Текст книги "Полугород (ЛП)"
Автор книги: Кейт Голден
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 25 страниц)
– Может быть, наш инструктор пойдет первым? – говорит Лайра. – Помашет ручкой своим старым приятелям.
Смех остальных второкурсников перекрывает шум воды в сточных канавах у наших ног. Но это не злой звук. Похоже, они охотятся вместе с Ридом достаточно долго, чтобы перестать его бояться и начать получать удовольствие от того, что его подначивают. К сожалению, это делает его еще менее ненавистным.
– Не думаю, что люди действительно прыгают, – говорю я им. – Но там на краю есть бар.
– Бар? У Разлома? – Глаза Лайры расширяются, и я понимаю, что для многих студентов Харкера, даже второкурсников, Астера – это место из мифов. Колыбель Разлома, первый и самый большой портал в подземный мир.
Я всегда воспринимала как должное то, что выросла, охотясь в самом эпицентре девиантных явлений. И хотя я не в своем районе, приятно вернуться. Я слишком давно не была в городе. Не видела Пенни, Хаунда или даже Джеймса.
– Он называется «Каменное дно». Я там никогда не была, но мы могли бы зайти после всего.
– Или мы могли бы пойти в клуб.
Когда Лайра смахивает дождь с глаз, я замечаю бледный белый блеск клубного штампа на её запястье.
Глаза Софии загораются.
– О да, черт возьми.
– Или вы могли бы сосредоточиться на охоте, – грубо говорит Рид.
Но София игнорирует его.
– Я целую вечность никуда не выбиралась. Дай мне насладиться этим.
– Ты постоянно бываешь в городе, – фыркаю я.
София хмурится.
– Ну, за всё лето мне не удалось сделать ничего веселого. Я наверстываю упущенное время.
– Потому что ты всё лето была под домашним арестом, – уточняет Эллиот.
Лайра выглядит впечатленной.
– А что ты сделала?
София драматично вздыхает, будто история слишком болезненна, чтобы ею делиться. Эллиот закидывает руку ей на плечи и притворяется, что закрывает ей уши.
– Мы не говорим об инциденте на соревнованиях по плаванию.
– Инцидент на соревнованиях по плаванию?
Узнавать о прошлом Софии – это как пробовать многослойный десерт, созданный шестилетним ребенком. Один укус – шоколад. Следующий – лимон. А после этого? Кукурузные чипсы.
– Мои способности проявились примерно за неделю до этих дурацких соревнований, в которых участвовал младший брат Эллиота. В школе была проблема с селки. Я с ней разобралась. Вот и вся история.
Ух, селки. По словам профессора Кроули, они относятся к семейству подменышей – это значит, что они любят красть личные вещи у смертных, на которых охотятся, или меняться ими, надеясь замаскироваться и заманить ничего не подозревающих жертв в воду.
Эллиот ухмыляется.
– София оказалась топлес перед всей толпой на соревнованиях, и родители посадили её под замок до самого отъезда в Харкер, чтобы научить ответственной охоте.
– Это ты запер селки в раздевалке, – говорит София, толкая его.
– Да, – признает Эллиот. – Но это не я сверкал телом перед половиной команды по водному поло.
– Она забрала мою рубашку!
– Носи лифчик!
София сбрасывает его руку.
– Никогда!
Мы с Лайрой хихикаем вместе с другими студентами, но каменное выражение лица Рида не меняется.
– Я сражалась с селки в детстве на семейном круизе, – рассказывает нам Лайра. – Она явилась гостям в образе аниматора и заставила их учить конгу9. А потом выбросила их за борт и съела.
София задумчиво кивает.
– На самом деле, не знаю, что звучит хуже – быть съеденным или уроки конги.
Но мой разум зацепился за то, что сказала Лайра. Она охотилась в детстве? То есть её силы проявились рано? Я изучаю второкурсницу – еще один эон? Или она просто имела в виду, что помогала родителям или смотрела, как они сражаются… Я осматриваю остальную часть группы. Больше никто не кажется удивленным.
– Хватит болтовни, – прерывает Рид прежде, чем Лайра успевает рассказать больше. – Охота требует сосредоточенности.
– Сначала ты заставляешь нас час гулять под дождем, – игриво ноет Лайра. – Потом лишаешь нас знаменитой ночной жизни Астеры. А теперь нам нельзя травить байки. Что дальше в этом путешествии через ад?
