Текст книги "Ричард Львиное Сердце"

Автор книги: Ирина Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 50 страниц)

Глава 9
Зелье старого китайца

– Я рад приветствовать вас, ваше величество! Рад, что именно вы сегодня – главный среди нас!

Обычно глуховатый голос Парсифаля звучал резко и гортанно, точно крик ворона. Это казалось особенно странным в помещении, где стены, пол и потолок были сплошь затянуты тканью – чёрный шёлк начисто скрыл камни обширного подземелья.

Ричард огляделся. Всё выглядело так, как описала тамплиерское капище герцогиня Эльза. Только теперь здесь было светло. Кругом горели факелы, множество факелов. Самые большие, на длинных ручках, крепились в бронзовых кольцах, приделанных к стене. Другие, поменьше, держали люди. Людей было не менее двух сотен, все – в алых, ниспадающих складками шёлковых балахонах с капюшонами, и даже на руках багровели такие же шёлковые перчатки.

«С кем-нибудь, у кого послабее сердце да похуже нервы, от такого зрелища может и обморок приключиться!» – подумал Ричард. И честно признался себе, что хоть сердце у него крепкое, но бьётся оно сейчас куда чаще, чем обычно: неровно, толчками, словно стремясь вырваться из груди.

Король давно уже очнулся от дурмана. Сперва он ничего не видел: на голове был низко опущенный капюшон, а руки оказались связаны за спиной. Ричард ожидал чего-то подобного и старался сохранить хладнокровие, но это пока удавалось плохо. Воин, в бою не страшившийся никого и ничего, неважно чувствовал себя в положении беспомощной жертвы. Когда же капюшон сняли, Ричард увидел, что сидит в низком кресле, прямо перед алой пятиконечной звездой, начертанной по шёлку в центре подземелья. За звездой, ярко освещённый светом факелов, высился прямоугольный алтарь, и над ним блистало тёмным металлом перевёрнутое распятие. На самом камне алтаря тоже лежало что-то металлическое, какое-то длинное лезвие – пламя рыжими отблесками отражалось в нём.

Люди, одетые в алые балахоны, стояли плотным кольцом, оставляя свободным только центр капища с пентаграммой и жертвенником.

Всё это выглядело хотя и грозно, но чересчур картинно. Ричард отметил про себя, что ожидал от сатанистов большей изобретательности.

Стоявший прямо перед пленником, на фоне жертвенника Парсифаль не был закутан в алый балахон – его одеяние осталось прежним: чёрный широкий кафтан, чёрный плащ и чёрный берет, низко надвинутый на лоб.

Сам же король оставался облачённым в кольчугу и гамбезон, как тогда, на стене замка. Он плохо представлял себе, сколько времени провёл без памяти, но раз его успели привезти в Брабант, то уж никак не менее двух суток. За это время тамплиеры могли десять раз его переодеть. Но воин в боевом облачении – на жертвенном алтаре...

– Вы, я думаю, догадались, ваше величество, в каком обществе сейчас находитесь, – продолжал Парсифаль. – А главный среди нас – вы сегодня, потому что восходящий на алтарь Князя тьмы становится посредником между ним и нами, его слугами. Он связывает землю с тёмной стороной неба, в котором сейчас набрал полную силу Змееносец. Менее чем через час ваша благородная кровь, кровь величайшего героя, собранная вот в эту пятиугольную чашу, что стоит посреди звезды, возгорится пламенем, и это пламя воззовёт к тёмной рати. Поэтому вас, избранника, нашего властелина, мы все приветствуем! Слава!

Колдун вскинул правую руку, и этот жест, колыхнувшись багровой волной, повторили все собравшиеся.

– Значит, эта чаша и есть ваш Святой Грааль? – спросил Ричард. – И какое отношение она может иметь к Спасителю?

– Разумеется, никакого! – тонкие губы Парсифаля изогнулись жуткой улыбкой. – До этого дня – никакого. Но сегодня, наполнившись вашей кровью, Грааль бросит вызов Распятому! Мы призваны Князем тьмы встать на пути рати Распятого, не дать ей победить в судный день.

