Текст книги "Ричард Львиное Сердце"

Автор книги: Ирина Измайлова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 43 (всего у книги 50 страниц)

Глава 5
Заговор любви

– Это бесполезно, Луи. Ты можешь убеждать его, можешь стыдить, но всё равно он не поедет.

– Но он же написал письмо Папе Римскому!

– Если это называется – написал! Письмо было уже составлено, и королева Элеонора привезла его с собой. А потом, говорят, стояла над ванной, в которой сидел голый Филипп, и ждала, покуда он не подпишет послания. Не то бы она его из этой ванны не выпустила! Конечно, это – преувеличение, но было что-то очень похожее. И только такая женщина, как королева Англии, могла добиться подписи моего лицемерного брата под письмом в защиту Ричарда. Великолепная женщина!

– А я думал, ты в обиде на неё.

– Я?! За что?

– Ну, это ведь она расстроила твою помолвку с Ричардом и приехала к нему в Мессину с Беренгарией.

– О-о-о! Да за это я ей по гроб жизни обязана: ведь иначе я бы не узнала тебя...

Принцесса Алиса сидела, подобрав ноги, на шёлковом восточном покрывале, среди раскиданных подушек. Возле неё, свернувшись, тоже на манер подушки, но сшитой из меха, расположился серый усатый Саладин. За полтора года, прошедшие со дня первой встречи графа Шато-Крайона и Алисы, котище успел подрасти, набрать веса, а заодно и самодовольства. Впрочем, к Луи он благоволил, а потому милостиво позволял почёсывать себе шею и при этом урчал так громко, что порой мешал разговору влюблённых. Тогда Алиса брала его на колени и утыкала мордой себе в грудь, отчего урчание не умолкало, но делалось глуше.

Луи, как и полагается влюблённому рыцарю, расположился у ног возлюбленной, на густом восточном ковре. Бояться им было нечего – обе служанки принцессы были ей преданы, ни одна не проболталась бы о проникновении графа в покои госпожи, а стража в замке знала, что Шато-Крайон прибыл по делам к королю и ожидает его возвращения с турнира. Разве только кому-то показалось бы странным, что отважный рыцарь, известный задира, сам сейчас не на турнире.

– Послушай, Луи! – вдруг проговорила Алиса, запуская пальцы глубже в пушистую шерсть Саладина. – А что если с тобой в Вормс поеду я?

От неожиданности молодой человек едва не поперхнулся шербетом. (Обычай приготовлять этот восточный напиток появился здесь после возвращения короля Франции из Крестового похода и укоренился прочно.)

– Ты? – переспросил Луи, совершенно растерявшись. – А... как это может быть?

– А что? – она отбросила с груди толстую рыжую косу, в которую Саладо уже не раз пытался вцепиться лапой. – Но я ведь – сестра короля! Король не может поехать: государственные заботы и всё прочее. И посылает сестру вместе со своим придворным. Вот Ричард, отправляясь в Крестовый поход, оставил править страной свою мать. Почему же на сейм, который должен решить участь нашего с Филиппом родственника, не могу поехать я?

– Да потому, что Филипп-Август тебя никогда туда не отправит!

Молодая женщина наклонила голову и посмотрела на рыцаря тем задумчиво-лукавым взглядом, который всегда приводил его в смущение, а в первые дни знакомства вообще заставлял отводить глаза.

– Но, Луи, я же хочу помочь вам! И Ричарду, которому благодарна за то, что он от меня отказался. Филипп-Август тогда обошёлся со мной как с рабыней. Просто отправил в Палестину: на вот, братец Ричард, женись! А если бы он взял да и женился? А я уже любила тебя... Подумать страшно! Ну а теперь я обойдусь с Филиппом точно так же. Письмо к Целестину Третьему он действительно подписал. На это можно сослаться. И уж конечно, появись Филипп на этом самом сейме, он бы осуждать короля Англии не стал: как бы они ни ссорились, но всё равно были заодно. Так вот, я поеду в Вормс, попрошу слова на сейме и передам мнение моего царственного брата – что герцог Леопольд и император Генрих поступили против всякого закона, что они гневят Бога и что должны тотчас освободить Ричарда.

Луи, не сдерживая восторга, захлопал в ладоши и, привстав на колени, с жаром расцеловал принцессу. При этом он невольно придавил Саладина, и тот в гневе зашипел громче любой кобры.

