Текст книги "Второй шанс. Трилогия (СИ)"

Автор книги: Игорь Конычев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 45 страниц)

– Кто это смотрит? – в тон мне произнес Захар, после чего мы взглянули друг на друга.

– Мы не считаемся, – заметил я. – Мы тут по делу. Другие, может, тоже не пойдут.

– Блин, надо заценить этот фильмец! – тут же донеслось откуда‑то спереди.

– Некоторые пациенты безнадежны, – вздохнул я и переключился на прежнюю тему. – Тебе что‑нибудь удалось узнать?

– Нарыл кое‑что про «Вторую смену». Это довольно крупная банда, которая разделяется на две поменьше. Одни занимаются официальным и почти официальным бизнесом, а другие всякой чернухой. Чтобы перейти из низших в высшие нужно доказать свою полезность.

Я кивнул.

– Делать грязную работу.

– Ага. Кто отличается – получает повышение, кто лажает – отправляется на тот свет.

Мне тут же вспомнился рассказ Яны о том, что сделали с попытавшимися прессануть меня неудачниками. Да уж, сурово ребята работают.

Между тем Захар продолжил:

– Доказать связь мокрушников и их паханов никто не может. Хвосты они подчищают умело, да и на лапу регулярно дают, кому надо. Там не прикопаться.

В этом у меня сомнения не было, иначе банда просто перестала бы существовать. «Вторая смена» же цвела и пахла. Пахла, конечно, дерьмом, но такова суровая реальность. А еще эта банда, судя по всему, планировала расширить зону влияния и подмять под себя Чертаново, а потом, может, и какие‑то другие районы.

Правильно прочитав мой мрачный и задумчивый взгляд, Захар покачал головой:

– В открытую к ним лучше не лезть – задавят числом.

– Тогда какие варианты?

– Самые херовые, – безжалостно заявил Захар. – Можно попробовать убрать тех, кто у руля и рассчитывать на то, что остальные вцепятся друг другу в глотки в борьбе за власть.

– Радикально, – я понимал, что суровые времена требуют суровых решений, и покончить с произволом, не пролив и капли крови, не получится. И хорошо еще, если кровь будет только вражеской. – Но геморно и не эффективно. Ну вальнем одних уродов – там другие подтянутся. Нас на всех не хватит.

– Согласен. Поэтому есть еще вариант.

Я вопросительно взглянул на товарища.

– Нужно узнать, кто из шишек их крышует и уже от этого плясать.

– Разумно. – Одобрил я. – Но как это сделать? Наверняка паскуда шифруется.

– Поэтому я и хотел, чтобы твоя невидимая подруга нам помогла. Да и остальные тоже пригодятся. Тот шустрый тип, например, может…

– У того шустрого типа УДО, как и у меня, – напомнил я Захару. – Бегает он быстро, но один раз не туда наступит и поедет в места не столь отдаленные. Другие ребята в агентстве тоже под пристальным наблюдением. Не могу я их просить так рисковать.

– Но сам‑то рискуешь.

– Это другой разговор. Своей жизнью я сам распоряжаюсь.

– А ты подумал, сколько жизней могут загубить эти бандиты и та дрянь, которую они впаривают слабым одаренным?

– Подумал! – огрызнулся я, и тут же понизил голос. – Поэтому мы здесь с тобой сейчас и разговариваем. Если ты пацанов из отряда впутывать не хочешь, то почему я должен?

– Потому что… – Захар осекся.

Пусть в кинотеатре и приглушили свет, но по глазам бывшего сослуживца я понял, что он хотел сказать, но не сказал. Он считал моих новых друзей людьми второго сорта. Теми, кого не жалко.

– Договаривай, – я никогда не любил домыслы, поэтому хотел все прояснить здесь и сейчас.

– Слушай, – миролюбиво произнес Захар. – Ну ты же тоже понимаешь, что они те еще отморозки. Какая от них польза обществу?

– Ты удивишься, но большая. – С каждой секундой мне все меньше хотелось продолжать этот разговор.

– Они уже оступались: кто раз, кто два. – Продолжил настаивать на своем Захар. – Когда каждый из них снова сядет – вопрос времени. Сам вспомни, сколько раз мы одних и тех же принимали? Ловим, их сажают, потом они выходят и все по новой. У них это в крови…

– У меня, значит, тоже? – я впился взглядом в голубые глаза блондина.