– Не ругай дождь, – тихо говорит Рид.
Я поднимаю голову, чтобы почувствовать, как капли разбиваются о моё лицо. Вдыхаю очищающий запах мокрого асфальта.
– Серьезно. Добавьте сюда купание в океане, и ночь была бы идеальной.
После смерти отца я поклялась, что чернильно-черные воды моря вокруг Астеры будут звать меня. Извращенный способ быть как-то ближе к нему. Быть там, где он был в последний раз. Почувствовать то, что чувствовал он, когда волны тянули его на дно.
Ингрид ахает рядом со мной.
– Океан? Ночью? В такой ливень?
Я даже не могу скрыть улыбку. Эллиот смотрит на меня как на инопланетянку.
– Тебе нравится всякая странная хрень, да?
Смешок Рида обдает меня жаром. Это такой редкий звук, что, услышав его, я чувствую себя так, будто что-то выиграла.
– Это приятно, – говорю я. – Это как…
– Быть внутри чего-то большего, чем ты сам, – дополняет Рид. – Вода вокруг тебя и над тобой. Тьма настолько безбрежная, что не понимаешь, где заканчиваешься ты и начинается всё остальное. По-моему, это звучит как покой.
– Да, – выдавливаю я. – Именно.
– О господи, – говорит София. Деревья над ней шумят, избиваемые ливнем. – Вы оба утонете.
– Никаких ночных заплывов сегодня. – Глаза Рида следят за капающими навесами и размытыми уличными фонарями. – Сосредоточьтесь на охоте.
– По мне так ладно, – напевает Лайра. – Давно я уже ничего не резала и не кромсала.
Я кошусь на неё. Это звучит как то, что могла бы сказать я.
Какое-то время мы выполняем приказы. Мы осматриваем улицы к северу от Разлома в поисках чего-то необычного. Я чувствую себя немного жуликом, зная, что если поблизости окажется девиант, я почувствую его задолго до всех остальных.
Здесь тише, чем внизу, в Вавилоне. Воздух пахнет лучше – дождь вытягивает ароматы жасмина и свежей краски. Думаю, дело в высоте, а еще в том, что весь мусор спрятан, так что здесь нет вонючих баков, как там, где живем мы с Пенни. Никаких граффити, ободранных плакатов или испорченных знаков, никаких бездомных на улицах.
– Как долго мы будем бродить по этому шикарному району, прежде чем закончим? – спрашивает София у Рида.
Ингрид кивает в знак солидарности.
– Мы уже давно ничего не видели.
– Это Астера, – говорит им Рид. – Здесь всегда что-то есть.
После того как мы прошли мимо сгорбленной женщины, ухаживающей за своими растениями под зонтом, и светской львицы, которую узнала София (та выгуливала собак), я уже склонна была согласиться, но тут по моей спине пробегает дрожь, будто ржавый гвоздь скользит вдоль позвоночника. Когда мы заворачиваем за угол, я вижу её.
В золотистом круге света от фонарного столба притаилась женщина, наблюдающая за дождливой улицей, как медведь за ручьем, кишащим лососем. Она тоже охотится.
– Там, – тихо говорю я. – На углу.
Голос Рида звучит так же тихо, когда мы замедляем шаг.
– Что это, Томпсон?
– Вампир, да?
– Близко. Валентайн?
София наклоняет голову, оценивая.
– Демон, я думаю.
– Это стрыга, – говорю я им. – Её пропорции немного нарушены: ноги слишком длинные, голова слишком большая. Она начинает переходить в свою девиантную форму, и ей нужно срочно поесть, чтобы сдержать трансформацию.
Это не их вина. Вампиры, ликантропы и демоны выглядят идентично людям, пока охотник не поймает их на месте убийства или прямо перед ним. Некоторые охотники в Харкере утверждали, что у них шестое чувство на такие вещи и они вычисляют демонов в переполненном ресторане одним лишь нутром, но они врут. Никто, кто является эоном, никогда бы не выдал себя.
Рид, кажется, собирается что-то сказать, но не успевает. Вспышка молнии освещает нашу стрыгу в тот самый момент, когда она настигает добычу. Под мгновенно ставшим фиолетовым небом пара на мопеде проносится по мокрому асфальту, и она бросается за ними, её костлявые конечности двигаются под странными углами. Скоро она встанет на четвереньки.