– Прости, Саладо! – граф подхватил пушистого громилу и бесцеремонно откинул в ноги кровати, тут же заняв его место возле Алисы. – Любовь моя, это чудесно! Но как ты после этого сюда вернёшься?

– А я не вернусь.

Он посмотрел на неё вопросительно. От этой девушки можно было ожидать чего угодно, и Луи отлично это знал.

– Что ты хочешь сказать, Алиса?

– Хочу сказать, что тебе пора бы позвать меня под венец. Или ты передумал? А может, боишься Филиппа?

Он так и подскочил:

– Если я не боялся сарацин, то уж твоего братца не испугаюсь и подавно! Я – потомок одного из древнейших рыцарских родов, а коли небогат – так в том вина Филиппа – за мои подвиги в Крестовом походе мог бы наградить и получше. От Ричарда я получил больше, чем от него. Что же до венца, то мы ведь так и хотели. Я готов. Однако, если ты проявишь такую прыть (я не про венец, а про поездку в Вормс)... Он... Филипп может всерьёз разгневаться.

Алиса махнула рукой:

– Мне всё равно! Когда, ты говоришь, нужно выехать, чтобы успеть вовремя?

– Да уже завтра, моя любимая. Или можно не успеть. Разве что гнать во весь дух.

– Отлично! – она обвила руками шею графа и на миг коснулась губами его губ, сразу ставших горячими. – А Филипп может вернуться послезавтра. Или даже через три дня. Если ты будешь ждать его, то, чего доброго, сам опоздаешь. А толку всё равно не будет, поверь. Ну а если же завтра с тобой уеду я, то это будет совершенно законно. Короля в Париже нет, ты приехал просить его помощи, и я, сестра короля, оказываю эту помощь вместо него, потому что не сомневаюсь в его воле. К чему здесь можно придраться?

Луи, в свою очередь, поймал губами её губы и долго не отрывался от них.

– Алиса, я люблю тебя! И прошу – если только ты не пошутила, стать моей женой. А если понадобится благословение родственников, то вот Ричард тебя и благословит. Он ведь тоже твой брат! Правда, не родной.

– А это неважно! Как же я сама не подумала? Луи, дорогой мой!

На этот раз поцелуй оказался настолько бурным, что влюблённые, сплетясь клубком, упали на серого Саладина, задремавшего было между двух подушек. Такого оскорбления котище уже не снёс – завопил самым дурным голосом, какой только может вырваться из кошачьей глотки, а потом, в гневе цапнув Луи за плечо, ринулся в окно. Покои принцессы были на втором этаже, однако Саладо это не смущало. И самое невероятное: он умел не только выскакивать из окна, но и вскакивать обратно, что вызывало у графа неподдельную зависть – для него это было бы прекрасным выходом из положения в дни, когда король упорно торчал в замке.

– Итак? – спросила Алиса, когда влюблённые в изнеможении оторвались друг от друга.

– Итак, завтра нужно отправляться. Но что ты скажешь?

– Кому? Придворным? Так и скажу – еду от имени брата в Вормс, чтобы защитить честь рода Плантагенетов.

– Браво! А если Филипп приедет, разгневается и пожелает нас догнать, чтобы вернуть тебя?

– Ну, он вряд ли догонит нас. И уж точно не явится за мной в Вормс. Кем-кем, а дураком он себя выставить не позволит! Но на всякий случай надо бы нам завтра же утром и повенчаться, чтоб не он имел на меня права, а ты. Ты не передумал?

– Нет. А ты?

– Нет.

И они снова обнялись.

Глава 6
Откровения епископа Доминика

В то время как двое влюблённых, благодаря столь несчастливым обстоятельствам, так счастливо решили свою судьбу, два других, столь же сильно любящих друг друга сердца, по-прежнему были разлучены. Хотя те, кому эти сердца принадлежали, тоже находились рядом друг с другом.

Герцогиня Эльза Брабантская и барон Фридрих Тельрамунд оставались вместе с Ричардом Львиное Сердце, Эдгаром Лионским, его юной женой и старым рыцарем Седриком Сеймуром в Антверпене, за надёжными стенами монастыря Святого Апостола Петра.

