Текст книги "Любовь по контракту, или Игра ума"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

– Подонок! – взвизгнула женщина.

– Еще одно слово – и вас отсюда выкинут! – пообещала Тата так по-человечески, что я просто поразился.

– Я думал, что она привяжется к девочке. Все-таки почти с рождения вместе... Не привязалась...

Он повернулся к Юльке и отчаянно попросил:

– Прости меня! Прости!

– Папа! – закричала Юлька и громко расплакалась.

В зале царил полный хаос. Некоторые женщины вытирали глаза, мужчины возбужденно переговаривались в полный голос, присяжные вставали с места, чтобы лучше рассмотреть обвиняемую.

– Я, конечно, тряпка, – продолжал никем не сдерживаемый отец свою бессвязную речь. – Какой отец потерпит, чтоб его дочь били? А она била, – и он с ненавистью оглянулся на жену. – За четверки била. За порванное платье. А это платье, прости господи, давно выбросить пора... Я говорил ей, просил, чтоб она не обижала девочку. Я, говорит, не обижаю, а воспитываю... И я верил. Боялся не верить. Только теперь точно знаю: не воспитывала она ее, а ненавидела. Не понимаю, только, за что? Женщины такие сложные существа... Дурная кровь, говорит, вся в мать... Впрочем, я не о том.

Он приложил ко лбу трясущуюся руку, напряженно вспоминая, что хотел сказать.

– Да... Так вот, я хочу вас просить не брать у нее показаний. Или как у вас это называется? В общем, не учитывайте их, пожалуйста. Юлька моя – нормальная девчонка, может, и не лучше других, но и не хуже. А что из дома сбежать пыталась, я ее не виню. Сами видите, ей очень не повезло с отцом. А матери вообще никогда не было. Но в этом-то она не виновата?

Он обвел суд умоляющим взглядом, превращаясь в прежнее забитое существо.

– У вас все? – спросила Тата, не глядя на него.

– Все, – ответил Барзин покорно.

– Вы свободны.

Он развернулся и пошел к выходу. В зале царила полная тишина, только всхлипывала изредка Юлька. Барзин, спотыкаясь, шел к двери. Вдруг он остановился, посмотрел на дочь и попытался что-то сказать. Зрители затаили дыхание, но он, мучительно поискав нужные слова, махнул рукой и вышел. Дверь за ним захлопнулась, как капкан.

– А я? – вдруг спросила мадам Барзина, она же мачеха.

Тата вскинула на нее глаза. Минуту медленно рассматривала женщину с тем брезгливым интересом, с каким рассматривают заспиртованных уродцев в кунсткамере. Под ее неторопливым взглядом женщина мучительно покраснела.

– Вы...

Тата закашляла, и я испугался, что она скажет нечто, не связанное с материалами дела. Но моя однокурсница справилась с собой и ответила:

– Вы тоже свободны....

И, глядя в удаляющуюся спину Барзиной, я понял: мы выиграли.

– Прошу адвоката подойти ко мне, – сказала Тата ледяным голосом. Я встрепенулся и быстро подошел к столу.

– Никита, я готова извинить кое-какие хитрости, но балагана не потерплю, – тихо сказала Тата.

– Могу поклясться своим сыном, что ничего подобного не планировал, – ответил я.

– Нет-нет, – поспешно отказалась Тата. – Давай детей сюда впутывать не будем. Ты уверен, что показания Левицкой имеют отношение к делу?

– Уверен.

– Хорошо.

Тата откинулась в кресле и велела секретарю.

– Пригласите следующего свидетеля.

Не буду вас утомлять. Марина сделала для меня, а точнее говоря, для Юльки, много хорошего. Особенно запомнилась мне одна ее фраза, которая, думаю, во многом повлияла на настроение суда.

– Скажите, – спросил я, – считаете ли вы Юлю Барзину виновной в том, что ваши отношения с мужем распались?

– Если бы я так считала, – спокойно ответила Марина, – то не стала бы вносить залог за ее освобождение.

В зале зрители снова бурно зашептались, а Тата постучала ладонью по столу.

– Скажу больше, – продолжала Марина после маленького колебания. – Я не виню ее даже в убийстве Вацлава. Иначе не стала бы нанимать вас для ее защиты.