Гром рокочет в моих костях, когда мы бросаемся в погоню. Я самая быстрая – уворачиваюсь от мчащихся машин и такси под проливным дождем, как порхающая колибри, – но как только мы сворачиваем в переулок, подальше от оживленного проспекта, София успевает сделать несколько точных выстрелов из арбалета. Однако ничего серьезного. Недостаточно, чтобы замедлить зверя. Когда я догоняю её, я задыхаюсь от ужаса.
Стрыга уже расправилась с парой. Мопед врезался в здание, дождевая вода скапливается в вмятинах и трещинах. Женщина без сознания, нога мужчины разорвана неровными зубами. Это кровавое зрелище из разорванных сухожилий и белой кости, где пирует стрыга. Она срывается с места, когда мы подбегаем к паре. Я дышу носом, чтобы подавить ярость и тошноту. Воздух насыщен запахом железа и мокрого асфальта.
Рид вполголоса ругается, прежде чем опуститься на колени, чтобы проверить пульс у мужчины. Лайра и Ингрид делают то же самое для женщины. Пара, должно быть, жива, потому что Рид снимает ремень, чтобы наложить жгут на почти оторванную ногу мужчины, а Лайра начинает делать непрямой массаж сердца женщине.
Эллиот уже прикрывает Софию, вонзая свой скользкий от дождя меч в женщину-девианта, удар за ударом, мощный и ловкий, как титан. Но уже поздно. Она не получила свой ужин и начала меняться. Ноги стрыги удлиняются, как и руки, пока она не становится похожа на паука: туловище компактное и плотное, одежда разорвана, глаза поникшие и в то же время свирепые. Рот разрывается от уха до уха, волосы, промокшие и темные, закрывают половину лица. Стрыга шипит сквозь змеиную ухмылку. Облизывает нечеловеческие губы. И бросается на Софию.
Крик застревает в горле, когда София твердо стоит на месте, направляя арбалет прямо на эту тварь.
Я двигаюсь стремительно, с силой вонзая кинжал в шею существа, но кровь не брызжет.
– Нам нужен огонь, – рычу я, выдергивая его обратно, когда она вскрикивает и замахивается на меня.
Эллиот выхватывает из кобуры компактный огнемет, но ливень хлещет нас нещадно. Ничего не загорится под таким дождем. Мы должны загнать её внутрь.
Я пытаюсь это сказать, но зверь издает визг, от которого зубы сводит. Она выбрасывает костлявую руку и отшвыривает меня к стене. Моя голова врезается в дорогую каменную кладку, зубы лязгают друг о друга.
– Вив! – кричит София.
Вдалеке слышны сирены. Кто-то из нашей группы вызвал скорую для пары.
– Назад, – говорит нам всем Рид. Он всё еще пытается остановить кровотечение из ноги мужчины. Лайра и Ингрид делают искусственное дыхание женщине. – Отпустите её.
Ни за что.
Я встаю, немного пошатываясь, и касаюсь больного места на затылке. Моя рука возвращается красной, прежде чем сильный дождь смывает кровь.
– Охотница, – предостерегает Рид, но мужчина уже частично в сознании, бормочет что-то о сумасшедшей женщине, которая вцепилась ему в ногу. Так она будет выглядеть для любого смертного: как странный, отталкивающий человек, даже в своей девиантной форме. То же самое касается всех низших девиантов, как учил нас Рид в первый день на уроке Кроули. Врайт мог показаться этой паре клоком тумана, адская гончая – бешеной собакой.
– Вы ничего не видели, – говорит ему Рид самым бархатным голосом, который я когда-либо слышала. Его глаза светятся белым. – Вы разбились из-за дождя.
Рид повторяет эти слова, его голос то нарастает, то затихает, как речная вода над гладкими, источенными временем камнями. Это похоже на колыбельную, но более соблазнительную. На заигрывание, но более сдержанное. Он наводит морок. Редкий навык, которым обладают лишь некоторые демоны. Я никогда не видела, как это делается.
– Дождь… – повторяет мужчина в оцепенении.
