Текст книги "Любовь по контракту, или Игра ума"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Нет, может не хватить.

Я сгреб все бумажки и вернулся в комнату. Запихал их в бумажник и уложил его во внутренний карман пальто. Пусть лучше останется, чем не хватит.

Телефон подал голос ровно через десять обещанных минут.

– Никита Сергеевич?

– Я!

– Тут есть один недорогой вариант. Но во Фрязино. Туда добираться долго придется. Если на автобусе – то от «Щелковской». Примерно минут тридцать-сорок. Электричкой быстрее. Минут пятнадцать.

– А условия?

– Однокомнатная квартира со всем необходимым. Даже телевизор есть. Косметический ремонт. Цена – сто тридцать долларов.

– Прекрасно!

– Берете?

– Да.

Девица зашуршала бумажками.

– Тогда давайте туда съездим. Сами посмотрите. Там же и рассчитаемся, если вас все устроит.

– Хорошо.

Я посмотрел на часы. Половина одиннадцатого.

– Простите, не знаю, как вас зовут...

Собеседница рассмеялась:

– Забыта представиться. Алина.

– Очень приятно. Алина, у меня в четыре важная встреча. Давайте сделаем так. Вы берете такси и прямо сейчас едете во Фрязино.

– А вы?

– Вы мне продиктуете адрес, и мы встретимся на месте. Естественно, все расходы я вам возмещу.

Помолчал и неловко добавил:

– И отблагодарю...

– Хорошо, – сказала она после небольшой паузы. – Пишите адрес. Встретимся у подъезда. Там домофон. Улица шестидесятилетия СССР...

Я записал адрес и быстро спросил:

– А как я вас узнаю?

– Это я вас узнаю, – снова рассмеялась собеседница.

– Мы виделись? – удивился я.

– Виделись, – насмешливо ответила барышня. – Когда вы за Наташкой приезжали.

– Я с тех пор растолстел, – предупредил я. – На всякий случай запишите мой мобильный.

– Диктуйте.

Мы распрощались и положили трубки. Я быстро собрался, оделся и выскочил на улицу. Замахал рукой, остановил новенькую «Ладу», договорился с водителем о таксе и прыгнул в машину.

Говорят, что резкая смена настроений свидетельствует либо о наркотической зависимости, либо о расшатанной нервной системе. Поскольку наркотиков в своей жизни я не принимал ни разу, то бесконечные перепады моего настроения, очевидно, намекают на нервную болезнь.

Я открыл окно и подставил лицо теплому ветру. Черт, забыл очки. Солнце било прямо в глаза, и я закрыл их. Уложил голову на спинку сидения и немного подремал.

Воскресная дорога была почти свободной, и мы быстро добрались до города. Немного поплутали, разыскивая улицу с экзотическим названием «Шестидесятилетия СССР» и, наконец, нашли. Нужным нам домом оказалась типовая одноподъездная башня желто-коричневого цвета, известная в народе под псевдонимом «Сникерс». Дом был практически новый, и местность вокруг еще хранила следы недавнего строительства. Я расплатился с водителем и пошел к подъезду. Присел на скамеечку у входа и снова чуть не уснул, так разморило меня теплое апрельское солнце. Наконец, через пятнадцать минут мучительного ожидания, подъехала Алина. Мы еще раз поздоровались.

– Ну, что, вспомнили меня? – спросила она, улыбаясь.

Я ответил, что да, вспомнил, хотя на самом деле ее лицо было мне абсолютно незнакомо. Она открыла подъезд, и мы поднялись на восьмой этаж.

– Дом новый, – расхваливала Алина свой товар. – Все коммуникации подключены. Территория немного не обжита, но это дело времени. И потом, вам же ненадолго...

Я кивал, как китайский болванчик, сдерживал зевоту и думал только об одном. Скорее бы покончить со всеми формальностями. Скорее бы прошли оставшиеся четыре часа.

Квартира оказалось симпатичной. Дешевенькие обои, которыми была обклеена и комната, и прихожая, смотрелись очень жизнерадостно: сине-красные лютики-цветочки...

Новый кафель в ванной. Аккуратная кухня. Мебели маловато, но все необходимое, действительно, есть. Телевизор просто роскошный – «Филлипс» с большим экраном.

– А телефон?

