Текст книги "Второй шанс. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 45 страниц)

– Обойдусь.

– Как знаешь, – пожал плечами доктор. – Тогда больше не задерживаю.

Я кивнул и направился к двери, на ходу похлопывая себя по карману, но остановился на пороге.

– Кстати, у меня одежда не сгорела.

– Что? – на миг мне показалось, что Айболит привстанет с инвалидного кресла, но чуда не произошло. – Ты уверен?

– Уверен ли я в том, что не сверкал голым задом в публичном месте? Сегодня точно нет. Только обувь спалил. – В подтверждение своих слов, я чуть поднял правую ногу и поболтал в воздухе ступней.

– Любопытно. – Протянул доктор, глядя на мою ногу так, будто видел в ней научный прорыв, не меньше. Впрочем, заметить это можно было лишь по его искрящимся глазам. В остальном же лицо одаренного не выражало никаких эмоций. Разве что привычное недовольство, как собственной жизнью, так и окружающими.

Я столь сдержанных восторгов собеседника не разделял.

– Любопытно, на что мне покупать еду, если обувь стоит бешеных денег.

– Ты справишься, – Айболит жестом дал мне понять, что разговор окончен, после чего склонился над клавиатурой и уставился в монитор.

– А куда я денусь? – задерживаться в кабинете мне не хотелось, так что я вышел в коридор и закрыл дверь.

Поднимаясь по потертым ступеням, я подумал, что надо бы купить что‑то на ужин. Но для этого все равно сначала нужно подняться к себе, обуться в то, что осталось, а потом уже топать в магазин.

– Или заказать еду, – вслух пробормотал я, чувствуя, что идти никуда абсолютно не хочется.

В подъезде между тем витал приятный аромат съестного. Пахло, кажется, пиццей, а еще горячими роллами. Запах стоял такой, словно еду пронесли тут совсем недавно. Причем тащили ее наверх. Видимо, ходить в магазин было лень не мне одному.

Размышляя над тем, какую пиццу хочу, я поднялся к себе и обнаружил, что дверь не заперта. Хотя я ее точно закрывал. У меня, конечно, хватает проблем, но до такой степени на память я никогда не жаловался.

Ожидая увидеть внутри или присланного по мою душу киллера, или привычно хозяйничавшую у меня дома Тень (что при определенных обстоятельствах одно и то же), я удивился, увидев в прихожей сразу несколько пар обуви: двое женских кроссовок, босоножки, туфельки на шпильках и огромные кеды.

– А вот и герой дня, – совершенно неприветливо проворчал появившийся в дверях гостиной Демон. – За твой дар, который, как я слышал, вернулся в полном объеме. Ура! Теперь ты не абсолютно бесполезный, – он разом осушил половину бутылки пива, которую держал в своей красной лапище.

– И тебе не хворать, – кисло улыбнулся я, прикидывая, кому может принадлежать оставшаяся обувь.

Узнать кроссовки не составило труда: черные принадлежали Яне, а белые с красными полосками Кире. Девушки сегодня в них занимались, да и на вызов ездили, не переобуваясь. У Киры, вон, красными оказались не только полоски – на носу правого кроссовка красовались бурые капли чужой запекшейся крови. Готов спорить, что она принадлежит тому громиле. Если он и был готов целовать ноги какой‑нибудь красотке, то явно не подобным образом. Небось еще и пару зубов при этом потерял. Но это его проблемы.

Босоножки, судя по пестрой расцветке и размеру, принадлежали Кате. К тому же я слышал с кухни ее голос. А вот туфли на каблуках…

– Привет, – поздоровалась ос мной вынырнувшая из‑под руки Демона Нина. – Надеюсь, ты не против гостей?

– Весьма своевременный вопрос, – я еще раз посмотрел на гору обуви. – А у меня есть выбор?

– Не‑а! – весело пискнула выглянувшая из кухни Электра. – Ты от нас не отвертишься.

– А чем хоть обязан такой чести? – чувствуя себя дома, будто в гостях, я пошел мыть руки.

– Мы их не приглашали, – сказала из кухни Кира.

– Тебя тоже никто не приглашал, – чуть сердито произнесла оттуда же Яна.

– А тебя? – спросила ее Катя.