– Вы – полные идиоты! – с презрительным спокойствием проговорил король. – Когда мне рассказывали про эти ваши бредни, я до конца не верил, думал – вы всё же умнее.

Колдун продолжал улыбаться, но в его глубоко спрятанных глазах загорелся зелёный волчий огонь:

– Меня восхищает ваше мужество, король Ричард! Однако я знаю, почему вы так спокойны. Вы и ваши друзья (которыми я тоже не могу не восхищаться!) многое разузнали о предстоящем жертвоприношении. Думаю, они могли выяснить и дату зеркального дня, и место, где это должно случиться.

– Им рассказал ваш сын, – теперь улыбнулся Львиное Сердце. – Сын, которого вы убили.

Больше всего пленника поразило, что в лице колдуна не дрогнул ни один мускул. Только ярче стал волчий блеск глаз.

– Да, убил! И это произошло по вашей вине! По вине ваших рыцарей! Я принёс сына в жертву нашему делу. А что? Разве Бог, которому вы все молитесь, не сделал того же самого со Своим Сыном?

– Ты действительно помешался, пёс! – голос Ричарда эхом раскатился под чёрными сводами капища. – А, впрочем, тебе, пожалуй, уже всё можно делать и говорить. Ад ты себе обеспечил!

– Всё может быть, Ричард Львиное Сердце, всё может быть. Но первым туда пойдёшь ты. Правда, ты-то веришь, что попадёшь в Царство Небесное, не правда ли? Но мы ещё посмотрим, как тебе удастся выдержать испытание. Знаешь, что сейчас произойдёт?

– Догадываюсь.

– Не-е-ет! – теперь колдун уже не скрывал торжества. – Думаешь, что, узнав место нашего святилища, твои рыцари ворвутся сюда и помешают нам? Но как они это сделают? Мы замуровали вход в башню. А прошли сюда по подземному ходу, который начинается у берега Рейна. Точно так же мы отсюда и уйдём, когда всё будет кончено. Жаль – сквозь эти стены ничего нельзя услышать, не то отважные рыцари изгрызли бы себе локти от злости и ужаса, слушая, как ты, подыхая, призываешь их на помощь!

Вход замурован! Да, Элеонора была права, когда не верила, что Парсифаля удастся так легко обмануть. Он всё время шёл на полшага впереди, просчитывая ходы своих врагов, как в шахматной игре. И поняв, что Ричард сам предлагает себя, как приманку для зверя, принял его вызов!

На миг у пленника потемнело в глазах. Но только на миг. А в следующее мгновение он сделался абсолютно спокоен. Так бывало в сражениях, когда гибель казалась уже неизбежной. Теперь у него ровно билось сердце и чётко работала мысль.

– Я вижу, вас не испугать, – не без досады произнёс колдун. – И мне это нравится. А теперь я расскажу, как всё произойдёт. Для принесения в жертву царя-героя нужно, чтобы вначале на алтарь было помещено его оружие. Ваш меч уже лежит на жертвеннике. Сейчас с вас снимут кольчугу и положат поверх меча. Наш кузнец молотом разобьёт их. тогда наступит ваша очередь. Вы возляжете на жертвенник под торжественное пение братьев. Ведь вам не приходилось ещё слышать чёрной мессы? О, она куда красивее завываний ваших попов! Как тяжёлый металл, падает она из тьмы, разбивая робкие души и укрепляя сильные. Она не для покорных, лижущих распятие! Она для тех, кто восстал против Распятого! И под пение братьев я буду раз за разом погружать священный нож в ваши жилы и капля за каплей источать из них кровь, покуда она не вытечет вся. Вы будете умирать очень медленно, поэтому сможете почти до конца всё видеть и слышать. И возможно, сумеете ещё ощутить, как ваша сила, которую вы отдавали на служение своему Богу, войдёт в жилы тёмной рати и укрепит её. Великая честь, ведь так?