– Вот телефона нет, – извиняющимся голосом сказала Алина. – Поэтому так дешево.

Ну, ничего. Это не принципиально. Купим Юльке дешевый мобильник.

– Ну, что решаете? Берете?

– Конечно.

Она села заполнять договор, а я достал деньги. За два месяца выходило двести шестьдесят долларов. Я отсчитал две сотенные бумажки, прибавил пятьдесят долларов и доложил триста рублей. Алина быстро пересчитала деньги.

– А это вам, – сказал я, подвигая ей отдельную сотенную бумажку.

– Ой!

Барышня расцвела.

– Спасибо вам. Как много!

– И за такси, – напомнил я. – Сколько вы заплатили?

– Триста.

Я кивнул и отсчитал три российские сотни.

– Пойдемте, я вас обратно отправлю, – предложил я.

– Спасибо. Вы очень щедрый человек. Сейчас такое редко бывает.

Алина вручила мне ключи от квартиры, мы обсудили условия оплаты коммунальных услуг (наши расходы только за свет) и вышли на улицу.

– Здесь автостанция совсем рядом, – показывала Алина. – Вот так, дворами пройдете – и все. Буквально пять минут.

Я остановил машину и посадил барышню. Рассчитался с водителем и наклонился к ее окну.

– Спасибо вам, – поблагодарил я.

– И вам.

Машина отъехала. Я проводил ее взглядом и посмотрел на часы. Половина первого. Спрашивается, куда торопился?

Я решил немного прогуляться. Фрязино оказался аккуратненьким городом-спутником, похожим на все маленькие провинциальные города. Типовые блочные дома, маленькие пестрые кафешки... Время здесь остановилось примерно лет двадцать назад, и я с удовольствием перенесся во времена своей юности.

В такие кафешки мы заваливали всей толпой в день стипендии. Заказывали кофе, мороженое, по стопке коньяка. Тогда все это казалось невероятно круто, и мы жили в ожидании праздничного дня целый месяц. В такое же кафе я водил когда-то Алену. Кстати, не забыть бы с ней созвониться. Надо же забрать вещи сына. Что он сам договорится с матерью, мне представлялось сомнительным.

Я достал мобильник и набрал номер Аллы. К моему великому удивлению она оказалась дома.

– Привет, Алена.

– Привет.

– Как дела?

– У меня – прекрасно, – с вызовом заявила супруга. – А у вас?

– А у нас еще лучше, – заверил я. И тут же, не давая ей вставить слово, зачастил. – Алена, нам нужно забрать вещи Дэна. И еще его учебники… Если тебе удобно, давай сегодня вечером, а то он завтра опять в институт пойдет с пустыми руками

– Это нужно было сделать давным-давно, – бескомпромиссно заявила супруга. Бывшая, к счастью. – Я не понимаю, о чем ты раньше думал?!

– Я звонил несколько дней подряд, – кротко ответил я. – Тебя не было дома.

– Ну и что?! У Дэна есть свои ключи!

– Прости, мне не хотелось приходить в твое отсутствие...

– Твоя вечная закомплексованность... – начала было Алла, но я быстро ее перебил:

– Сегодня вечером тебе удобно?

– Во сколько?

Я прикинул. Трудно сказать, когда закончится сегодняшний вихрь удовольствий. Возможно, что уже через час я буду свободен. Но думать о таком варианте не хотелось.

– Скажем, часов в девять. Или десять.

– И это ты называешь вечером? – немедленно взвилась бывшая супруга.

Я зажал рукой трубку и тихо ругнулся в сторону. Алена продолжала кричать что-то нелицеприятное, и я молча ждал, когда она выдохнется. Похоже, что у моей бывшей нешуточная женская перестройка. Объяснить ее вечную нервозность другим способом просто невозможно. Не наркотики же она принимает, в самом деле!

– Так удобно или нет? – спросил я терпеливо, выбрав момент временного затишья.

– Хорошо, приезжай, – согласилась Алла мученическим тоном.

– До вечера, – быстро ответил я и отсоединился. Не сомневаюсь, что вечером Алена отыграется на мне по полной программе.

Неужели вздорная сегодняшняя бабенка с визгливыми интонациями в голосе и очаровательная хрупкая девочка, которая покорила меня своей загадочной молчаливостью двадцать лет назад, – один и тот же человек?