– Не обобщай.

– Почему же? – я вскинул бровь и продолжил уже спокойно, но не без скепсиса. – Закон я нарушил? Нарушил. Сел за это? Сел. Вышел? Как видишь. Выходит, мне скоро обратно на нары? Статистика у тебя есть какая‑то? Сколько мне еще гулять?

– Макс, не усложняй.

– И в мыслях не было.

– Тогда чего начал?

– Начал ты, когда разделил людей на хороших и плохих лишь по их прошлому. Ты думаешь, все сами себе судьбу выбирают или кто‑то не совершает ошибок? Я этих ребят почти каждый день вижу и говорю тебе, что они свой второй шанс заслуживают. Они не хуже тебя или меня.

– Как скажешь, – черты лица Захара обострились, на мощной челюсти вздулись бугорки. – И хрен ли нам с этим делать?

– Надо подумать, – я откинулся на спинку кресла и уставился на экран, где уже начались заставки перед фильмом. – Надо подумать, и выпить пива. – Я встал и вышел из зала.

Сеансы начались в большинстве залов, так что очередь у буфета немного рассосалась. Впереди меня стояло лишь пять человек. Было бы здорово, если бы каждый из них точно знал, что хотел заказать. Не то чтобы я куда‑то спешил, фильм все равно не в моем вкусе, просто мне никогда не нравилось топтаться на месте.

Судьба не только меня услышала, но и оказалась благосклонна: пришел второй кассир и процесс купли‑продажи в разы ускорился. Буквально через пять минут я уже стоял перед кассой с карточкой в руках, а продавец, на чьем лице отразилась вся скорбь народов мира, вещал мне, что в холодильнике осталось только безалкогольное пиво.

Судьба…

…бессердечная ты сука.

Впрочем, печалился я не долго, так как в голову пришла отличная идея. Конечно, отличной она показалась только мне, но большего и не требовалось. Согласившись на теплое пиво и сделав заказ, я принялся ждать его выдачи.

– На смену ты сегодня, судя по всему, не идешь, – раздался за спиной знакомый голос.

Обернувшись, я увидел Яну, так сказать, во плоти. В кроссовках, обтягивающих джинсах и черном топике она стояла чуть позади и слева и задумчиво разглядывала меню. Саму же Яну абсолютно бездумно разглядывали почти все половозрелые мужчины в фойе. Мне оставалось лишь гадать, насколько некомфортно девушке‑эмпату в данный момент.

– Я в порядке, – спокойно произнесла она, распознав мои мысли. – Привыкла.

– Может, тебе попробовать одеваться как‑то… скромнее? – предложил я, стараясь не смотреть на женственные изгибы ее тела.

– Пробовала. Мне не понравилось. – Тень подошла ближе и встала рядом со мной, чуть толкнув плечом. – А тебе что‑то не нравится?

– Я за тебя переживаю, – продавец, наконец‑то, раздобыл нужное количество пива и выставил его на прилавок.

– А я за тебя, – Яна окинула взглядом мои покупки. – Точнее за твою печень.

– У меня нервная работа.

– Можно подумать, мы с тобой работаем в разных местах.

– Уделала, нечем крыть, – я расплатился, рискуя поломать пальцы, взял бутылки и уступил место следующему покупателю – прыщавому пацану, которого ягодицы Яны интересовали куда больше, нежели ассортимент буфета. Чтобы хоть как‑то вернуть парня в реальность, я от души наступил ему на ногу, после чего обратился к девушке. – А ты тут какими судьбами?

– Слежу за тобой, – просто ответила она.

– Ты мне жучок куда‑то пристроила?

– Нет. Просто могу настраиваться на некоторых людей.

– И какой у тебя радиус покрытия? – я попробовал прикинуть, каким образом Яна смогла отыскать меня так далеко от дома.

– Зависит от человека, – девушка неожиданно прижалась ко мне так, что я ощутил ее тепло. – Тебя, например, могу найти где угодно.

– Так, погоди, – я нехотя отстранился и отвел Яну в сторонку. – Ты меня в конец запутала. То вроде как посылаешь сигналы, что можно сблизиться, потом сбегаешь, потом снова появляешься и ведешь себя странно…

– Как дура? – судя по тому, насколько быстро смутилась и потупилась Яна, происходящее тоже заставляло ее чувствовать неловкость.