– И ты действительно думаешь, что этим победишь Бога? – уже откровенно смеясь, спросил король.

– Князь тьмы победит, а мы будем пожинать плоды его победы!

Голос колдуна взвился почти до визга, а взгляд стал безумен.

Но Парсифаль уже не волновал Ричарда. Король напряжённо думал. Итак, башня замурована, и отряду Эдгара в неё не проникнуть. О подземном ходе они ничего не знают. Значит, расчёт – только на себя. Чтобы снять кольчугу, им придётся развязать ему руки. Но они не могли не подумать об этом. Зелье, которым одурманили короля, всё ещё действует: голова слегка кружится, в горле – комок.

– Как видите, – прервал раздумья Ричарда уже прежний голос колдуна, – всё подготовлено. Я всё предусмотрел.

– Не всё, – покачал головой пленник.

– Да? О чём же я позабыл? – кажется, магистр искренне удивился.

– Вы забыли о Боге.

Черты колдуна исказились. Он подступил вплотную и, наклонившись, заглянул в лицо короля:

– Тебе Он не поможет!

«Господи! Дай посрамить сатану и слуг его в их логове!» – пронеслась в голове Ричарда стремительная мысль.

Парсифаль подал знак недвижной алой толпе, и она ожила, заколыхалась, загудела. Багровые руки одновременно возделись к чёрному своду. Тамплиеры запели.

Это было действительно невероятное, ни с чем не сравнимое пение. Почти лишённое мелодии, но ритмичное, сопровождаемое лязгом каких-то железных инструментов и грохотом особых глухих литавр. А вместо человеческих голосов – вой и взвизги, перекатывающиеся волчьи рулады. Тяжкий железный ритм этого пения вызывал тревогу и напряжение, заставлял резко и неровно биться сердце, сдавливал дыхание.

Двое тамплиеров, продолжая завывать и раскачиваться, подошли к Ричарду. Один продел верёвочную петлю под левый локоть короля и прикрутил его к ручке кресла. Другой развязал верёвку на запястьях. «Понятно! – подумал Львиное Сердце. – Левую руку привязывают, а с правого плеча стаскивают кольчугу. Потом наоборот. Неглупо. Но неплохо и для меня!»

Больше всего он боялся, что его руки были связаны слишком долго и от этого сильно затекли. Но нет – пальцы слушаются, он их чувствует. Да и для чего было связывать, пока действовал дурман?

Тамплиер с правой стороны собирался расстегнуть пояс пленника и начать снимать кольчугу. Однако Ричард не дал ему на это времени. Освободившейся рукой он ухватил человека за горло и так сдавил кадык, что «брат Грааля» захрипел. Тотчас король вскочил на ноги и, сжав левой привязанной рукой, оторвал кресло от пола. Весило оно не менее полутора кантаров, но ярость удвоила силы Львиного Сердца. Взмахнув тяжеленным креслом точно палицей, он разом отшвырнул в стороны пять или шесть кинувшихся к нему тамплиеров.

Завывающее пение сбилось, умолкло. Алая толпа беспорядочно устремилась к центру капища.

– Возьмите его! – завизжал Парсифаль, отскакивая от пленника с быстротой резвого мальчика. – Скорее! Только не убивайте!

– Не бойся, колдун, не убьют! – отозвался Ричард. – Это я буду убивать вас!

Двумя прыжками он миновал пятиконечную звезду, на ходу пнув ногой стоявший в её центре Грааль. Подскочил к жертвеннику и в следующий миг уже держал в руке свой меч, замутнённый сгустками крови. То была кровь заколдованных лебедей Парсифаля.

Ещё несколько мгновений, и знаменитый Элистон покрылся уже человеческой кровью. Ричард сразу же перерезал верёвку, соединявшую его руку с креслом, но бросать его не спешил, продолжая орудовать как палицей, одновременно используя и вместо щита. Он раздавал удары направо и налево, круша кинувшиеся к нему фигуры.

