Текст книги "Любовь по контракту, или Игра ума"

Автор книги: Карина Тихонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

Я пожалел, что спросил. Раздражение разлилось волной, но я задавил его в зародыше. Как уже было сказано, я ей не мама, не папа и не моральный кодекс.

– Извини, я тебя перебил.

– Ничего. Так вот... на чем я остановилась?

– На заработках.

– Да. Заработки были не очень большие, зато безопасные. Это очень важно. И еще нас не обманывали и на деньги не кидали. Тоже большая редкость. Девки говорили, что наш рэкет контролирует какая-то баба. Ну, что ж, понимала, наверное, как нам не сладко приходится. А может, и сама через это прошла.

Юля вздохнула и замолчала. Я остановил диктофон.

– Ты устала?

– Нет.

– Продолжим?

Она кивнула. Я включил диктофон и спросил:

– А что ты родителям говорила?

– Говорила, что работаю уборщицей в супермаркете, – равнодушно ответила Юля. – Утром уходила, вечером приходила...

– И где ты была все это время?

– А мы с одной девчонкой квартиру сняли, – объяснила Юля. – Приеду, переоденусь и жду звонка. Мобильник-то я уже купила. После заказа – снова на квартиру. Переоденусь в лохмотья – и домой.

– Расскажи о том вечере... Когда Вацлав все узнал.

– Значит, так...

Юля сосредоточилась и сдвинула брови.

– Нас пригласили на День рождения к одному его приятелю. Тоже врачу. Точнее, пригласили Вацлава, но он взял меня с собой. Приезжаем, смотрю – дом знакомый. Но я еще не сильно переживала. Поднимаемся – седьмой этаж. Черт! У меня на этом этаже клиент жил. Подходим к той самой двери, представляете?!

– Ужас, – поддержал я ее механически.

– Мало того! Открывается дверь, и я вижу: он!

Юля обхватила голову руками и отчаянно затрясла ей.

– Господи, как я только жива осталась! Ведь не видела его больше года! Когда с Вацлавом познакомилась, и он меня на работу взял, я агентство бросила. Совсем бросила, понимаете? У меня зарплата была почти такая же, как гонорары: пятьсот долларов. И никаких унижений в придачу.

– Тебя легко отпустили из агентства? – перебил я.

Юля пренебрежительно фыркнула.

– Господи! Да на мое место очередь желающих стояла!

– Не может быть! – не поверил я.

– Очень даже может! Говорю же, условия «люкс». Не обманывают, деньги не отбирают, клиенты проверенные, никаких подстав, никаких ментовских субботников... Да они вместо меня одной десятерых взять могли!

– Понятно, – пробормотал я в шоке.

– Так вот. Я клиента знала под одним именем, выяснилось, что он живет под другим. Но это неважно. Клиенты тоже иногда имена придумывают. Но вот они как раз для конспирации это делают.

Юля замолчала и немного нахмурила брови, припоминая, подробности.

– Он, когда меня увидел, аж в лице изменился. Не знаю, что он в первый момент подумал. Наверное, решил, что я явилась его шантажировать. Потом понял, конечно, что ошибся.

Юлька стукнула кулаком по колену.

– Просила же его, гада! Отвела в сторонку, объяснила ситуацию, умоляла не рассказывать ничего Вацлаву. Так нет! Все равно рассказал, сволочь! Чтоб у него язык отсох!

Юлька задохнулась от ненависти.

– Подонок, – поддержал я ее невольно.

– Правда ведь?

– Правда.

Она с облегчением перевела дух.

– Ну, вот. Когда он все Вацлаву рассказал, тот взбеленился. Подошел ко мне, схватил за руку и потащил на улицу. Скандал дома устроил. Велел собирать вещи и проваливать. А куда мне было идти? Я ведь с родителями всякие отношения прекратила. И поругалась на прощание так, что возвращаться назад просто права не имела...

Ну, думаю, ладно. Ночь как-нибудь переспим, а утром он отойдет. Или я смогу что-то объяснить. В общем, понадеялась на авось. И напрасно.

Утром все еще хуже стало. Вацлав меня отправил спать на диван, в гостиную. Часов в семь утра влетел и спрашивает: «Ты еще не собралась?»