Сирены всё ближе. Проблесковые маячки окрашивают падающий дождь, словно красно-синий снег. Стрыга уже скачет на руках и ногах в сторону Главного проспекта. Где гораздо больше людей.
И я срываюсь с места.
Кто-то тихо выругался, а затем за моей спиной раздался топот шагов. Слишком тяжелых для женщины. Слишком ловких для Эллиота.
– Вив!
Но я не отступлю. Мне плевать, что он мой учитель. Это мой город.
На Главном проспекте тихо, потому что тут всегда тихо, поздно и идет дождь, но машин здесь больше, чем на жилых улицах, которые мы патрулировали. Женщина-зверь несется через дорогу, мелькая между такси под дождем, заставляя машины со свистом тормозить и врезаться друг в друга, пока я бросаюсь за ней.
Стрыга останавливается, чтобы принюхаться, а затем резко поворачивает налево к единственным двум оживленным точкам на улице. Это бар, популярный у финансовых брокеров, и уютный итальянский ресторан, где посредственное «чикен пикката» обойдется вам в сорок девять долларов. Она забирается в переулок за рестораном, и я ускоряюсь.
Я лавирую в потоке машин, и меня едва не раздавливает яростная женщина на Range Rover. Но я не останавливаюсь, пока не распахиваю дверь итальянского ресторана с криком:
– Всем выйти, утечка газа!
Это я называю быстрой сообразительностью, потому что, когда я разнесу это место, это станет отличной легендой и облегчит владельцам получение страховки. Что я могу сказать? Я – народная охотница.
Ресторан – классическое заведение этого района: темное дерево, приглушенный свет, белые скатерти. Посетители смотрят на меня через свои ужины при свечах, сжимая дорогие приборы в украшенных драгоценностями руках.
– Мисс, – шикает метрдотель, – вы не можете просто так…
– Быстрее, – тяжело дышу я, игнорируя его. Я машу руками как сумасшедшая. – У вас остались секунды. Пожалуйста!
Пара отставляет вино, собирает вещи и проносится мимо меня на улицу под дождь. Затем раздается звон столовых приборов и фарфоровых тарелок – что-то влетело в служебные помещения.
Не что-то. Стрыга. Но это играет мне на руку, потому что до смерти пугает всех остальных в ресторане, включая разозленного метрдотеля. Они выходят наружу как раз вовремя, чтобы я…
– Вив, что ты делаешь? – Огромная рука Рида обхватывает моё плечо, и от этого контакта меня прошибает электричеством.
– Отпусти меня, – предупреждаю я. – Она здесь.
– Тогда тебе нужно уйти. Я приказал отступить…
– Где остальные?
– Они послушались. Они остались с…
В кухне гремят кастрюли и сковородки. Сердце так высоко в горле, что я могла бы его укусить. Хватка Рида усиливается до боли.
– Нужен огонь, а наше оборудование под дождем…
– Я знаю. У меня есть план. А теперь отпусти меня.
Я уже готова драться с ним, но как только стрыга выползает из кухни в пустой ресторан, он отпускает меня.
– Что тебе нужно?
– Отвлеки её, – говорю я ему. А затем запираю дверь за нами и переворачиваю табличку на «Закрыто».
Как и в ту ночь, когда мы встретились в переулке, Рид не сражается оружием – он сам оружие. Он нападает на стрыгу, сам становясь похожим на зверя, и этот низкий демонический рык заставляет мурашки бежать по моей спине. Темно-красная чешуя, которую я раньше не видела, поблескивает на его руках. Его пальцы удлиняются, на них отрастают иссиня-черные когти.
Пока он бросается на эту тварь и валит её на пол под звон летящей посуды, я хватаю нож для стейка с опрокинутого стола и запрыгиваю на барную стойку. Среди долек лимона и пластиковых соломинок я ищу электрический шнур. Проводка для подсветки барной стойки подойдет. Я начинаю соскребать резиновую изоляцию ножом, игнорируя хрипы и шипение, доносящиеся с другой стороны.
Быстрее, говорю я себе, быстрее…
Наконец провод оголен. Электрический пожар, я иду к тебе. Теперь мне нужно тепло.
Кухня слишком далеко, и я не знаю, как донести пламя от плиты сюда, чтобы оно не погасло. Я вспоминаю, как несешь именинный торт и как бесят гаснущие свечи, пока не дойдешь до стола. Должно быть что-то более быстрое.