– Я… – Тень замолчала, так и не договорив.

Мне показалось, что она в этот момент смутилась и покраснела. Но вот кто никогда не смущался и не краснел, так как всегда был такого цвета, так это Демон.

– Она сюда без приглашения ходит, – пробасил он. – Как и я.

– Я не хотела идти, – почти извиняющимся тоном сказала Нина. – Меня Дима притащил.

– А еще Дима притащил два ящика пива, – не без гордости заявил Демон. – Так что у него пропуск на двоих.

– Да ты только на себя взял, – хихикнула Катя и призналась – Я вот вообще просто домой шла. Смотрю, курьер тащит кучу еды, а она вкусно пахнет. И вот я здесь.

Незваные (по крайней мере, мной) гости еще о чем‑то говорили, но их голоса заглушил шум воды. Закрывшись в ванной, я принял душ, чтобы снова почувствовать себя живым. Усталость отступила, и настроение даже улучшилось. Особенно этому поспособствовал запах из кухни.

К тому времени, как я вышел, все уже уселись за столом, правда, в зале: кухня для такого количества людей оказалась маловата. В самой большой же комнате места хватило всем. Мне, разумеется, выделили почетное – во главе стола, рядом с Демоном. Скорее всего, и выделил его именно он, чем расстроил свою сестру и Яну, занявших диван и явно рассчитывающих, что там может сесть кто‑то еще.

– Нечего тебе в бабьем царстве тусоваться, – Димка указал мне на стул рядом с собой. – Садись давай. Я уже налил.

– Вижу, – от моего взгляда не укрылась стоявшая напротив моего места полная кружка пива, в которой угадывались очертания притопленной рюмки.

– Штрафная, за опоздание, – пояснил Демон и поднял свою кружку. – У меня такая же.

Я опустил вопрос о том, как можно опоздать к себе домой, и вскинул бровь.

– Ты тоже опоздал?

– Нет, он просто любит бухать, – зло сообщила мне прописную истину Кира.

Димка скорчил ей гримасу и снова обратился ко мне.

– Ну, будем?

– Я, пожалуй, без штрафной, если никто не против, – накидываться мне сегодня не хотелось.

– Слабак, – Демон сначала залпом осушил свою кружку, потом мою и закусил все скрученной в ролл целой пиццей. Пасть у моего напарника была огромной, так что он за раз чуть ли не половину откусил.

– Наверное, мы мало заказали, – пробормотала впечатленная столь незаурядным талантом Тень.

– Сейчас, – Нина быстро достала телефон и застучала по экрану. Ей явно было неловко за визит без приглашения, и она пыталась таким способом реабилитироваться.

Если ей так было проще, то я особо и не возражал. К тому же, учитывая прожорливость ее кавалера, мы все тут рисковали остаться голодными. В мои же планы входил сытный ужин, поэтому я взял из стоявшего под столом ящика бутылку пива и переложил на тарелку приглянувшийся кусок от пиццы, до которой еще не добрался Димка. Да, Айболит велел поступить иначе, но черта с два я стану сам гасить свой дар. К тому же, самочувствие у меня было хорошим, а гости еще и настроение улучшили.

Девушки налегали на роллы, попутно слушая нравоучения Киры:

– Они пусть и не сладкие, – разглагольствовала она, ловко удерживая палочками горячее угощение, – но калорийные только в путь, так что обе завтра в зал, иначе в штаны перестанете помещаться.

Яна и Нина согласно кивнули, тогда как беззаботная Катя уплетала роллы за обе щеки и уже умудрилась извозиться соусом. Я отметил, что, в отличие от остальных, она пила лимонад – веселые пузырьки то и дело лопались на поверхности насыщенно синего напитка.

– Подарил мне Санта антидепрессанты, – улыбнулась девушка, проследив мой взгляд. – Теперь полгода без алкоголя. Да и на дежурство сегодня, – она посмотрела на Демона, который готовил себе еще одну «глубинную бомбу», не стесняясь переливать водку через край рюмки прямо в кружку с пивом. – Тебе, кстати, тоже, – напомнила ему Электра и посмотрела на часы. – Блин, скоро уже уходить.

– Так я чуть‑чуть, – Демон выпил и с завидной скоростью доел вторую часть пиццы. – К тому же, – добавил он с набитым ртом, – меня быстро отпускает.