Я ему и так, и эдак объясняю: идти некуда, денег почти нет... А он мне отвечает: «Не мои проблемы!»

Господи, как я его умоляла не выгонять меня на улицу! В ногах валялась! Все по барабану...Видели бы вы этот спектакль!

Я содрогнулся. Слава богу, что не видел и не слышал.

– В общем, так, – продолжила рассказ Юлька. – Я уселась на диване и сказала, что никуда не уйду. Некуда мне было идти, понимаете?

– Понимаю.

– Тогда он психанул, рванул в комнату и принес тысячу долларов. Швырнул на стол и сказал, чтоб я сняла на эти деньги какую-нибудь квартиру. Любую. Главное, чтобы быстро.

– А ты?

– Что я? Плакала, в ногах валялась, умоляла, объясняла... Все бесполезно. Он смеялся. И тут меня замкнуло. Я заорала, чтоб он прекратил ржать. Какое он имел право? Что он знал обо мне? Что у меня мать ненормальная? Так одно дело знать, и совсем другое – с ней жить. Понимаете?

– Понимаю, – ответил я. – Не волнуйся так.

– Постараюсь. Я пыталась ему объяснить, что он не имеет никакого права меня судить. Не хочет со мной жить – ради бога! Сниму квартиру и уйду. Но судить меня!.. Да кто он такой?

Юлька вскочила со стула. Ее щеки пылали багровым цветом, руки сжались в кулаки.

Я немного испугался. Теперь я точно знал, какой она была в тот момент, когда вытащила из стола пистолет и направила его на Вацлава.

– Юля! – позвал я.

Она вздрогнула и посмотрела на меня так, словно видела впервые.

– Это я, Никита Сергеевич. Твой адвокат. Помнишь меня?

Она снова села на стул и устало опустила голову на скрещенные руки.

– Я не сумасшедшая, – глухо ответила она.

– Вот и хорошо. Не надо впадать в амок. Держи себя в руках.

Юля резко подняла голову. Лицо ее окаменело в мучительной попытке сдержаться.

– В общем, это все. Покатилось, как с горы, слово за слово... В какой-то момент я потеряла контроль, схватила пистолет и продырявила ему башку. И знаете, что самое страшное? Не жалею.

– Вот эту фразу в суде не произноси, – тихо и внушительно заметил я. Моя клиентка цинично усмехнулась и ничего не ответила.

– Ладно. Кто-нибудь из твоих знакомых еще был на том Дне рождения?

Юля отрицательно качнула головой.

– Никого. Да вы не беспокойтесь, Никита Сергеевич, этот слизняк, который Вацлаву про меня рассказал, никакой не свидетель. Он так перед женой пресмыкается, что сейчас, наверное, сам не рад каше, которую заварил. Он меня больше боится, чем я его. Боится, что я все расскажу, его вызовут свидетелем и жена узнает, как он развлекается в ее отсутствие на их супружеской кроватке. Не пойдет он в суд. Ни за какие коврижки.

– Хорошо, если так.

Я выключил диктофон и убрал его в портфель.

– Вы отдадите мне пленку? – спросила моя клиентка.

– Конечно. Как только закончится суд.

Юля кивнула.

– На что я могу рассчитывать? – спросила она удивительно по-взрослому.

– Если нам удастся доказать состояние аффекта, то от трех до пяти в колонии общего режима.

– А если нет?

Я развел руками.

– Тогда дело плохо.

– Как вы будете строить защиту?

Я откинулся на спинку дивана и немного изучил взглядом свою подзащитную.

– Понимаешь, Юля, суд – это всегда немного шоу.

– Я знаю.

– Вот и молодец. Очень многое будет зависеть от тебя. Для начала я составлю примерный список вопросов, которые тебе может задать обвинитель. Потом мы вместе напишем ответы. Придумаем гладкую версию того, что произошло. Ты ее выучишь наизусть, и мы немного порепетируем. Как в театре, понимаешь?

– Понимаю.

– А оставшаяся часть работы – моя проблема, – сказал я и встал. – Тебя это волновать не должно.

Я не стал ей говорить, что именно на эту часть работы я и возлагаю основные надежды. Пускай думает, что главная роль в спектакле – ее.

– Ты должна хорошо выглядеть, – сказал я.