Я осматриваю бар. Смесь для маргариты, коктейльная вишня… нет, нет…
– Охотница! – хрипит Рид.
Он перелетает через барную стойку и врезается прямо в меня. Мы валимся назад, его локоть упирается мне в грудину, стрыга шипит, её огромные зубы в дюймах от наших лиц. Рид не двигается, поэтому я перекатываю нас обоих в сторону за секунду до того, как она прыгает. Бутылки разбиваются, обливая всех троих алкогольным коктейлем из водки, виски и рома.
Погодите, вот оно. Значит, не электрический пожар.
Я перемахиваю обратно через бар, уворачиваясь от монстра, который бросился за мной. Мои пальцы едва успевают смахнуть коробок спичек со стойки метрдотеля с красивым каллиграфическим названием ресторана – «Мария».
Прости, Мария.
Я ныряю под взмах когтистой лапы зверя и прыгаю обратно за бар. Рид приходит в себя, у него течет кровь из носа, рана над бровью после заклинания зомби снова открылась. Подхватив его под руки, я оттаскиваю нас назад насколько могу, но стрыга слишком быстрая и слишком голодная, времени не хватает, поэтому я зажигаю спичку и кидаю её в сторону бара, прикрывая собой Рида.
И в этот момент всё взлетает на воздух.
ГЛАВА 29
Я просыпаюсь от запаха горящих волос и плоти. Приступ паники утихает только тогда, когда я понимаю, что это стрыга догорает вместе с остатками ресторана, а не мои волосы и кожа. И не Рида. Тем не менее, мы находимся в самом эпицентре огненного урагана, и я чувствую, как жар обжигает мою кожу. Или, может быть, это обожженные руки Рида, которые подхватив под бедра и спину, несут меня.
– Давай же, – торопит он, кашляя.
Он несет меня через кухню. Дым забивает легкие и глаза. Я зарываюсь лицом в его свитер и кашляю до тех пор, пока снова не чувствую запах цитрусовых. Лимонная трава, поджаренная на гриле до хрустящей корочки. Мои глаза слезятся, когда я жадно хватаю ртом воздух.
Выйдя в переулок, Рид ногой захлопывает кухонную дверь и прислоняет меня к противоположной стене с душераздирающей нежностью, а затем на секунду опускается на колени, чтобы отдышаться. Я делаю то же самое. Кирпичная стена соседнего бара приятно холодит спину. Дождь прекратился, и теперь я чувствую только запах дыма. Где-то звучит сирена. Здесь, наверху, службы спасения работают быстро.
– Ты ранена? – спрашивает он, едва не выкашляв легкие.
Я рассматриваю волдыри, вздувающиеся на тыльной стороне моей правой кисти и выше по предплечью. – Мне бы не помешало немного льда.
Когда Рид встает, я вижу, что он тоже обгорел. Часть скулы и брови, но это не самое худшее. Его толстовка и футболка под ней прожжены до самого плеча, и кожа там черная и всё еще шипит. Я тянусь к нему не задумываясь, и когда мои пальцы касаются изгиба его плеча, он вздрагивает.
– Прости, – шепчу я, вспоминая его наставление: «Тебе нужно перестать это делать». Этим утром, когда он произнес эти слова, всё, чего я хотела – это узнать, с чем он борется, удерживая себя. Как сильно его убивало нежелание действовать.
Рид изучает меня, но ничего не говорит. Интересно, почему мы оба забыли, как говорить. В его глазах бездонная печаль. Возможно, потому что кто-то пострадал под его присмотром. Но он сам не раз говорил, что это наша работа, верно?
– Ты навел морок на тех людей, – хриплю я.
Его кивок суров. Ему это нравится не больше, чем мне.
– Ты когда-нибудь наводил морок на меня?
Рид всматривается в мое лицо, тень боли мелькает в его глазах. – Демоны не могут наводить морок на охотников.
Как и поглощение душ, наведение морока – еще одна первобытная сила, уходящая корнями в старый мир и удерживающая демонов на вершине пищевой цепи. Как и сила, позволяющая им принимать звериный, демонический облик… Леденящая душу мысль проносится во мне. Те алые чешуйки на его руках и ладонях. Те черные как ночь когти, пробивающиеся сквозь узловатые пальцы… – Значит, у тебя и правда нет рогов.