– Спасибо, – сказал я, беззвучно шевеля губами. Она кивнула. Вслух я добавил:

– У меня нет вопросов.

Валентина Ивановна и Верочка Астротянц на фоне предыдущих свидетелей выглядели пресно. Сказали то, что я ожидал услышать, и никаких осложнений не возникло. Прокурор немного побарахтался для приличия, но думаю, что и он уже понял, каков будет вердикт. И не думаю, что он счел его несправедливым.

Тата объявила о закрытии заседания, и присяжные удалились. Сначала им предстояло пообедать за счет нашего прижимистого государства, а потом они начнут совещаться. Когда Юльку уводили, она бросила на меня вопросительный взгляд.

Я улыбнулся, и она скромно опустила глаза, чтобы скрыть торжество.

– Мы можем идти? – спросила Верочка.

– Да, конечно, – ответил я. – Спасибо, что пришли.

Она немного потопталась на месте.

– Господи, какая жуткая женщина, – пробормотала Вера. Покачала головой и добавила:

– Теперь я понимаю, почему Юлька домой возвратиться не могла.

– Никита Сергеевич, мы пойдем, – сказала Валентина Ивановна и взяла Веру под руку. – Можно попросить вас об одолжении?

– Для вас – что угодно, – галантно сказал я.

– Позвоните мне вечером, когда вернетесь. Уверена, что Юле дадут не очень много, но все же хочу знать...

– Обязательно, – пообещал я.

Они медленно пошли по длинному коридору суда, как вдруг Головлева что-то сказала Вере, и быстро вернулась назад.

– Вы знали? – спросила она меня.

– Что?

– То, что Юля ей не дочь?

– Нет, – признался я со стыдом.

– Я должна была догадаться, – сказала Валентина Ивановна, глядя прямо перед собой. – Так ненавидят только чужого ребенка.

Она вздрогнула, оторвала взгляд от точки в пространстве и протянула мне руку:

– До свидания.

Я с удовольствием ответил ей крепким рукопожатием и кивнул головой. Она вернулась к Верочке, снова взяла ее под руку и они покинули пенаты правосудия. Только тогда я заметил, что в кресле остался сидеть еще один человек. Я подошел и сказал.

– Спасибо.

– За что? – не поняла Марина.

– За то, что ты сказала и про залог, и про то, что сама меня наняла... И за то, что позволила немного потрепать светлую память покойного...

– Ты ведь меня за этим и пригласил? – перебила Марина и встала с кресла.

– В общем, да, – сознался я, – только не ожидал, что ты будешь настолько откровенной.

Марина коротко дернула бровями, не глядя на меня. «Ах, так!» – говорила она взглядом. Мы немного постояли молча.

– Ты торопишься? – спросил я.

– Нет.

– Я собираюсь пообедать. Составишь компанию?

Она удивилась.

– А как же... приговор?

– Мне позвонят, когда присяжные будут готовы, – ответил я. – Они, кстати, тоже люди, и тоже обедают. И кстати, за счет государства. Так что торопиться не будут.

– Понятно.

Маринка подозрительно посмотрела мне в глаза.

– Ты не из вежливости предлагаешь?

– Нет-нет, боже упаси – торопливо ответил я. – Мне, правда, хочется.

Маринка постояла в нерешительности и медленно двинулась впереди меня на выход. Я шел, чуть отстав, в шлейфе знакомых горьких духов. Как я, оказывается, за ней соскучился!

– Куда поедем? – спросил я.

– Все равно.

– Тогда недалеко. Пройдемся, ладно?

Мы пошли пешком вдоль тротуара, заглядывая в витрины. Лето раскрасило город в веселые зеленые цвета, и навстречу нам шли удивительно счастливые улыбающиеся люди. Все начиналось сначала. Как хорошо, что это еще возможно!

Мы нашли маленький уютный ресторанчик и выбрали столик у окна.

– Лучше не здесь, – вдруг сказала Марина и поднялась.

– Ты чего-то боишься? – не понял я и на всякий случай, выглянул на улицу.

– Здесь кондиционер, – коротко ответила она. И напомнила. – Ты быстро простужаешься.

Я растерялся от неожиданной заботы и пошел за Мариной к столу, стоявшему в отдалении от холодного напора воздуха.

Мы уселись, и официантка принесла меню.