– Я лично проверю тебя перед тем, как допустить к дежурству, – строго сказала ему Нина, поднимая бокал. Она решила поддержать Катю и пила сок, судя по цвету, томатный.

– Вот умеете вы испортить веселье, – хмурясь, Демон передумал в этот раз мешать водку с пивом и остановился только на втором, заодно передав новую бутылку и мне. – Ты‑то не стесняйся, – сказал он, легко поддевая крышку когтем, – всем, кто сегодня на вызове был, старик выписал выходной, так что гуляй на всю, – немного подумал, Димка все же добавил, – мудак героический.

Мы выпили, поели, потом выпили еще раз и не заметили, как за разговорами пролетело время. Дима и Катя ушли на работу, Нина отправилась их провожать, так что мы с Кирой и Яной остались втроем. Девушки убрали со стола и задержались на кухне, о чем‑то негромко беседуя за прикрытой дверью.

По моему скромному мнению, эта самая дверь сейчас для меня являлась абсолютно не той, в которую следовало входить. Я посмотрел на нее и решил остаться в зале. По телевизору как раз показывали старый фильм про зомби, так что мне и тут было совершенно неплохо.

Где‑то минут через двадцать, вернулись девушки.

– Мы тоже пойдем, – не слишком‑то радостно сообщила мне Кира.

– Можете еще посидеть, – предложил я. – Еда еще осталась. Можно чай попить.

– Мы попьем его у меня, – Яна взяла подругу под руку и потащила к двери. Но разница в силе и габаритах дала о себе знать – ноги Тени просто скользили по полу, тогда как ухмылявшаяся Кира не двигалась с места.

– У нас сегодня что‑то типа девичьих посиделок, – сказала она мне. – Ну, знаешь, наденем пижамы, съедим по ведру мороженного, посмотрим какую‑нибудь мелодраму, поплачем, а потом подеремся подушками.

– Неплохой план, – одобрил я.

– Мы не будем этого делать. – Отрезала Яна. – Ну, разве что кино посмотрим.

– Такие дела, – Кира помахала мне рукой. – Пока, Макс.

– До завтра.

– До завтра, – лишь убедившись, что ее подруга идет к двери, Яна направилась следом с видом конвоира.

Я проводил их и вернулся в зал. По телевизору началась вторая часть фильма, в холодильнике еще оставались пиво и пицца, так что вечер, можно сказать, удался.

Что же до текущих проблем – пусть они достанутся завтрашнему мне. Приняв такое решение, я пошел к холодильнику.

7. Ставки растут

Ближе к вечеру следующего дня я наведался к Захару. Утром его выпустили из больницы, чему он был несказанно рад и собирался весь день посвятить подключению знакомых к делу о похищении племянницы. Я всерьез рассчитывал на результат и ждал вестей. Вот только моему другу пришлось ограничиться одними лишь звонками, а не личными встречами. И на то имелась причина. Весьма весомая.

– Здравствуйте, – сказала она с порога.

– Добрый вечер, – я оглядел крепкую женщину, мощная фигура которой практически заслоняла весь проход. – А вы?..

– Жанна, – представилась женщина, – сиделка Захара Юрьевича. А вы?..

– Максим, его друг.

– Он говорил о вас, – кивнула Жанна и немного посторонилась, позволяя мне протиснуться внутрь квартиры. – Захар Юрьевич сейчас отдыхает. После укола ему нельзя вставать. Подождите минут пять.

– Конечно, – друг в сообщении предупредил меня о положении дел, так что я не слишком‑то удивлялся происходящему. Правда, не ожидал, что сестра наймет для Захара именно такую сиделку. Я посчитал его слова о том, что эта женщина остановит коня на скаку, не более чем шуткой.

Но нет. Это была правда.

– И еще, – Жанна сделала шаг вперед и приперла меня к стене пышным бюстом. – Захару Юрьевичу нельзя нервничать. Вы знаете, какое у него вчера было давление?

– Не смертельное? – предположил я, основываясь исключительно на том факте, что мой друг был до сих пор жив.

Женщина смутилась и отступила.

– Так‑то оно так, – произнесла она шепотом. – Но его здоровье нужно беречь. Так что никаких стрессов и острых тем для обсуждения.