Я снова посмотрел на часы. Без десяти час. Обычное дело. Время приобрело резиновую консистенцию и превратилось в безразмерное. Пообедать, что ли?

Я отыскал симпатичный ресторанчик, возле которого на улице дымился мангал и лицо кавказской национальности деловито насаживало на шампуры кусочки мяса. Я подошел к нему и внимательно осмотрел продукты.

– Свинина, – проинформировал он меня. – Свежая, не мороженая.

– Я вижу. А еще что есть?

– Курица есть. Ребрышки есть.

– А осетрина?

Кавказец развел руками. На лукавом усатом лице изобразилось вежливое огорчение.

– Не сезон! Через две недели приходи – будет. Пока свинину покушай. Хорошая свинина.

– Уговорил, – ответил я.

Он оживился:

– Туда, в дом иди. Садись. Заказ делай. А я мясо тебе выберу.

– Только не жирное, – предупредил я.

– Грамма жира не будет! – с жаром пообещал кулинар.

Он деловито перемешал мясо в тазу, а я украдкой осмотрел посуду и руки. Вроде чистые.

Послушно вошел в помещение ресторана и уселся за столик. Кроме меня в маленьком уютном зале не было ни одного человека. Ко мне немедленно подлетела официантка с меню, я сделал заказ и достал сигареты.

– Девушка, у вас курят?

Она оглядела пустое помещение и заговорщически махнула рукой:

– Курите. Сейчас пепельницу принесу.

– Спасибо.

Она улыбнулась и отошла. Я снял пальто и развалился на стуле. День, так паршиво начавшийся, обещал в конце исправиться. Хотя кто знает? Предугадать что-либо, когда имеешь дело с госпожой Левицкой, просто невозможно.

Обед подали с фантастической быстротой. Я с удовольствием навалился на еду. Даже и не знал, что так хочу есть. Когда принесли шашлык, я успел умять две порции салата вместо одной, тарелку вкуснейшего рассольника и несколько кусочков семги.

Шашлык оказался на редкость вкусным и нежным. Мясо, действительно, было диетическим, и я решил поблагодарить кавказца. Рассчитался с официанткой, сунул ей щедрые чаевые и вышел на улицу.

Кавказец по-прежнему колдовал над шампурами, вполголоса напевая что-то свое, народное. Увидел меня и расцвел улыбкой:

– Вкусно было?

– Очень!

Я достал из кармана припасенную сотню и протянул умельцу:

– Спасибо тебе.

– Э-э-э, убери деньги. От души сделал. Еще приходи.

– Приду обязательно, – пообещал я. – И подругу приведу.

Он прищурился.

– Красивая подруга?

– Красивая.

– Молодая?

– Молодая...

Кавказец поцокал языком.

– Орехи кушай, – посоветовал он мне. – Силы нужны на молодую. Орехи есть?

– Куплю, – пообещал я, с трудом сдерживая смех. Сделал прощальный жест рукой и пошел по улице, разглядывая витрины магазинов. Зеркальные стекла отражали солидного дяденьку в темном пальто и белой рубашке, похожего на грача в смокинге.

И тут мне в голову пришла шальная мысль...

Магазин одежды назывался странно: «Данжероуз». Опасность.

С плаката перед входом на меня пялился сквозь черные очки молодой нагловатый мужчина с решительной квадратной челюстью. Он сидел на роскошном черном «Харлее», чуть наклонив его в сторону и широко расставив ноги. Передняя красная фара кровожадно смотрела на зрителя, как единственный глаз циклопа.

Я остановился перед плакатом. Интересно, что носят герои нашего времени?

Конечно, тяжелые военные ботинки. Со шнуровкой. Толстый свитер грубой ручной вязки. Потертые джинсы с молнией выше колена. Черную куртку с множеством заклепок.

Я нервно почесался. Еще вчера надеть на себя такие тряпки я мог только по приговору суда. Но сегодня в меня вселился бес безрассудства, и ноги сами понеслись в стеклянные крутящиеся двери. И не успел я опомниться, как оказался в окружении нескольких продавщиц. Они одновременно затормошили меня со всех сторон, что-то спрашивая и предлагая.

– Девочки, можно я сначала посмотрю, что у вас есть? – взмолился я, немного обалдев от их дружного натиска.

– Конечно, смотрите, – разочарованно ответила одна. А вторая нерешительно спросила:

– Вы подарок выбираете или себе?..

