Текст книги "Второй шанс. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 45 страниц)

– Говорю тебе, – назойливо задел он над ухом, – не упусти свой шанс.

– Так, – до меня, наконец‑то дошла причина такого поведения. – Ты в сводники не просто так записался. Опять, да?

– Чëй‑то? – невинно захлопал жёлтыми глазами мой напарник. – Просто переживаю за ваши отношения больше, чем за свои вот все. Вы ж с Янкой созданы друг для друга – оба еб**утые.

Врать у него получалось, как у слона танцевать балет. Но уличить его во лжи мне помешал входящий звонок.

– Привет, Кира.

Стоило Димке услышать имя своей сестры, как он ощутимо напрягся.

– Что вы там с моим братом учудили⁈ – вместо приветствия выпалила девушка.

– Спасибо за заботу, с нами всё нормально.

– Да что вам, дуракам, будет! – возмутилась Кира. – Вы хоть понимаете, сколько ущерба причинили? – голос Киры разносится из динамика с поразительной громкостью.

– Почему ты кричишь именно на меня? У тебя брат есть, и он там, кстати, тоже был.

– Не переводи стрелки, – прошептал Демон.

Кира, разумеется, его не услышала.

– Потому что за здравый смысл в вашем с Димой дуэте отвечаешь ты, – она шумно выдохнула и немного успокоилась. – Молитесь, чтобы страховка всё покрыла.

– Прямо сейчас и начнём, – пообещал я.

– Давай, – одобрила девушка и сбросила звонок.

Мы с Димой посмотрели друг на друга. Я потряс телефоном.

– Ты из‑за неё мне на уши сел?

– Пф! – Дима попытался изобразить спокойствие. – С чего ты взял?

– Не пи**ите, Дмитрий, – потребовал я.

– Идите на х*й… Э… – Демон почесал бритый череп. – А как у тебя полное имя? Типа Максим?

Я кивнул.

Демон одними губами произнёс законченную фразу и покачал головой:

– Не, не прикольно звучит.

– Можно Максимилиан, – вставила продавщица.

– А это по пи**рски, – отрезал Дима и положил футболку на прилавок. – Оплата по коду.

– Конечно, сейчас, – женщина засуетилась.

– Нормальные люди не подкатывают шары к сёстрам своих друзей, – всё‑таки выдал свой мотив Демон.

Я вопросительно вскинул бровь.

– Вот ты, – Димка зыркнул на потерявшую дар речи продавщицу, и та застыла, прижимая к груди фирменный пакет. – Ты бы так поступила?

Женщина поспешно замотала головой.

– Скажи, такой поступок зашквар, да?

– Зашквар, – подтвердила продавщица, которая сейчас сказал бы что угодно, лишь бы мы убрались из магазина куда подальше.

– Я не подкатываю шары к твоей сестре. – Дима расплатился, и теперь уже я передал на кассу покупки, заодно показав телефон, мол, оплачу кодом.

– Ну а я тогда синий, – упер руки в боки Демон.

– Так ты и есть синий. Точнее бываешь им. Наверняка же вместе с мясом и картошкой на ужин пива купишь.

– Ну куплю, – Демон мечтательно улыбнулся. – Кто же мясо с картошкой без пива ест? – он снова уставился на продавщицу.

– Никто, – сдавленно пискнула та, передавая мне пакет с покупками.

– Так‑то, – подбоченился Димка и смерил меня взглядом. – А ты запомни – за двумя зайцами погонишься, пи*ды получишь! Причём в плохом смысле слова.

– Ты сегодня просто кладезь мудростей, – скривился я.

– Ага, – согласился Дима, – а вот ты всё ещё мудак.

К облегчению женщины за прилавком мы вышли из магазина сразу, как только надели купленные вещи. Пока я вызывал такси, Дима демонстрировал глубочайшую задумчивость. Это меня обеспокоило, и я спросил:

– Что‑то не так?

– Да вот думаю, – сказал Дима и затих.

– Уже хорошо, – осторожно похвалил его я. – А о чем?

Дима ответил со всей присущей ему непосредственностью:

– Фильтрованное брать или нет?