– Будем говорить о радуге, котятах и классической музыке. – Заверил я ее.

– Коты аллергены, а классические произведения могут быть весьма печальны, – категорично заметила Жанна. – А с радугой вообще шутки плохи.

– Тогда как насчет многозначительного молчания?

– Уже лучше. – Одобрила сиделка с самым серьезным выражением лица. – Но Захар Юрьевич сейчас не в лучшем расположении духа. Хорошо бы чем‑то его порадовать.

– Есть предложения? – я подумал, что проще спросить сразу, чем пытаться угадать.

– Ему нельзя алкоголь и табак, – принялась загибать пальцы женщина, – также запрещено пользоваться даром, напрягаться, нервничать…

– Дышать‑то можно? – на всякий случай уточнил я.

– Можно. Но не слишком глубоко, чтобы не случилось перенасыщение кислородом. И, да, не позволяйте ему зевать. Из‑за поврежденных легких дыхание должно оставаться ровным и размеренным.

– Да уж, – сочувственно протянул я, – тяжело ему приходится.

– Главное – режим, – заявила Жанна таким тоном, что мне показалось, будто она говорила о «строгом режиме» в контексте исправительного учреждения. Роль надзирательницы бы ей точно пошла.

– Жанна, отстань от Макса, – из спальни вышел Захар в мятой пижаме. Выглядел он потерянным и усталым: светлые волосы спутались, под глазами залегли темные круги, кожа побледнела.

– У меня протокол, – запротестовала сиделка. – Ваша сестра велела…

– Да‑да‑да, – перебил женщину Захар и заковылял ко мне.

– Что с ногой? – я протянул другу руку, но цепкие пальцы Жанны стиснули мое запястье.

– Знаете, где ванная комната? – она посмотрела мне в глаза.

– Знаю.

– А то, что руки надо мыть после улицы, знаете?

– Виноват, – я улыбнулся закатившему глаза Захару.

Удовлетворенная Жанна выпустила меня и, кажется, не мигала до тех пор, пока я не скрылся в ванной.

– Нога после укола отнимается, – пожаловался мне Захар. Привалившись спиной к дверному косяку, он несколько раз согнул и разогнул правую ногу и помассировал ягодицу. – Знаешь, за время службы мне ни разу не стреляли в зад, но, думаю, ощущения схожие. И это еще у Жанны легкая рука.

Пусть и с трудом, но у меня получилось оставить только что родившуюся шутку при себе. Отчасти этому поспособствовала появившаяся за спиной Захара сиделка. Мне оставалось лишь догадываться, как при такой комплекции она могла передвигаться столь бесшумно.

– Никакого стресса, – напомнила Жанна нам обоим и удалилась.

– С ней не забалуешь, – не упустил я шанса поддеть товарища, за что тот наградил меня кислым выражением лица и предельно унылым взглядом.

– Иногда мне кажется, что родная сестра меня ненавидит.

– Она просто о тебе заботится, – я вытер руки сухим полотенцем и вернул то на змеевик.

– Хороша забота, – Захар выглянул из ванной и, убедившись, что Жанны нет поблизости, шепотом пожаловался. – У меня высокий болевой порог, меня не пугают удары, выстрелы и взрывы, я, блин, одаренный первой категории, но, знаешь что, эта женщина внушает мне суеверный ужас.

– Не тебя одного, – я ободряюще, но бережно похлопал друга по плечу. – Пойдем, заваришь мне и себе чаю с ромашкой и спокойно, без стресса и переживаний расскажешь, что удалось выяснить.

Захар поморщился:

– У нас столько ромашек не растет, сколько их пришлось бы заварить для такого разговора без стресса.

– Тогда давай его отложим, – предложил я несмотря на то, что эта информация была мне нужна.

– Откладывать нельзя, – отрезал Захар и, сообразив, что повысил голос, сделал вид, что прочищает горло.

– Захар Юрьевич! – тут же нарисовалась Жанна из соседней комнаты. – Никаких резких вдохов и выдохов!

– Угу, – хозяин квартиры удрученно вздохнул и похромал на кухню.

Жанна создала серьезное препятствие на нашем пути. Когда мы обходили ее, она строго глянула на нас и предупредила:

– Говорить не более тридцати минут.