– В основном это легенды. – Его голос звучит тихо. – Крыльев тоже нет.
На мгновение мы просто смотрим друг на друга. Пепел, кровь, дождь и бочки с выпивкой между нами. И что-то еще.
Декан Дрисколл был прав – я неверно оценила Рида Грейвхарта. Этот демон спас мне жизнь сегодня. Уже дважды, вообще-то. И хотя он не добр в обычном смысле слова, он… добродетелен. Верит в правильное и неправильное. Способен на большее добро, чем я могла предположить. Это шок для системы: не все демоны – чистое зло. И нравится мне это или нет, мне нужна его помощь.
– Я солгала, – выпаливаю я.
– Что? – Он звучит немного охрипшим.
– Раньше. В архивах.
Слабая улыбка. – Да неужели.
– Я думаю, в Харкере происходит что-то странное. Что-то… опасное.
Его глаза сужаются, но он молчит. Дым всё еще вьется над его кожей.
Я сглатываю, в горле пересохло. – Пропала первокурсница по имени Китти Бриггс.
Рид реагирует не сразу. – Я знаю. Она должна была быть в моей группе Полевых тренировок. Мне сказали, что она бросила учебу.
– Она ушла в ночь нападения врайтов, и там были… – Я пытаюсь подобрать слова. – Несостыковки с её исчезновением. Затем из оружейной был украден кинжал во время того матча по лакроссу…
Взгляд Рида становится острым. – Из оружейной что-то украли?
– Он был «взят с одобрения профессора», и имя в журнале было Китти, хотя она исчезла за несколько дней до этого. Я кое-что поискала в архивах… В том саду на кампусе, о котором я тебя спрашивала, растет этот цветок…
– Да, – говорит он напряженно. – Асфодель.
– Верно. Это, вместе с украденным клинком и кровью Китти, если она та, кем мы её считаем… всё это ингредиенты, необходимые для приготовления Сирабракс.
Теперь его лицо каменеет. – Ты думаешь, кто-то в кампусе пытается сварить самую смертоносную магию на земле?
– Может, они не знают, какой силой она обладает.
Но я понимаю, насколько нелепо звучат эти слова. Найти рецепт, пойти на все эти трудности – работать с обращенной ведьмой и, возможно, другими девиантами…
Рид проводит рукой по лицу, размазывая пепел, пот и капли дождя. – Мне нужно поговорить с Дрисколлом…
– Нет. Кто-то из его учителей может быть замешан.
– Тогда Лизетт.
– Нет, – говорю я ему. – От неё у меня нехорошее предчувствие.
Рид недоверчиво приподнимает бровь. – Ты снова судишь по обложке.
Я тяжело сглатываю, думая обо всем, что я напридумывала о нем в ночь нашей встречи. Как много изменилось с тех пор. – Я просто хочу убедиться, что цветы на месте. Если всё в порядке, я всё это забуду. Может, клинок вернут, Китти объявится, и я спишу всё на паранойю. – Я пытаюсь дышать сквозь напряжение в груди. – Никому больше не нужно знать об этом, пока что.
Проходят мучительные минуты. Я практически слышу, как в его голове вращаются шестеренки.
– Ладно, – уступает он. – Я постараюсь выяснить, где находится сад. Но сначала я разузнаю о Китти. Исчезновение студента – это не то, что я могу игнорировать.
Я издаю благодарный вздох. – Спасибо, Рид.
На мгновение он просто изучает меня. Я впервые назвала его по имени. И что-то в этом моменте делает меня смелой. Мы больше не просто учитель и ученица. – Почему ты не взял меня на Полевые тренировки в ту первую неделю?
Я и не осознавала, как сильно его оценка задевала меня. Мой взгляд упирается в асфальт у ног. – Ты видел, как я сражаюсь. Ты знал, как я хороша. Что я иду на риск только в крайнем случае. Чтобы спасать жизни.
Его голос звучит немного сдавленно, когда он говорит: – Думаю, именно это и напугало меня до чертиков.
Когда я поднимаю глаза, его взгляд скользит по моему лицу. Мой рот, шея, мои раны. От него пахнет углями и хвоей. Между нами потрескивает энергия. Я задерживаю дыхание.