3. Дела житейские

В отличие от напарника, домой я не поехал, пусть и очень хотел. Но у меня имелось одно важное дело, которое следовало закончить. С детства меня учили выполнять обещания и вот, настало время сдержать одно из данных в прошлом слов. И для этого пришлось ехать на станцию метро «Строгино» второй раз за день. Да, можно было вызвать такси, но тогда оставался риск застрять в очередной пробке и попасть домой уже за полночь.

Освежив в памяти нужный адрес, я быстро добрался до цели и позвонил в домофон. Мне открыли без слов, а, стоило подняться на седьмой этаж, как прямо у лифта раздраженная женщина в старом халате и бигудях буквально бросила в меня сумкой‑переноской со словами:

– Забирайте своего урода!

– А что, собственно говоря… – договорить я не успел.

Да и какой в этом смысл, если входную дверь захлопнули прямо перед носом? Пожав плечами, я вернулся в лифт и нажал на кнопку первого этажа. Судя по всему вязка, которую я обещал Котову, пошла не по плану.

– Ты что учудил‑то? – спросил я у Вити, поднимая переноску на уровень глаз.

Рыжий мейн‑кун валялся внутри сумки кверху пузом и зырил на меня затуманенным, но очень довольным взглядом. Вид у него был умиротворенный. Такой, словно Котов в этой жизни получил абсолютно все, чего хотел.

Или помер…

– Витя? – я чуть потряс сумку. – Ты там живой?

– Да, – раздался в моем сознании мурлычущий голос.

– А что с тобой такое?

– Мне за**ись, – ответил Витя и закрыл глаза.

– Ну, хоть кому‑то за**ись, – не без зависти произнес я, выходя из остановившегося на первом этаже лифта. – Рад за тебя. – Перехватив переноску поудобнее я вдруг заметил, что она испачкана там, где находился небольшой кармашек. Вокруг него все было заляпано какими‑то кусочками травы или измельченных листьев. – Чай, что ли?

– Мята, – промурлыкал Котов. – Чистый кайф…

– Я же тебе ее не клал.

– Я сам положил. – Не стал отнекиваться Котов.

– Так у тебя же лапки.

– И они клёвые! – с неподдельным восторгом сообщил Котов, разглядывая свои лапы, из которых выпускал и убирал когти.

– Погоди, – я остановился у подъезда. – То есть ты нализался мяты и устроил непотребство с той кошкой?

– И ее сестрой, – звучавший в моей голове голос Вити звучал, будто он был в стельку пьяным.

– Походу нихреново ты оторвался, – по правде сказать, я не знал, как реагировать на такое. Но, раз Котову понравилось, значит, все в порядке.

Наверное.

А еще это объясняло реакцию хозяйки черной кошки мейн‑куна, которая откликнулась на данное мной объявление.

– Погоди‑ка, – я снова заглянул в переноску. – Договор был только на черную кошку.

– Когда в комнату запустили вторую киску, я не стал отказываться, – блаженно отозвался Котов. – Да и кто бы стал? Ты только представь, что остался наедине с двумя породистыми самками и заначкой, которой хватит на всех.

– Спасибо, воздержусь. – Я зашагал в сторону метро.

– О, брат, – продолжал вещать из переноски Котов, – скажу тебе, что это было незабываемо. Кстати! Ты знал, что с кошкой можно заниматься ана…

Я ощутимо тряхнул переноску.

– Не знал и знать не хочу.

– Кайфолом, – беззлобно проворчал Витя. – Даже похвастаться не даешь.

– Зато забрал до того, как хозяйка кошек утопила бы тебя в унитазе. – Парировал я. – Ты дело то сделал?

– Пять раз, – гордо сообщил Котов. – С каждой.

– Силен. Но почему хозяйка осталась недовольна?

– Ее я ублажить не сумел, – глупенько хихикнул Витя.

У меня дернулся левый глаз.

– Только не говори, что пытался.

– Не, она не в моем вкусе. А взъелась она из‑за своих кошек – это они горшки начали опрокидывать, драть диван и сбрасывать со шкафов урны с прахом. Кстати, мне бы помыться, а то не хочется с себя чьих‑то предков слизывать.

– Ох б*я, – только и выдохнул я.

– Да все путём, не парься, – успокоил меня Котов. – Разбуди, как будем дома, – он поерзал в переноске и тихо замурчал.