– Да? – удивилась Юля. – Я думала, что если буду выглядеть хорошо, меня никто не пожалеет...

– И поэтому не ела?! – догадался я.

Она потупилась.

– Ах ты, дурочка! Посмотри на себя в зеркало! Одно дело, когда за решеткой маленькая девочка с наивной мордочкой, совсем другое – когда там женщина среднего возраста вся в морщинах. Немедленно начинай отъедаться! Поняла?

Она быстро кивнула. Без слов.

– Я распишу сценарий и позвоню. Приблизительно через два дня. Поняла?

– Поняла, – покорно ответила подзащитная. – А что мне делать?

– Нормально питаться! – злобно ответил я. – Спать! Гулять! Смотреть телевизор! Поняла?

– Поняла, – повторила она послушно.

– Ладно, – смягчился я. – Деньги у тебя есть?

– Есть. Вы же знаете.

– Если что-то будет нужно – звони мне. В любое время.

– Спасибо.

– Пока не за что, – ответил я и пошел в коридор. Надел ботинки и выпрямился.

– Как Марина поживает?

Я невольно закашлялся, пытаясь определить, с подтекстом вопрос или нет.

– Кажется, как обычно, – ответил я дипломатично, перестав кашлять.

– Да? – спросила она лукаво.

– На что ты намекаешь?

Юля смутилась и опустила глаза.

– Ни на что.

– Хорошо, если так. А то я могу подумать, что ты плохо воспитана, – предупредил я и открыл входную дверь. Оглянулся через плечо и увидел, что моя клиентка смотрит мне вслед со странной перекошенной гримасой. И только выйдя на улицу, я понял, что это была улыбка. Весьма циничная.

Я сел в машину и медленно выехал со двора. Откуда Юля знает о наших отношениях? Она ведь явно о них знает!

Связующая ниточка только одна. Криштопа. Он приходил к Юльке в тюрьму, он сосед Маринки по дому, он видел меня, выходящим из ее подъезда в довольно позднее время. И он дружил с Вацлавом.

Не слишком ли много совпадений?

Итак, кем он может приходиться Юле? Клиентом. Это первое, что навязчиво лезло в голову. Хотя поверить трудно. При его-то любви к жене! И все же что-то в этом допущении было. Мужчины ведь почти всегда разделяют любовь и секс. Зачем, к примеру, он приходил к Юльке в тюрьму? Думаю, для того, чтобы попросить ее не упоминать об их деловых отношениях. А гуманистический бред, который он нес про то, что девочке негде жить, не более чем простое прикрытие.

Хорошо. Возможно, что так.

А если все еще серьезней? Что, если аферы, происходящие в кругу людей, знавших Левицкого, были организованы...

Нет, не может быть. Ну какой из Романа Петровича криминальный организатор? Он ни разу в жизни не взял того, что сами в руки совали!

А может, не хотел пачкаться из-за пустяков?..

М-да...

Я задумчиво потер подбородок. Квартира из трех комнат в сталинском доме и престижном районе. Это взамен распашонки на окраине столицы. Тоже вопрос: на какие доходы?

Нехилый автомобиль практически с нуля.

На какие доходы?

Евроремонт. Дорогая техника. Джакузи, душевая кабина, мраморная отделка... Все самое современное, самое навороченное, самое дорогое...

На какие доходы?

А ресторан, якобы только оформленный на его имя? Я почти не сомневался, что Роман Петрович был не зиц-председателем, а истинным его владельцем. Уж слишком хорошо его знал обслуживающий персонал!

Конечно, существовал веский довод против этой теории. Ведь лично Роман Петрович в круг друзей Левицкого не входил. Он не посещал их общие тусовки, не был в их домах, не знал, какие драгоценности носят дамы и сколько денег на их кредитных карточках. В то, что его информировал сам Левицкий, я не верил. Не мог человек такого склада ввязаться в криминал. Не стал бы он осложнять себе жизнь. Тогда кто?

Девочки. Девочки, которых Левицкий привозил с собой. Могли они пойти на такой шаг? Запросто!

Я вспомнил, как лихо провернули аферу организаторы, заманив сына Симаковых в подмосковный санаторий. Кто заманил? Девушка!

