Текст книги "Три вида удачи (ЛП)"

Автор книги: Ким Харрисон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 27 страниц)

– Ого, – сказал пожилой мужчина, входя. – Что это у вас такие мрачные лица? Грейди, рад тебя видеть.

Я шагнула к нему, отчаянно нуждаясь хоть в каком-то понимании.

– Слава богу, Ног, – сказала я, беря его за руки. – Я так рада, что ты здесь. Где Райан? Терри несёт чушь.

Улыбка Нога стала болезненной, и я отступила, когда его ладонь легла мне на плечо, почти отталкивая. Тревога кольнула меня. Ног был мудрым, но не быстрым, и, хотя у него был старшинство, гнев Терри мог просто смести его, как уже смёл всех остальных.

Райан, где ты?

– Она с ними, – сказал Терри, и я нервно отступила и от Нога тоже.

– Я не сепаратистка. Ног, где Райан? Мне нужно с ним поговорить.

Ног провёл рукой по подбородку.

– Ему тяжело справляться с недавними потерями.

Терри указал на меня, и его выражение стало по-настоящему уродливым – будто ему больше не нужно было притворяться.

– Она сама признала, что пошла искать Херма.

– Чтобы починить хранилище, – устало сказала я. – Даррелл отправила меня. Он может помочь с этим.

– Ты врёшь! – заорал Терри, его лицо налилось красным. – Херм скорее умрёт, чем станет чинить хранилище. Он здесь, чтобы убедиться, что мы не сделаем ещё одно!

Ног поднял ладони, словно пытаясь замедлить его.

– Терри, успокойся. Грейди не сепаратистка.

Боже, Терри совсем свихнулся.

– Послушай, мне нужно найти Бенедикта, – сказала я. – Он всё объяснит.

– Забудь о нём, Грейди, – сказал Терри, по-прежнему стоя между мной и дверью. – Линии уже проведены – между теми, кто хочет править, и теми, у кого хватает смелости им сопротивляться. На чьей стороне ты?

– Я ни на чьей стороне, – сказала я, но они мне не поверили.

Ног ссутулился, его взгляд умоляюще впился в меня.

– Нас беспокоит то, что, если сепаратисты продолжат навязывать своё господство, магическое ополчение ответит. Мы не можем позволить себе публичную демонстрацию магической силы.

Меня пробрал холод, и я отступала, пока не упёрлась в стол.

– Они не посмеют.

Ног пожал плечами.

– Если они способны милитаризировать дросс Строма, кто знает?

Во мне вспыхнул жар, затем снова холод. Рука сама поднялась к кулону, и ледяные иглы закололи кожу, требуя действия.

– Я не верю своим ушам, – сказала я, выдыхая холодный воздух. – Дросс Бенедикта расширяется только в тени. Нужно не допустить этого—

Я осеклась, поняв, что именно произнесла.

Не замечая этого, Терри расправил руки.

– На чьей ты стороне, Грейди? Раньше я бы знал. А может, я тебя вообще не знал. Может, тебе нравится, когда к тебе относятся так, будто ты существуешь лишь для того, чтобы подбирать за тем, кто считает себя лучше тебя.

– Я ни на чьей стороне. Я просто хочу найти Бенедикта и Херма, – сказала я.

Оставайся внутри, – мысленно приказала я своей тени, сжимая кулон до боли от холода. Господи, оставайся внутри.

– Я услышал достаточно, – Терри кивнул Вебберу. – Не знаю, на чьей она стороне, но точно не на нашей. Заберите у неё лодстоун Даррелл. Заприте её.

– Эй! – крикнула я, сжимая кулон.

Но я ничего не успела сделать – Веббер схватил меня за плечи, вывернул руки, оторвав их от кулона, и удерживал, пока Терри стягивал его с моей шеи.

– Она подарила его мне! Вы не имеете права!

– Это всё косвенные доказательства, – возразил Ног, пока Веббер держал меня. – Зачем ей помогать сепаратистам? Она же чистильщица!

Лицо Терри исказилось, когда он посмотрел на болтающийся в его руке кулон.

– В кладовку её. Разберёмся потом.

– Терри! – вскрикнула я, когда Веббер дёрнул меня, лишая равновесия. – Я пытаюсь помочь!

– Проследи, чтобы было заперто, – добавил Терри, и я попыталась вывернуться, зажатая между двумя мужчинами.