– Выбери сам, – попросила Марина, отодвигая папку.

– Хорошо.

Я сделал заказ и официантка, кивнув головой, удалилась. Еще некоторое время мы молчали, рассматривая друг друга.

– Ты похудел.

– Ты тоже.

Марина опустила глаза и принялась постукивать тупым концом ножа по столу.

– А как тебе понравился Сергей?

Я пил воду и чуть не поперхнулся то неожиданности. Торопливо поставил стакан, выхватил платок и приложил его к губам. Осторожно откашлялся и заметил:

– Не думал, что он тебе расскажет...

– Он и не рассказал, – подтвердила Марина. – Ты просто плохо его знаешь. Вера мне сообщила, что приходил незнакомый мужчина, и довольно красочно тебя описала. Ты ей понравился.

– А-а-а...

– Да. И потом, фотографии в моей комнате стояли не так, как обычно.

– А-а-а, – снова протянул я, не зная, что сказать.

Официантка принесла салат с креветками, расставила тарелки и удалилась.

Марина начала ковырять вилкой в своей тарелке.

– Кто он тебе? – спросил я.

Марина положила вилку.

– Извини, – спохватился я, – лучше после обеда...

– Ничего, – тихо ответила она. – Чем скорее, тем лучше. Ты спрашивай, а то мне самой трудно об этом говорить. Сергей мой опекун. Неофициальный.

– Понятно. А почему не оформили опекунство?

– Сергей не женат, – сухо пояснила Марина, глядя в пространство. – Он инвалид с детства. Официальные доходы – кошкины слезы. Ты наши законы знаешь.

Я кивнул, опустил голову и начал ковыряться в креветках. Мне очень хотелось есть, но еще больше хотелось узнать, наконец, всю правду, и я решительно отставил тарелку.

– Как вы познакомились?

– В подъезде.

– Что ты там делала?

Марина тоже отодвинула тарелку и посмотрела мне прямо в глаза. Их выражение стало жестким и недоверчивым, как раньше.

– Я там ночевала.

– Что? – не понял я.

– Ночевала, говорю, в подъезде, – отчетливо повторила Марина.

– Почему? – поразился я. – Убежала из дома? Поссорилась с родителями?

– У меня не было дома и не было родителей, – ответила Марина, почти не понижая голос. Я невольно оглянулся, и она нервно и коротко рассмеялась. – Да ладно! Мне уже все равно. Я была беспризорной.

Я взялся рукой за лоб и оперся локтем на стол.

– Мне было одиннадцать лет, – продолжала Маринка безжалостно. – Только не спрашивай, кто мои родители и где они. Этого я даже Сергею не позволяю.

«Даже»! – полоснуло меня, но я промолчал.

– Сергей меня сначала просто подкармливал. Как собаку или кошку. Выносил бутерброды по вечерам. Он по вечерам гулять выходил, – объяснила Маринка все тем же неестественно ровным голосом и ненадолго замолчала. Я боялся спрашивать, боялся даже дышать. Такого поворота я не ожидал. – Потом я осмелела, стала к нему в квартиру стучаться. Сама. Он, ничего, пускал... Только деньги сначала прятал. Я у него как-то раз двадцать долларов утащила.

Она снова рассмеялась отрывистым истеричным смехом, и я быстро накрыл ее руку своей.

– Если ты будешь меня жалеть, я встану и уйду, – ровно предупредила Марина, и я понял, что она изо всех сил сдерживает слезы. – Я не могу, когда меня жалеют. Лучше пускай ненавидят или считают лживой сукой. Батюшка говорит, есть такой грех. Гордыня. Велел каяться.

Она отвернулась к окну, и я осмелился посмотреть на нее. Сухие, Стеклянные глаза, лихорадочный румянец на щеках... Господи, если бы я только знал это раньше!

– Забавно, да? – вдруг спросила Марина задумчиво. – Раньше мне не приходило в голову себя жалеть. Когда по улице бегала, как собака. А сейчас – обрыдаться готова. С чего, казалось бы? Все есть, и еще немного сверх того...

Я молчал и только гладил ее руку.

– Просто я стала образованным человеком.

Она со злостью рассмеялась.

– Теперь я понимаю: то, что со мной было, это плохо и достойно жалости. А тогда не понимала. И была в сто раз счастливее.