Столкнулась со мной взглядом, и мы оба страшно покраснели.

– А что, не похоже, чтобы себе? – спросил я смущенно.

Она пожала плечами.

– Вообще-то вы одеваетесь в другом стиле...

Она окинула взглядом мое пальто из «Вулмарка» и нерешительно договорила:

– В солидном.

– Мне не идет?

– Не в этом дело. Просто у вас другой имидж. Делового человека.

– А это?

И я кивнул на стойки с одеждой:

– Это для меня слишком молодежно, да?

– Ну, что вы!

Девушка искренне запротестовала.

– Дело здесь совсем не в возрасте. Эту одежду можно носить и в пятьдесят лет.

– И что для нее нужно?

Она рассмеялась.

– Определенное состояние души. Иначе вам в ней будет неловко и дискомфортно. Окружающие, конечно, это заметят.

Я задумчиво почесал нос и прислушался к себе. Душа трусливо притаилась глубоко внутри и о своем состоянии не сообщала. Я снова посмотрел на продавщицу. Остальные девушки разошлись, потеряв ко мне всякий практический интерес, но эта осталась рядом.

– Вы знаете, – неожиданно сказал я, – у меня сегодня свидание.

Она улыбнулась и кивнула. На щечках образовались маленькие симпатичные ямки.

– С девушкой, которая намного младше меня.

Она снова кивнула.

– Ей двадцать пять, – кинулся я в прорубь с головой.

– А вам?

Я вздохнул:

– А мне, к сожалению, сорок один.

– Ну и что? – спокойно спросила продавщица. – Это вы называете большой разницей?

Я опешил:

– А как это назвать?

– Нормальной разницей! Я думала, речь идет о какой-нибудь нимфетке лет пятнадцати. А у вас отличное возрастное соотношение.

Она нравилась мне все больше. Прекрасная, исключительно разумная девушка.

– Правда? – спросил я с благодарностью.

– Конечно! Спросите, у кого хотите! Позвать девчонок? Они вам скажут...

– Нет-нет!

Я удержал ее.

– Давайте уж сами поговорим. Вы знаете, моя девушка очень современно одевается. Вчера на ней были такие же ботинки, как у парня на плакате. Мне кажется, рядом с ней я буду выглядеть немного... старомодно.

– Понятно.

Девушка развернулась и быстро пошла вдоль рядов. Достала вешалку с чем-то темным и бесформенным, повернулась, обмерила меня глазами и двинулась дальше. Я засеменил следом.

– Понимаете, я никогда не носил такую одежду, – объяснял я по дороге. – Поэтому просто не знаю, как буду в ней себя чувствовать...

– Сейчас примерите и узнаете, – успокоила она меня. – Не понравится – не возьмете. Кто вас заставляет?

– Да, действительно...

– Какой у вас размер обуви?

– Сорок второй.

Куча вешалок в ее руках угрожающе росла. Часть из них уже переместилась ко мне, а барышня все не могла остановиться.

– Хватит, пожалуйста, хватит! – умолял я, проклиная себя за безумную затею.

– Еще вот эту куртку – и все.

И через мгновение я оказался в огромной примерочной, заваленной одеждой. Барышня деловито отбирала брюки со свитерами и раскладывала их по кучкам.

– Вот, три комплекта, – сказала она наконец. – Мне кажется, вам подойдет. Если хотите – попробуйте скомбинировать сами.

– Хорошо, – сказал я утомленно.

– Покажитесь, когда оденетесь.

– Если будет не очень стыдно – покажусь, – пообещал я и задернул занавеску.

Первым делом осмотрел один комплект. И тут же высунулся из-за занавески.

– Девушка!

Она немедленно возникла рядом.

– Не подошло?

– Здесь дырка!

Она внимательно осмотрела сначала джинсы, потом меня. В ее глазах читался легкий интерес.

– Это декоративный разрез. Как украшение.

– Ничего себе! – взвился я. – В такой холод ходить в дырявых штанах!

– Да нет, – терпеливо объясняла мне барышня. – Дырок нет. Видите, снизу подкладка телесного цвета? Выверните, посмотрите! Видите? Она не рваная. Просто стиль такой.

– Не хочу! – категорически отказался я от веяний современной моды.