Мне на миг показалось, что девушка вот‑вот исчезнет, поэтому я поспешно сказал:

– Нет. Просто, как будто ты не очень понимаешь, что делать.

– Ты меня раскусил, – грустно улыбнулась Яна. – Я понятия не имею, что делаю. Катька советует одно, Кира другое, в сети так вообще чего только нет.

– Кира? – это имя я никак не ожидал услышать.

– Да. Мы с ней поговорили. Она… короче, дала мне фору и пару советов.

– Мне кажется, что я прямо сейчас узнаю куда больше, чем мне положено, и могу об этом пожалеть.

– Давай этот разговор отложим, – попросила Тень. – Скажи лучше, почему в то время, когда ты мог бы провести время с Кирой или… – она отвела взгляд и прошептала еле слышно, – со мной. Ты встречаешь с Захаром и идешь с ним в кино?

Этот вопрос застал меня врасплох, как и его подача.

– У нас кое‑какие дела.

– И какие же дела могут быть у двух мужчин в кинотеатре, – Яна заглянула мне за спину и пробежала взглядом по афишам, – во время просмотра любовной комедии?

– Очень странные дела, – сконфуженно отшутился я.

К счастью, Тень оказалась догадливой…

…а может вовсе не к счастью.

– Это связано с теми уродами в баре?

На какое‑то мгновение я задумался над тем, а не рассказать ли Яне всю правду. Она же расценила мое промедление по‑своему.

– Так и думала. Выкладывай.

– Может, вернемся к обсуждению советов от Киры и твоего поведения?

– Нет.

– Так и думал, – скопировал я недавние интонации Тени, за что был награжден отнюдь не добрым взглядом. – Слушай, давай и этот разговор отложим? Тут долгая история. К тому же мне нужно у Захара детали узнать, да и пиво охладить.

– Что, прости? – Яна озадаченно посмотрела на бутылки в моих руках.

– Его дар – это заморозка. Бывает весьма удобно. Вот, например, как сейчас.

– Одаренный первой категории использует свой дар, чтобы охлаждать пиво? – округлила глаза Яна.

– А что такого? Я на двоих взял.

– Охлаждать пиво, – Яна сокрушенно покачала головой.

– Да что такого‑то? Я вот своим даром угли для мангала разжигал.

Девушка посмотрела с сочувствием.

– А еще говорят, что у нас в конторе одни отморозки…

– Так я с тобой и работаю.

– Ах, да, точно, – поджав губы, негромко произнесла Яна. – Ладно, узнавай свои детали. Я пока пройдусь по магазинам. Никогда в этом торговом центре не была.

Я облегченно выдохнул.

– Договорились.

– И еще, – девушка не спешила уходить. – Не налегай на пиво. Сегодня с тебя ужин и такси до дома.

– Так точно, – я не видел в таких планах ничего плохого.

– Вольно, – улыбка Яны стала теплой и манящей. Она хотела сказать что‑то еще, но вдруг ее соболиные брови сошлись на переносице, брошенный мне за плечо взгляд стал колючим и цепким.

Послышались приглушенные крики.

– Что за⁈ – почувствовав неладное, я резко обернулся.

Из зала, который не так давно покинул я, выбежал какой‑то крепкий тип в надвинутой на глаза бейсболке и очках. Он тут же ломанулся влево, сшибив нескольких ребят, как шар для боулинга сносит кегли.

Спустя несколько секунд в дверном проёме появился Захар. Одну руку он прижимал к груди, даром пытаясь остановить кровь, другой же рассеянно махнул в сторону убегающего. Сформированное изо льда копье рассекло воздух, пробило рекламный щит и разлетелось на осколки от удара о колонну, за которой скрылся неизвестный.

Захар покачнулся и начал оседать.

Бросив пиво, я побежал к другу и успел подхватить его до того, как тело коснулось пола.

– Скорую! – рявкнул я и взглядом поискал ближайшего сотрудника. – И аптечку. Аптечку тащите!

Яна куда‑то делась, но сейчас я совершенно не думал о ней. Все мои мысли занимали несколько колотых ран на груди боевого товарища. Захар силился что‑то сказать, но с его губ срывался лишь хрип.