Тамплиеры оказались вовсе не безоружны – из-под алых балахонов появились мечи и кинжалы, но пускать их в ход было запрещено, и «братья» лишь пытались выбить меч из руки Ричарда. Однако это не удавалось ещё никому.

– Вот вам, псы, шакалы, ублюдки! Получайте, шавки сатаны! Жрите своё могущество, опивайтесь своей тёмной силой! Вот вам! Вот, вот и вот!

Король встал к жертвеннику, чтобы прикрыть спину. Но, сражаясь, он то и дело смотрел через плечо вверх: не лезет ли кто на алтарь, чтобы ударить сверху или набросить сеть?

Ему удалось убить уже человек двенадцать, однако Ричард понимал, что не сможет уничтожить их всех. Ему было необходимо продержаться около часа – тогда пойдёт уже седьмой час, разрушится мистическое сочетание трёх шестёрок, и, по убеждению тамплиеров, Змееносец потеряет свою власть. Значит, и жертва сделается бессмысленной.

«И тогда они убьют меня, – подумал Ричард. – Но по крайней мере, их ублюдочное действо не состоится!»

– Сеть! Давайте сеть! – орал Парсифаль. – Ещё полчаса, и мы проиграем!

Но проиграть ему было суждено гораздо раньше. Внезапно, разом перекрыв крики, раздался оглушительный грохот. Позади жертвенника рухнула часть стены, и в проломе возник столб огня, а затем – клубы дыма. И в этом дыму, будто в страшном сне, явились тёмные человеческие фигуры, кинувшиеся в капище.

– Смерть слугам сатаны! – грянул под чёрными сводами голос Эдгара Лионского.

И закипела битва.

Глава 10
Рыцарь принцессы Элеоноры

Поражённые ужасом тамплиеры почти не оказывали сопротивления. Никто из них не сумел осознать, что означали эти дьявольские грохот и пламя и каким образом могла в одно мгновение проломиться стена толщиной почти в целую туазу. Слуги сатаны оказались отнюдь не готовы к такому явному проявлению адских сил.

Рухнувшие камни придавили не менее двадцати участников «мессы», находившихся позади жертвенника. Ещё три или четыре десятка сразу же пали под ударами мечей и боевых топоров, прежде чем оставшиеся нашли в себе силы хотя бы начать защищаться.

Но эта битва была ими уже проиграна. На стороне отряда Эдгара дрались ещё двадцать шесть воинов и трое рыцарей Леопольда Австрийского, честно исполнившего приказ императора и явившегося в Брабант со своими людьми. Сам герцог ввалился сквозь пролом последним – его не пугало сражение, но грохот адского зелья слишком поразил воображение храброго австрийца. Однако, отойдя от потрясения, Леопольд вовсю проявил своё боевое искусство – его топор мелькал, как молния, круша черепа, будто яичную скорлупу.

– Здесь где-то подземный ход! Не дайте им через него уйти! – кричал Ричард.

Но никто не ушёл. Уже позднее обнаружилось: при крушении стены ход, находившийся как раз со стороны жертвенника, обвалился, и тамплиеры, пытавшиеся по нему спастись, оказались похоронены живьём.

Иные хотели было воспользоваться проломом в стене и кинулись к нему, однако крестоносцы оттесняли их от спасительной бреши. Лишь некоторые тамплиеры догадались скинуть с себя алые балахоны и незаметно выскользнули во двор замка.

Львиное Сердце, продолжая раздавать удары, проложил себе дорогу к Парсифалю, пытавшемуся проскочить через пролом. Колдун попробовал юркнуть за жертвенник, однако оступился, зацепившись за один из обломков, и упал на спину. Ричард навис над ним, сжимая окровавленный меч. Но, как всегда, не сумел нанести удар лежачему.

– Я сдаюсь! – крикнул магистр, вперяя в победителя взгляд, всё ещё мерцающий хищным зелёным пламенем.

– Чтоб ты провалился! – от ярости голос короля сорвался на хрип. – Теперь с тобой будет возиться церковный суд! А мне так хотелось самому отправить тебя к Князю, которого ты собирался умащивать моей кровью...