Герцог Леопольд Австрийский не пожелал прятаться от «поганых тамплиеров» и покинул монастырь, едва сопроводив туда своего царственного пленника и оставив при нём охрану из двенадцати воинов. Правда, Леопольд объяснял это опасениями: а не попробует ли всё же император Генрих добраться до вырванного из его рук узника, применив силу. В благодарность за столь своевременное появление его отряда Ричард дал герцогу слово не пытаться бежать ранее, чем сейм в Вормсе вынесет своё решение. И австрийский забияка полностью этому слову доверял. Но на всякий случай заставил друзей короля тоже поклясться, что они не попытаются увезти Ричарда, перебив оставленную охрану. По правде сказать, Леопольд не сомневался в способности одного только Седрика легко разделаться с двенадцатью ландскнехтами! А ко времени отъезда в Вормс герцог обещал вернуться с большим и сильным отрядом, чтобы самому сопровождать пленённого короля.

В тот день, когда Алиса Французская приняла своё отчаянное решение и стала вместе с возлюбленным готовиться к отъезду и к венцу, Эльзу Брабантскую тоже ожидало радостное известие: в монастырь приехал из Гента второй сын кожевника Рудольфа, двоюродного брата славной Ингеборг. Аксель, так звали юношу, сообщил герцогине, что обе её девочки и маленький сын живы и здоровы. Отважная кормилица сумела добраться до города, и Рудольф с женой приняли её и детей.

– Девчушки играют с моими сёстрами, а у меня их шесть, – сообщил Аксель, сгружая с запряжённой осликом повозки кожаные фляги и кружки, привезённые вроде бы по заказу монастыря, чтобы его приезд не вызвал подозрений у возможных соглядатаев. – Дом у нас большой, да и у соседей детей много, так что никто из чужих ничего не заподозрит. Двоих соседей, гончара Хуго и бондаря Йохана, отец предупредил, чтоб ни они, ни их жёны не заикались с другими горожанами о нашем прибавлении. Эти-то, само собой, заприметили, что детей стало больше, а мать у нас уже три года как никого не рожала. Да они не болтуны и в крепкой дружбе с отцом. Ингеборг от девочек не отходит, и малыш у неё всегда при себе. А уж до чего он хорош: румяный такой, весёлый! Моя матушка вся так и цветёт, как его видит. Дай Бог здоровья вашим деткам, госпожа!

Эльза одарила Акселя парой золотых монет из своего совсем отощавшего кошеля. И тут же побежала к Марии, с которой за эти дни сдружилась, чтобы всё ей рассказать, а заодно – в который уже раз – перевести разговор на Фридриха.

Мария искренне обрадовалась известию о детях. Хотя ей самой это лишний раз напомнило, что её малыш сейчас так далеко, в Англии, и трудно сказать, когда она сможет его увидеть. Правда, Эдгар получил сообщение от Элеоноры, в котором королева писала и о маленьком Анри. Он был здоровёхонек и жил, окружённый заботами не только кормилицы и самой Элеоноры, но и Беренгарии. Жена Ричарда тоже родила сына, и теперь оба малыша ползали и возились в покоях молодой королевы, вызывая всеобщий восторг. Однако разве это письмо могло быть утешением для юной матери? Она добровольно решилась на разлуку, понимая, что мужу будет сейчас нужна больше. Но сердце болело всё сильнее: как там Анри, хорошо ли ему? Узнает ли он отца и мать, когда вновь их увидит?

Прогнав эти мысли, Мария от души обняла Эльзу и принялась рассказывать ей о приготовлениях к отъезду. Дорога до Вормса не должна была занять более четырёх дней, но предусмотрительный Эдгар собирался выслать вперёд разъезды, чтобы предупредить возможные засады и нападения в пути.

– Завтра ждём герцога Леопольда с его отрядом, а через три дня уже отправимся. Его преосвященство епископ тоже хочет поехать на сейм, и мой муж очень этому обрадовался. Отец Доминик умён и речист, он уж скажет так скажет. Верно?

– Ещё бы! Но отчего мессир Эдгар не хочет, чтобы я тоже поехала? А, Мария?

Та покачала головой:

– Но вы же понимаете – Парсифаль и его люди не должны знать, что вы остались в живых. Пока колдун думает, будто вас разорвали волки, он чувствует себя спокойно. Если же проведает о вас, то надумает какие-то новые пакости.

Эльза невольно содрогнулась:

– Но ведь время, установленное для жертвоприношения, прошло! По крайней мере, Фридрих в этом уверен.

– Он уверен и в том, что есть второй срок – зеркальный, так это у них называется. Иначе Парсифаль не дал бы нам уйти от него так легко. И Эдгар считает, что они опять попытаются...

