Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 31 страниц)

16. Какой великий артист умирает!

Нерон (37–68 н. э.)

Тому,  кто когда-нибудь видел фильм «Камо грядеши?»,  едва ли удастся забыть образ Нерона,  созданный Питером Устиновым: слабый,  опасный,  деспотичный,  самовлюбленный и лукавый. Таланту великого актера удалось воплотить безумие и абсурдность основанной Августом династии Юлиев-Клавдиев,  которая еще до Нерона успела породить другого монстра – его дядю Калигулу (12–41 н. э.).

Первые пять лет правления Нерона,  которому к началу его правления было всего шестнадцать лет,  считаются благополучным временем. За это надо поблагодарить его мать Агриппину Младшую и двух людей,  которых она приставила к императору: философа Луция Аннея Сенеку,  который был также воспитателем Нерона,  и префекта преторианцев Секста Афрания Бурра. Сначала эти двое определяли римскую политику. Однако продолжалось это недолго,  и вскоре Нерон показал,  насколько он опасен. В январе 55 года он,  всего лишь семнадцати лет от роду,  приказал отравить ядом своего потенциального конкурента Британика. Поскольку Нерон все больше мнил себя богом,  напряжение между ним и его властолюбивой матерью возрастало. Сначала он выслал ее,  а потом решил и вовсе от нее избавиться. С этой целью он велел проделать дыры в дне корабля,  на котором Агриппина должна была совершить морскую прогулку. Когда же Агриппина вплавь добралась до берега,  ее убили посланные Нероном солдаты. Октавия,  жена Нерона,  тоже пала жертвой убийства по приказу молодого императора.

Наступил день,  когда Нерон подумал,  что больше не нуждается в Сенеке и Бурре. Сначала он сохранил им жизни,  и они уехали. Нерон,  с детства поклонявшийся изящным искусствам,  теперь все больше ценил прекрасное,  прежде всего музыку. Если прежде его можно было встретить только во дворце или в саду,  то под конец толстый рыжеволосый император с двойным подбородком начал устраивать гастрольные спектакли на подмостках Неаполя. Вскоре он уже публично выступал в Риме,  пел во время учрежденного им состязания в театре Помпея и при этом играл на лире. Его выходы превратились в настоящие триумфы. Однако не его искусство,  а деньги и страх заставляли публику выказывать восторг. Римский писатель Светоний сообщает,  что во время выступлений Нерона никому не было позволено покидать театр. Так,  женщины были вынуждены рожать детей на театральных ярусах. Другие притворялись мертвыми для того,  чтобы их выносили на улицу с бесконечного спектакля. Ни один посетитель не осмеливался задремать,  так как соглядатаи Нерона сновали повсюду. Когда длящиеся часами песни Нерона наконец умолкали,  высокооплачиваемые клакеры заботились о буре аплодисментов.

В «свободное время» Нерон,  как раньше его дядя,  жестокий Калигула,  предавался необузданному разврату. Префект преторианцев Тигеллин,  глава личной охраны императора,  после увольнения Сенеки и Бурра в значительной мере принял на себя ведение докучливых дел повседневного правления. Он снова возродил ненавистные процессы о государственной измене,  в последний раз проводившиеся при Калигуле. Имущество,  конфискованное во время процессов,  помогало наполовину латать дыры в опустевшей государственной казне. В ночь на 19 июля 64 года в Риме вспыхнул опустошительный пожар,  бушевавший шесть суток. Повсеместно разлетелась молва,  что развести огонь велел сам Нерон и,  глядя на всполохи пламени,  пел оду на пожар Трои. Его давно считали способным на это. К преследованиям,  террору и убийствам римляне почти привыкли,  и все же от императора,  слагающего стихи и поющего,  им было не по себе. Затем появилось подозрение,  что Нерон велел устроить поджоги с целью разрушить старые дома и на их месте возвести новый город под названием Нерополис. Когда же на освободившихся площадях Нерон действительно начал строительство нового императорского дворца[10]10
  Так называемого Золотого дома.


[Закрыть],  доказательство,  казалось,  уже не вызывало сомнений. Народ заволновался,  и Нерон понял,  что должен быстро отыскать поджигателя. Он нашел сразу нескольких: небольшая и малоизвестная иудейская секта,  члены которой называли себя христианами,  превосходно подходила на эту роль. Некоторых из них Нерон велел сжечь публично,  некоторых – отдать на растерзание диким животным на арене Большого цирка. Среди жертв,  вероятно,  были апостолы Павел и Петр.

Но и для римских граждан террор Нерона становился все более невыносимым. Так называемый заговор Пизона под руководством Гая Кальпурния Пизона потерпел неудачу через год после пожара. В это дело оказался замешан также Сенека. Он избежал казни – Нерон даровал ему милость,  позволив самому лишить себя жизни.