– Держись! – я попробовал зажать кровоточащие раны, но ничего не получилось. Аптечку так никто и не принес, так что жизнь друга буквально утекала сквозь мои пальцы. Оставался лишь один выход. – Держись, брат, – сказал я Захару, концентрируя свой дар в ладони.

17. Слово не воробей

Пока Захара оперировали, я сидел в больнице в тщетных попытках дозвониться до Яны. Трубку она не брала и сообщения не читала. При всем моем желании разорваться у меня никак не получалось, да и где искать Тень ночью в большом городе? У меня, как у нее, встроенного GPS‑трекера не имелось. К тому же тот, кто так расписал моего приятеля вполне мог вернуться, чтобы закончить начатое.

Вскоре в больницу прибыла полиция, так как врачи обязаны были уведомить органы о поступлении пациента с подобными ранениями. Пока я давал показания, подтянулась сестра Захара. Растерянная, с покрасневшими от слез глазами, она не знала, что делать и только ходила взад‑вперед по коридору. Закончив с полицией, я хотел успокоить ее, но ничего не вышло. Девушка решила, что во всем виноват я, и едва не бросилась на меня с кулаками. Она была явно не в себе, но оно и немудрено.

Молча приняв несколько ударов кулаками в грудь, я увидел двух прибывших в больницу бывших сослуживцев: Костю и Толика. Заметив меня, они растерялись, но быстро взяли себя в руки. Мы обменялись короткими кивками, после чего я решил отступить, оставив сестру Захара на попечение тех, кого она не винила во всех бедах своего брата.

Сам я отправился за кофе. Пока в здании полицейские и сослуживцы Захара, он под защитой. Мне же можно выдохнуть, перевести дух и собраться с мыслями. Мысли собираться категорически не хотели, и только третий стакан кофе смог выстроить их в ровные ряды.

Сейчас передо мной стояли три цели. Первая – убедиться, что с Захаром все в порядке, и он в надежных руках. Вторая – найти Яну. Третья – узнать, кто стоит за покушением, а может и за убийством моего друга.

И так вышло, что путь к одной цели переплетался с путями к двум другим. Полиция мне ничего не сказала, доступа к камерам в ТЦ‑шке тоже никто не предоставит. По крайней мере, законно. Но это терпит. Если Захар придет в себя, возможно, он сможет хоть как‑то описать нападавшего.

Но когда мой друг придет в себя – вопрос. Очнулся бы, и то хорошо.

Яна… Я готов был поспорить, что она исчезла не просто так, а погналась за нападавшим. Если ей удастся что‑то разузнать, будет просто здорово. Но главное, чтобы с ней самой все было в порядке.

На заказчика же убийства не выйти, пока не найду нападавшего. Если кто‑то что и знает, так это он. И я не я, если не получу от него нужную информацию. Кожу с падлы лоскутами снимать буду, но он у меня заговорит и все выложит, никуда не денется. А потом…

– Что тебе сделал стаканчик? – раздался за ухом голос Яны.

Я аж вздрогнул от неожиданности и выронил пустую и смятую бумажную тару.

– Яна! – я резко развернулся, взял девушку за плечи, похлопал по ним и по рукам, словно желая убедиться, что передо мною не приведение, а существо из плоти и крови. – С тобой все в порядке?

– А что со мной будет? – Тень не спешила отстраняться. – Это твоего друга ножом били, а не меня. Как он?

– Пока не знаю, – я с сожалением покачал головой и выпустил девушку. – Врачи толком ничего не сказали, увезли в операционную.

– Хочешь, подсмотрю? – предложила Яна.

– Нет, не нужно. Пусть хирурги работают. Захар сейчас в надежных руках… – я взъерошил волосы на голове. – По крайней мере, очень на это надеюсь. В скорой сказали, что я хорошо раны прижег и кровь остановил, но нож повредил легкое и только чудом не достал до сердца. Может что‑то еще повреждено, не знаю.

– Этот твой Захар вроде не простой человек. Как так вышло? – Яна села на один из стульев, выстроенных в ряд вдоль бледно‑зеленой стены.