Про дело с драгоценностями мадам Степаненко я ничего определенного не знал. Но с другой стороны, чтобы заказать копии, нужно отлично изучить оригиналы. А кому одна женщина позволит в подробностях рассмотреть свои побрякушки, как не другой женщине? Логично? По-моему, вполне.

Стоп! Для чего Криштопе, если он, действительно, организовал все эти аферы, понадобилось ввязываться в криминал?

Ради Ольги Дмитриевны, сразу же ответил я себе. Ради того, чтобы любимая женщина могла достойно жить, хорошо одеваться, не считать копейки и следить за своей внешностью. И еще, может быть, потому, что ему хотелось реализоваться в этой жизни. Какой портрет организатора нарисовали психологи после похищения Симакова-младшего? Умный, ироничный человек в возрасте от пятидесяти до семидесяти, с высшим образованием и недовольный своим положением в социуме.

Своеобразная игра ума.

В сущности, это дело меня не касается. Моя обязанность – сделать так, чтобы суд признал в убийстве смягчающие обстоятельства и отправил мою клиентку в места перевоспитания на не слишком долгий срок.

Я выехал на набережную. Поеду домой и засяду с бумажками. Нужно просчитать максимум различных осложнений в суде, чтобы мы справились с частью из них.

Зазвонил телефон и я, не отрывая взгляд от дороги, поднес аппарат к уху. Я очень надеялся услышать Маринкин голос, но это оказался мой приятель.

– Привет, Кит! – сказал Симка так задушевно, словно мы виделись не позавчера, а в прошлом году.

– Привет.

– Что нового?

– Ничего. Сим, у тебя какие-то проблемы?

– Да какие у меня могут быть проблемы? – удивился приятель, и я понял, что он опасается говорить откровенно. – Так, нужна твоя небольшая консультация. Заедешь?

Я знал, что Симка никогда в жизни не обратится ко мне за небольшой консультацией. Либо вопрос был очень серьезным, либо очень деликатным, и мой приятель не мог доверить его посторонним ушам.

– Ты где? – спросил я.

– Дома.

– Еду, – коротко ответил я и отключил аппарат.

То, что Симка в разгар рабочего дня был дома, подтверждало мою теорию. Кипучей натуре приятеля была совершенно несвойственна такого рода расслабленность. Сидеть дома Симка не любил и являлся там эпизодически, только для того, чтобы переночевать. И то не всегда.

Что могло произойти за тот единственный день, что мы не виделись? Если и с ним провернули аферу девчонки Левицкого, то я просто завою. Да и не было у них никаких точек соприкосновения. Ни Симка, ни Сенька с Левицким не знались и услугами его медицинского кабинета не пользовались. У Сеньки этот вопрос я выяснял особенно дотошно, учитывая ее цветущий внешний вид.

До Симкиного дома я доехал быстро. В середине дня этот участок движения практически свободен. Зато вечером!..

– Старыгин, в пентхаус, меня ждут, – предупреждая все вопросы рванувшегося ко мне охранника, быстро отбарабанил я и протянул ему паспорт. Тот сверился с записями в журнале дежурств, внимательно прочитал паспортные данные, сравнил фотографию с оригиналом и посторонился, пропуская меня к индивидуальному лифту.

Я поднялся на последний этаж. Двери распахнулись, с двух сторон меня, как и в прошлый раз, встречали два охранника. Но уже не те, что прежде. Смена караула.

Паспорт проверять они не стали, только синхронно кивнули головой в сторону кабинета, когда я поинтересовался, где хозяин. Я постучал в тяжелую дубовую дверь, абсолютно не пропускавшую звуки, и распахнул ее.

– Привет!

Симка был не один. Он сидел на рабочем столе, болтая ногами, а рядом, в кресле, небрежно раскинулся человек, которого я прежде не видел. Услышав мой голос, он повернул голову и кивнул мне, благожелательно улыбнувшись.

Симка сделал приветственный жест ладонью, но со стола не слез.

– Закрой дверь поплотнее, Кит, – попросил он вполголоса.

Я вернулся назад и демонстративно налег на тяжелую дверь всем весом.

– Доволен? Что произошло? – спросил я, подходя к столу.

– Знакомьтесь, – пригласил Симка, не отвечая на вопрос. – Это Виталий Иванович, начальник моей охраны.