Продавщица без слов забрала джинсы.

– Остальные тоже с... украшениями? – опасливо поинтересовался я.

– Дырок больше нет, – успокоила она меня и пошла восвояси.

Я отобрал из всей кучи барахла одни более-менее целые штаны и черный свитер крупной вязки с маленькой накладной биркой слева. Разоблачился и натянул на себя джинсы. Они пришлись как раз впору. Я повертелся перед зеркалом. У девочки-то глаз-алмаз! Сидят просто в облипочку. Раньше я избегал носить облегающие брюки. На мой взгляд, этот фасон отдавал голубизной. Но сейчас должен был признать, что обтягивающие джинсы меня весьма стройнили. Я не очень толстый, скорее массивный. Но мой пятидесятый размер при росте метр девяносто – вполне нормальное сочетание. А в этих джинсах я выглядел не больше, чем на сорок восьмой.

С уже большим энтузиазмом я натянул свитер и опустил высокий ворот. Несколько минут неподвижно стоял перед зеркалом, разглядывая результат, потом выбрался из своих чопорных туфель и влез в ботинки со шнуровкой. Аккуратно продел все петли, завязал шнурки и спрятал концы в отворот обуви. Выпрямился и еще раз оглядел себя, не веря своим глазам. Потом медленно, как во сне облачился в кожаную куртку с заклепками и множеством отворотов и замер, глядя в зеркало, как зачарованный.

Не знаю, сколько прошло времени, когда продавщица осторожно постучала в стенку кабины:

– Можно?

Я отдернул занавеску и повернулся к ней лицом. Она вскрикнула и схватилась за щеки.

– Что случилось? – загомонили другие девицы. Они сбежались к примерочной и по очереди проделали то же самое. В смысле, вскрикивали и хватались за щеки.

– Вас можно в рекламе снимать! – наконец проговорила моя благодетельница слабым голосом и попросила:

– Выйдите сюда.

Я шагнул из примерочной и снова повернулся лицом к зеркалу.

Из Зазеркалья на меня смотрел незнакомый молодой человек весьма завлекательной бандитской наружности. Так выглядят в кино обаятельные мерзавцы, которых в конце ждет либо пуля и зрительские слезы, либо длинноногая блондинка и чемодан денег. В зависимости от жанра.

– Как вам идет! – опомнившись, заговорила вторая барышня. – Вы совершенно другим человеком стали!

– Лучше, хуже? – поинтересовался я у моей помощницы. Та шумно вздохнула и оценивающе прищурилась.

– Денег в долг я бы вам не дала. Но влюбиться могла бы запросто!

– Деньги я успел взять вчера, – похвастал я своей предусмотрительностью.

Девочки переглянулись и прыснули. Наверное, решили, что я шучу.

– А влюбить в себя вчера успели?

– Пока не знаю. Вряд ли.

– Значит, самое время менять имидж, – сказала барышня с ямочками на щеках. Она снова оглядела меня с головы до ног и восхищенно покачала головой. – Вы, оказывается, очень привлекательный и сексуальный мужчина.

Она покраснела.

– Не смущайтесь! – подбодрил я и спросил. – А до этого кем выглядел?

Барышни переглянулись и рассмеялись. Наконец самая смелая, а может, самая бестактная задиристо ответила:

– Занудой!

Через несколько минут я шел по улице с большим пакетом в руках. Там покоилась с миром моя благопристойная одежда. Новые черные тряпки делали свое черное дело: внутри словно распрямилась опасная потайная пружина. Походка стала пружинистой, плечи развернулись назад. На носу плотно сидели черные непрозрачные очки. Если бы я был толще, то вполне мог косить под черный квадрат Малевича.

На меня оглядывались не только женщины, но и мужчины, а особо бдительный милиционер проверил документы.

Я шел по направлению к только что снятой квартире. Тащить с собой пакет на свидание мне, естественно, не хотелось, и я решил оставить его здесь, во Фрязино. Когда привезу сюда Юльку, тогда и заберу.

Я расплатился в магазине и оставил милой девочке с ямочками на щеках двадцать долларов.

Весь день меня преследовали благословения окружающих. Сейчас мне хотелось, чтобы мир был счастлив вместе со мной. И если бы я владел этим миром, а кто-то просил уступить его по дешевке, то мы бы договорились. По крайней мере, сегодня.