– Как по расписанию, – пошутил я.

– Так по расписанию и есть, – Захар кивком головы показал мне на большой двустворчатый холодильник, на котором висела удерживаемая магнитами бумажка с распорядком дня. – Хорошо хоть в туалет можно без ограничений ходить.

– Долго сидеть на унитазе вредно для здоровья. – Тут же включилась в тему Жанна. – Растет риск развития геморроя.

– Ага, – зло буркнул Захар. – У меня один вот сегодня утром развился.

– Почему сразу не сказали⁈ – не на шутку всполошилась Жанна и подалась вперед.

– Он шутит, – жестом остановил ее я. – Правда ведь, Захар.

– Шучу, – признался тот.

– Ну, знаете ли, – Жанна резко одернула халат, – со здоровьем не шутят, Захар Юрьевич!

– Вот видишь, теперь еще и шутить нельзя, – мой друг взял с полки маркер и внес в распорядок бессрочный запрет на шутки, нарисовав рядом с ним грустную рожицу.

– А как насчет того, что смех продлевает жизнь? – я глянул на Жанну.

Та покачала головой.

– Только не в том случае, если он меняет ритм дыхания и заставляет сокращаться не только диафрагму, но и мышцы пресса.

– Вас послушать, так он скоро помрет, – я глянул на Захара, который с обреченным видом заваривал пакетик ромашки так, будто искренне стремился утопить его в кипятке.

– Не в мою смену, – решительно заявила Жанна и вновь напомнила. – У вас осталось двадцать семь минут. – Убедившись, что мы оба это услышали, она вновь скрылась в одной из комнат.

– Как думаешь, – тихо спросил меня Захар, – если откажешься уходить, она сможет тебя вышвырнуть?

– Друг мой, – я посмотрел вслед Жанне, – таким женщинам не отказывают.

– В таком случае очень надеюсь, что она не попросит меня о чем‑то особенном, – улыбнулся Захар и жестом пригласил меня за стол.

Обычно мы с ним сидели за барной стойкой и пили что‑нибудь крепкое, но сегодня был явно не тот случай. Раны не позволили моему другу забраться на высокий стул, да и кто пьет ромашковый чай за стойкой? Точно не я. Мне он вообще никогда не нравился, но Захар зачем‑то заварил и на меня тоже. Пришлось молча пить, чтобы не расстраивать больного, а то снова явится Жанна, и тогда добра не жди.

Мы с Захаром разместились за небольшим столиком на балконе с панорамными окнами. Вид отсюда был – загляденье. Москва‑река серебрилась в закатных солнечных лучах, а по ней туда‑сюда деловито плавали небольшие кораблики. Жизнь в городе кипела, причем и в прямом, и в переносном смысле, ведь даже под вечер столбик термометра не опускался ниже тридцати пяти. Благо, помимо отличного вида, жилище Захара могло похвастаться еще и кондиционерами в каждой комнате.

Пока я наблюдал за суетящимися жителями столицы, хозяин квартиры организовал угощенье в виде печенек, конфет, фруктов и даже половинки торта.

– Еще детское шампанское замути, и будет как в детстве на дне рождении, – я взял овсяное печенье с изюмом. – Потом в приставку поиграем или посмотрим в интернете смешные видео с животными?

– Я сейчас Жанне скажу, что ты решил стать источником моего стресса. – Сообщил мне Захар.

– Жаждешь моей смерти?

– Иногда, – друг наконец закончил приготовления и с наслаждением опустился на удобный стул, вытянув ногу.

Мы посмеялись, после чего мой бывший сослуживец решил перевести разговор в серьезное русло.

– Спасибо, что Риту спас, – сказал он. – Понимаю, что ты бы поступил также, если бы украли любого другого ребенка. Но это моя племянница и…

– … именно поэтому пришли именно за ней, – закончил я за Захара.

– Да. – Он сжал кулаки.

– Ты не кипятись, лучше вот чайку попей, – я подвинул к нему чашку. – И конфетку скушай. Уродов повязали, так что Рите ничего не угрожает.

– Угрожает, – Захар попробовал достать конфету из упаковки, но та оказалась мудреной, так что мой друг просто разорвал ее. – Мне тут шепнули, что похитители просто делали то, за что им заплатили. Они ни имен, ни явок не знают.