– Князь останется без жертвы, – глухо отозвался колдун. – Но я не останусь без твоей крови, проклятый защитник Креста!

Резким движением магистр вскинул правую ногу, и Ричард лишь в последний миг успел заметить длинное узкое лезвие, выскочившее из деревянной подошвы его башмака. Стальной шип коснулся колена короля, вошёл меж петель кольчуги. Парсифаль уже собирался вонзить смазанную ядом колючку в ногу Ричарда, но не успел этого сделать. Ни лязга железного крючка, ни звона тетивы он не услышал – капище было полно шума и криков. И, скорее всего, колдун даже не успел понять, что произошло. Стрела, пущенная из пролома в стене, вошла ему слева под мышку и пронзила сердце.

Ахнув, магистр откинулся назад, конвульсивно согнув ноги. Стальной шип выскользнул из петель кольчужного чулка. Мутнеющим взором Парсифаль оглядел наконечник: крови на нём не оказалось – шип не успел уколоть короля.

– Он не ранил тебя?! Нет?!

Элеонора Аквитанская бросила разряженный арбалет и кинулась к сыну, по дороге расталкивая дерущихся, словно то были зеваки на базарной площади.

– Ричард, это яд! Я читала о таких башмаках, убийцы их использовали ещё в Древнем Риме. Сними чулок, посмотри – раны нет?

– Да что я – ребёнок? Я бы почувствовал. Меня уже как-то пытались убить ядовитой колючкой. На Кипре, помнишь? И сейчас у меня нет никакой раны, успокойся. Верней – есть, но не там.

И Львиное Сердце указал на окровавленное левое плечо – в драке чей-то меч глубоко вошёл в него, пробив кольчугу. Это случилось, когда в капище ворвались крестоносцы, и тамплиеры поняли, что им больше нет надобности брать Ричарда живым.

Мать и сын обнялись, но король тут же разжал объятия.

– Кто-нибудь, уведите отсюда королеву! – крикнул он своим рыцарям. – Пока идёт драка, ей здесь делать нечего.

– Да драки-то почти уже и нет, государь! – отозвался из облаков ещё не осевшей пыли густой голос Седрика Сеймура. – Много ли тут и было этой нечисти? Пара сотен. Беда, что десятку-другому удалось удрать: в суматохе всех не переловишь. Вы ранены?

– Пустяки. Но Господи помилуй, мессир! Что же такое вы сделали, чтоб в один миг обрушить чуть не половину стены? Это и есть подарок вашего китайца?

– Он и есть, ваше величество. И я, честное слово, радуюсь, что Китай далеко и оттуда пока не навезли к нам мешки этой дряни. Ещё навезут, будьте покойны, и вот тогда Арсурская битва покажется нашим внукам детской игрой. Чтоб мне не натягивать больше лука!

В это время Эдгар, уверившись, что с тамплиерами покончено, закричал своим товарищам:

– Все наружу! Башня того и гляди обрушится нам на головы! Фридрих! Возьми десяток воинов и скачите к берегу реки. Если кто-то из дьяволовых слуг успел удрать по подземному ходу, вы можете их там перехватить. Остальные – за мной! Нужно переловить тех, что ушли через пролом. Но кому-то следует остаться с королём и королевой.

– Это почему со мной надо оставаться? – в гневе закричал Ричард Львиное Сердце. – Я поеду с вами!

– Вы ранены, государь, и потеряли много крови, – достаточно резко возразил рыцарь Лионский. – Мы и так рисковали вашей жизнью: не окажись у Седого Волка этого китайского порошка, вы бы погибли.

– Он прав, Ричард, – вмешалась Элеонора тем повелительно-ласковым тоном, который всегда обезоруживал её непокорного сына. – Лучше проводи меня в замок – что-то я себя переоценила... Старею. Мессир Седрик! Вы останетесь с нами.

Старый рыцарь улыбнулся, и не подумав обижаться на выбор королевы.