К счастью, обратный путь прошел без эксцессов. Но оно и к лучшему. На сегодня мне приключений хватило с головой. Зайдя по пути от метро в магазин, я купил продуктов на ужин и пошел домой. Котов ни в какую не желал просыпаться, так что я просто передал его Флоре вместе с переноской со словами:

– Только ты его помой, прежде чем гладить.

– Почему? – захлопала ресницами Антонина, которая открыла мне дверь в пушистой пижаме с хвостом и ободке с то ли лисьими, то ли кошачьими ушками. Дополнял все это великолепие стебель сельдерея, который девушка поедала, удерживая губами без помощи рук.

– Вспотел, пока делал свои дела, – соврал я.

– А?..

– Извини, мне пора, – соскочил я с темы, продемонстрировав Флоре пакет из магазина. – На ужин стейк хочу пожарить. По акции взял вместе с…

– Фу! – как и ожидалось, Антонина поморщилась от отвращения и поспешно закрыла дверь, крикнув уже из‑за нее. – Не подавись мертвой плотью, чертов мясоед!

– Спокойной ночи, – с улыбкой пожелал я и направился к себе.

На сегодня с делами было покончено. Впереди меня ждал тихий и уютный домашний вечер. Стейк, пиво и какой‑нибудь старый фильм, снятый в девяностых или начале двухтысячного. Например, о какой‑нибудь группе солдат, которые противостоят монстру или типа того. Определенно на сегодня это именно то, что мне нужно.

Перебирая в уме названия подходящих под мой запрос фильмов, я вошел в квартиру, закрыл дверь и принялся разбирать покупки. Делать это в тишине и одиночестве показалось противоестественным. Вот настолько я привык, что рядом постоянно кто‑то да ошивается. Но этим вечером у всех имелись свои дела.

В магазине мясо лежало в холодильнике, так что, несмотря на вечернюю духоту, я решил дать ему еще погреться, а сам пока позвонил маме. Отпустив учеников на каникулы, она перебралась в загородный дом дяди и в данный момент, по ее собственному признанию, потягивала красное вино на веранде и читала Пришвина под аккомпанемент пения сверчков. Вот уж воистину достойное времяпрепровождения.

Мы проговорили довольно долго, после чего, пожелав маме спокойной ночи, я вернулся к мясу. Оно уже прогрелось до комнатной температуры и было готово к приготовлению. А я, влив в себя банку пива, был готов к созданию кулинарного шедевра. Разумеется, по своим скромным меркам.

Стейки меня учил готовить дядя. Не знаю, насколько его метод был правильным, но меня все устраивало. Кстати, пить банку пива перед началом готовки тоже входило в процесс обучения и теперь стало уже доброй традицией.

Подпевая классике русского рока, повествующей о настроении оранжевого цвета, я промокнул мясо бумажными салфетками. Куски мне попались хорошие – в толщину примерно по три сантиметра каждый. Любуясь ими, я заодно поставил сковородку на огонь. Дар не позволял мне узнать, насколько хорошо она прогрелась, поэтому пришлось использовать воду. Как только капли стали испаряться почти мгновенно, можно было начинать основное действие.

Я поперчил и посолил мясо, после чего полил на него оливковым маслом и выложил на сухую сковородку. Дядя ни в коем случае не добавлял масло именно в нее, значит, не нужно и мне. А еще родич под страхом расправы запрещал использовать масло extra virgin. Почему – он не объяснял, а я и не спрашивал. Зачем оно мне?

Так как я предпочитал среднюю прожарку, то держал мясо на раскаленном металле по две с половиной минуты с каждой стороны. Даже время засек – без этого никак. Готовил нечто подобное я не часто, поэтому не мог ориентироваться по одним лишь ощущениям или наитию. В случае со стейками все должно быть четко.

Натерев на куски чеснок, я присовокупил к нему сливочное масло и разровнял его по всей поверхности мяса. Дальше настала очередь розмарина. Им я постучал по стейкам, словно парил их в бане, затем перевернул и проделал все операции уже с другой стороны.

Вот и все!

Мясо отправилось на пять минут отдыхать в фольгу, а я к холодильнику за новой баночкой пенного. Если по уму, то стейки надо есть с овощами. Что‑то там про усваивание тяжелого животного белка, пищеварение и все такого. Но, как и дядя, я чихать на это хотел. Сегодня никаких салатов.