– Может, дураков включили? – предположил я.

– Хорошо бы, но нет, – покачал головой Захар. – Их при помощи дара допрашивают. Они не врут.

– Все?

– Все, кто выжил, – поправил меня Захар. – Телепортера ты завалил, водила, который от погони уходил, оказал сопротивление при задержании и поймал три маслины. Был еще тип в пиджаке без дара.

– Был? – я вспомнил мужика, который стрелял в Упыря. Вроде как Флора не дала Вадиму его достать. Или тот все же вырвался.

– Был, – коротко кивнул Захар, съедая еще одну конфету. – Вязли его живым, посадили в изолятор временного содержания. Причем в одиночку. Допрашивать планировали сегодня днем, но утром не добудились. Глянули, а ему кто‑то горло от уха до уха вскрыл. Экспертиза говорит, что резали ножом. Но рядом нет следов: никто не входил, ни выходил. Замок тоже без следов взлома.

– Сам он не мог? – я выразительно провел пальцем по горлу.

– Тогда бы нож остался. Да и угол такой, что «пиджак» бы так не извернулся.

– Дела… А отпечатки пробили?

– Их нет. – Пожал плечами Захар. – Ни у убитого в изоляторе, ни у водилы.

Я нахмурился.

– У «пиджака» при задержании должны были снять.

– Сняли, но подушечки гладкие, – мой друг поднял руку к лицу и посмотрел на кончики своих пальцев. – Отпечатки просто выжгли.

– А другие способы? Морду‑то ему никто не обглодал? Еще пломбы на зубах, татуировки, может?

– Нигде не значится, – на лицо Захара легла тень. – Кто‑то потер инфу, причем даже в медицинских базах и госреестрах. Кто‑то очень влиятельный.

– Ну, мы это и раньше понимали. – После таких новостей аппетит у меня как‑то пропал, чему поспособствовал и стойкий запах заваренной ромашки. – И что толку? Я вообще как‑то теряю логическую связь между попыткой твоего убийства и похищением племянницы.

– Думаю, меня раздумали «убирать» и решили шантажировать, – Захар постучал ногтем по краю кружки. – Но вот зачем – вопрос. Не думаю, что похитителей интересовали бабки. Есть одна мыслишка…

Захар замолчал, что‑то обдумывая и глядя в окно.

– Поделишься хоть? – спросил я, быстро потеряв терпение.

– Меня хотели по‑тихому вывести из игры, – медленно произнес Захар, щелкая при этом костяшками пальцев и подавляя подступавшую злость. – Точнее не из игры, а из всего этого дерьма с «Благодатью» и бандами. Поначалу хотели использовать, убить, чтобы запугать одаренных и впарить им стимулятор, а потом поняли, что не вывозят, особенно когда пацаны из отряда подключились. Тогда‑то уроды, и решили сменить тактику на запугивание. Смекаешь?

– Типа того, – я понимал ход мыслей друга и мы, вероятно, пришли к одним и тем же выводам. – Значит, на «Благодать» теперь ставку не делают. – Это полностью совпадало с тем, что после сожжения «мастерской», барыги вернулись к своему привычному ассортименту без отравы для одаренных. – Тогда на что теперь?

– Пока не знаю, – Захар с сожалением покачал головой. – Но одно могу сказать точно – тебе ничего не простили и хотят поквитаться, а Риткой хотели меня шантажировать, чтобы не впрягался. Заказчик или заказчики знают, что мы с тобой дружим.

– Завьяловы, – я не был слишком удивлен, так как для себя давно решил, что это именно они. К тому же, для любимого сынка олигарха я что‑то типа личного врага за то, что подпортил ему фасад своими кулаками. Знал бы, что так все обернется, придушил бы сразу. Но теперь уже как есть. Однако, кое‑что в моей голове все же не складывалось. – Не слишком ли все сложно, чтобы грохнуть такого, как я?

– Хотят перестраховаться, – предположил Захар. – Но не на тех напали. Я‑то сейчас не боец, но…

– Только не подключай Жанну. Завьяловы, конечно, твари, но это слишком уж жестоко.

До этого момента мрачный, как на поминках, Захар все же позволили себе улыбнуться.