– Ребята, не делайте этого, – запротестовала я, скользя подошвами по плитке, пока они тащили меня в коридор. – Я ничего плохого не сделала. Дайте мне поговорить с Райаном. Чёрт возьми, отпустите меня!

Внезапный испуганный крик Терри оборвал мои слова. Мы замерли – передо мной зияла открытая дверь пустой кладовки.

– Что это, чёрт побери?! – выкрикнул Терри, явно напуганный. – Веббер!

– Держи её, – пробормотал высокий мужчина.

Но я и так не могла двинуться – сердце ушло в пятки, когда Веббер отпустил меня и бросился обратно в кабинет.

– Чёрт… – выдохнул он, застыв в коридоре. – Не трогай это. У тебя есть кнопка дросса?

– Да, – ответил Терри, и моё лицо побледнело. – Но оно её не хочет. Оно вышло из её лодстоуна.

Вот же чёрт… Меня раскрыли.

Пульс грохотал в висках. Захлебнувшись воздухом, я со всей силы наступила Ногу на подъём стопы. Он взвыл и отпустил меня, отскакивая. Я толкнула его, впечатав в стену в узком проходе, и рванула к входной двери, сосредоточившись на крошечном клочке света. Если доберусь до него – смогу сбежать. Найти Бенедикта. Всё исправить.

– Схватите её! – визгливо закричал Терри.

И тут я застонала – огонь ударил в затылок.

Я споткнулась, вытянув руку, ударилась о стену и рухнула на пол.

– В кладовку. Сейчас же! – донёсся голос.

Я не могла сосредоточиться. В полубессознательном состоянии меня протащили обратно по коридору и втолкнули внутрь. Голова запрокинулась, когда дверь захлопнулась.

Темнота.

Воспоминание о том, как Айрин плакала, уткнувшись в дверь, вспыхнуло в памяти. Я попыталась подняться – безуспешно. Голова раскалывалась, перед глазами всё плыло.

– Я пытаюсь помочь, – прошептала я, но они меня не слышали.

Кто-то кричал за дверью, но слова распадались в бессмысленный шум.

– Даже на Диком Западе были законы, – говорил Ног. – Вы не можете знать, что она принесла эту тень с собой.

– Она в сговоре с Хермом Иваросом! – орал Терри. – Сколько вам ещё доказательств нужно? Где оно? Куда делось?

– Терри… – умолял Ног.

Их голоса становились всё тише. Я прислонилась лбом к двери и осторожно подняла руку, нащупывая влажную шишку в волосах.

Меня начало трясти. Сначала я почувствовала тёплое покалывание в ступне, которое медленно поползло выше. Это была моя тень. Терри её не поймал. Дюйм за дюймом я ощущала, как она накрывает меня, словно одеяло, согревая изнутри.

Я знала, что не должна позволять ей этого.

Но голова болела. Было холодно. Я не могла больше держаться.

И в конце концов я сдалась, позволив тьме забрать меня.

Глава 28

Что-то тянуло меня – первобытная, глубинная потребность оказаться в другом месте. Она грызла мои спутанные мысли, оставаясь единственной определённостью в хаосе. Я была в ловушке: двигаться означало опасность – больше силы, меньше меня самой. Я не хотела становиться ничем, кроме той, кем случай и обстоятельства позволили мне стать. Я была уязвима, зависела от меньшей силы ради собственной безопасности. И эта меньшая сила – грубый, невежественный йет.

Я понимала, что это не мои мысли стучат в голове, но раздражение и гнев были так близки к моим собственным чувствам, что отзывались внутри. За исключением части про невежественного йета.

Я застонала и открыла глаза. Я сидела, привалившись к углу комнаты со стеклянными стенами. С одной стороны – хранилище, с другой – комната отдыха чистильщиков. И в ужасе я осознала: я в луме.

Рывок – настолько резкий, что должен был бы меня разбудить, – подбросил меня вверх, и я оказалась почти в нескольких дюймах от потолка.

Но я спала. Это был сон. И я по-прежнему сидела на полу лума, толкаясь в толстое стекло, выискивая трещину, выход, способ выбраться. По ту сторону стены я ощущала не дросс, а тень – она манила меня слиться с ней, стать больше, став меньше. Но я не могла отказаться от себя, и потому повернулась к комнате отдыха и забарабанила в стеклянную стену.

– Ты не хочешь стать больше? – сказала Даррелл.