Человек в кресле приподнялся, но руки не протянул. Просто сделал короткое вежливое движение головой, похожее на полупоклон.

– Никита Сергеевич, – ответил я ему и снова повернулся к приятелю.

– Ну?..

Несколько минут Симка молчал, потом вздохнул и сказал:

– У меня в кабинете нашли микрофон.

– Какой? – не понял я.

– Очень хороший, – вступил в беседу Виталий Иванович, и мне пришлось обернуться к нему.

– Один из новейших в каталоге. Размер – с канцелярскую кнопку, радиус прослушки почти три километра. Берет даже телефонные переговоры. То есть голос собеседника в трубке.

Я присвистнул. Симка сосредоточенно разглядывал носки своих кроссовок.

– А чего ты хотел? – спросил я. – Таскаешь к себе в дом неизвестно кого... Конечно, будут последствия! А когда его нашли?

– Сегодня утром, – ответил мне на этот раз Симка. – Ты же знаешь, я после посиделок всегда квартиру чищу. На всякий пожарный.

Это я знал хорошо. Симка, при всей своей внешней безалаберности, был человеком жестким и предусмотрительным. Каждый раз после вечеринок в доме появлялись серьезные сосредоточенные люди в наушниках и буквально вылизывали все комнаты на предмет прослушивающих устройств. А телефоны Симка делал на заказ. С запаянными, нераскручивающимися трубками.

– Есть предположения, когда микрофон сунули? – спросил я.

– Не предположения, – ответил мне начальник охраны. – Точно знаем, что сунули в субботу вечером.

– Откуда такая уверенность?

– Оттуда, что в субботу утром квартиру проверили.

– Зачем? – не понял я.

Симка пожал плечами.

– На всякий случай. Учитывая наши изменившиеся семейные обстоятельства, – корректно ответил он. То есть учитывая Эрика, понял я.

– Где он был? Микрофон, я имею в виду?

Симка постучал кулаком по столу.

– Здесь. Под доской.

Я нагнулся и осмотрел внутреннюю поверхность стола.

– Не слишком изобретательно...

– У него не было времени, – пояснил Симка.

– Или у нее, – тихо поправил Виталий Иванович. – Да и позиция не такая плохая. Рядом с телефоном....

Я покачал головой. Да, Эрик даром времени не теряет.

– Эрик даром времени не теряет, – озвучил я свою мысль.

– Эрик?

Симка и начальник охраны с усмешкой переглянулись.

– Ну да, – ответил я озадаченно. – Кому еще это нужно?

Симка тяжело вздохнул

– Понимаешь, Кит, – объяснил он мне терпеливо. – Прослушку мог поставить кто угодно, но только не Эрик. Эрик, скорее всего, принес бы взрывчатку.

– Почему?

– Потому что он прекрасно знает о моей привычке убирать после гостей. Понимаешь? Это бессмысленный ход. Он знал, что я всегда проверяю квартиру на предмет незапланированных сувениров.

– Ничего не понял, – сказал я. – Тогда кто?

Симка и Виталий Иванович снова переглянулись. На этот раз без усмешки.

– Всего лишь эту малость нам и осталось установить, – резюмировал Симка, неловко потупившись.

Я придвинул к столу второе кресло и сел в него, закинув ногу на ногу. Сплошные аферисты вокруг. Не знаешь, куда от них деваться.

– Ну, хорошо, – начал я неуверенно. – Если микрофон поставили, то должны его снять? Так?

Собеседники одновременно рассмеялись.

– Зачем? – спросил, наконец, Симка.

– Как зачем? Чтоб следов не оставлять...

– М-да...

Приятель перевел взгляд на своего секьюрити, приглашая его дать разъяснения.

– Забирать микрофон незачем, – начал Виталий Иванович. – Это дополнительный риск. Человек, который в состоянии приобрести технику современного класса, никогда не вернется за самой копеечной ее частью.

– Частью?..

– Ну, да. Микрофон – это только часть прослушивающего комплекса. Туда еще многое входит. Комплект большой, но мобильный, прослушивали, скорее всего, из машины.

– Почему?

– Потому, что так можно передвигаться с места на место, не вызывая подозрений, – терпеливо разъяснил Виталий Иванович. – Можно, конечно, снять квартиру в нужном отдалении от дома... Но это связано с оформлением документов. То есть будет ниточка, за которую можно зацепиться.