– Пойдем, – говорит он в конце концов. – Я знаю здесь поблизости место с самым лучшим льдом в городе.
Мой смех снимает напряжение во всем теле как раз в тот момент, когда группа парней, от которых разит пивом, выходит из соседнего бара и врезается прямо в меня.
– Осторожнее, – бросаю я прежде, чем финансовый брокер оборачивается, и я оказываюсь лицом к лицу со своим собственным парнем.
– Вив… – Джеймс осматривает копоть на моем лице. Ожоги на коже. – Боже. Что за… Что произошло?
– Я… Это…
Я отличная лгунья. Я лгала во всех своих отношениях на протяжении десяти лет. Но это сложный случай. Я сказала ему, что работаю, а сама стою здесь, поджаренная до золотистой корочки, с каким-то красавцем у бара. В голове полная пустота.
– А это кто? – Джеймс свирепо смотрит на Рида. – Это он с тобой сделал?
– Нет…
О боже. Я так влипла. Я поворачиваюсь к Риду и вижу, что он практически рычит на Джеймса. Я умоляю его глазами. – Нет, он… он…
– Твоя девушка спасла меня, вообще-то, – говорит Рид. – В соседнем здании был пожар.
Мои глаза немного расширяются. Он хороший лжец. Если бы я не знала наверняка, что это неправда, я бы поверила. Облегченный вздох вырывается у Джеймса. Я бросаю на Рида взгляд, полный безмерной благодарности.
– Он коллега из «Виндзора», – добавляю я. – Рид, это Джеймс. Джеймс, Рид. Мы собирались перекусить перед тем, как вернуться к работе.
– Прости. – Джеймс качает головой. – Я… не хотел набрасываться.
– Не бери в голову.
Кажется, Рид хочет сказать что-то еще, но передумывает. За нашей спиной друзья Джеймса перешептываются. Противный, хихикающий шепот. Они шутят – полагаю, это унизительно, когда твоя девушка совершает героические поступки, пока ты напиваешься после работы в будний вечер. Мои щеки горят от смущения.
Джеймс чешет шею. – Моя семья была бы рада заплатить вам за вашу конфиденциальность.
Я не могу сдержать гримасу боли. Брови Рида взлетают вверх. – За мою конфиденциальность?
Покровительственная рука Джеймса ложится мне на плечо, и взгляд Рида не отрывается от этого места. – Мать Вив занимает очень высокие посты. Любая пресса – это плохая пресса, боюсь.
Смешок Рида звучит едко. – Я говорю тебе, что она спасла мне жизнь, а ты хочешь от меня откупиться?
Я чувствую, как Джеймс напрягается. – Я просто забочусь о ней.
– Ты стыдишься её героизма…
– Я защищаю свою девушку и её семью. Послушай, мужик, не заставляй меня привлекать мою службу безопасности. Уверен, ты знаешь, что Фиона Хайд – невестка Вив.
Черт возьми. Джеймс угрожает вымышленной работе Рида в «Виндзоре», а Рид – который не работает в «Виндзоре» и понятия не имеет, кто такая Фиона – абсолютно не имеет шансов среагировать так, как мне нужно, то есть смиренно. На самом деле, я не могу представить Рида смиренным ни в чем и никогда.
– Мне не нужны твои деньги. – Голос Рида холоден, как ночной воздух. – И твои плохо скрытые угрозы тоже.
Джеймс опешил. – Угрозы? Я всего лишь…
– Давай просто уйдем, – говорю я Джеймсу, дергая его за рукав, как маленького ребенка. – Рид, увидимся завтра на работе?
Рид изучает меня. Не могу понять, разочарован он или смирился. – Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
Джеймс закатывает глаза, но Рид не обращает на него внимания. Всё, что я могу – это кивнуть Риду, чувствуя, как напряженность его взгляда прошивает меня насквозь. Я открываю рот, но не нахожу подходящих слов.
Рид засовывает руки в карманы и бросает на меня последний взгляд, прежде чем выйти из переулка мимо всех этих хихикающих друзей Джеймса.
– Ну и придурок, – бормочет Джеймс, когда думает, что Рид его не слышит. Но я знаю, что его демонические чувства улавливают каждое слово. Джеймс прижимает меня к своей груди. – Я так рад, что ты в порядке. Давай отвезем тебя к семейному врачу, ладно? Брент! – кричит он одному из своих приятелей. – Пусть водитель подгонит машину.