– Как ты закончила школу? – спросил я торопливо, почувствовав, что она на пределе.

– Никак. Я туда не ходила. Сережа нанял репетиторов по основным предметам. Выяснилось, что мне легко дается английский... Нажали на него. А аттестат просто купили перед поступлением в институт.

Она посмотрела на меня и вдруг улыбнулась.

– У меня нет даже самых примитивных знаний по химии, физике, биологии, анатомии... в общем, почти по всем школьным дисциплинам, кроме основных. Русский, литература, история – мои единственные коньки.

– Ничего, – ответил я спокойно. – Я тоже мало что помню из программы. На мой взгляд, ты и без школьных предметов чересчур умная.

– Естественно. Горе оно только от ума и бывает, вспомни Грибоедова... Ладно, не будем отвлекаться. Спрашивай, а то второй раз я не смогу через это пройти.

Но тут появилась официантка и принесла горячую форель, запеченную в гриле под шубой. Я принюхался. Запах был упоительный.

– Давай поедим, – предложил я. Хотел сказать, что заодно и успокоимся, и не сказал. На всякий случай.

Несколько минул мы в молчании поглощали обед. Все было очень вкусным и свежим, а я так соскучился по нормальным человеческим радостям за прошедший месяц, что возвращение даже одной из них воспринимал с энтузиазмом. Все образуется. Нужно только постараться исправить ошибки, которые она... Нет, которые мы вместе понаделали. Разве это трудно?

Немного поковыряв горячее, Маринка отодвинула от себя тарелку и тихо сказала:

– Больше не могу...

– У тебя сужение желудка. Нельзя так к себе относиться... Ладно, все, все, – торопливо поправился я, заметив ее выразительно расширенные глаза. – Но я теперь сам буду следить за твоим здоровьем.

Марина порозовела. По ее лицу пробежала странная судорога.

– Ты меня прощаешь? – спросила она недоверчиво. – Все-все прощаешь?

– Ты про микрофон? – догадался я. Она кивнула, не сводя с меня глаз.

– Знаешь, это, конечно, большое свинство с моей стороны по отношению к приятелю, но мне кажется, что твои шпионские игры я переживу. Вполне переживу. Конечно, в дальнейшем тебе придется развлекаться другим способом.

– Запретишь мне работать? – уточнила она с недоверчивой улыбкой.

– Вот еще! – возмутился я. – У тебя есть профессия, работай, сколько душа пожелает... Или фонд, если хочешь быть деловой женщиной. Конечно, свободного времени у тебя почти не останется, но я постараюсь и это пережить.

– А чего ты не переживешь? – спросила она с любопытством.

– Ты знаешь, – быстро ответил я и уставился в тарелку. Теперь Маринка положила руку на мою ладонь и осторожно сжала ее.

– Кстати, о вашем рэкете. Ты что, совсем на голову плохая? Представляешь, что с вами сделают, если поймают?

– Представляю...

– Это Сергей тебя приобщил?..

– Нет, я сама, сама, – торопливо ответила Марина. – Он всегда был против. Никогда не хотел, чтоб я этим занималась.

– Тогда зачем? – воскликнул я. – У тебя есть образование, профессия, деньги!..

– Ну, деньги мне, предположим, только что достались, а могли и не достаться. Ты не забыл, что я не планировала Вацлава убивать? Так получилось... А деньги зарабатывать было нужно. Я не зарплату имею в виду.

– Зачем тебе столько? – спросил я с любопытством. – Хочешь яхту купить?

– Хочу построить дом там, где остался воздух, – серьезно ответила она. – Отвезти туда Серегу и дать ему спокойно дожить, сколько бог отмерил. Без нервотрепки, без головной боли... Просто рыбу ловить, в садике копаться, с собакой гулять, есть нормальную, не отравленную пищу, общаться только с теми, с кем хочется, а не с теми с кем приходится...

– Понятно, – ответил я. Поскреб подбородок и спросил:

– А я?

– Тебя тогда и в проекте не было, – ответила Марина. – С тобой все закрутилось позже...

Она споткнулась и замолчала.