– А чердаки? – спросил я, вспомнив детектив, который смотрел не так давно.

– Какие чердаки? – вступил в разговор Симка. – Ты посмотри вокруг! Все заколочено: и чердаки, и подвалы... Опять же суетиться в жилом доме – себе дороже. Люди напуганы. Кто-то обязательно увидит и запомнит. Нет, Виталик прав. Они собирались на машине колесить.

– Подожди, подожди....

Мои познания в этом вопросе базировались, в основном, на фильме про Штирлица и радистку Кэт, но я все же рискнул спросить:

– Слушайте, а запеленговать их можно? Я имею в виду, если идет прослушка, значит, они пишут все на магнитофон. Правильно? Вряд ли заказчик лично будет сидеть в машине целый день... Значит, можно их поймать?..

Реакция собеседников меня удивила.

Симка резко соскочил со стола и заметался по комнате. Виталий Иванович как-то сразу усох в размерах и съежился в просторном кресле.

– Можно было бы! – ответил наконец мой приятель, яростно подчеркивая сослагательное наклонение. – Можно было бы, если б этот кретин не разорался на весь дом, когда микрофон обнаружил!

– Какой кретин?

– Какой, какой...

Симка наконец остановился и снова присел на край стола.

– Мой охранник, – ответил Симка неохотно. – Нашел микрофон и заголосил на всю Ивановскую: «Максим Александрович, идет прослушивание!..»

Симка стукнул по столу сразу двумя кулаками и выругался.

– А зачем он разорался?

– Затем, что кретин! – в сердцах ответил мой приятель. – Надеялся, наверное, что я его тут же расцелую в обе щеки, как Брежнева, при получении очередной медальки! Такая у меня охрана сообразительная!

И Симка негодующе уставился на Виталия Ивановича.

Тот сидел молча и только яростно жевал нижнюю губу. Похоже, он переживал прокол своего работника гораздо тяжелее моего приятеля.

– Работнички... Только на руки и смотрят. Чего дадут...

И Симка с ненавистью отвернулся. Начальник охраны вздохнул.

– Да, это серьезная ошибка, – признал он тяжело. – Парень молодой, неопытный... Поторопился.

– Поторопился! Ты представляешь, чего мне стоила его торопливость?

И, обращаясь ко мне, Симка начал перечислять:

– Во-первых, можно было поиграть. Запустить дезу и посмотреть, кто на нее купится. Вычислили бы заказчика, не отходя от кассы! И еще долго могли с ним играть. Водили бы за веревочку туда-сюда... Куда нам нужно...

– Да, это упущенная возможность, – еще раз констатировал через силу Виталий Иванович.

Симка фыркнул и снова принялся изучать свои кроссовки. Я молча переваривал информацию.

– И что теперь делать? – спросил я наконец.

Мои собеседники переглянулись.

– Есть одна мысль, – неохотно ответил Симка. – Но я тебя не буду посвящать. Для чистоты эксперимента.

– Подожди...

Я стал медленно подниматься с кресла.

– Ты что, думаешь, это я?..

– Да не ты, не ты! – с досадой отмел приятель мой оскорбленный тон. – Ты все время на виду был. То со мной тусовался, то с Сенькой. Выходил всего на одну минуту в холл... Охранники твердо говорят, что к двери кабинета ты даже не подходил. Так что, успокойся, не о тебе речь.

– Ну, спасибо!

– Не за что.

Снова наступило неловкое молчание. Я вдруг понял, куда клонится разговор и для чего понадобилось мое присутствие. По телу медленно поползли холодные мурашки, но я молчал, ожидая вопроса.

– Кит, ты хорошо знаешь свою девушку? – наконец спросил Симка, не глядя мне в глаза. Вот оно. Приехали.

– А ты свою? – парировал я яростно.

Симка помолчал и неуверенно сказал:

– Не кипятись. Это только предположение.

– Пошел ты!..

Симка не обиделся. Он сосредоточенно хмурился, приподняв ноги и сравнивая их.

– Если уж мы перешли на личности, то почему не допустить, что это была Сенькина инициатива? – спросил я, забывая о тормозах. – Влюбленная женщина способна на многое. Может, Эрик ее попросил?..