– С радостью, миледи, с радостью. Пускай молодёжь гоняется за остатками этой нечисти. А по мне лучше отыскать в здешнем погребе хорошего винца. Кстати: а куда делся управляющий? Он ведь был правой рукой Парсифаля. Его нельзя упускать!

– Управляющего никто не видел, – ответил один из слуг замка, с самого начала примкнувший к крестоносцам. – Надо поискать среди убитых, но думаю, он успел удрать. Такая крыса – через щель пролезет! А жаль. Сам бы придушил! Кстати о крысах. Покуда тут творились все эти поганые дела, в замке этих тварей развелось – проходу нет. И собаки будто взбесились: рычат, норовят укусить. Одно слово – нечистая сила.

Эдгар, уже сидевший в седле, обернулся к своему «оруженосцу»:

– Мария! Пожалуй что останься и ты. Разберись с собаками – я вовсе не хочу, чтобы они покусали герцогиню, когда та приедет. Или детей, не дай Бог! Оставайся!

– Слушаюсь, сир! – со вздохом ответил «малыш Ксавье».

– А заодно, – заметил Львиное Сердце, – зашьёшь мне рану. Матушка и сама это отлично умеет, но так, как у тебя, ни у кого не выходит.

Рыцари и воины, разделившись на два отряда, ускакали в разных направлениях, и во дворе замка Брабант остались лишь несколько слуг из прежней охраны, король Ричард, его мать и юная жена рыцаря Лионского.

Теперь, когда всё было кончено, Львиное Сердце почувствовал, что его рана довольно серьёзна. Левая рука налилась мучительной болью и тяжестью, и он уже не мог ею двигать. От потери крови звенело в ушах.

– Холодно! – передёрнув плечами под шерстяным плащом, проговорила Элеонора. – Думаю, ночью ударит мороз.

– Ну и хорошо! – отозвался Ричард. – Дороги будут лучше. Я собираюсь через день-два отправиться в Англию. Только отдохнём немного, и в путь. Страшусь даже думать, что может наделать без нас с тобой мой придурковатый братец!

Королева не успела ответить сыну. За воротами, которых в суматохе никто не догадался закрыть, послышался конский топот. Мост тоже был ещё опущен, и всадник беспрепятственно въехал во двор. Это оказался незнакомый рыцарь, в высоком шлеме с железными рогами и в белом тамплиерском плаще.

– Ну, привет тебе, король! – хрипло гаркнул он, осаживая коня прямо перед Ричардом, но не сходя с седла. – Вижу, никакая сила тебя не берёт, даже дьяволу с тобой не совладать! Ну так я попробую. Узнаёшь меня?

Львиное Сердце мог разглядеть под шлемом только глаза да нижнюю часть лица рыцаря, но почти тотчас узнал эту багровую физиономию.

– А, старый знакомый! – рассмеялся король. – Любитель грабить безоружных и оскорблять закованных пленников. Ты, выходит, не явился на чёрную мессу? Дьявол попомнит тебе такое невнимание! Вот, матушка, будь знакома: этому парню я расквасил рожу в тот день, когда меня пытались увезти из Гогенау в Брабант.

Физиономия рыцаря Гансйорка сделалась уже не багровой, а почти свекольной. Он непристойно выругался, нимало не смущаясь присутствием королевы, и взялся за рукоять меча:

– Ты забыл, наглый англичанин, что я – рыцарь?! Забыл, что ты оскорбил меня при всех? Я ехал сюда посмотреть, как тебя выпотрошили, но коли уж всё вышло не по-нашему, я просто расшибу твою башку!

– Попробуй! – Ричард обнажил меч и на всякий случай прикрыл собою мать и Марию. – А с коня-то, может, всё же сойдёшь? Я ведь не в седле.

– Нет, стойте! – резкий голос Элеоноры заставил замереть даже пылающего яростью германца. – Вы что, с ума сошли оба? Ричард, если ты нанёс этому рыцарю оскорбление, его право требовать с тебя ответа. Но вы, господин рыцарь, должны бы помнить, что он – король и вам не пристало вызывать его на поединок.