– Не стесняйся, – подбодрил я. – Я уже догадался, что был частью рабочего плана. Раньше Вацлав был ступенькой к нужным людям, потом дуреха Юлька его грохнула, и вы, чтоб не терять время, наметили меня. А что? В общем, правильно! Масса богатых клиентов, многие из них занимают солидные кресла, и многие меня домой приглашают. Так?

– Так, – прямо ответила Маринка. – Но потом все изменилось.

– Ты поэтому дергалась? – догадался я. – Я тебе слишком нравился, чтобы спокойно меня использовать?

– Представляешь, ужас какой, – непосредственно пожаловалась Маринка. – Что угодно могла предположить, но чтоб такое!..

– Не терзайся, – успокоил я ее. – Мое состояние было не лучше. Ты мне вот что скажи. В аферах с подменой драгоценностей и похищением Симаковского сына ты участвовала?

– Нет, – сразу ответила Марина.

– Но знала о них?

– Знала.

Я еще раз потер рукой лоб.

– Чего ты боишься? – спросила Марина с усмешкой.

– Да уж не за себя! – огрызнулся я раздраженно. – Вот что, голубушка, скажи вашему идейному организатору, что я желаю с ним поговорить.

Марина подняла на меня удивленные глаза.

– Да-да, я имею в виду Романа Петровича. Это же его идеи? Свести тебя с Вацлавом, потом со мной? И журнал с профессиональной техникой я у него на столе видел... В Англии оборудование закупаете? Круто!

Марина все так же смотрела на меня, удивленно приподняв брови. Улыбка, приклеившаяся к губам, выглядела странно в сочетании с холодным выражением глаз.

– В общем, на эту тему я хочу разговаривать с ним. Поняла?

Она медленно кивнула, по-прежнему не опуская глаз. Я немного рассердился.

– Ну, что ты в кому впала? Неужели так трудно догадаться? Вы раньше жили в Медведково, в одном доме с Криштопой. Подозреваю, что именно Роман Петрович раздобыл тебе документы этой утонувшей девочки из Волгограда. Потом, когда из тебя выросла умница и красавица, он свел вас с Вацлавом, уже представляя перспективу на будущее. Но вы с Вацлавом разъехались. И он стал искать другой вариант. Вацлава убили, подвернулся я. И предлог хороший: адвоката наняли для бедной девочки, и парень перспективный, с большой клиентурой... В общем, я на него не сержусь... почти. Но поговорить надо. Скажи ему: жду. Завтра к шести. Ладно?

– Ладно, – пообещала Маринка все с той же странной усмешкой.

– Доедай, – велел я. – Нам скоро возвращаться придется.

– Откуда знаешь?

– Предчувствую.

Но секретарь суда позвонила мне только через полтора часа. За это время мы два раза обошли соседний сквер, съели по мороженому и долго-долго целовались, сидя на скамейке, спрятанной в сиреневых кустах. Если бы я сказал, что все было так же, как раньше, то покривил душой. Но откровенный разговор, как теплый июньский дождь, омыл душу и дал нам силы попытаться еще раз.

Я проснулся на следующий день с радостным ощущением школьника в первый день каникул. Остаток вчерашнего дня неожиданностей не принес, и присяжные, фактически единогласно, признали убийство непредумышленным и совершенным в состоянии аффекта. Юлька получила три года в колонии общего режима, но, кажется, была не очень довольна приговором. Наверное, надеялась на то, что сказка станет былью, и ее освободят из-под стражи прямо в зале суда. Глупая девочка. Пережить такое, и не понять, что чудес не бывает!

Но даже мысли о Юле не портили моего хорошего настроения. «Свободен, свободен! – пело внутри. – Никаких дел. Никаких обязанностей. Никаких проблем». «Ну, почти никаких», – поправил я себя.

Сегодня у Маринки встреча с покупателем фонда, и если они договорятся, то я прослежу за оформлением сделки. А после этого мы берем билет куда-нибудь в солнечную Кордову, и – прощай Москва. Поедем, конечно, втроем. Я, Маруська и Сергей Леонидович, куда ж теперь без него! Я досадливо крякнул, но раздражение было напускным. Я радовался, что вошел в теневую часть Маринкиной жизни, прежде закрытую для посторонних. Трудный вчерашний разговор странным образом связал и сблизил нас.