Заранее притащив из холодильника несколько банок пива, я сгонял за мясом, которое предварительно нарезал на тонкие ломтики, и устроился у телевизора. Это, конечно, не чтение русской классики на свежем воздухе, но для меня сгодится.

На экране появился логотип киностудии, замелькали титры, после которых изображение сменилось картинкой далекого космоса, в котором дрейфовала спасательная капсула с выжившей в первой части фильма женщиной и рыжим котом.

В твердой уверенности, что ближайшие два с лишним часа пройдут просто охрененно, я расслабился и принялся за ужин. Как обычно это и бывает, время пролетело незаметно. За окном уже вовсю царствовала ночь, когда навязчивая идея вымыть посуду все же победила мою лень. Терпеть не могу оставлять грязные тарелки, особенно на следующий день. Благо, посудомойка существенно помогала в решении этой задачи. А еще она находилась на кухне, неподалеку от холодильника, который хранил мои запасы жидкого золота с густой пенной шапкой.

Одного фильма мне показалось мало, поэтому сразу после него я включил кино об отряде военных, которые в лесу сражались за свои жизни с оборотнями. Эта лента, конечно, уступала предыдущей и по бюджету и, как следствие, всему остальному, но имела свой неповторимый шарм. Особенно после пары литров пива. Кроме того, плюсов этому фильму прибавлял тот факт, что собачка черно‑белая бордер‑колли – осталась в живых вместе с главным героем.

А что еще надо для счастья?

После просмотра и этой забытой многими классики я, сытый и довольный, сходил в душ и завалился спать. А дальше кто‑то словно щелкнул выключателем, мгновенно сменив ночь на день. Мне вообще показалось, что я просто моргнул, а уже пора вставать. Впрочем, ощущение легкости во всем теле давало понять, что отдохнуть у меня все же получилось.

Впереди предстояла дорога на другой конец Москвы, в гости к идущему на поправку другу. Захар встретил меня в халате, дополняющем его неряшливый и заспанный вид. Вишенкой на торте оказалось скверное расположение духа.

– Входи, – пожав мою руку, хозяин шикарной двухэтажной квартиры сделал приглашающий жест. С деньгами у Захара никогда проблем не было. Сам он, конечно, зарабатывал неплохо, но и доставшийся в наследство от родителей бизнес приносил весомый доход. Но, несмотря на это, мой боевой товарищ выбрал для себя весьма опасную профессию.

– Ты чего такой смурной? – я переступил порог и, несмотря на молчаливый протест друга, разулся.

– А что мне радоваться? – поморщился Захар. – Врачи говорят, что до конца лета о службе можно даже не думать. Пить нельзя. Курить нельзя. С женщинами следует быть предельно осторожным, – мой бывший сослуживец сухо улыбнулся, – но это всегда так. Одним словом – скука. А как у тебя дела?

Я пожал плечами:

– Настолько не скучно, что хотел бы поделиться с тобой, если бы только мог.

– Завидую, – Захар первым прошел в огромную гостиную. Размером она была даже больше, чем вся моя квартира. Подойдя к бару, хозяин дома жестом указал на его богатый ассортимент. – Будешь что‑нибудь?

Взглянув на часы, я покачал головой:

– Время еще даже не обед.

– Это смотря какой часовой пояс, – Захар с сожалением посмотрел на бутылку дорогущего виски, но, подключив всю силу воли, закрыл стеклянную дверцу. – Может тогда кофе или чай?

– Нет, спасибо, – я опустился на мягкий диван. – Не суетись. Лучше расскажи, как сам.

– Говорил же – скучаю, – Захар плюхнулся в кресло и тут же поморщился от боли. – И восстанавливаюсь. По крайней мере, пытаюсь это делать. Получается, как видишь, паршиво.

– До свадьбы заживет, – утешил я друга.

– Мне бы самому до нее дожить, – кисло улыбнулся он.

– Доживешь. Куда ж ты денешься?

– Да мало ли, – неопределенно протянул Захар, поглядев в окно. – На тебя пока не выходили? – отрешенно спросил он.

– Кто? – я сначала спросил, а уже потом понял, о чем говорит друг, но все равно не стал перебивать его.

– Тот, кто прикрыл тебя и замял дело с мастерской в Царицыно, – пояснил Захар. – Едва ли он забудет, как ты уничтожил его тайный бизнес.