Я резко обернулась – и с ужасом увидела, что стены между мной и хранилищем больше нет. Даррелл стояла среди тени нетронутая; чёрные волны вились вокруг неё, словно любовник, играющий с её бисерными косами.

– Прими меня, – сказала она, и к страху прибавилось недоумение. – Оставь всё. Стань.

– Ты не настоящая Даррелл, – сказала я.

Она вздохнула и небрежно махнула рукой – жест, который я видела сотни раз.

– Это не значит, что я не могу быть полезной, – ответила она.

С её пальцев стекала мерцающая чёрная дымка, когда она потянулась в темноту за спиной и вытащила оттуда Айрин – словно из ванны. Тень стекла с женщины, как вода, открывая её очищенной смертью. На руках у неё беспокойно шевелился младенец. Воркуя, Айрин улыбнулась мне – её глаза были выжженными пустыми ямами.

Я отшатнулась, пока стеклянная стена лума не упёрлась мне в спину.

– Если тебе не нравится она, может, этот образ? – сказала Айрин, покачивая младенца так, что его пелёнки серели, исчезали и снова сгущались вокруг него. – Пора стать чем-то иным. Я жажду этого.

– Я не готова умирать, – сказала я, вспомнив удар по голове.

Они рассмеялись.

– Нет, не умирать, – сказала Даррелл. – Тень – не смерть. Это всё, чем не является. Возьми её. Прими её. Позволь мне помочь тебе.

– Ты моя тень… – прошептала я, внезапно понимая.

И тут что-то глухо ударило в стекло. Я обернулась – и надежда вспыхнула во мне, когда я увидела Бенедикта. Усталый, грязный, в своём потрёпанном «парадном» костюме, он бил по стеклу стулом, пытаясь освободить меня. Позади него стояли Херм и Эшли – с беззаботной небрежностью, словно им было всё равно, даже когда Бенедикт снова поднял стул, движимый отчаянной необходимостью.

– Нет, подожди! – крикнула я, хлопая ладонью по стеклу, чтобы остановить его. Если оно треснет, прилив тени за моей спиной хлынет вперёд и убьёт его.

С перекошенным лицом он опустил стул.

– Выходи! – крикнул он; голос звучал глухо.

Его ладонь легла на стекло. Я прижала свою к его руке, чувствуя тепло сквозь четыре дюйма преграды.

– Грейди, прошу. Не делай этого. Я не смогу пойти за тобой, если ты это сделаешь.

– Оставь её, – грубо сказал Херм. – Она там, где ей место.

Эшли шагнула вперёд; облупленный лак на ногтях, небрежная причёска, дросс, прилипший к ней, как гной.

– Вытащи её оттуда, Бенедикт. Она слишком боится стать чем-то большим. Она всего лишь чистильщица.

Я – ткач, подумала я, сузив глаза на её тон.

И вздрогнула, когда Бенедикт ударил кулаком по стеклу. Пошли трещины – паутинные линии словно вспыхнули во мне самой.

– Грейди? – позвала Даррелл.

Я обернулась. Айрин исчезла. Тень в моей голове поняла, что женщина из XIX века – плохая приманка.

– Ты не Прядильщик. Ты Ткач. Ты – разница. Ты не можешь прятаться от этого. Ты и есть это. Тень – инь к ян магов, а маги лгали. Они пытались уничтожить тень, чтобы свет восторжествовал, но лишь навредили себе. Прими то, что ты есть. Верни равновесие тени и света.

– Я не понимаю, – сказала я.

Я вжалась в угол, широко раскрыв глаза, когда Даррелл шагнула вперёд – и внезапно оказалась внутри лума, рядом со мной.

Она здесь.

– Не подходи, – прошептала я, съёживаясь, когда в нос ударил тошнотворный запах разложения. – Убирайся.

– Почему? – спросила она, и за её спиной вскипела тень.

– Уходи! – закричала я, пнув её.

Она рассыпалась грудой белых костей и спутанных жгутов дросса.

Мне нужно было выбраться отсюда. Бенедикт колотил по стеклу. Трещины расползались, ширились, но их было недостаточно. Я обернулась – кости Даррелл и её юбка из узловатого дросса растворились. Струящаяся дымчатая тень закручивалась, формируя новый облик.

Я вжалась в угол, мечтая проснуться. Бенедикт пытался разбить стекло и освободить меня – а я не могла проснуться.

В смердящей, душной воронке оформился зелёный глаз. Он сфокусировался на мне с жуткой, злой сосредоточенностью.