«Конечно, игры кончились», – рассуждал я с неудовольствием. Не хватало, чтобы ей голову оторвали или упекли за решетку лет на восемь! Сейчас меня беспокоило только одно: как замести следы. И решить этот вопрос я мог, только поговорив с Криштопой.

Я поднялся с постели, пошел на кухню и обнаружил на столе записку, оставленную Маринкой. Содержание было очень личным, я бы даже сказал, интимным, поэтому воздержусь от пересказа. Жаль, что я снова проспал ее уход. Вчерашний день стоил мне стольких нервов, что я не просто заснул, а впал в кому на целых десять часов. Но сейчас чувствовал себя прекрасно.

Зазвонил телефон и я снял трубку.

– Проснулся? – спросила Маруська.

– Ага. Ты позавтракала?

– Да. Слушай, сейчас я еду к Сергею, подменю Веру до вечера, а в шесть у меня встреча с покупателем.

– Передавай ему привет, – сказал я. – В смысле, Сергею, а не покупателю...

– Передам.

– Спроси, можно ли мне его навестить.

– Спрошу. Хотя я уверена, что он будет рад тебя видеть.

«А я не уверен», – подумал я, но не стал ее разочаровывать. Его неприятие моей персоны было совершенно естественной родительской ревностью, но я надеялся, что мы сможем преодолеть эти трудности. Хотя бы ради Маринки. Ведь мы оба любили ее, каждый по-своему.

Наверное, если у меня родится дочь, я точно так же буду ревновать ее к постороннему мужчине, который однажды войдет в ее жизнь. И точно так же буду с тихим злорадством отмечать несовершенства его характера. Как вы там про меня сказали, Сергей Леонидович? «Слишком нетерпимый человек»?.. Не дождетесь!

– Ты не забыл, что тебя пригласили на свадьбу? – напомнила Маруська.

– Не забыл, – с досадой ответил я.

– Мужайся, Хоботов, – насмешливо посоветовала она и громко фыркнула.

– Не остри. Все остается по-прежнему. Я жду Романа Петровича в шесть у себя дома. Передашь?

– Конечно, – ответила Маринка очень хладнокровно.

– Тогда до вечера.

– До вечера.

Ну, насчет Хоботова она, конечно, загнула. Мне до этого персонажа далеко, да и Алла не дотянется до Маргариты Павловны... Тем не менее, моя бывшая пожелала продемонстрировать всему свету, что мы с ней друзья, несмотря на развод, и выбрала для этого день своего бракосочетания.

Присутствовать на церемонии в загсе я решительно отказался: удручающая процедура. Но от приглашения на последующий банкет отвертеться не удалось. И все ради того, чтобы какая-нибудь Аленина подружка, выпив и не закусив, прошептала на ухо соседке:

– Высокие, высокие отношения!..

Дэн позвонил мне сразу после Маринки.

– Пап, ты собираешься? – спросил он встревоженным голосом.

– Не волнуйся, – успокоил я сына. – Все там будем.

Он сдавленно фыркнул:

– Без меня....

– Не зарекайся. Ты где?

– Мы с Машкой едем за матерью, – ответил сын. – Она, кстати, уже звонила, спрашивала о тебе. Просила напомнить, чтоб ты приехал в ресторан пораньше и проверил, все ли там готово.

– Я все прекрасно помню. Сейчас позавтракаю и буду собираться. Кстати, чтоб не было обид. В шесть у меня деловая встреча, так что я посижу пару часиков для приличия и уеду. Надеюсь, мать не обидится.

– Как сказать... Я лучше не буду ее предупреждать, а то у нее настроение испортится.

– Ладно. Маше привет.

– Спасибо. Тебе тоже.

Свадебный банкет должен состояться в ресторане, где работали дети. К своему стыду, я так ни разу и не выбрался туда, чтоб посмотреть на арену их трудовых подвигов. От своей нечистой совести я отбивался тем, что за меня эту обязанность исполнили родители Маши и подробно обрисовали все в деталях по телефону. Но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Вот сегодня и взгляну.

Я достал из сейфа тысячу долларов и положил деньги в длинный конверт с поздравительной открыткой. Покупать подарок, не зная, чего хочет моя бывшая, я не стал. Помню по опыту, что Алене никогда не нравились мои подарки. Поэтому я решил поступить практично: подарить ей деньги, и пускай она сама ими распорядится.