Я поднялся на восьмой этаж и завозился с ключами. Немедленно распахнулась дверь напротив и оттуда высунулась седая голова в папильотках.

– Вы к кому? – подозрительно спросила бабулька.

– Я к себе, – миролюбиво ответил я и пояснил – Мне сдали эту квартиру с сегодняшнего дня

– А вы кто будете? – не унималась бабка.

И тут меня охватило озорство, забытое в детстве.

– Я адвокат, – объяснил я. И добавил:

– Документы показать?

Полез за пазуху, но бабка с испуганным писком захлопнула дверь и забаррикадировалась засовами.

Я распахнул дверь, ввалился в прихожую и прислонился к стене, безуспешно пытаясь справиться с беззвучным хохотом. Потом запихал пакет в шкаф и посмотрел на часы. Ничего себе! Четверть четвертого!

Как наскипидаренный, выскочил на улицу и отчаянно замахал руками. Машины пролетали мимо, и этим я был обязан, несомненно, своему новому имиджу. Наконец нашелся рисковый мужик на потрепанной шестерке. Видимо, терять ему было нечего.

– Куда? – спросил он испуганно, сверля меня взглядом контрразведчика.

– В Москву.

– Сколько?

– Триста, – ответил я, не раздумывая. – До Университета подбросишь?

– Триста пятьдесят, – оживился мужик, почувствовав слабину.

– Ладно.

– Только деньги вперед!

Что ж, привыкать к новому имиджу мне придется еще долго. Если, разумеется, я не пожелаю с ним расстаться.

Я отсчитал вымогателю всю сумму, и мы сорвались с места.

– Опаздываешь, что ли? – спросил мужик, глядя на меня в зеркальце.

– Опаздываю, отец! – отчаянно ответил я.

– На свидание, что ли?

– На свидание.

– Ничего, если любит, дождется, – философски успокоил меня извозчик.

Так это если любит. А в этом я уверен не был.

К метро мы подъехали за пять минут до назначенного часа. Я еще раз возблагодарил небо за воскресный день и дорогу без пробок.

– Ну, бывай, – напутствовал мой шофер. – Ей-то не показывай, что торопился, а то на шею сядет.

– Ладно.

Я выскочил из машины и бегом ринулся к круглому павильону метро. Воскресный день вызвал приток страждущих на рынок, и я испуганно озирался вокруг, боясь пропустить девушку своей мечты. Погода заметно портилась, тучи затягивали небо, но я упорно не снимал черные очки.

Интересно, опоздает дама или явится вовремя? Я снова оглядел облачное небо. Похоже, прогулку придется отменить. И куда нам деваться, если пойдет дождь? Можно, конечно, пойти в ресторан... Или пригласить ее домой и познакомить с Дэном. На встречное приглашение я почему-то не рассчитывал.

Дама появилась минута в минуту. Марина вышла из стеклянных дверей и остановилась, озираясь по сторонам. На меня она взглянула мельком, оценив ботинки и крутую косуху. Я стоял в двух шагах от нее и наслаждался неузнанностью. Она несколько раз посмотрела на часы и несколько раз топнула ногой. Тогда я подошел ближе и тихо осведомился:

– Разрешите познакомиться?

Марина нетерпеливо взглянула на меня и отвернулась. Я снял очки и сказал в полный голос:

– Привет!

Она резко обернулась. Некоторое время молча разглядывала меня, словно видела впервые, потом неуверенно сказала:

– Ничего себе!..

И тогда я сделал то, чего не делал никогда, даже в юности. Сгреб ее за плечи, рывком притянул к себе и поцеловал в губы. Мы стояли посреди университетского рынка, на виду у почтеннейшей публики. Нас толкали и задевали входящие и выходящие из метро люди, а мы целовались так самозабвенно, словно были одни на необитаемом острове.

И мне это нравилось. Очень нравилось.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, то невольно расхохотались. Маринка пришла на свидание в шикарной двойке, состоявшей из элегантного платья до колен и такого же недлинного пальто. Ансамбль был редкой красоты, а светло-оливковый цвет шел ей бесподобно.

– Я похож на твоего телохранителя, – сказал я, отсмеявшись.

– Ты выглядишь просто супер! – признала Марина. Снова придвинулась близко-близко, подняла вверх мои очки и покачала головой.