– Почему ты до сих пор говоришь «он», вместо «Завьялов»? – спросил я.

– Потому что у нас нет никаких доказательств, что это Завьялов. В Москве много влиятельных людей и не со всеми из них ты знаком лично.

– Я бы и с ним предпочел не знакомиться.

– Понятное дело, – кивнул Захар. – Надо было его сынишке на лбу татуировку сделать с фамилией, чтобы ты, пока его морду в кашу превращал, понял, кого херачишь. Хотя, – он с сомнением поглядел на меня, – все равно бы не помогло.

– Думаешь, я не умею читать?

– Думаю, что ты слишком упрямый, чтобы отойти в сторону.

– Что есть, то есть, – согласился я.

В тюрьме у меня было предостаточно времени, чтобы раз за разом проигрывать в голове то судьбоносное задание, на которым мы с Завьяловым младшим и познакомились. Ему нравились роскошные тусовки, запрещенка и насилие, а мне нет. На этой почве и разошлись. Вот только он отправился сначала в больницу, а потом на курорт, а я прямиком на нары.

– Если бы у тебя был дар, который позволил бы изменить прошлое, – предположил Захар, – ты бы его изменил? Сделал бы в ту ночь что‑то иначе?

– Конечно, – уверенно кивнул я.

– И что, не стал бы пачкать руки о сына олигарха?

Я ответил с хищной улыбкой:

– Нет. Сломал бы ему еще и ребра, чтобы мог сам у себя отсосать, раз такой клёвый.

Захар рассмеялся, но при этом удивленным он не выглядел.

– Нисколько в тебе не сомневался. Но сейчас, если Завьялов действительно замешан, правила будут другие. Он тебя наверняка вспомнит и ничего не простит. Так что, – мой бывший сослуживец понизил голос, – если тебе снова придется бить, то бей наверняка. Он тебя жалеть не станет.

– А тебя? – услышанное меня не испугало.

– Черт его знает, – пожал плечами Захар. – Я пока вообще ни хрена не понимаю. С тех пор, как меня хотели добить в палате, больше ничего не случилось. Кстати, личность неудачливого убийцы мы установили.

– Там же вроде засекреченное досье, – вспомнил я слова Нины.

– А ты откуда знаешь?

Я махнул рукой, дескать, сорока на хвосте принесла. Захара это устроило, и он продолжил:

– Он в органах работал. Внедрялся в банды.

– С его‑то даром не мудрено.

– Ага, – кивнул Захар. – И, видимо, так хорошо внедрился, что как‑то проникся идеями.

– Втянулся.

– Теперь уже вытянулся. В гробу. – Голубые глаза Захара холодно сверкнули. Он явно жалел, что лично не смог поквитаться с тем, кто отправил его на больничную койку. – Такое замять едва ли у кого‑то получится, так что вокруг меня сейчас слишком много внимания, чтобы пытаться меня грохнуть. А вот ты – другое дело.

– Ну да, ну да, кому я нужен? – с наигранной грустью пробормотал я.

– Не прибедняйся, – серьезно сказал Захар. – Как минимум, тебя любит мама, дядя и одна странная, но красивая барышня.

– Та, которая терпеть не может, когда ее так называют? – уточнил я.

– А что, есть еще какая‑то? – Захар подвинулся поближе. – Давай выкладывай, сердцеед! Скольких мамзелей ты закадрил?

– Ты снова в «Ведьмака» играл? – догадался я. На моей памяти Захар перепроходил эту игру раз двадцать и каждый раз после этого сыпал узнаваемыми словечками или целыми цитатами.

– А чем мне еще заниматься? – вздохнул Захар. – Мне кажется, я уже все сериалы и фильмы в мире пересмотрел.

– Ну не все, – с сомнением протянул я.

– Все, заслуживающие внимания, – покладисто уточнил мой приятель. – Так что там с девушками? Яны тебе мало?

– Да не мало, – я откинулся на спинку дивана и завел руки за голову. – Но и не много. Я вообще не слишком понимаю, в отношениях мы или нет. Она то отдаляется, то старается держаться как можно ближе…

– Насколько ближе? – тут же зацепился за слово Захар.

Я страдальчески закатил глаза.

– Еще один…

– В каком плане?

– В таком, что есть у меня коллега, который буквально вчера донимал меня схожим вопросом.