Чего ты хочешь? – эхом прозвучало в моих мыслях.

Я зарыдала. Кипящие серебристые слёзы стекали по щекам и капали на руки. Я была заперта в этом кошмаре, не в силах пошевелиться. Лёд заполнил голову. Боль была невыносимой.

– Я хочу домой, – сказала я, и голос сорвался. – Хочу сидеть на своём балконе с чашкой горячего кофе, чтобы Плак лежал у моих ног, и смотреть на мир, который имеет смысл. Хочу, чтобы завтра было другим, но узнаваемым. Хочу, чтобы дросс и тень вернулись туда, где им место, и всё снова стало нормальным.

Зелёный глаз потемнел до карего, с мягкими золотистыми отблесками.

Дросс – туда, где ему место? Возможно. Но тень? Нет. И твои желания не сбудутся без доверия. Я попробую доверие. Ты игнорируешь логику, даже когда проповедуешь её другим. Но когда удача была логичной? А ты, Грейди, носитель удачи – хорошей, дурной и дельфийской.

– Доверие? – прошептала я, быстро моргая.

Тень, бывшая Даррелл, росла. Туманная и холодная, чудовищная форма заполнила лум, вдавливая меня глубже в угол. Из гнойных нарывов прорвалась лохматая шерсть; нарывы лопались, брызги шипели на стекле, оставляя вздутия. Я едва дышала, когда тяжёлая челюсть повернулась ко мне.

Это была собака. Вроде бы.

– Плак? – прошептала я.

Губа зверя дёрнулась, обнажая сломанные зубы в угрожающем рыке.

– Петра! – отчаянно заколотил по стеклу Бенедикт, а Эшли и Херм смеялись.

Но, рычит он или нет, это был Плак. Мне нужно было за что-то ухватиться в этом кошмаре, и я протянула руку – в нескольких дюймах от его почерневших от гнили зубов. Слюна капала, от него несло разложением. Шерсть свалялась, а там, где не свалялась, выпадала клочьями. Уши были разорваны, когти удлинились и врезались в стальной пол лума, оставляя дымящиеся борозды.

– О, Плак, – прошептала я, узнавая его даже под порчей тени. – Я скучаю по тебе.

Чудовищный пёс фыркнул – и это был чистый Плак. Но за фырканьем последовал удушливый запах глубокой гнили, от которого меня передёрнуло.

– Нет, не надо, – сказала я, когда из пасти вывалился полуразложившийся язык.

Я оттолкнула его, прежде чем он успел меня лизнуть. Лёд сжал мою руку там, где я коснулась его, но больше ничего.

– Сидеть, – сказала я.

Он опустился.

Его глаза зафиксировались на моих с пугающе разумной сосредоточенностью, даже когда он повиновался.

Страх пополз по позвоночнику.

Это был не Плак. Плак никогда не был таким послушным.

Я мог бы предложить тебе форму и полезную, и приятную. Но ты доверяешь вот этому?

Я сгорбилась, дыхание вырывалось шипением, чужие иглы мысли эхом отдавались в голове.

И в этот момент я резко проснулась.

На одно паническое мгновение я решила, что умерла. Но смерть, пожалуй, была бы комфортнее. Голова ныла нереальной, пульсирующей болью. Тошнота сжимала желудок, меня трясло от жажды. Я села, отползая назад, пока спина не упёрлась в угол душной кладовки. Подтянула колени к груди, вдавила ладони в глаза и пожелала, чтобы боль исчезла. Даже ледорубы в мозгу были бы милосерднее.

– Пресвятая кошачья матерь, – прошептала я, когда кошмар нахлынул снова.

Мне снилось, что я в луме: с одной стороны тень, с другой – моя жизнь. Даррелл и Айрин требовали от меня того, чего я не понимала. Бенедикт, Эшли и Херм не смогли меня спасти.

– Плак… – я содрогнулась, вспомнив его теневую версию. – Я правда по тебе скучаю.

И тут я ахнула: чернота кладовки сгустилась, стала плотной – и от моих ног поднялась огромная лохматая голова.

– Святое дерьмо! – вскрикнула я, пульс ударил в виски.

Я отпрянула и снова закричала от боли, когда и без того раскалывающаяся голова ударилась о стену. Мир поплыл. Я изо всех сил пыталась не вывернуться наизнанку. Рука вытянулась вперёд, чтобы удержать тень на расстоянии. Но когда она коснулась меня, тёмный электрический разряд свёл пальцы, и я отдёрнула руку к груди. Холод. Леденящий.