– Я думал пацанов подключить, – сказал он. – Костяна и…

– Не надо. – Возможно, слишком резко отказался я. – Не надо их втягивать. Если Завьяловым нужен я – пусть приходят. – С этими словами я разжег на руке пламя.

– Ага, слыхал я про твой дар, но не спеши пускать его в ход, – посоветовал друг. – Иначе снова за зону залетишь. Завьяловы, конечно, уроды те еще, но убийство есть убийство. Тебя за него никто по головке не погладит и плевать, какие там будут обстоятельства.

– И что ты предлагаешь?

– Нарыть на них что‑нибудь.

– Легко сказать, – я откинулся на стуле и все же попил чаю с ромашкой, авось успокоит?

Но этим слабым надеждам не суждено было сбыться – как этой пойло мне не нравилось, так и продолжило. Пошло хуже теплой паленой водки.

– Может, тебе просто чаю? – Захар прочитал мои эмоции по выражению лица.

– Нет, спасибо, – я встал. – Мне на дежурство пора.

– Касательно твоей работы: не думаешь, что сейчас лучше на время затеряться? – предложил друг. – Я вот сестру с Риткой отдыхать отправил в Китай. Они давно хотели. Сгоняй тоже куда‑нибудь ну или просто попробуй на дно залечь.

– Думается мне, что эта семейка меня и со дна достанет. Да и деньги сами себя не заработают.

– Деньгами могу помочь, – Захар сказал это только из вежливости, так как знал, что получит отказ.

– Ты же знаешь, что не возьму.

– Но попробовать все равно стоило, – поднялся на ноги Захар уже увереннее, чем опускался на стул. Видимо, ногу после укола отпустило – провожая меня до двери, он практически не хромал. – Будь осторожнее, – напутствовал меня боевой товарищ.

– Я всегда осторожен.

– Мне‑то не гони, – друг пожал мне руку, но не спешил ослаблять хватку. – И все же, – он посмотрел мне в глаза, – кто бы ни вскрыл «пиджаку» глотку, ему ничего не мешает явиться и за тобой. Может у меня перекантуешься недельку другую? Места хватит.

– Даже с учетом Жанны? – краем глаза я заметил выглянувшую из дальней комнаты сиделку.

– Потеснимся.

– Нет. Я свободу люблю и простор.

– Тогда почему живешь в Чертаново? – криво усмехнулся Захар и, хлопнув меня по плечу, разжал пальцы. – Удачи.

– И тебе. – Пожелал я. – Выздоравливай.

– Обязательно. – Мой бывший сослуживец показал себе за спину туда, где стояла Жанна. – У меня все равно выбора нет.

Мы распрощались, и я отправился восвояси, а точнее к ближайшей станции метро. Димка, с которым мы сегодня дежурили в паре, написал, что ему лень выходить из офиса, заводить машину и стоять в пробках только ради того, чтобы доставить мою задницу на рабочее место.

Что ж, вполне ожидаемо. Придется доставлять ее самому…

8. Вот так новость

На смену я немного опоздал. Предыдущие дежурные уже ушли, но, к счастью, новых вызовов не поступало, и моего отсутствия никто не заметил. По крайней мере я очень на это надеялся, так как не хотел лишаться премии: следовало обновить гардероб и купить новые вещи взамен случайно сожженных во время использования дара.

В офисе царила гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным сопением Демона, который бессовестно дрых на рабочем месте. Точнее рядом с ним, так как диван находился довольно близко к его столу. В этот раз мой напарник даже не включил телевизор, хотя неоднократно говорил, что предпочитает спать под его шум. Наверное, заработался и устал: как‑никак, вторая смена подряд. Вероятно напарнику, как и мне, нужны деньги, что с его аппетитами и не мудрено.

Поборов в себе желание разбудить напарника каким‑нибудь неординарным способом, я уселся в кресло и достал телефон, чтобы узнать последние новости. Тут меня ждал приятный сюрприз – если раньше лента пестрила криминальными сводками, то теперь репортеры рассказывали людям о театральных постановках, научных открытиях и спортивных рекордах.