Мне сидеть не хотелось, поэтому я просто встал рядом, заодно пропустив санитара, который катил по коридору коляску с мрачным ворчливым стариком. Пациент материл систему здравоохранения на чем свет стоит и сетовал на то, что ему не дают помереть спокойно, мол и пневмонию вылечили, и после трех инсультов откачали, и от инфаркта спасли, и даже онкологию победить умудрились. Интересная, конечно, жалоба, но мне было не до нее.

– Захар на стреме был, – я огляделся, словно переживал, что нас могут подслушать. – Он даже когда расслабленным кажется, все равно всегда собран. Чужой человек к нему просто так не подошел бы, не говоря уже о том, чтобы успешно атаковать.

– В кинозале темно, – предположила Яна.

– Нет, – я рубанул воздух ладонью. – Я почти уверен, что Захар знал нападавшего, а тот, в свою очередь, знал, что делает – в сердце бил, в печень, еще в горло метил, но не достал. Да и свалил профессионально, постоянно за укрытиями держался, лицо скрывал.

– С лицом у него… проблемы, – Яна нахмурилась. – Я за ним до машины пробежала.

– Номер запомнила? – тут же спросил я.

– Не было номера.

– Цвет, марка? – я готов был ухватиться за любую соломинку.

– Без разницы, он ее все равно бросил. Скорее всего угнанная была.

– Черт! – мой кулак врезался в стену.

– Молодой человек, не буяньте, – строго сказала мне выглянувшая из ближайшего помещения женщина средних лет в белом халате.

– Простите, – повинился я.

– Кисть не повредили? – вскинула бровь женщина. – Я травматолог.

– Спасибо, все в порядке.

Врач еще раз окинула меня взглядом поверх очков, после чего скрылась в своем кабинете.

– Она была бы не прочь провести тебе особый осмотр, – задумчиво произнесла Яна, глядя на дверь.

– Надеюсь, хотя бы бесплатный, – я не сразу уловил суть сказанного, так как сосредоточился на другом. – Тебе еще что‑нибудь удалось узнать?

– У нападавшего был сильный эмоциональный фон. – Девушка задумалась. – Его терзали противоречивые чувства. Это… странно, для убийцы.

– И не существенно, для дела.

– А вот тут ты не прав, – Яна встала со стула с видом победительницы. – По этому фону я его снова нашла. На Киевском вокзале. Вот только… – она закусила губу. – Помнишь, я говорила, что у него с лицом проблемы?

– Рожей что ли не вышел?

– Не совсем. Он может ее менять.

– Это как?

– А вот так, – передернула плечами Яна. – Он одаренный. В машину сел с одним лицом, а на вокзале был уже с другим. Там он подуспокоился, и снова сменил лицо вместе с одеждой. Так несколько раз сделал и просто растворился в толпе. – Девушка вздохнула. – Я пыталась его найти, но упустила. Извини.

– Ничего, – я положил руку на ее плечо. – Ты молодец. Можешь рассказать полиции, где нападавший бросил в машину и о его даре? Пробьют по базам и по реестру одаренных, сузят круг подозреваемых. Думаю, это сильно поможет в деле.

– Конечно, – с готовностью кивнула Яна, хотя ее лицо не выражало особого энтузиазма. Но тут не было ничего удивительного: мало кто из «Вектора» любил общаться со служителями закона. Всем хватало неприятных воспоминаний.

– Спасибо. Пойдем, они дальше по коридору и направо.

Один из полицейских замер у двери операционной. Другой о чем‑то негромко говорил с Костей и Толяном. Сестра Захара сидела в дальнем углу и бестолково пялилась в пол. Видимо, справилась с эмоциями или просто «перегорела». Такое случается особенно с теми, кто слаб морально. На моей памяти Захара ни разу сильно не задевало, а теперь он находится между жизнью и смертью. Его сестра не была готова к подобному и сейчас находилась в полнейшей прострации.

Костя и Толя наградили меня хмурыми взглядами, и пошли к родственнице сослуживца, а я подвел Яну к полицейскому. Пока девушка давала показания, я затылком ощущал, как на меня смотрит Ольга. Вскоре мне это надоело. Я обернулся как раз в тот момент, когда Костя и Толя двинулись ко мне.

– Покурим, – то ли предложил, то ли приказал Костя – невысокий рыжий мужчина с заметными залысинами.