Герцогиня Брабантская вспомнила чёрный подвал башни, кровавую звезду в его середине и страшные очертания перевёрнутого креста. Ей стало холодно, будто она вновь стояла на том каменном полу в тонких кожаных чулках.

– Мария... – её голос охрип, и она вдруг перешла на шёпот, хотя в уютном монастырском садике, где они беседовали, перебирая собранные к обеду сливы, их никто не мог подслушать. – Отчего же им так непременно нужен для жертвы именно Ричард Львиное Сердце? Да, я помню: их этот... зверь должен получить на съедение сердце героя. Но разве мало других героев?

– Много, – кивнула Мария. – Может, я – хвастливая дурочка, но, по-моему, Эдгар – тоже герой. И Луи. Что сир Седрик – герой, уж никому не надо доказывать. А Фридрих?

– Ах! – Эльза всплеснула руками, и её побелевшее лицо выражало в это мгновение: «Нет, нет! Только не Фридрих!»

Мария засмеялась:

– Ага! Понимаю: кто угодно, но не он пускай станет жертвой, да?

– Я этого не говорила, но...

– Да полно, Эльза! Я ведь думаю то же самое: «Кто угодно, но не Эдгар! Пускай он лучше не будет героем!» Только нам нечего бояться, милая. Зверь требует в жертву не просто героя, а миропомазанного. Царя.

– Зачем?!

– Я не знаю. Но твой... Я хотела сказать – но Фридрих Тельрамунд говорил именно о таком жертвоприношении.

– Для чего им нужно именно такое жертвоприношение, могу объяснить я.

Раздавшийся почти рядом голос доказал молодым женщинам, что их беседу всё же возможно было услышать – открыв небольшую дверь, выходившую в садик из южного крыла длинной монастырской трапезной. Сейчас на её пороге показались двое: шедший первым епископ Доминик и за ним – старый рыцарь Седрик (которому пришлось не только сильно согнуться, но и развернуть плечи боком – дверь была ему отчаянно мала). Марию не удивила эта компания: с первых дней, едва они оказались в монастыре, Седой Волк привлёк внимание доброго епископа, они уже не раз и не два вели долгие беседы. Наблюдательному «малышу Ксавье» даже показалось, что, быть может, эти двое знали друг друга ещё раньше.

Епископ осенил благословением поднявшихся со скамьи и склонившихся ему навстречу женщин. Затем опустился на скамью, что стояла напротив, и жестом пригласил Седрика сесть рядом.

– Вы заговорили о том, чего женский ум не должен бы касаться, – мягко произнёс его преосвященство. – Но уж коль скоро вам пришлось вместе с мужчинами вступить в эту жестокую борьбу, я расскажу и вам о том, что мы уже обсуждали с королём Ричардом и храбрыми рыцарями. Чтобы понять, отчего братьям Святого грааля нужно принести в жертву героя, непременно облечённого царской властью, надобно уяснить – к чему они в конечном счёте стремятся. Вот сир Седрик кое-что знает о тамплиерах и о том, как они выстроили свой первый замок на месте храма царя Соломона в Иерусалиме.

– Куда более моего знает об этом королева Элеонора, – заметил Седой Волк. – Её величество в своё время беседовала о тамплиерах с самим святым Бернаром[113]113
  Епископ Бернар Клеровский (1090-1153 гг.) – один из наиболее влиятельных церковных деятелей своего времени, вдохновитель Второго крестового похода. Элеонора Аквитанская, будучи королевой Франции, была близко знакома с епископом Бернаром и получила его благословение на участие в походе. Канонизирован в 1174 году.


[Закрыть], очень много изучала историю. Ну а мне просто приходилось сталкиваться с этими людьми, и я понял, как они опасны.

– О да! – мягкое лицо старого епископа сделалось неожиданно суровым. – Я думаю, они ещё опаснее, чем вы себе представляете. Место для первого замка они избрали не случайно. В храме Соломона иудеи совершали жертвоприношения, и с его потерей они утратили возможность приносить жертвы. Ибо по иудейскому закону их допустимо совершать лишь на его алтаре, расположенном против Золотых Врат, ныне тоже разрушенных. Согласно вере иудейской, через эти врата и должен войти Мессия – тот, кого они ждут и по сей день, отринув и распяв явившегося в мир Господа. Мы, христиане, должны понимать, кто такой этот Мессия. Это – Антихрист, приход которого был заранее предрешён и явление которого будет предшествовать Концу Света.