– А мне плевать, кто он! – вновь рявкнул Гансйорк, но теперь уже не так нагло и уверенно – удивительные чары королевы действовали даже на него. – Из уважения к вам, благородная дама, я не стану прямо вот так его убивать. Но вызвать имею право. Пускай отвечает!

С этими словами он сорвал с руки перчатку из толстой заскорузлой кожи и швырнул к ногам короля.

Ричард побледнел, и трудно сказать, от чего больше – от гнева или от слабости, всё сильнее накатывавшей на него. Тем не менее он уже хотел нагнуться и поднять перчатку, однако Элеонора вновь его остановила:

– Ты ранен. И драться не можешь.

– Могу! – огрызнулся он и собрал последние силы, чтобы не пошатнуться.

– Не можешь. И твой противник прекрасно это видит.

Гансйорк сжал кулаки:

– Я рыцарь из свиты императора. И нанесённое мне оскорбление можно смыть только кровью. Или пускай дерётся он, или кто-то должен его заменить!

– Могу и я, – Элеонора безо всякой насмешки смотрела на германца своими изумрудными глазами. – На мечах у меня вряд ли получится, но оружием поединка может быть и лук. Здесь я мало кому уступлю.

– Ну, это уже слишком! – крикнул Гансйорк и снова выругался.

– Позвольте мне, королева!

Эти слова произнёс Седрик Сеймур. Во время перепалки он стоял чуть в стороне, слушая с деланным безучастием, однако теперь выступил вперёд и, легко нагнувшись, подобрал перчатку.

– Копья у меня нет, – продолжил он. – Да, кажется, и у вас тоже. Но при мне мой конь, он не подведёт. А топор я заменю на меч, раз и вы с мечом.

Гансйорк окинул Сеймура взглядом, явно испытывая колебания:

– Дед! А ты на куски-то не развалишься, ещё до меня не доехав?

– А ты проверь! – рассмеялся Седой Волк.

Львиное Сердце коснулся локтя Седрика:

– Не хочу, чтобы вы дрались за меня, мессир!

Старый рыцарь обернулся и вдруг проговорил с совершенно неожиданной нежностью, глядя прямо в глаза королю:

– Мальчик мой! Не в моих правилах, подняв перчатку, отказываться от боя. Теперь вам меня уже не удержать. Он ведь и мне нанёс оскорбление. Вы за своё, как я понимаю, ему отплатили. Теперь моя очередь!

Противники не стали покидать замка – двор Брабанта был достаточно велик. Они разъехались, и когда Мария ударила в висевший у ворот гонг, пустили коней навстречу друг другу. Могучий жеребец Седрика и не менее мощный дестриер Гансйорка, разбрызгивая пену, мчались, собираясь сшибиться грудь в грудь.

Удар! Кони захрипели, вскинулись на дыбы, сплетясь передними ногами, потом разом осели. И в тот миг, когда конь Гансйорка, фыркая, отступил под напором гнедого жеребца, германец взмахнул руками и рухнул с седла.

– Что с ним? – с трудом скрывая волнение, спросила Элеонора.

– Я убил его, – ответил Седрик. – И впредь убью любого, кто посмеет оскорбить моего короля или напугать мою королеву.

– Я не испугалась, – сказала она, но голос её дрожал.

Они вместе подошли к поверженному рыцарю. Меч Седого Волка вошёл ему прямо в сердце, пробив кольчугу, будто лист бумаги. Однако Гансйорк был ещё жив – на его губах вздулись красные пузыри, и он вытолкнул с кровью:

– Имя... Я... имею право знать... имя рыцаря, который меня убил...

– Имеешь, – ответил победитель. – И умирающему нельзя солгать. Я – Ричард Грей из Аквитании, потомок Дональда Грея, предводителя норманнов. Но последние пятьдесят лет моё имя – Седрик Сеймур.