Стоявший чуть позади него дуболом Толя шумно выдохнул, чем‑то напомнив мне Димку – эти двое были схожей комплекции.

– Покурим, – задумчиво протянул я, встретившись взглядом с Ольгой.

Она поджала губы, но потом растянула их в мстительной ухмылке. Мне все стало ясно без слов.

– Макс? – почувствовавшая неладное Яна подалась ко мне, но я остановил ее жестом.

– Все в порядке. Мы с ребятами перекурим, и я вернусь. – Мой спокойный тон не обманул девушку‑эмпата, которая чувствовала недобрые намерения Кости и Толи.

Но, как бы то ни было, Тень осталась на месте. То ли она поверила мне, то ли просто решила, что я уже большой мальчик и в состоянии сам решать, что хочу делать, а что нет.

Костя двинулся на выход первым. Толя подождал, пока я начну идти, и пристроился замыкающим. Мне не нравилось находиться между двух огней, но внутри больницы на меня точно не нападут. А вот снаружи – другое дело. Радовало два факта: до больницы рукой подать, и местный травматолог была готова устроить мне особый осмотр.

Тут‑то до меня, наконец, дошло, чего на самом деле хотела женщина в белом, и я хмыкнул.

– Чего смешного? – через плечо обернулся Костя.

Я ему не ответил и безмолвно выдержал суровый взгляд.

Мы вышли на улицу и обошли серо‑белое здание справа. В той стороне, если верить указателям, в небольшой аллее находилось место для курения. Вероятно, оно располагалось там, где отчаянно мигал неисправный фонарь. В его свете влажно поблескивали тяжелые капли начавшегося дождя и виднелись притаившиеся между деревьев лавочки.

Поднялся ветер, прогнав какого‑то одинокого курильщика. Он подозрительно глянул в нашу сторону и поспешил обратно в больницу, на ходу запахиваясь в накинутую прямо поверх пижамы легкую куртку.

Костя прошел чуть дальше лавок и замер на границе освещенного фонарем пространства. Он вытащил руки из карманов и замер. Я же на ходу достал пачку сигарет и ловко поддел одну ногтем.

– Будете?

– Нет, – раздался сзади басовитый голос Толи.

– Тоже откажусь, – прохрипел Костя.

– А я успею покурить или сразу нападете? – мой голос звучал беззаботно, тело казалось расслабленным, но чувства обострились до предела.

– Ну, покури, – разрешил Костя с кривой ухмылкой. – Заодно расскажешь, зачем командира в свои дела втянул.

– Да он сам как‑то втянулся, – я сунул сигарету в зубы и пальцами высек искру, прикуривая.

– Вот так вот не втягивался, а стоило тебе откинуться, как сразу под нож попал? – недоверчиво прогудел Толян, который все же вышел из‑за моей спины и встал неподалеку. Скрестив на груди сильные руки, он презрительно сплюнул мне под ноги.

– Представь себе, – выпустив в темное небо струю дыма, я улыбнулся. – Дерьмо случается, да?

Да, я мог бы попытаться все объяснить бывшим сослуживцам. Но меня останавливало несколько факторов:

Первый: ребят я знал, и если уж они решили подраться, то черта с два их кто‑то отговорит. Разве что прозвучит прямой приказ командира, а на это рассчитывать не приходилось.

Второй: они уже ко мне предвзяты, еще и Ольга им наверняка всякого наговорила. Ей они поверят охотнее, чем мне.

Третий: Захар не хотел вмешивать пацанов. Я с ним согласился. А если сейчас выложу им правду, выходит, подведу одного из немногих друзей.

Ну и четвертый: я крайне не любил, когда мне угрожали. Напрямую, косвенно или как‑то еще – наплевать. Да и настроение было таким, что очень хотелось разбить кому‑нибудь морду.

– Ты в тюрьме так ссучился? – ядовито осведомился Костя, с хрустом разминая пальцы. – Нормальным же мужиком был. Нашим.

У меня не было никакого желания слушать о том, как было раньше, поэтому я спросил:

– Ты тут хочешь ностальгии предаться? А дальше что, пустишь мужскую слезу, которая затеряется в дожде?

Костя шумно втянул носом воздух и сжал кулаки.

– По человечески ответить не можешь? – прогудел Толян, делая шаг в мою сторону. – Почему ты был с Захаром в момент нападения.