– Но я‑то этого не слышал, поэтому не считается. – Отрезал Захар. – А с этой мадамой, – он посмотрел мне в глаза. – Хочешь непрошенный совет?

– Ты же его все равно дашь, даже если я откажусь.

– Ага, – с готовностью кивнул мой старый приятель. – Послушай более опытного в амурных делах друга, – он вдруг озадаченно почесал голову. – Я же более опытный? До твоей отсидки, по крайней мере, был.

– А ты вообще представляешь, что происходит в тюрьме?

– Представляю, – заулыбался Захар. – Поэтому и спрашиваю.

– Сейчас снова в больницу отправишься, – с улыбкой предупредил я.

– Ну, там хотя бы медсестрички есть, – нисколько не испугался Захар, но быстро стал серьезным. – Короче, думается мне, что барышня эта ждет, когда ты что‑то сделаешь. Ну не должна девушка сама первый шаг делать. Да, время сейчас прогрессивное, но все равно. Купи ей цветов, устрой романтику.

– Пробовал. – Она, как поняла, что букет для нее, поначалу меня стороной обходила, а потом сделала вид, что ничего не было.

– Дела‑а‑а, – протянул Захар и взъерошил волосы. – Тогда на ужин пригласи! Только не куда ближе, а в какой‑нибудь дорогой ресторан. Могу денег одолжить, если…

– Не надо, – я поднял руку. – С финансами у меня теперь лучше, чем после отсидки.

– Тогда действуй!

– А что, если Завьялов на меня выйдет? – я все же решил поделиться с другом своими опасениями. – Он же по больному бить будет.

– Эта Яна сама кого угодно по больному ударит и добавит, если придется, – уверенно заявил Захар.

– Она может, – согласился я.

– Давай, все‑таки коньячку налью, – предложил Захар, поглядев на часы. – Почти обед.

– А ты? – у меня сегодня был выходной, так что никаких обязательств ни перед кем не имелось.

– У меня вино есть, – не слишком‑то весело отозвался он. – Безалкогольное, но все лучше, чем ничего. Посидим, повспоминаем былые деньки. Соглашайся, – попросил Захар, посмотрев на меня со всей возможной печалью, – а то я тут от скуки на стены лезть начну.

– Ладно, – согласился я, – доставай свой коньяк.

4. Звон железа

Несмотря на то, что мы с Захаром вчера хорошо посидели, дома я оказался довольно рано: идущему на поправку товарищу следовало соблюдать режим. Сам он этому всячески противился, но я не оставил Захару шансов и ретировался в начале одиннадцатого, чтобы уже в полночь завалиться спать у себя дома.

И вот, к обеду нового дня я проснулся полным сил и энергии и решил это состояние закрепить не только относительно здоровым завтраком, но и тренировкой. Для начала нужно было организовать правильный прием пищи.

Еще в детстве мама пыталась привить мне привычку питаться по так называемому «правилу тарелки». Как следовало из названия, для начала требовалась сама тарелка диаметром примерно с ладонь того, кто собирался из нее есть, то есть с мою. Далее емкость визуально делили на четыре части. Одну четвертую наполняли белком, еще одну четвертую медленными углеводами и две четверти оставалось на клетчатку.

В детстве мама всегда старалась готовить что‑то разное, даже вырезала из овощей, которые я не любил, смешные фигурки. Получалось у нее так себе. Мне, мелкому тогда пацану, и в голову не приходило поблагодарить ее за старания, а следовало бы. Это я и сделал прямо сейчас по телефону. Сказать, что мама была удивлена – ничего не сказать. Она поначалу даже решила, что у меня поднялась температура и начался бред, но потом растрогалась и велела на неделе навестить ее в дядином загородном доме. На этом мы и закончили разговор.

Приятно удивив маму, я закончил готовить салат, и положил его в тарелку вместе с глазуньей из трех яиц и парочкой отварных картофелин. Получилось вполне себе неплохо и вкусно. Жаль, конечно, что завтрак по времени совпал с поздним обедом, но тут уже ничего не попишешь.

После еды, чтобы дать организму время все усвоить, я не придумал ничего лучше, чем бездельничать: сидел в интернете, смотрел телевизор и читал книгу, вдыхая аромат свежего кофе. Как обычно бывает в таких случаях – время летело незаметно.