– Но чтобы он пришёл, – заметил Седрик Сеймур, – храм и врата должны быть восстановлены, ведь так?

– Так веруют иудеи, – кивнул епископ. – И считают, что явится он только к их народу. Потому им так важно, чтобы на Святой земле не укоренилось христианство: иначе храма и врат им не восстановить никогда. И даже не в этом дело: если в этом месте будут постоянно твориться молитвы, место утратит свою магическую суть. Я не знаю, какие именно силы действуют там, но коли храм нигде больше не может быть восстановлен, значит – в этом есть некий жуткий смысл. В этот смысл за долгие столетия пытались проникнуть многие, желающие получить здесь, на земле, власть чёрной магии. Да – собственно – просто магии: она – всегда чёрная, колдовство не может твориться с помощью Неба, ему всегда способствует не Бог, а сатана. Колдуны и чернокнижники изучают каббалу – особое учение иудеев, где у каждого слова не один, а три смысла, пытаются понять таинственную связь между движением звёзд и явлениями на земле. Что до тамплиеров, то они вначале, должно быть, верили, будто, выстроив замок там, где стоял таинственный храм, они получат в наследство и силы, которые сосредоточены в этом месте. А заодно в полной мере овладеют тайными знаниями, дающими земную власть. Не всё, но многое из этого им удалось. Во всяком случае, они добились того, что в первую очередь дарует сатана вступившим на путь служения ему: научились добывать богатства. Золото течёт к ним реками, за сто лет они стали немыслимо богаты. И тайными знаниями они владеют. Возникновение Братства Грааля – доказательство тому.

– Так Грааль существует или нет? – спросила Мария, жадно слушавшая епископа.

– Святая Церковь не может отрицать, что таковой сосуд мог бы быть, – сказал его преосвященство задумчиво. – Но Евангелие ничего о нём не рассказывает. Значит, для нас это – лишь легенда. Но ею многие умело пользуются. Парсифаль заявляет, будто его рыцари нашли Грааль, и теперь они его оберегают. Не знаю уж, что они там отыскали, знаю (вот теперь ещё и со слов Эльзы!), чем они занимаются на самом деле! Стремятся ускорить приход Антихриста.

– На коего... О, простите, святой отец! Для чего им это понадобилось? – зло сплюнув, спросил Седрик Сеймур. – Зачем им сдался Антихрист?

– Они убеждены: если помочь ему прийти как можно скорее, то он (а вернее – тот, кто породит его, то есть сатана) сможет победить Господа.

– Они сумасшедшие?! – ахнула Мария, в то время как Эльза испуганно перекрестилась.

– Всякий, кто отрицает Бога, безумец, – сказал преосвященный. – Но таких, увы, много. Путь в Царство Небесное – путь страданий и смирения, и не все решаются идти по нему, дети мои... Вера этих безумцев опирается на простое соображение. В день Страшного Суда произойдёт последняя битва меж силами Добра и Зла. Но ряды Воинства Небесного пополняются каждый день, и потому приспешники Князя тьмы вынуждены спешить.

– Может, я чего-то не понимаю?.. – Седрик задумчиво вертел в пальцах спелую сливу, взятую из стоявшей на скамье корзины. – Ведь растут и те, ну то есть тёмные ряды. Так почём эти уроды поганые знают, что именно сейчас дьяволовых приспешников оказалось бы больше? Они же не могут заслать разведку туда и туда. Уж в рай-то точно не могут, если даже порой и шляются в ад, чтоб они там и остались!

Епископ улыбнулся горячности старого рыцаря и продолжал, погладив по голове Эльзу:

– Хотят они или нет, но христианство распространяется по земле. И пускай не все, кто принимает святое крещение, оказываются затем достойны его, но мир всё же озаряет Христова Истина. Как-то один старый священник сказал: «Не может быть, чтобы на земле жили лишь те праведники, которых потом канонизировала Церковь. Ради столь малого числа не стоило бы Господу совершать свой подвиг. На самом деле праведников – сотни и сотни тысяч!» И вот эти-то сотни тысяч ежедневно вступают в Небесное Воинство, делая его всё более несокрушимым. Поэтому враги Господнии и торопятся – им, глупцам, кажется, что возможно изменить Волю Божию, избегнуть Его Суда. Для того они и пытаются принести Антихристу свою жертву.

– Но... – начала было Мария.