В 66 году Нерон устроил путешествие в Грецию и вел себя,  почти как артист на гастролях. За время торжественных представлений он в качестве возницы и музыканта завоевал в общей сложности тысячу восемьсот восемь победных венков. Опьяненный таким триумфом,  он освободил греков от налогов и дал им полное самоуправление. Это решение,  видимо,  стало для него роковым. Поскольку наместники в других провинциях – ввиду скверного состояния государственных финансов – собирались поправить свое положение за счет доходов провинции Греция. Дело дошло до восстания. В Галлии поднялся Гай Юлий Виндекс,  в Испании – тамошний наместник,  престарелый генерал Гальба. Несмотря на то что Виндекс был быстро побежден верными императору легионами из Германии и принужден к самоубийству,  мятежа было уже не сдержать. В конце концов даже люди могущественной личной охраны императора,  преторианцы,  отвернулись от Нерона. Вслед за этим и сенат тоже набрался мужества и объявил Нерона вне закона и врагом отечества. При провозглашении нового императора,  как и в трех подобных случаях прежде,  решающую роль снова сыграли преторианцы. Они избрали новым властителем старого Гальбу. Нерон бежал из города и спрятался в поместье одного вольноотпущенника. Когда он заметил,  что захват его был уже вопросом часов,  если не минут,  он приказал своему секретарю помочь ему воткнуть себе кинжал в горло. Согласно Светонию последними словами Нерона были: «Qualis artifex pereo!» («Какой великий артист умирает!»)

Если бы проводился опрос,  кто был самым жестоким и дегенеративным императором Рима,  Нерон и его дядя Калигула составили бы друг другу жесткую конкуренцию. Калигула с его неисчислимо бо́льшим количеством жертв,  вероятно,  был более кровожадным. Тем не менее Нерон,  безусловно,  занял бы первое место по свирепости. Возможно,  здесь сказывается влияние христианской историографии,  ибо устроенная по его приказу бойня христиан живо запечатлелась в коллективной памяти Запада. Так для Мартина Лютера Нерон был антихристом.

Не ставя под сомнение факт совершения им множества преступлений,  новая историография все же пытается нарисовать более реалистичный портрет Нерона. Она нащупывает – пусть и слабую – тягу к прекрасному,  на которую наложилась власть. Душу,  которая сызмальства была отравлена нашептываемыми мыслями о богоподобии. Если бы Нерон предавался только искусству,  к которому он,  очевидно,  чувствовал призвание,  в живых остались бы десятки тысяч людей.

17. Деньги не пахнут

Веспасиан (9–79 н. э.)

«От певца к финансисту»: так можно было бы назвать переходный период римской истории между Нероном и Веспасианом. Разумеется,  Веспасиан не унаследовал власть напрямую от Нерона. Потому что сначала пришли и снова быстро исчезли еще три других правителя. В так называемый год четырех императоров,  продлившийся с середины 68 до середины 69 года,  сначала пал жертвой Гальба. Отон,  предводитель заговора,  занял его место,  однако после проигранного своему конкуренту Вителлию сражения покончил с собой. Но и Вителлий очень недолго оставался императором. Ему пришлось уступить,  когда в июле 69 года восточные армии провозгласили римским императором Веспасиана.

Веспасиан,  его полное имя Тит Флавий Веспасиан,  не был отпрыском знатного рода. Сын сборщика налогов и ростовщика из итальянской провинции,  он стал первым императором сравнительно простого происхождения. Отец Веспасиана,  преуспевший на финансовом поприще,  дал сыну возможность получить хорошее образование и таким образом способствовал началу его военно-политической карьеры. Веспасиан быстро пошел вверх,  занимая все более высокие гражданские и военные должности при императоре Клавдии. В Британии он отличился как полководец,  а при Нероне занял пост консула. Затем некоторое время о нем ничего не было слышно,  пока наконец он снова не показался при дворе Нерона. Назначенный Нероном наместником провинции Проконсульская Африка,  Веспасиан обратил на себя внимание тем,  что не наживался за счет своей должности. И ему «было позволено» сопровождать Нерона в его скандальном турне по Греции. Нерон,  очевидно,  знал,  какого умелого и беспристрастного человека он имеет в лице Веспасиана,  и считал,  что тот не представляет собой никакой опасности. Поэтому для Веспасиана остался без последствий тот случай,  когда он заснул во время одного из песенных выступлений своего императора и прервал его пение храпом.

Веспасиан с самого начало знал,  что стал во главе расшатанного государства. И энергично взялся за дело,  пытаясь изменить существующее положение. Приходилось залечивать раны гражданской войны,  пополнять опустевшую казну. Правда,  для своего времени шестидесятилетний Веспасиан был уже далеко не молод,  однако унаследованные от отца навыки в финансовых делах,  а также опыт политика и военного,  без сомнения,  помогли ему.

Веспасиан активно выполнял возложенный на него долг,  и именно это его качество передают дошедшие до нас портреты императора. Своим реалистически бескомпромиссным стилем они отражают разрыв с традицией,  господствовавшей в эпоху династии Юлиев-Клавдиев,  и отвергают ее идеализированные портреты. Веспасиана изображали человеком с огромной головой и такой массивной шеей,  что создается впечатление,  будто он вполне мог таскать на ней мельничные жернова. Необычайно широкий лоб и близко посаженные глаза с хитринкой. Лицо Веспасиана,  испещренное складками и морщинами и подчиненное большому носу с горбинкой,  почти закрывающему тонкогубый рот,  передает дух постоянного напряжения.