Но вроде бы именно так отдыхают обычные люди: они не встревают в неприятности и не валяются на койке, пытаясь отправиться от полученных ран. Надо бы Захару посоветовать. Вот только все это пустое. И он, и я не смогли бы долго поддерживать подобный режим и обязательно бы влипли в историю.

Так что мне следовало готовиться к неприятностям. Именно поэтому через два с половиной часа я направился в офис. Ремонт там наконец‑то закончили, так что можно было воспользоваться местным тренажерным залом, чтобы напомнить мышцам об их возможностях. Если по уму, то на следующий день после пьянки лучше дать организму восстановиться и отложить физические упражнения на потом.

Но когда это я поступал по уму?

Погода на улице стояла отличная, правда лишь для тех, кто комфортно чувствует себя при тепловом ударе. Но меня подгоняла мысль о том, что в офисе, как и в тренажерке, стояли кондиционеры. И действительно, стоило мне переступить порог, как нагретую кожу приятно защекотал прохладный ветерок.

– Даров! – приветливо улыбнулся мне сидевший на диване Вадим. Судя по тому, как он держал телефон, коллега рубился в какую‑то игру.

– Привет, – я помахал ему, жестом показывая, что заметил его занятость и не претендую на более формальное приветствие, включающее подъем пятой точки с насиженного места и крепкое мужское рукопожатие. Я не гордый, обойдусь, а Вадик пусть порадуется и отдохнет, пока очередной вызов не нарушил безмятежность летнего офиса.

Компанию Упырю сегодня составляла Флора. После ситуации со стейком она до сих пор на меня дулась и ограничилась подчеркнуто холодным приветствием в виде небрежного кивка и брошенного в полголоса:

– Здрасьте.

– Вы вдвоем сегодня? – спросил я, не обращаясь ни к кому конкретному. Вопрос получился риторическим, так как недавно всем сотрудникам пришла рассылка, что в связи со стабилизацией криминальной обстановки на дежурство заступает пара одаренных. Остальные на низком старте, но не рыпаются без сигнала.

– Типа того, – не отрываясь от телефона, сообщил мне Упырь. – Еще Кот где‑то тут был, но он не считается.

– Еще как считаюсь! – встрял выбравшийся из‑под дивана Котов. – Макс, скажи ему, что я полезный!

– Он полезный, – с готовностью повторил я. – Пару раз сильно меня выручил.

– Вот! – морда Витьки приняла такое выражение, будто ему выдали миску свежей сметаны. – Понял, лысый?

– Я не лысый, – спокойно отозвался Вадим, не отрывая внимательного взгляда от экрана смартфона. Тонкие длинные пальцы моего коллеги летали по экрану с поразительной скоростью и ловкостью. Ему бы на пианино играть. – У меня просто волосы на голове не растут, – закончил свою мысль Упырь и поморщился, видимо допустив ошибку.

– Ты удивишься, – забравшись на диван, Котов начал самозабвенно умываться, – но это и значит быть лысым.

– Нет, – упрямо возразил Упырь. – Лысыми становятся, когда лысеют. А я таким родился.

– Значит, – со вздохом сообщил Витя, – ты родился лысым.

– Я родился без волос, – отрезал Вадик. – Флора, скажи ему.

– Главное, – Антонина так рьяно подключилась к беседе, словно только и ждала повода выразить свою точку зрения, – это как человек, – она бросила косой взгляд на Витю, – или не человек, себя ощущает. Наличие или отсутствие волос никак не меняет этого. И нельзя грубо отзываться о ком‑то лишь из‑за его внешности – это бодишейминг!

– Я не об этом просил, – пробормотал Вадик.

– А я не грубо отзывался, – поддакнул Кот.

– Так, – Флора подошла ближе и уперла руки в боки. – Ты, – она зыркнула на Упыря, – просил моего участия, потому как слова Вити тебя задели. Я дала тебе понять, что они ничего не значат, и главное то, что у тебя в голове. А есть на ней волосы или нет – дело десятое. Теперь ты, – суровый взгляд Флоры сместился на Котова, который забыл умываться и теперь сидел с высунутым розовым языком, как дурак. – Ты назвал товарища «лысым». Это грубо, Витя. Так нельзя. Бодишейминг нарушает экосистему в коллективе.

– Ну, началось, – Котов закатил глаза абсолютно по‑человечески.