– Ты… настоящий, – прошептала я.

Он фыркнул с презрением, и низкое рычание прокатилось по кладовке, как далёкий гром.

– Я думала, это был сон.

Чудовище поднялось, когти скребли по полу. Я съёжилась, вжимаясь глубже в угол. Змея и птица исчезли. Теперь это была собака. Вроде бы. Если собаки бывают размером с пони и пахнут тиной и гнилью. От него исходила чёрная дымка, почти светящаяся в темноте. Зубы – где не почерневшие и разложившиеся – были пугающе многочисленны. Он всё ещё рычал, глядя на меня карими глазами… глазами, которые напоминали Плака.

Пульс постепенно замедлился.

– Это был не сон, – прошептала я.

Рычание стихло.

– Это был ты? – спросила я. – Ты был в моей голове?

В ответ пёс обвил бугристым, наполовину лысым хвостом свои массивные лапы. От него тянулись струйки тени – как дым или туман. Я не была уверена, вижу ли его по-настоящему или он проецирует себя в мой разум.

– Ты та самая тень, что преследует меня, да? – сказала я.

Его глаза вспыхнули зеленью и впились в меня с жёсткой, злой сосредоточенностью. В глубине сознания закололо, ощущение поднялось вверх. Я чувствовала это внутри – словно масло и вода, не смешиваясь, бурлят рядом.

Я вскочила, охваченная паникой.

– Оставайся снаружи, – твёрдо сказала я, узнавая это чувство. – Не лезь в мою голову. Я тебя туда не пущу.

Теневой Плак оскалился и зарычал.

– Снаружи, – повторила я и осторожно потянулась к его разорванным ушам.

Он расслабился – злость никуда не делась, но ворчать перестал.

– Почему ты должен выглядеть так уродливо? – добавила я.

Теневой Плак фыркнул, отодвинулся и занял дальний угол, будто говоря, что это не его вина.

Но головная боль стала почти терпимой. Я осторожно нащупала дверную ручку и дёрнула.

– Эй! Есть кто-нибудь? – крикнула я.

Теневой пёс издал протяжный, режущий слух стон – словно ногтями по школьной доске.

– Мне нужно в туалет! – добавила я, прижав ухо к щели.

Ответа не было. Я осела у двери, прислушиваясь к приглушённому звуку далёкого телевизора.

С тяжёлым сердцем я посмотрела на Теневого Плака.

Свет в кладовку не проникал, но я видела его так ясно, словно мы стояли под полной луной.

– Ты у меня в голове? – спросила я, и пёс нейтрально фыркнул. – Можешь вытащить нас отсюда?

Снова тот же нейтральный фырк – но мысль уже возникла. Собрав остатки храбрости, я провела рукой по его шее, ухватила клочок дымчатой тени и выдернула.

– Окей? – сказала я, когда пёс впился в меня острым взглядом, и, не дождавшись реакции, уставилась на извивающуюся тень у себя на ладони. – Тебя я впущу в разум, – добавила я, обволакивая её пси-полем, как если бы это был бесхозный клочок дросса, требующий поимки.

Пёс зарычал, когда завиток тени упёрся в границы моего контроля. Снова поднялось ощущение колючих ледяных пузырей. На этот раз я позволила ей войти, и теневая щепка заискрилась во мне – шероховатая и гладкая одновременно, её чернота посерела, когда она протолкнулась сквозь мысли. Она была слишком мала, чтобы иметь собственную волю, и полностью открыта моему внушению.

Моя головная боль прошла, – подумала я, перебрасывая тень с ладони на ладонь.

– Сломай замок, – сказала я, и дымчатые, кружевные крылья расправились. Одним толчком этих почти невесомых крыльев она взмыла и прилипла к дверной ручке.

Теневой Плак заскулил – звук прошёл сквозь меня, как грязный лёд.

Я прищурилась, когда неприятное покалывание дросса ознаменовало его разрушение, и замок щёлкнул глухим тунк. Довольная, я потянулась к щепке – и та испарилась.

– Она исчезла, – прошептала я. Крылатая змея израсходовала себя, ломая замок.

Теневой Плак, словно ни о чём не заботясь, толкнул дверь носом. Тусклый луч тьмы раскрасил плитку в серые оттенки, и я пошла за псом в тёмный коридор, моргая и прижимая ладонь к животу, чтобы сдержать остаточную тошноту. Слабое свечение и голоса подсказали, что кто-то у входа. Раздвижная дверь, – подумала я, направляясь к заднему кабинету.