Я неторопливо позавтракал, наслаждаясь бездельем, побродил по квартире, размышляя, нужны ли будут дополнительные шкафы для Маринкиных вещей, не пришел ни к какому выводу и вернулся в спальню. Убрал постель, влез под душ и привел себя в порядок.

Сегодня я познакомлюсь с новым мужем моей бывшей жены. Ситуация, конечно, немного анекдотичная, но, как любит говорить Алена: «Мы же современные люди».

Я не испытывал ревности, боже сохрани! Если этот мужчина сможет дать Алене то, чего не дал я – буду только счастлив. Каждый человек имеет право на любовь, и никто не может его лишать этого права. Надеюсь, что вторая попытка окажется результативней, чем первая.

Машины родители тоже приглашены. Мы с ними стали называть друг друга по именам и перешли на «ты». Никакой неловкости, общаясь с ними, я не чувствовал: это были люди, которые мне искренне нравились.

Дэн с Машей прожили месяц без особых потрясений. К нашему общему удивлению, они ни разу не попросили денег и, насколько нам было известно, ни разу не поссорились. То есть, возможно, мы не все знали, но такая сдержанность, на мой взгляд, делала честь нашим детям. Они старались разобраться в собственной жизни, не апеллируя к помощи родителей, и правильно делали.

Я неторопливо оделся, и уже совсем было собрался выходить, когда затрезвонил городской телефон. Я вернулся к журнальному столику и поднял трубку.

– Да?

– Кит, привет...

На минуту я задохнулся, но сразу взял себя в руки и ответил почти непринужденно:

– Привет, Сим.

– Как дела? – спросил приятель.

– Нормально. А у тебя?

– И у меня.

Мы снова помолчали. Беспокойство жгло меня изнутри раскаленным железом. Я понимал, что Симка звонит не просто так, и боялся спрашивать о причине звонка. Поэтому попытался увести разговор в сторону.

– Ты извини, я долго не могу говорить. Алена сегодня замуж выходит, меня бросили на хозяйство. Должен поехать и проверить, как накрыли на стол.

– Алла... выходит... замуж? – медленно удивился приятель. И через небольшую паузу спросил:

– А... ты? Не собираешься жениться?

– Собираюсь, – коротко ответил я. Но в одном этом слове была масса всяческих предупреждений и запретов.

– Понятно, – ответил Симка. – Что я говорил? Появляется женщина, и дружба заканчивается...

Я молчал. Интересно, этим он дает мне понять, что все знает, или просто философствует? Я стиснул челюсти, чтобы не брякнуть ничего лишнего.

– Поэтому я и не женюсь.

– Ты не женишься потому, что законсервировался на уровне двенадцатилетнего мальчика, – назидательно сказал я.

– Кит, Кит, – укоризненно заметил мой приятель, – это не твои слова...

– Почему?

– Потому, что они пахнут духами, – ответил Симка, посмеиваясь. – Я что хотел сказать... Я всегда буду рад тебя видеть.

Мне показалось, или он действительно слегка подчеркнул слово «тебя»? Если так, то он все знает. И дает мне понять, что ответных действий не будет, но дама попадает в список персон нон грата.

– Спасибо, – ответил я, решив ничего не выяснять. – А как Сенька поживает?

– Сенька в депрессии, – ответил приятель. – Эрик растворился на просторах нашей необъятной Родины после того, как я последовал твоему совету. Я тебе что-нибудь должен?

– Мы в расчете, – быстро сказал я. Симка не удивился. Он тоже все понял.

– Хорошо.

Еще немного помолчал и спросил:

– Ты запомнил, что я сказал?

– Я запомнил, Сим.

И он, не прощаясь, положил трубку, оставив меня наедине с бессильной грустью. Кажется, я потерял сразу двух старых приятелей. Не буду думать об этом сегодня. Подумаю об этом завтра.

Ресторан «Золотой якорь» оказался не очень большим, но стильным заведением, оформленным в духе названия. Во всю стену с одной стороны был вмонтирован гигантский аквариум с тропическими рыбами и замысловатыми морскими раковинами, а прямо перед входом стоял на песке огромный, сияющий позолотой якорь. Такие же маленькие золотые якоря были вышиты на столовых салфетках, скатертях и украшали кокетливые пилотки официанток. Если посетитель, делая заказ, тратил больше трехсот долларов, то ему от имени дирекции презентовали сувенир: маленькую золотую булавку для галстука, сделанную в виде все того же якоря.