– А теперь ты принижаешь мое мнение! – Флора пошла в атаку и угрожающе нависла над пушистым. – Это недопустимо!

– Действительно! – поддакнул я и показал опешившей от такой помощи Антонине большой палец. – Разъясни ему все, Флора! А то он не только аллергенный, но и токсичный.

Упырь хихикнул.

– ЧЕГО⁈ – Витька аж пасть открыл от таких нападок.

– Удачи, – пожелал я всем и поспешил покинуть эту склочную компанию, спустившись в зал.

На лестнице вниз мне повстречался Димка.

– Смотрите‑ка, кого крыса срыгнула, – осклабился он, сжимая мою руку своей огромной лапищей. – Не смог достать свой хер из штанов, чтобы помочиться, и решил подкачать бицепс?

– Ага, – я сильнее сжал пальцы. – Именно этой рукой и пытался. Я ее, кстати, не мыл.

Улыбка сползла с лица Демона. Он не умел проигрывать ни в бою, ни в словесной перепалке. Но хмурился мой напарник недолго. Миг, и его ярко выраженные клыки обнажились в торжествующей ухмылке.

– Я свою тоже не мыл! – гордо сообщил он.

– И сейчас ты, вероятно, сообщишь мне, где она побывала? – я сделал вид, что принюхиваюсь и тут же наморщил нос. – Хотя можешь не говорить.

– Чё⁈ – Димка выпустил мои пальцы и принялся обнюхивать свои. – Ничем не пахнет! – почти с детской обидой сообщил он. – Чё гонишь‑то? – тут он заметил мою ехидную ухмылку и сердито буркнул. – Пошел ты.

– И тебе удачи, – я попытался обогнуть его массивную фигуру на узкой лесенке, но Демон тут же преградил мне путь.

– Куда это ты? – спросил он, буравя меня взглядом.

– В магазин, – сухо бросил я, принимая вызов на игру в гляделки. – Что за тупой вопрос? Сам же сказал, что я собрался подкачаться.

– Давай не сейчас, – предложил Дима. – Потренирую тебя завтра.

– Сам справлюсь, – я вновь попытался обойти его, но опять не вышло.

– Ты сам все через жопу делаешь, и техника у тебя говно, – Дима специально вставал так, чтобы служить непреодолимым препятствием, перегораживающим лестницу. – Пыжишься много, а толку ноль. Без помощи только зря устанешь.

– Ничего, переживу. – Я начал подозревать неладное.

– Пошли лучше пивка бахнем, – предложил Демон.

– Дима, – я недоверчиво прищурился. – Я сегодня хочу укрепить здоровье, а не подорвать его.

– Пара бутылок пива еще никому здоровья не подрывала, – парировал Димка.

– А когда это мы ограничивались парой? – в тон ему спросил я.

– Блин, – напарник вынужден был признать поражение, но дорогу мне все равно не уступил. – Тогда иди лучше поспи. Перед сменой самое оно.

– У меня тренировка.

– Вот ты!..

Наш разговор прервал звонок. Продолжая попытки прожечь во мне дыру одним лишь взглядом, Дима достал телефон, посмотрел на экран и надулся пуще прежнего.

– Привет, мам, – произнес он не своим голосом, принимая входящий вызов. Теперь громила говорил мягко и с неподдельной заботой. Его словно подменили. – Вода питьевая закончилась? Ладно, сейчас подвезу. Нет, сама не ходи. Подожди чутка. Ага, и хлеба тоже куплю. Тебе как обычно? Ага, все, до встречи. – Он убрал телефон обратно в карман, злобно зыркнул на меня напоследок и пошел по своим делам.

– Хорошего дня, – пожелал я, все еще не понимая, что происходит.

– Пошел в жопу, – отозвался Демон и хлопнул дверью.

– Вот и поговорили, – пожав плечами, я спустился вниз и вошел в тренажерный зал. Здесь гремело железо и тяжелая музыка. Значит, не только мне и Диме сегодня захотелось размять мышцы. Я сразу пришел в трениках, кроссовках и майке, так что прошел мимо двери в раздевалку и оказался в зале, чтобы замереть на месте с широко раскрытыми глазами. – Привет, – мой голос почти растворился в грохоте музыки, но тренирующиеся девушки все же умудрились его расслышать.