Симка тяжело вздохнул.

– Я был бы счастлив, если б он ее попросил о подобной услуге.

– Почему?

– Она тогда сразу поймет, что интересует этого козла. А если поймет, то бросит его немедленно и пошлет по определенному адресу из трех букв. Нет, такой глупости он не сделает...

– Ты таскаешь в дом кучу своих шутов! – почти закричал я. – Почему не они? Почему Маринка?

Собеседники переглянулись.

– Никто не говорит, что это сделала она, – неловко вступил в беседу начальник охраны. – Все, кто был приглашен на День рождения, находятся в равном положении. Гостевой туалет расположен в этом крыле квартиры, и практически все приглашенные хотя бы раз им воспользовались. Так что под подозрением абсолютно все. Кроме Максима, Ксении и вас.

– И Маринки!

Мне ответил начальник охраны.

– Мы не говорим, что она непорядочный человек. Просто бывают обстоятельства, когда даже порядочный человек вынужден прибегать к непорядочным средствам....

– Не бывает таких обстоятельств! – оборвал его я убежденно. – Не может порядочный человек утром быть порядочным, а вечером – нет. Человек или порядочен, или мерзавец. Третьего не дано.

Наступило неловкое молчание. Наконец Виталий Иванович откашлялся и заметил:

– Самобытная теория...

Симка мрачно промолчал.

Я поднялся с кресла и сказал, ни к кому не обращаясь.

– Делайте, что хотите. Проверяйте, как хотите. Я умываю руки.

Повернулся и пошел к двери.

– Никита! – слабым голосом позвал Максим, впервые за много лет назвав меня полным именем.

Но я даже не оглянулся.

Я приехал домой, швырнул портфель на диван и сел на стул в кухонном отсеке. Мысли, одна нелепей другой, бились в черепную коробку, как стая летучих мышей на чердаке.

Немного посидев, я решил все же переодеться и попытаться сосредоточиться на деле Юли Барзиной. Пошел в спальню, разделся и влез под горячий душ. Вода освежила и успокоила меня. Я насухо вытерся большим банным полотенцем, надел старые джинсы с не менее старой майкой и пошел обедать.

В холодильнике была масса продуктов, но готовить у меня не было никакого настроения. Поэтому я решил ограничиться сосисками и чаем с бутербродами. Поставил на огонь кастрюльку с водой и принялся сосредоточенно мыть овощи, запрещая себе думать о том, что услышал. Абсурд и свинство. Абсурд потому, что не могла Маринка быть замешана в таком деле. А свинство потому, что Симка позволил себе большую наглость, заподозрив мою девушку в шпионаже. Так, хватит! Обещал же не думать об этом!

Я швырнул в кастрюлю с водой пару сосисок и принес с журнального столика телефон. Уменьшил огонь, уселся за барную стойку и набрал Маринкин номер.

– Приемная фонда «Целитель», добрый день, – с заученной вежливостью произнесла секретарша.

– Здравствуйте. Соедините меня с Мариной Анатольевной, – отрывисто попросил я.

– Извините, Никита Сергеевич, ее нет...

Дама безошибочно определяла мой голос, но сейчас мне это не польстило.

– А когда она вернется?

– Не могу сказать, – с некоторым замешательством ответила секретарша.

– Но она была сегодня? – не удержался я от проверки.

– Да, конечно! Она уехала часа полтора назад. Просила записывать всех на завтра.

– Значит, не вернется?

– Нет, почему же... Вернуться Марина Анатольевна может в любое время, просто с посетителями сегодня встречаться не будет.

– Понятно, – ответил я. – Спасибо.

– Всего доброго, – ответила дама.

Я нажал кнопку отбоя и несколько секунд смотрел в одну точку. Не люблю звонить на мобильный. Очень не люблю. Наверное, опасаюсь попасть в дурацкое положение и узнать нечто такое, чего лучше не знать. Я положил трубку, но тут же снова поднял ее и набрал номер Маринкиного мобильника.

– Абонент временно недоступен или находится вне зоны действия сети, – ответил мне холодный автоматический голос. Черт!

Я отшвырнул от себя ни в чем не повинный аппарат. В конце концов, она деловая женщина! У нее множество дел, которые могут решаться вне офиса! Я же, к примеру, не сижу на одном месте, а только и делаю, что разъезжаю по городу. И что? Это повод для ревности?