Мой бывший сослуживец упустил из внимания тот факт, что именно в момент нападения я находился в другом месте. Или же он просто был не в курсе. Но объяснять мне ничего не хотелось.

– Понимаешь, – я сделал еще одну неспешную затяжку. – С некоторыми людьми тебя сводит судьба, а с другими еб*чий случай. Вот в случае с Захаром он и был.

Скрипнув зубами, Костя двинулся вперед, но Толян остановил его:

– Не вдвоем. Пусть кто‑то один раз на раз с ним выйдет.

Пока мои бывшие сослуживцы играли в благородство, я решительно действовал по принципу, который хорошо усвоил в тюрьме – всегда бей первым. И, раз уж решил драться, то побеждай любыми способами.

– Эй!

Как только оба мужчины повернулись на мой голос, я выплюнул горящую сигарету прямо в лицо Кости, а Толяну от души зарядил по яйцам. Когда первый противник сделал шаг назад, отмахиваясь от пепла, его согнувшийся пополам товарищ получил коленом в нос и растянулся на траве во весь свой немалый рост.

– Мразь! – огрызнулся Костя, переходя в наступление.

С рукопашным боем у него всегда все было в полном порядке, так что шансы вырубить меня бывший сослуживец имел весьма внушительные. На учебных спаррингах без использования дара мы бились на равных, но тогда я был в куда лучшей форме. А сейчас в моем арсенале не имелось даже эффекта неожиданности. Костя это понимал и уже предчувствовал победу. Вот только он не предвидел одного: я не собирался биться с действующим оперативником по‑честному.

Это не дуэль, не спарринг, а уличная драка. Тут нет правил и все средства хороши.

Поддев ногой лежавшую на земле ветку, я швырнул ее в нападавшего и, получив пару лишних мгновений, достал из кармана перцовый баллончик, щедро залив им Костю. Хрипя, давясь слюнями, соплями и слезами одновременно, тот упал на колени и закашлялся.

– Чё ты как падла, Макс? – пробормотал пришедший в себя Толян. – Давай по‑честному! – он попытался встать, но получил от меня под дых и свалился снова.

– По‑честному, ага, – отойдя подальше, я бросил опустевший баллончик в урну, достал новую сигарету и закурил. – Вы‑то меня отмудохать дохрена по‑честному хотели?

– Раз на раз, – отплевываясь, выдавил Костя.

– Да‑да, я вас услышал, сэр рыцарь. – Я уселся на скамеечку и закинул ногу на ногу. – Все дела, честная дуэль, один на один, вот только между кем и кем? Я три года отсидел, и дар почти потерял. Какие у меня шансы против подготовленного бойца?

– Нормальные шансы, – Костя смог встать на ноги, пошатываясь отошел в сторону и теперь пытался протереть глаза тыльной стороной футболки.

– Да ну? – наигранно удивился я. – А ты не путаешь зону и спортивный лагерь?

– Сука, все равно это не повод бить по яйцам, – простонал Толян, который предпочел еще немного отдохнуть на влажной траве.

– Не ной, вы первые начали.

– Это ты начал! – возразил Костя и шумно высморкался, едва не попав на друга.

– Нет. Я защищался. Просто начал чуть раньше, чем вы напали.

– Хорош тут демагогию разводить, – Толя все же поднялся. – Если такой говорливый, то почему не ответил, чего вы там с командиром темните.

– Если он захочет, то сам вам расскажет. Я не стану.

– Как был упрямым бараном, так и остался, – с кривой ухмылкой сообщил мне Толя и сплюнул в этот раз кровь из разбитой губы. – Честно ответь хотя бы: то, что с Захаром случилось, твоя вина?

– Спрашиваешь, словно я сам его ножом пырял.

– Ты понимаешь, о чем я…

– Понимаю, – я устало выдохнул и посмотрел на мигающий фонарь. – Но ничего не скажу. Спрашивайте командира.

– Если он выживет, – мрачно буркнул Костя и посмотрел на меня красными, даже во мраке, глазами. – Надрать бы тебе задницу, Макс!

– Ну так попробуй, – я сделал приглашающий жест. – Но в этот раз я применю дар.

– А если мы тоже? – с вызовом огрызнулся Костя.