– Не думала, что тебе так пойдет черный цвет.

– Да, мне уже сказали.

– Он так здорово оттеняет волосы!

– Да. Опять-таки сегодня узнал, что я пепельный блондин. Мне казалось, что этот цвет называется пегий.

– Пегий ты был в своем прошлом прикиде.

Я расхохотался.

– И это мне сегодня сказали!

Марина слегка наклонила голову и ехидно прищурилась.

– Я смотрю, ты сегодня пользовался большим успехом.

– А почему в прошедшем времени? – спросил я, прижимая ее к себе.

– Боюсь, для меня уже нет места.

– Есть-есть! – с готовностью утешил я. – Я пользовался успехом у продавщиц, официанток, лиц кавказской национальности, агентов по недвижимости и милиционеров. Некоторые слои населения остались неохваченными. Например, деловые женщины.

Она взяла меня под руку и мы наконец вышли из-под навеса метро.

– Прости, забыл сказать, что ты великолепно выглядишь, – спохватился я.

– Я просто померкла на твоем фоне.

– Не скромничай. Приятно, что ты оделась так, как мне нравится.

– И очень глупо сделала, – резонно заметила она, поглядев на небо. – У тебя зонтик есть?

– Сейчас будет.

Мы прошлись по лоткам и выбрали черный зонт – автомат. Потом взялись за руки и пошли вниз, по направлению к смотровой площадке. Я незаметно разглядывал ее профиль.

Марина выглядела, как всегда, прекрасно, только под глазами пролегли легкие фиолетовые тени.

– Ты поспала? – заботливо спросил я.

Она покачала головой.

– Я не смогла уснуть, – призналась Марина. – Мы с тобой не очень хорошо расстались.

– Можешь объяснить, что произошло? – спросил я.

– Пожалуй, могу. Я испугалась.

– Чего?

– Влюбиться в тебя.

Я почесал затылок.

– А что, это настолько страшно? – спросил я с тайным огорчением. – Я понимаю, что не предел дамских мечтаний, но все же....

Я не удержался и вздохнул. Она искоса посмотрела на меня.

– Терпеть не могу, когда мужчина кокетничает и набивается на комплимент, – заявила Маринка безапелляционно.

– Я не кокетничаю...

– Еще как! И тебе хочется, чтобы я подтвердила твою высокую самооценку.

Я пожал плечами. А что ответить? Что я страдаю комплексом неполноценности? Что моя самооценка всю жизнь была заниженной, и даже слишком? Что я сегодня обалдел от изумления, когда понял, что могу выглядеть вполне привлекательно? Не поверит. А спорить и ссориться мне не хотелось.

– Я нашел Юльке квартиру, – сказал я примирительно.

– Да? – рассеяно сказала она. Я понял, что эта тема ей не интересна. Но она все же пересилила себя. – Хорошую?

– Сносную. Главное, дешевую. Девочке надо деньги поберечь. Кстати, о деньгах. Ты не боишься, что Юлька сбежит?

– Нет, – ответила Марина.

– Почему?

– Потому что некуда, не на что и не с кем.

Я кивнул. Резонно. Честно говоря, мысль о том, что моя ненаглядная может потерять пятьсот тысяч рублей, пришла мне в голову только что, и я вдруг испугался.

– Для тебя это серьезные деньги? – спросил я

– Не последние, конечно, но потерять не хотелось бы.

– Не потеряешь, – пообещал я. – Если она сбежит, я тебе их компенсирую.

Маринка поморщилась.

– Никит, хватит о деньгах, а? Меня эта тема уже достала.

– Извини.

Мы спустились к смотровой площадке. Там шла бойкая торговля, и лоточники жизнерадостно расхваливали свои сувениры. Мы осмотрели матрешек с лицами героев нашего времени, начиная с Брежнева и кончая Бен Ладеном.

– Что-нибудь нравится? – спросил я.

– Да нет, ерунда. Давай немного посидим.

Мы нашли скамейку и уселись неподалеку от веселой гомонящей публики. Я боялся быть навязчивым, поэтому не обнял Маринку, хотя очень этого хотел. Но она словно почувствовала мое желание. Подвинулась ближе и положила голову мне на плечо. Сейчас от нее пахло не тем пряным, острым запахом, который раздражал обоняние вчера. Сегодняшние духи были чуть горьковатыми и печальными, как запах осенних цветов в преддверии зимы.