– Не спеши, дитя, – остановил её епископ. – Я знаю, что ты скажешь. Если они сражаются с Царём Небесным, для чего им кровь царя земного? Дело в том, что сама идея Царства учреждена на Небе. Не случайно мы совершаем миропомазание того, кто призван царствовать на земле: он становится как бы Божиим наместником. И слугам Антихриста необходимо принести в жертву помазанника Божия на земле, чтобы, низринув таким образом идею земного царства, посягнуть на идею Царства Божия. Понимаете?

– Да! – сказал Седрик.

– Да, – испуганным эхом отозвались женщины.

– И ещё им нужен царь-герой, потому что они верят в перевоплощение силы. Им кажется – что если, совершая свою чёрную мессу, они предадут мучительной смерти государя и великого героя, то его сила перейдёт в того, кого они ждут. Так, по крайней мере, написано в свитках, которые я читал.

– Вы сказали «мучительной смерти»? – дрогнувшим голосом спросила Мария.

Епископ Доминик опустил глаза:

– Не хотелось бы говорить так. Но многое на это указывает. А всё потому, что слуги сатаны тесно связывают свою магию с каббалой и традициями иудеев. Те, совершая свой ритуал, всегда умертвляли жертву очень страшным способом – выпускали ей кровь капля за каплей, делая небольшие надрезы и уколы по всему телу. Для этого использовали ягнят, птиц. Мало кто знает, но и сейчас в канун праздника иом-кипур – День отпущения, каждому еврею полагается таким способом умертвить петуха, а каждой замужней еврейке – курицу. И при том они читают молитву: «Это – моя жертва, это – моё замещение. Этот петух пойдёт к смерти, а я доживу этот год в мире»[114]114
  Цитируется по сборнику «Молитвы евреев на весь год с переводом на русский язык с подробным изложением богослужебных обрядов и историческими заметками о молитвах». Составитель А.Л. Воль. Издание 7. Вильна, 1908.


[Закрыть].

– Тьфу! – не сдержался Седрик. – Просто зарезать им мало – замучить, значит, вернее? Но всё же это – ягнята и куры. А люди? Я слыхал, в канун еврейской пасхи пропадают христианские младенцы?

– Пропадают, – подтвердил епископ, – увы! Но никто не может доказать, что их похищают иудеи. А вот приспешники сатаны, предшественники тамплиеров по служению чёрной мессы, бывали неосторожны и попадались на этом. Не буду долго рассказывать, скажу лишь, что судам разных стран пришлось несколько раз судить детоубийц, приносивших отроков в жертву Князю тьмы. Причём именно так: прокалывая жилы в разных местах тела и в течение многих часов отнимая их кровь и их жизнь. Это – страшные мучения.

– О, Боже! – вырвалось у Марии, а ещё более впечатлительная Эльза заплакала.

– Святой отец! – не выдержал Седрик. – И у меня-то мороз по коже, ну а женщин вы так до обморока доведёте. Ну, правда, «малыша Ксавье» едва ли – это одно из самых отважных сердец, какие я видывал. Но всё же хватит про этих сумасшедших! Для меня ясно одно: они выбрали Ричарда Львиное Сердце потому, что это – великий король и великий герой, который в наше время более всего послужил делу Креста. Ведь не будь его подвигов в Палестине, наши христианские страны и впрямь могли скоро заполонить сарацины, как саранча, чтоб им, как саранче, пойти на корм скотине![115]115
  Известно, что жвачные животные во время нашествия саранчи охотно поедали насекомых, тучами оседавших на поля.


[Закрыть]

О Парсифале говорить нечего – видел я его штучки с волками, и лучшего доказательства не нужно. Но неужели с ними заодно император Генрих?

Тут у епископа Доминика вырвался глубокий вздох, и он отвернулся. Доброму священнику явно не хотелось отвечать на вопрос сира Сеймура, однако промолчать тоже было невозможно.

– Думаю, виной всему его слабость, – проговорил наконец преосвященный. – Он не унаследовал ни отважного и благородного сердца, ни сурового разума своего отца. Всю жизнь прожил, завидуя славе Фридриха Барбароссы и мечтая о такой же великой славе и о великой власти. Вот, должно быть, и попался в ловушку Парсифаля! Если он участвует в заговоре колдуна и если это подтвердится, я не буду молчать и Папа Римский – тоже. А пока посмотрим, в чём Генрих собирается обвинить Ричарда на сейме. Тогда и будем думать, в чём нам обвинить Генриха.