– Пророчество! – прошептал Львиное Сердце. – Монах Григорий предсказал, что в третий раз, когда мне будет угрожать самая страшная опасность, мою жизнь сохранит человек по имени Ричард. Помнишь, мама? О, Боже! Что с тобой?!

– Что с вами, королева? – вскрикнула и Мария, подхватывая под руку пошатнувшуюся Элеонору.

– Пустите! – она вырвалась и резко отступила. – Со мной ничего не случится. Ни-че-го!

Её лицо пылало, глаза сверкали то ли гневом, то ли слезами, губы дрожали, кривясь.

– Элеонора! – Седой Волк, только что невозмутимо закрывший глаза убитого рыцаря, обернулся и медленно подошёл к королеве. – Прости меня, Элеонора. Но я не мог умереть, так тебе и не открывшись. Это я.

– Мерзавец! Негодяй! – не закричала, а завизжала она. И замахнулась, точно собиралась его ударить, но рука бессильно повисла. – Да как ты мог?! Как ты мог?! Почему ты не пришёл ко мне, раз тогда не умер?

– Постой! Выслушай же! – он схватил её за плечи и встряхнул. – Я ведь действительно был почти мёртв. До вечера так и лежал там, в овраге, где твой дядя и двоюродный братец меня бросили. А вечером меня нашёл мальчик, служка из монастыря – будущий епископ Доминик. Вот откуда он меня знает. Монахи возились со мной полгода. Выходили. Но когда я очнулся и вспомнил своё имя, ты была замужем за королём Франции.

– Но я с ним развелась!

– Да. Через семнадцать лет. И я бы приехал к тебе в Аквитанию, но был в то время в дальнем походе. А когда прослышал про твой развод, ты уже вышла за английского короля. Что делать? Королей много.

– А когда Генрих умер? – всё ещё резко спросила Элеонора.

– Ну... Тогда я был уже совсем стар.

– Это ты-то? Мошенник! Негодяй! Столько лет снишься мне, будто бы с того света, а сам – вот пожалуйста! Что же ты наделал, Ричард?!

– Ничего. Просто любил тебя все эти годы. Хотя целомудрия не соблюдал, но и у тебя ведь были два мужа. Прости меня. Так вышло.

Она разрыдалась, беспомощно всхлипывая и пытаясь рукавом рубашки промокнуть глаза, но лишь выжимая из них ещё больше слёз.

– Всё! Теперь будет и вовсе ужасно: старуха с покрасневшими от слёз глазами – вот гадость-то!

– Мама! – окликнул королеву Ричард Львиное Сердце, сумевший опомниться от изумления. – Мама, не лги. Ты прекрасна! Хоть я и сам не понимаю, как такое может быть в твоём возрасте.

– Не смей про мой возраст, наглый мальчишка!

И, повернувшись, она почти бегом кинулась к донжону, возле которого толклись несколько слуг, издали наблюдавших за происходящим.

– Так вы и есть, значит, тот самый рыцарь Ричард из баллады? – с благоговением глядя на Седого Волка, прошептала Мария.

– Ну да, – он усмехнулся и подмигнул. – Правда, в балладе есть неточности, но в основном всё так. Только убивал меня не отец Элеоноры – он к тому времени уже умер, – а её дядя. И братья у неё были только двоюродные. Но всё это пустое. Ты тогда так пела о нашей любви, девочка, что я не смог отказать твоему будущему мужу – поехал в Палестину. За Элеонорой. За своей дамой сердца! Однако, ваше величество, – обернулся он к Ричарду, – на вас уже просто нет лица: кровь-то течёт. Идёмте наконец в замок.

– Идём! – покорно кивнул король. – Рану и впрямь нужно зашить. Фу! Даже колени подгибаются...

– Позвольте, – встрепенулся старый рыцарь, – я вас отнесу!

Но король покачал головой:

– Раньше нужно было носить меня на руках, мессир, раньше! А теперь я вырос. Но если вы подставите мне плечо, я – так и быть – прощу вам слёзы моей матери и то, что вы пятьдесят пять лет её обманывали!