– Пожалуйста, пожалуйста… – шептала я, приоткрывая дверь. Плечи опали, когда я увидела, что комната пуста. Серый свет заливал задний двор, погружая остальной офис в тень. Я могла выйти через заднюю раздвижную дверь и перелезть через стену. Никто бы не заметил. Неужели всё так просто? Или это ловушка?

– Петра? – раздался низкий голос, и я резко обернулась, сердце заколотилось, когда я схватила Плака за загривок. Он проскользнул сквозь пальцы, как туман, и тень метнулась к столу.

– Нет! – крикнула я, и Плак затормозил. Его губа задралась, обнажая гнилые зубы; тень зарычала, звук прокатился, как ночной гром. Но он остановился – и этого мне было достаточно.

– Райан, – сказала я с облегчением, когда мужчина выпрямился из-за стола и шагнул в свет от раздвижных дверей. Рычание Плака стало выше, пронзительнее. Во мне вскипела смесь масла и воды, и я отгородилась от требования тени убить хранителя хранилища. – Плак, сидеть, – сказала я, ужасаясь образам безумия, поднимающимся во мне, и глаза Райана расширились.

– Это Плак?

– Более или менее. Я сказала – сидеть! – потребовала я, борясь с псом, и теневая собака издала звук, похожий на болезненный кашель, и села, её голова оказалась на уровне моей талии. Странное сочетание. Он явно мог становиться плотным по своему желанию. Или только казалось. Наконец огромный теневой пёс замер, его гнилое дыхание накрывало нас с каждым вздохом. Я облегчённо взглянула в коридор, когда телевизор переключился на рекламу, и тихо прикрыла дверь. Мой путь к бегству был прямо там, но я не могла уйти. Не поговорив с ним.

– Ты справилась, Петра, – прошептал Райан, не отрывая взгляда от Плака. – Я знал, что ты сможешь.

Он выглядел усталым, измученным, и моя радость от встречи поблекла.

– Знал что?

– Что ты научишься управлять тенью, – прошептал он, и меня пробрал холод.

Я не управляю тенью, – подумала я, затем вздрогнула, когда Плак ткнулся головой под мою руку. Его ледяной нос вызвал искры рассогласованной энергии. Может быть, всё-таки управляю. Пока я пыталась сформулировать ответ, ледяной пузырь масла и воды снова поднялся во мне. Это был Плак, и я вытолкнула его из разума. И это был он, а не оно. В тот миг, когда я начала считать тень Плаком, он стал моим псом.

Сидеть, – подумала я твёрдо, и плечи расслабились, когда покалывание ушло, оставив благословенное тепло.

– Я подвёл твоего отца, – сказал Райан мягко. – Не хотел подвести и тебя.

– Херм рассказал мне всё. По крайней мере, свою версию. Почему ты не сказал?

– Я не был уверен. – Райан улыбнулся, но улыбка была сломленной. Он сам выглядел сломленным. – Хочешь жезл твоего отца? – Он повернулся, и сердце у меня подпрыгнуло, когда он снял его с книжной полки. – Бенедикт уронил его, когда бежал. И твой лодстоун у меня.

Плак заскулил, когда я потянулась к обоим предметам, сначала взяв жезл, затем сверкающий зелёный лодстоун, который Райан снял с шеи.

– Я сказал им, что Прядильщик должен его держать, иначе он наполнится тенью, – добавил он с горечью. – Хорошо, что Даррелл отдала тебе свой.

– Она велела передать его Херму. – Плечи расслабились, когда гладкое, отполированное дерево легло мне в ладонь, и хвост Плака качнулся, когда я надела кулон.

– Это было предлогом, – Райан поёжился, глядя на Плака. – Ты бы ей не поверила.

Я и сейчас не была уверена, что верю. А у моей пятки стоял пёс из преисподней.

– Мне нужно найти Бенедикта, – сказала я, и Райан словно осел. – Во всём этом он не виноват. Он не сепаратист. И Херм тоже.

– Знаю. В последний раз я видел его, он бежал от них, не от нас. Терри ошибся. Но, думаю, сепаратисты схватили их обоих. Попробуй аудиторию, – сказал он непривычно вяло. – Сможешь использовать это? – Его взгляд скользнул к моему лодстоуну, и, когда я нерешительно кивнула, он посмотрел в ночь. – Всё изменится.