Я с непривычки даже растерялся, не увидев ни одного заголовка в духе желтой прессы. Неужели после уничтожения формулы и лаборатории по производству «Благодати» город настолько очистился, что и вызовов сегодня не поступит? Хорошо бы. Москве не помешает больше спокойных вечеров. Тогда я смогу сосредоточиться на том, что один влиятельный олигарх желает моей смерти.

А ведь все могло бы обернуться иначе, если бы я не устроился в агентство дяди. Но тогда у меня не было выбора, так что с Завьяловыми нас снова свела судьба. Стоило отметить, что чувство юмора у нее еще хуже, чем у Демона.

Вбив в поисковик фамилию олигарха, я почитал о том, что у него все хорошо: бизнес идет в гору, яхты плавают, иномарки ездят, личный самолет летает. Жена, правда, умерла. Уже четвертая. Но не прошло и месяца, как Завьялов обзавелся новой фавориткой, которой лет меньше, чем его сыну.

– Живут же люди, – я покачал головой и положил телефон на стол.

Димка пробормотал что‑то нечленораздельное, но просыпаться раздумал. Разумное решение – солдат спит, служба идет.

Кстати, о службе!

Спохватившись, я достал из стоявшей на столе зарядной станции вкладыш и вложил его в ухо. В эфире стояла тишина, и это не могло не радовать. Теперь уж точно никто не заметил моего опоздания.

У лестницы зазвучали шаги, и вниз спустилась отчаянно зевающая Кира с ноутбуком подмышкой. Она была одета в широкие свободные штаны, кроссовки и короткий топик, который без сомнения радовал глаз, но был довольно откровенным для ношения на работе. Впрочем, это не мне решать.

– Привет, – устало произнесла Кира, присаживаясь на край стола.

– Привет, – буркнул так и не открывший глаз Демон и снова засопел. Кажется, он и не просыпался.

– Тяжелый день? – я заметил под глазами девушки темные круги.

– Не то слово, – кивнула она. – Я окончательно сбила режим. Вчера, точнее уже сегодня мы с Яной смотрели сериал до утра. Мне только подремать удалось пару часов, а потом сразу на работу. Даже дома не была. Вот, – девушка оттянула двумя пальцами штанину и выпустила ее, – треники брата и топик пришлось у Флоры одолжить.

– Не думал, что она такое носит, – признался я, даже не представляя Антонину в чем‑то подобном.

– Она и не такое носит, – загадочно улыбнулась Кира.

– А как же объективизация, сексуализация и вот это вот все? – я не слишком‑то разбирался в философии Флоры, но за время нашего с ней знакомства успел нахвататься всякого.

– Сексуализация – это хорошо, – вновь сонно пробормотал Димка.

– Даже когда речь идет о твоей сестре? – не удержался я.

– Че⁈ – Демон резко сел и распахнул глаза, уставившись в пространство перед собой. – Кто это пи**анул⁈ – медленно, словно в фильмах ужасов, он повернул голову в мою сторону. – Это ты только что упомянул мою сестру и секс в одном предложении?

– А тут есть кто‑то еще? – я огляделся.

– Тебе зубы не жмут? – вкрадчиво поинтересовался Димка, которого разозлил мой насмешливый взгляд.

– Не жалуюсь.

– Так сейчас начнешь, – Демон поднялся и направился к столу.

– Еще шаг, и я скажу Нине, что ты спишь на работе, – предупредила брата Кира.

– Как будто она не знает, – поморщился тот, но все же остановился. – Вызовов нет. Могу делать, что хочу.

– В должностной инструкции написано, – Кира постучала ухоженными ногтями по ноутбуку, – что спать как раз нельзя.

– Где? – переспросил Демон.

– В должностной инструкции, – повторила его сестра.

– Да кто вообще читает это дерьмо⁈ Мне что, делать больше нечего? – Димка презрительно фыркнул, подтянул штаны и сообщил. – Пойду лучше покурю, а ты, – он показал на меня пальцем, – держи руки подальше от моей сестры, иначе я тебе их вырву и затолкаю в жопу.

Глядя в желтые глаза напарника, я демонстративно поднял руку, выставил указательный палец, после чего коснулся им голого плеча Киры. Та, решив подлить масла в огонь, игриво хихикнула.

– Ты, б*я, чё, сохранился недавно⁈ – от такой наглости Демон даже сигарету до рта не донес.