Я вошел в помещение и осмотрелся. Столы мы решили не сдвигать в одну бесконечную тоскливую прямую, а оставить все так, как есть. Народу ожидалось немного, человек тридцать, и каждый должен был решить сам, с кем ему сидеть. Столы уже накрыли белыми хрустящими скатертями, и Машина мама осторожно расставляла посредине маленькие вазы с цветами. Увидела меня и улыбнулась.

– Привет, Никита!

– Привет, – ответил я и огляделся.

– Где Паша?

– Он на кухне, – проинформировала моя потенциальная родственница. – Это его любимое место.

– Ну и слава богу, – с облегчением ответил я. – А то я ничего в ресторанной стряпне не смыслю.

– Ты не переживай, – посоветовала Наташа. – Все почти готово. Торты украшают, а салаты начнут заправлять через несколько минут. Холодные закуски прямо сейчас подадут, наверняка люди голодные приедут.

– Спасибо вам с Пашей, – сказал я благодарно. – Вообще-то, это была моя обязанность, но я сам не справился бы.

Наташа снова улыбнулась и отошла. Я сел за столик, достал сигареты и посмотрел на часы. Народ начнет собираться через полчаса. Интересно, опоздают новобрачные или приедут вовремя?

Новобрачные опоздали, но не намного. Собравшиеся гости чинно сидели за накрытыми столиками и озирали угощение. Когда Алена с новоиспеченным мужем наконец вошла в зал, раздался такой взрыв радости, что я понял: Наташа была права. Люди пришли голодные.

Дэн помахал мне издали, и я приветственно поднял ладонь. Алена быстро повернула голову в мою сторону, сказала что-то своему мужу и подошла ко мне. Я встал и протянул ей конверт с поздравлениями и деньгами:

– Желаю счастья!

– Спасибо! – ответила Алена. Глаза ее сияли.

– Познакомься, это Вадим.

Новый муж протянул мне руку. Господи, да он моложе Алены! Ничего себе, номер!

– Поздравляю, – неловко пробормотал я, пожимая протянутую мне руку.

– Спасибо, – ответил тот. Похоже, он чувствовал себя не лучше.

– Ты иди на наше место, – распорядилась Алена. – Мне нужно сказать Никите несколько слов.

Тот послушно развернулся и направился к столику, украшенному фигурками жениха и невесты. Алена присела за мой стол и открыла конверт.

– Ого! Сколько тут? – спросила она насмешливо.

– Тысяча, – ответил я. – Извини, не знаю, что ты хотела бы купить. Выбери сама.

– Выберу, – пообещала она. Повернула голову, отыскала глазами Вадима и послала ему воздушный поцелуй.

– Как он тебе?

– Приятный молодой человек, – ответил я. Что еще я мог сказать?

– Да. И он меня любит.

– Очень рад за тебя.

Алена немного посверлила меня взглядом.

– Говорят, ты тоже жениться собрался? – спросила она небрежно.

– Ну, Дэн, ну, поросенок, – пробормотал я. – Вообще язык за зубами не держится!

– Дэн не при чем. Не забывай, что мой муж – юрист, а в вашем кругу все друг друга знают. Это он мне сказал.

– А-а-а...

– Говорят, она молодая вдова...

– Угу.

– И богатая при этом...

– И красивая, – закончил я. Алла фыркнула.

– Жаль, что ты пришел один. Хотелось бы посмотреть на такой коктейль дамских достоинств.

Я промолчал. Не знаю, почему Алене взбрело в голову обсуждать мою личную жизнь, но ничего хорошего я от таких обсуждений не ожидал.

– Пригласишь на свадьбу? – спросила Алла

– Обязательно, – пообещал я.

– Я почему об этом заговорила...

Алена немного подумала, подбирая слова.

– Надеюсь, Дэн не пострадает от... от изменений в твоей личной жизни...

– То есть материально? – догадался я. И заверил:

– Не пострадает. Наследства я его не лишу, если ты об этом.

– Хорошо. Ты же знаешь, у меня почти ничего нет.