Я обнял ее так крепко, как только мог. Она подняла голову к моему лицу, и мы снова поцеловались. Все получалось так просто и естественно, что я не переставал удивляться. Ни с одной женщиной у меня такого не было.

– Мне хорошо с тобой, – сказала Маринка, когда, наконец, я смог оторваться от ее губ.

– И что? Это повод для страха?

Она освободилась из моих рук, наклонилась и подняла с асфальта белую маленькую карточку. Надпись на визитке гласила: «Катя». Еще там была нарисована розочка и написан номер телефона. Маринка повертела визитку в руках.

– Брось, – сказал я. – Не пачкай руки.

– Это ты в прямом смысле?

– И в переносном тоже.

Она посмотрела на меня с непонятным интересом:

– Ты знаком с этой девушкой?

– Слава богу, нет.

– Тогда откуда ты знаешь, что об нее можно испачкаться?

– Марина, это проститутка.

– Я понимаю. И что? Это автоматически означает, что она грязь под твоими ногами?

Я снял очки и сложил их на коленях. Было так пасмурно, что я плохо видел сквозь черное стекло.

– Мариша, я не оправдываю тех скотов, которые издеваются над проститутками. Никто не вправе издеваться над другим человеком, чем бы он ни занимался. Но согласись, занятие малопочтенное.

– А казнокрадство? – спросила она. – Это занятие почтенное?

– Ты задаешь риторические вопросы.

– А ты даешь риторические ответы. Объясни, почему человек, укравший миллионы, становится объектом всеобщего восхищения, а женщину, которая продает себя (чаще всего от безысходности), считают половой тряпкой?

– Каждый должен отвечать за свои поступки, – ответил я немного резко.

– Перед кем? – спросила Марина тихо. Она стала очень бледной.

Я положил руку ей на плечо.

– Малыш, не будем спорить. Сегодня наше первое свидание. Почему ты такая взвинченная?

Она пожала плечами и уронила карточку на землю. Потом повернулась ко мне и посмотрела мне в глаза.

– Я думала, что адвокат – это определенное состояние души.

– А оказалось? .

– А оказалось – вопрос профессионализма.

– Как везде и во всем.

– Да.

Она снова подвинулась ко мне и уткнулась носом в ворот свитера.

– Я бы хотела родиться в тринадцатом веке, – сказала она мечтательно.

– Почему?

– Ну, как же! Рыцари, прекрасные дамы, турниры, пажи....

– А еще вши в головах прекрасных дам и их рыцарей и отсутствие санузла, – продолжил я.

Она поморщилась:

– Фу, какая гадость... Ты способен опошлить все, что угодно.

– Дело не только в насекомых. Чем бы ты занималась в тринадцатом веке?

– Не знаю, – растеряно сказала Маринка. Ей этот вопрос явно не приходил в голову. – А чем дамы занимались?

– Рукодельем, – подсказал я. – Еще они беременели каждый год и рожали детей. Иногда по двенадцать штук. Как они выглядели после двенадцатых родов, ты, наверное, можешь себе представить.

Маринка содрогнулась:

– Ужас какой!

– А еще дамы выступали в качестве военных трофеев. Понравится соседу замок твоего супруга, он наберет головорезов, да замок-то и захватит. Вместе с хозяйкой. Ну, а что потом будет – объяснять не требуется?

Она замотала головой. Я поцеловал ее в лоб, как ребенка, и снисходительно сказал:

– Сиди уж лучше в своем веке. Тут, по крайней мере, для тебя работа есть.

– И адвокат рядом, – дополнила она.

– Вот именно. Каждый человек рождается в том времени, где он нужен.

– Значит, ты родился потому, что здесь был нужен адвокат?

– Наверное.

В отдалении загремел гром. Толпа гуляющих редела прямо на глазах. Лоточники торопливо запихивали свое добро в картонные коробки.

– Сейчас ливанет, – предупредил я. – Может, пойдем?

– Куда?

– Куда хочешь. Хочешь, в ресторан?

Маринка покачала головой.

– Тогда можно поехать ко мне, – предложил я. – Познакомлю с Дэном.

Втайне я надеялся, что она откажется. Не потому, что не хотел знакомить ее с сыном, а потому, что хотел быть с ней только вдвоем.