– Терри сошёл с ума, – сказала я, тревожась за Райана. – Почему ты позволяешь ему это?

Райан наблюдал, как Плак тяжело дышит, чёрные искры вырываются из пса.

– За ним недолго будут идти.

Но за ним вообще не должны идти, и я прислонила жезл к столу и присела перед Райаном, изучая его исчерченное лицо.

– Ополчение хочет милитаризовать процедуру Бенедикта, – сказала я, но он не отрывал взгляда от теневого пса. – Это не его вина, что лум сломался.

– Это будет проблемой, да, – ответил Райан безучастно. – Я ещё не придумал, как её решить.

Усталый, он провёл рукой по глазам, а я поднялась, разрываясь.

Оставить его здесь или взять с собой?

– Всё изменится, – снова прошептал он, и я подняла брови, когда он протянул руку, пытаясь подозвать Плака к себе, но тут же отдёрнул её: теневой пёс дёрнул рваным ухом, и сверкающая дымка ударила в стену, словно гной, и зашипела, превращаясь в злобный дым. – Херм выиграл для тебя столько времени, сколько смог, – сказал он, и в голосе наконец прорезалась слабая тень силы. – Если ничего другого, то ты пережила наши неуклюжие попытки втиснуть тебя в квадратное отверстие.

Его взгляд остановился на всё ещё дымящейся стене, и он поморщился.

– Не знаю, чего я ожидал. Петра, прости, если это стало для тебя ношей. Я не знал, что твой отец был ткачом. Все думали, что это Херм.

Ношей? Я положила руку на Плака, и холод прошёл сквозь меня тупой болью.

– Мне нужно идти. Ты сможешь идти?

– Прости, что оставил тебя в кладовке. – Его взгляд снова стал расфокусированным, и он утратил ту малую долю воли, что в нём была. – Я подумал, так будет лучше, пока ты не очнёшься.

– Райан. – Я снова опустилась перед ним на колени и заставила его посмотреть на меня. – Пойдём со мной.

Уставший мужчина моргнул.

– Нет. Тебе нужно уезжать из Сент-Унока. Сепаратисты теперь знают, кто ты. Они убьют тебя, чтобы ты не изменила порядок вещей – как убили всех остальных, кто пытался. Как убили твоего отца. Они знают: если поднимется тень, свет падёт. И они падут.

– Так тень и свет не работают. Один не должен подавлять другой. Это равновесие. Они его сломали. Я это исправлю.

Взгляд Райана опустился на его раскрытые ладони.

– Они убьют Херма просто за то, что он знает правду. Думаю, они ждут, надеясь, что ты попытаешься его освободить. Прости. Ты не заслуживаешь всего этого.

Но на улицах уже выстраивались линии – армия сепаратистов и наше собственное ополчение – и то, чего я заслуживаю или не заслуживаю, больше не имело значения.

– Райан, пойдём со мной. Здесь тебе небезопасно.

– Я только замедлю тебя. – Он отступил в тень. – Терри шумный, но он в меньшинстве. Здесь я могу сделать больше. Ты можешь доверять Кайлу и Джессике, но, Петра… – Он сжал мою руку, притягивая ближе, и Теневой Плак зарычал. – Они пока ничего не знают. И не поверят. Будь осторожна, когда скажешь им. Они будут бояться тебя. Даже Кайл.

Я проследила его взгляд к Плаку: тот стоял, шерсть на загривке дыбом, вглядываясь в ночь.

– Ты боишься меня? – прошептала я, страшась его ответа.

– Нет, – сказал он, заставляя себя улыбнуться. – Да, – добавил он, и его пальцы выскользнули из моих. – Ты – перемена, Петра. А перемены пугают людей даже без какого-нибудь жуткого, истекающего гноем пса, который может сводить с ума. Прости.

Я взглянула через раздвижные двери в ночь. Плак стоял у выхода, голова поднята, хвост напряжён – так похоже на моего обычного пса, когда он хочет на улицу, что от этого щемило в груди.

– Ты можешь сделать для меня кое-что? – спросила я, беря жезл в руку. – Скажешь Кайлу о ткачах? Что они реальны? Не заставляй меня самой это делать.

Райан кивнул.

– Иди. Я скажу им, что тебя уже не было, когда я пришёл проверить. Твоя тень так напугала Терри, что я могу рассказать, будто у тебя выросли крылья и ты улетела – и он поверит.

