Я не могла на него смотреть, выходя в большой двухэтажный вестибюль.

– И для обслуживания здания, – добавил он. Что было вежливым способом сказать «дросс-уборщица».

– У всех по две работы, Петра, – мягко сказал он со вздохом, и я повернулась к нему, пока мы шли дальше.

Две работы. Ну да.

– То есть, если я готовлю образцы и занимаюсь обслуживанием здания, мне не придётся опустошать настольные ловушки?

Он хотя бы поморщился.

– Это входит в обслуживание здания. Так ты готова? Я могу отвезти тебя туда. Не терпится показать тебе место. Оно гораздо лучше подвала.

Я притормозила перед большими стеклянными дверями, неохотно покидая прохладный и удобный зал ради яркого света и медленно поднимающейся жары кампуса. И ещё даже не полдень.

– Не думаю, что мой велосипед поместится у тебя в багажнике.

Бенедикт резко остановился и моргнул, явно перестраивая мысли.

– А! Точно! – Он посмотрел вниз по ступеням, отыскивая его. – Хочешь оставить его здесь? Я привезу тебя обратно, когда мы закончим. Это просто осмотр, а потом обед.

Может, для него на этом всё и заканчивалось, но, если там будет дросс, я буду его собирать – а значит, проторчу там весь день.

– Это мило, но мне сначала нужно заехать домой. – Я дёрнула футболку. – Переодеться во что-то более подходящее.

– Ты нормально выглядишь. – Бенедикт подцепил мою руку своей и толкнул дверь. В лицо хлынул жар, и я позволила ему вытянуть меня наружу, уверенная, что в его машину я не сяду. Ни за что. Я не собиралась застрять и зависеть от Uber.

И к тому же мне всё ещё нужно было поговорить с Эшли – прежде чем всё это взорвётся у неё перед носом.

– Бенни, я рассчитывала водить по кампусу поступающих первокурсников. А не знакомиться с кучей профессоров.

– Это просто люди, – сказал он, увлекая меня вниз по лестнице. – Как я.

Как он. И вот в этом-то и была проблема.

– Люди в брючных костюмах и пиджаках, с властными галстуками и на высоких каблуках, – сказала я. – Если я зайду туда в таком виде – удобном и повседневном, – они увидят во мне мусорщицу, вышитый халат или нет. Не подставляй меня.

Бенедикт вдохнул, шаги его замедлились, пока он обдумывал это.

– Я могу заехать за тобой домой и поехать оттуда.

Он правда старался, и я почувствовала, как на губах появилась улыбка – настоящая, неудержимая.

– Почему бы тебе не дать мне адрес. Я доеду на велосипеде после того, как поговорю с Эшли. – Я замялась. – Если только ты не хочешь сам объяснить ей, почему работу получила я, а не она?

Он поморщился.

– А… возможно, я уже кое-что тебе отправил, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Что-то вроде «добро пожаловать в команду», – добавил он, и плечи мои опустились. – Прости.

Может, она ещё спит.

– Мне пора.

– Да. – Он бросил взгляд на мой карман. – Адрес на карточке, которую я тебе дал. Это совсем рядом с кампусом. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я—

– Увидимся там, – сказала я, надеясь, что это недалеко. Боже, я правда это делаю. – Дай мне час.

– Час, – повторил он, всё ещё опустив голову, и развернулся, уходя.

Глава 7

Жара нарастала, несмотря на ранний час, и я гадала, как вообще доберусь до исследовательского комплекса, не превратившись в липкое месиво. Велодорожка, огибавшая и проходившая через Сент-Унок, позволяла держаться подальше от улиц, но большая часть асфальта вилась через, по сути, пустыню: никакой тени, зато всегда ветер.

Постукивание велосипедного колеса замедлилось, когда я подкатила к площадке перед своим домом. Перекинув ногу, я балансировала, одной ногой на педали, другой – зависшей за спиной в паре дюймов от земли. Лабораторный халат, который дал мне Бенни, был аккуратно убран в рюкзак. Я почти была уверена, что где-то в прихожем шкафу у меня есть заначка настольных ловушек. Рядом с ботинками со стальными носками после столярных мастерских, может быть? Ни то ни другое я, разумеется, надевать не собиралась. Не в такую жару.

Но мой неторопливый темп сбился, когда я заметила крошечную машинку Эшли под навесом зоны посадки-высадки; багажник двухдверки был открыт, выставляя напоказ её одинаковый багаж и корзину для белья.

Перенеся вес, я соскользнула с педали, и глухой удар отдался по всему позвоночнику. Подарок «добро пожаловать в команду» от Бенни? – подумала я. И тут же: Она уезжает?

В животе болезненно сжалось чувство вины, когда я прислонила велосипед к длинной стойке почтовых ящиков. Общая входная дверь оказалась открыта, когда я протиснулась внутрь; кондиционер тут же сдвинул влажные пряди волос.

– Эшли? – крикнула я вверх, почти бегом взлетая по лестнице, пульс частил, когда я распахнула дверь нашей квартиры и едва не врезалась в Плака.

– Привет, желешка, – машинально сказала я, почесав большого пса за ушами. Он был встревожен, тяжёлый хвост ходил ходуном, и он явно радовался мне. Ошейник у него был перекручен; я втянула воздух, собираясь снова позвать Эшли, но взгляд зацепился за маленькую композицию из шариков на барной стойке. Дюжина ладонных шариков весело торчала на палочках, разложенных как цветы вокруг розового шарика-кролика – с нарисованной улыбкой и усиками. Кролик что-то задел в памяти, и я резко схватила открытку.

Рада, что ты в команде, Петра. Не могу дождаться, когда снова проведу с тобой время.

Подпись: Бенни. Я с резким щелчком опустила открытку. Хорошая мысль. Плохой тайминг. Неудивительно, что она расстроена. Но из-за этого ей не нужно уезжать. Мы могли бы всё уладить.

– Дай мне закончить, – сказала Эшли из своей комнаты, голос резкий. – Я почти всё. И мне даже не обязательно быть в команде, чтобы быть полезной.

Я сделала вдох, но желание откликнуться угасло – не из-за мягко-мужского голоса, переплетающегося с её, а потому что вся гостиная была забита дроссом.