– Тогда в реанимации будут заняты три койки, – философски рассудил я. – А может и сразу в морге.

Костя еще минутку посопел для вида, но потом разжал кулаки.

– Дай сигаретку что ли, – уже без злости попросил он.

– Держи, – я отдал ему пачку.

Сослуживец взял одну сигарету, еще одну отдал Толяну, после чего вернул пачку.

– Спасибо.

– Пожалуйста, – на моих пальцах появился огонек, от которого прикурили мужчины. – Вот видите, можем же вежливо общаться. Чего вы сразу быковать начали?

Костя отвел взгляд.

– Ольге врачи сказали, что у Захара ожоги на груди сильные. Она решила, что это ты…

– Она не в себе. Но да, это я.

Костя и Толя уставились на меня широко открытыми глазами.

– Спокойнее! Ему нужно было раны прижечь, пока он весь не вытек. Может, я чутка перестарался, но так Захар хотя бы до приезда скорой протянул. Надеюсь, еще и выкарабкаться сможет.

– Тогда, – Толян замялся, – извиняй, Макс. Непонятки вышли.

– Забыли, – я встал с лавки и понизил голос. – У меня к вам просьба, мужики.

Оба бывших сослуживца напряглись.

– Напавший на Захара может вернуться. Хорошо бы кому‑то подежурить, пока он в себя не придет, или я не найду ту падлу, что его попортила.

– Это легко, – первым отозвался Костя. – Никого, кроме врачей и полиции к командиру не пустим. Но ты, – он придержал меня за запястье, – дай слово, что тот урод кровью харкать будет.

– Лучше просто найди его и передай нам, – предложил Толя. – Мы сами все устроим.

– Я его найду, – пообещал я. – Даю слово.

18. Зацепки

Яна дала полиции показания и поехала домой. Она хотела остаться, но мне удалось уговорить девушку отдохнуть. Сам же я провел время в компании бывших сослуживцев. Как оказалось, нам было, что вспомнить. Так что мы выпили весь кофе в автоматах, травя байки о том о сем. К нам присоединилась даже Ольга, которой Костя сумел объяснить, что это не я отправил ее брата на кушетку. Девушка извинилась, но, несмотря на мое прощение, все равно выглядела смущенной и больше молчала, нежели участвовала в беседе.

Захар пришел в себя ровно в шесть часов утра. Но посетителей к нему начали пускать только ближе к обеду. Первыми вошли полицейские, за ними, естественно, Ольга. Дальше я хотел пропустить парней, но они сказали, что все равно останутся дежурить, так что еще успеют пообщаться с командиром.

Молоденькая и опрятная медсестричка прочитала мне короткую лекцию о том, что в палате нельзя курить и повышать голос. Нервировать и утомлять пациента тоже запрещено, а время визита строго ограничено. Сейчас жизни Захара ничего не угрожало, но процесс заживления и реабилитации потребует много времени и сил.

Судя по всему, девушке или нравилась моя компания, или она просто любила читать лекции. Иными словами, замолкать она категорически не хотела. Пришлось взять инициативу в свои руки.

Я заверил девушку в том, что все понял, и аккуратно, но настойчиво отодвинул ее в сторону. Медсестричка не то, чтобы сопротивлялась, особенно когда узнала, что Косте и Толе тоже нужно все рассказать. Когда я входил в палату, то краем уха услышал вступительную часть лекции о правилах поведения в больнице.

Переступив низкий выкрашенный в белый цвет порог, я плотно закрыл за собой дверь, отсекая весь доносящийся из коридора шум. В ноздри тут же ударил запах стерильности и медикаментов, а в ушах завибрировал тонкий писк, издаваемый аппаратурой, к которой был подключен мой боевой товарищ.

– Выглядишь, как дерьмо, – сходу рубанул я правду‑матку, глядя на осунувшегося и бледного Захара, облепленного трубками и датчиками.

– Я и чувствую себя так же, – на губах СОБРовца появилась слабая улыбка. Говорил он непривычно тихо и делал между словами большие паузы.

Рядом с кроватью стоял стул для посетителей. Я устало опустился на него и еще раз осмотрел друга. Ожог от моих ладоней на его груди щедро замазали какой‑то белой пеной. Она же скрывала и ножевые раны.