«И все равно, могла бы позвонить», – шепнул провокатор внутри.

Я встал, выключил конфорку и достал горячие сосиски. Шмякнул их на тарелку, порылся в хлебнице и обнаружил, что забыл купить хлеб. Придется есть черствый.

В полном расстройстве чувств я отломил кусок заржавленной буханки, уселся за стол, подпер висок кулаком и принялся крошить колючий ломоть. Есть расхотелось.

«Надо заняться делом», – подумал я. Если я буду сидеть в позе мыслителя и переваривать свои подозрения и обиды, то могу додуматься до очень многого. Меня весьма обеспокоила новость, которую узнал о себе на пятом жизненном десятке. Оказывается, я был страшно ревнив.

Все отступало на второй план: и работа, и неприятность, в которую вляпался мой приятель, и обида на него за нелепые подозрения близкого мне человека... Сейчас меня мучил только один вопрос: где Марина? Вернее, с кем она?

Если бы мне сказали тремя годами раньше, что я способен впасть в амок из-за женщины, я бы просто посмеялся и забыл такую глупость. Алена была привлекательной девушкой, но мне никогда не приходило в голову мучиться вопросом, где и с кем она проводит время в мое отсутствие.

Позже, когда мы поженились, я ни разу не предъявлял ей глупых претензий. Я был загружен по самые уши, полон озабоченности по поводу того, где заработать деньги, а с рождением Дениса вообще ушел в потусторонний мир хронического недосыпания. Автором домашних разборок почти всегда бывала Алла, меня же ее ревнивые упреки и подозрения сначала смешили, потом стали просто раздражать. Мне казалось, что все это происходит только потому, что я – человек, лишенный блока ревности, а моя жена состоит из него на шестьдесят процентов.

Глупости. Просто я не любил ее настолько, чтобы ревновать.

«Держи себя в руках, – приказал я. – Вспомни, как тебя раздражали разговоры на эту тему, и не повторяй чужих ошибок».

Легко сказать.

Я силой затолкал в себя остывшие сосиски с куском черствого хлеба, заварил чай и перешел к журнальному столу перед домашним кинотеатром. Поставил кружку на деревянную подставку, принес из библиотеки чистые листы бумаги, взял ручку и задумался.

Итак, что мы имеем?

Для начала нужно нарисовать суду портрет Юли Барзиной. Далекий от реализма. Но и не слишком пересаливать: Тата – женщина умная, может запросто почуять фальшь.

Визуально девочка смотрится неплохо. Надо ее немного подкормить, чтобы разгладились морщины под глазами, а лицо перестало напоминать лисью мордочку. Да, пожалуй, она действительно похожа на лисичку. Пикантно, конечно, но в суде лучше не вызывать подобных ассоциаций. Целее будем.

Положительный образ Юли должны нарисовать люди, которых трудно упрекнуть в заинтересованности или неискренности. Например, Валентина Ивановна Головлева, ее бывшая классная дама. Женщина она умная, сдержанная, приятная в общении и к Юльке относится с жалостью. Значит, о своих подозрениях, в которых оказалась права, она, скорее всего, упоминать не будет.

Беда в том, что ее показания так или иначе должны быть привязаны к материалам дела... Я задумчиво постучал ручкой по столу.

Тата – баба умная, твердая и не терпит словоблудия. Если я подберу свидетелей, льющих воду в решето, она меня немедленно призовет к порядку. И мы с Юлькой проиграем одно очко. Безнаказанно толочь воду в ступе могут только близкие люди.

О! Близкие люди!

Это всегда вызывает сочувствие. Стремясь создать у суда хорошее представление о своих детишках, сидящих на скамье подсудимых, родители способны часами говорить о том, как эти детишки хорошо учились, любили животных, участвовали в художественной самодеятельности и помогали соседской бабушке перейти дорогу. Все это абсолютно не связано с материалами дела, но судьи чаще всего терпеливо выслушивают некоторую часть рассказанных сказок, по-человечески сочувствуя родительскому горю. Адвокату остается только неловко разводить руками и подносить рыдающим свидетелям воду с валерьянкой. Лыко в строку за такое отклонение от темы ему не поставят.