– Спасибо. – Я сжала его плечо, понимая, что каким-то образом стала сильнее нас двоих. – Пожелай мне удачи.

Райан потянулся ко мне. Его рука была холодной, но мысли Плака во мне были холоднее, и мужчина вздрогнул, когда пёс царапнул плитку когтем в угрозе.

– Будь осторожна, – прошептал он. – Они убьют тебя, если смогут. Ты всего лишь один человек, а за эти годы они убили тысячи.

Лёгкая улыбка тронула мои губы.

– Сначала им придётся убить мою тень.

Он опустил голову, и из него вырвался невесёлый смешок.

– Это точно, – сказал он.

Вздохнув, он перевёл взгляд на задний двор – туда же донёсся звук низко летящего реактивного самолёта.

– Это полный бардак.

С точнее сказанными словами я ещё не сталкивалась. С жезлом в руке я раздвинула стеклянную дверь и вышла наружу.

Глава 29

Плак вытек в ночь рядом со мной – такой же тёмный, как моё настроение.

– Вот это действительно отстой, – прошептала я, когда он ткнулся своим разлагающимся, перекошенным носом мне в ладонь, подталкивая к стене.

Я оглянулась: Райан стоял у стеклянной двери. Я махнула ему и, ухватившись за лимонное дерево, подтянулась на верх стены и перелезла через неё.

Мои ноги коснулись земли в узком проулке, и я застыла, заметив двух мужчин в пятне света на углу. Они наблюдали за домом, но меня не видели.

Я прижалась к стене и притянула Плака к себе, сжимая его загривок – клочья шерсти осыпались под пальцами.

Господи, это нужно прекратить, – подумала я, стряхивая с себя этот жуткий мусор и наблюдая, как он растворяется в густом тумане и исчезает.

– Нам что, теперь всё время уворачиваться от сепаратистов? – прошептала я.

Плак раздражённо фыркнул. Его язык болтался между сломанными зубами, и он положил лапу мне на ногу.

Я напряглась, когда по венам будто прошёл ледяной разряд, и резко отдёрнула ногу из-под его не-совсем-существующей лапы. Он хотел пробраться в мои мысли.

– Ты не можешь просто говорить? – сказала я, и он фыркнул так, будто я глупая. – Я не впущу тебя в голову. Это больно, – добавила я.

Он поднял морду, словно велел мне уйти глубже в тень.

Я не сдвинулась, и он боднул меня. Удара как такового не было, но ледяной холод накрыл меня, и я отшатнулась.

– Прекрати, – прошептала я, восстанавливая равновесие.

Он уже сидел в слабом лунном свете на том месте, где стояла я, подняв «брови».

– Ты хочешь, чтобы я осталась здесь? – предположила я.

Он поднял нос – явное «да». Возможно, было ошибкой не позволить ему принять облик Даррелл.

Я жестом разрешила ему действовать. Он снова фыркнул и рысью двинулся прочь – его лапы не касались земли, от него тянулись дымчатые пряди тени, словно потерянные лунные лучи.

Теневой Плак явно что-то задумал. Но впускать его в голову, чтобы он объяснил, что именно, я не собиралась.

Я вздрогнула от внезапного грохота и скользнула глубже в тень, когда двое мужчин насторожились. Лучи фонарей пробежали по припаркованным машинам, и чёрная дымка нырнула в ночь. Плак?

Лёд заколол мои икры, и я обернулась – пёс стоял позади.

Двигайся. Сейчас.

Его мысль вошла в голову, как нож. Я оттолкнула его, морщась от боли, и всё же опёрлась рукой о его плечо, чтобы удержаться. Зима заморозила меня изнутри, и я выстроила пси-поле вокруг разума – голова трещала, будто лёд.

У меня нет массы, – пришла его мысль. – Почему ты продолжаешь пытаться ко мне прикоснуться?

Я моргнула, чувствуя головокружение. Не понимала, это из-за него в моей голове или сотрясение.

– Не знаю. Наверное, потому что так было бы проще, – пробормотала я, медленно вдыхая, пытаясь восстановить равновесие. – Аудитория, – прошептала я. – Можешь идти авангардом?

Чёрный лёд пузырился и шипел у края моего сознания – мягче, чем раньше. Я позволила этому быть, и с удивлением заметила, что головная боль ослабла, когда он рысцой скрылся во тьме.