Я не слышу ответа Брента или того, что еще говорит мне Джеймс. Что-то о судебном иске против «Марии» или о том, почему от меня несет водкой. Я замерла, глядя на спину Рида, пока он идет по переулку, засунув руки в карманы, пока не сворачивает за угол и не исчезает в ночи.
ГЛАВА 30
Осень окончательно вступила в свои права, принеся с собой угрюмые сумерки, которые слишком быстро перетекают в темноту. Воздух в кампусе пропитан дымом из каминов и легким ароматом мускатного ореха. Сумки с книгами тяжелеют, стопки бумаг загромождают общие залы, а землю устилает листва.
Даже сквозь окна угрюмой, изолированной библиотеки, где мы с Эллиотом строчим заметки для эссе к уроку Лизетт, последние отблески солнца пытаются привлечь наше внимание. Они заглядывают сквозь цветные витражи, золотят железные канделябры и подсвечивают бронзовую кожу Эллиота медовым сиянием.
– Я больше не могу работать, – сокрушается Эллиот, бросая ручку. – Скоро станет слишком холодно, чтобы делать хоть что-то на улице. Давай стянем чипсы и пиво из дома «Летучей мыши и Крови» и рванем на поле для лакросса. Пробежимся наперегонки по дорожке. Спорим на двадцать баксов, что…
– Если каждый раз, когда мы пытаемся заниматься без Питера и Соф, всё будет заканчиваться гонками, едой или ставками на то, сколько книг унесет библиотекарь…
Эллиот качает головой. – Эта женщина очень сильна для своего возраста.
– …мы никогда не сдадим «Изучение Подземного мира». – Я не отрываю глаз от своих записей, пока говорю. Если я не подниму взгляд, то не увижу, как мягкое осеннее солнце манит нас наружу.
Эллиот пододвигается ближе и понижает голос. – В любой день тот, кто пытается сварить это заклинание, добьется успеха и посеет какой-нибудь хаос в мире. Может, вообще сотрет нас с лица земли. Кого тогда будет волновать зачет по «Подземному миру»?
Ненавижу то, что он прав. Даже несмотря на то, что расписание лакросса вернулось в норму, витрины в оружейной переставили так, будто ничего не пропадало, а нападения зомби и врайтов списали на обиженного бывшего студента, имевшего доступ в школу, я не могу отделаться от глубокого внутреннего знания: грядет что-то ужасное. Харкер ждет новое нападение. Еще один студент пропадет без вести.
Я позволяю себе встретиться взглядом с шоколадными глазами Эллиота. – Мы не позволим этому случиться. Я же говорила тебе – я сделала так, как ты советовал. Попросила Рида о помощи, и он собирается найти для нас расположение сада. Тогда мы узнаем больше о том, что происходит на самом деле. И, возможно, поймем, как найти Китти… А пока что мы ничего не можем сделать.
И это правда. Пока я ждала, когда Рид или Питер найдут сад, мне приходилось подавлять мысль о том, что любой студент, мимо которого я прохожу, может оказаться тем самым человеком, пытающимся открыть еще одни врата в ад. Я привыкла чувствовать приближение угрозы. Но другой охотник, такой же, как я – или даже профессор – замышляющий нечто столь зловещее? Сотрудничающий с девиантами? Это пугает почти больше, чем сами демоны.
И всё же, несмотря на чувство предчувствия беды, нависшее над тихими темными коридорами Харкера, я… благодарна за то, что я здесь. Я изучаю существ по дряхлым книгам, тренируюсь в колизее, читаю во внутреннем дворе с Питером и Соф – мы все кутаемся от бодрящей лесной прохлады. Иногда Эллиот тащит нас на вечеринку в дом своей команды по лакроссу, и я потягиваю сидр с пряностями в компании людей, перед которыми мне не нужно притворяться кем-то другим.
Мои фотографии приобрели мечтательный оттенок – стало меньше одиноких портретов и заброшенных автобусных остановок, больше спокойных кадров: Хаунд, спящий под мерцающими гирляндами, когда я приезжаю домой на выходные, горячий чай, заваривающийся на столе Софии, или голые деревья на переднем плане и огни колокольни, светящиеся в туманном небе на заднем.