Императору,  который в общении,  вероятно,  был скромен и остроумен,  удалось навести порядок в государственных финансах. Он проявлял исключительную изобретательность,  когда речь заходила о том,  чтобы открыть новые источники дохода. Так,  однажды он решил обложить налогом оставляемую в общественных уборных мочу,  которая использовалась для дубления кож. Сына Веспасиана это возмутило. Однако отец сунул ему под нос монеты первых доходов от нового налога и произнес только: «Non olet» («Не пахнет»). Об этом сообщают Светоний и Дион Кассий. Сегодня моралисты труда используют возникшее из этого выражение «деньги не пахнут»,  чтобы подчеркнуть,  что не следует выказывать недовольство по поводу доходов от грязной работы,  коль скоро она честная. Циники,  напротив,  интерпретируют фразу «деньги не пахнут» по-своему. Из этих слов они заключают,  что в конечном счете не важно,  откуда взялись деньги.

Когда государственная казна снова наполнилась,  Веспасиан занялся санацией и строительством. Чтобы лучше защитить город от постоянных разливов Тибра,  он велел отрегулировать течение реки. На том месте,  где Нерон начал строительство своего дворца,  Веспасиан распорядился соорудить большой театр Флавиев. Поскольку в непосредственном соседстве с ним возвышалась колоссальная статуя Нерона,  новое здание получило то название,  под которым и вошло в историю: Колизей.

Внешняя политика Веспасиана тоже была очень успешной. Веспасиан обеспечил надежность и выровнял границы империи. Полководец Агрикола еще севернее подвинул границу римских владений в Британии,  сын Веспасиана Тит в 70 году захватил и разрушил Иерусалим. В самом Риме в период правления Веспасиана царил мир. Когда 24 июня 79 года он умер в возрасте почти семидесяти лет неподалеку от своего родного города,  Римская империя потеряла императора,  обеспечившего ей новый период расцвета.

18. Сим победишь!

Константин Великий (около 288–337)

Знамение снизошло вовремя. Оно помогло всему христианству,  но в первую очередь тому человеку,  взору которого явилось.

В 293 году император Диоклетиан создал тетрархию: разделил власть над Римской империей между четырьмя императорами. Он надеялся,  что благодаря этой форме правления удастся предотвратить постепенный распад огромной империи. По крайней мере,  ему удалось глубокими экономическими и административными реформами по-новому упорядочить государство. Тем не менее вскоре оказалось,  что разделение власти таит в себе искру новой борьбы за власть,  которая не замедлила разгореться. В западной части империи через год после смерти Диоклетиана сыновья и наследники двух его соправителей,  император Константин I и император Максенций,  уже боролись за единовластие. То обстоятельство,  что они находились в свойстве – Константин отправил в изгнание свою первую жену и женился на сестре Максенция, – не играло при этом никакой роли.

28 октября 312 года армии соперников столкнулись перед воротами Рима у каменного моста через Тибр. Сражение у Мильвиева моста овеяно легендами. Перед схваткой Максенций якобы велел расспросить оракулов,  которые предсказали,  что он наголову разобьет Константина,  двигающегося на Рим с сорокатысячным войском. Достигла ли эта весть Константина и его армии? По крайней мере,  он знал,  что ему противостоит армия,  по численности намного превосходящая его войско,  и,  таким образом,  было весьма уместно чем-то вселить мужество в своих солдат.

Тут ему на руку сыграло то,  что непосредственно перед битвой ему в очередной раз явилось видение,  из тех,  которые будто бы уже неоднократно бывали и раньше. Константин выступил перед своими солдатами и объявил,  что видел на небе в полуденном солнце знак Христа и начертанные над ним слова: «Hoc signo vinces» («Сим победишь!»). Согласно легенде Константин велел нарисовать так называемую монограмму Христа – наложенные друг на друга греческие буквы «X» и «Р» – на щитах своих солдат. Символбыл часто используем в поздней Античности как символ Иисуса Христа. Фразу «Сим победишь!» можно прочитать также на монетах того времени в таком варианте: «Hoc signo victor eris» («Благодаря этому ты станешь победителем»). Между тем эти слова употребляются не только чтобы указать кому-то на защиту креста перед лицом серьезного вызова. Они приводятся также и в связи с другими символами. Однако фраза всегда призывает доверять замыслу и его перемене к лучшему – будь то с помощью высшей силы или духа общего дела.

Действительно ли Константину явилось видение,  или он придумал великолепную уловку,  которая помогла ему убить сразу двух зайцев? Этого мы не знаем. Во всяком случае,  он сумел воодушевить своих солдат перед боем и поставить крест на том,  за что стоял Максенций. Ибо тот с самого начала своего императорского правления пытался оживить древнеримские традиции и связанные с этим религиозные культы. Когда дело дошло до битвы,  военная удача была на стороне Константина. Он праздновал триумф,  а Максенций утонул в Тибре. Теперь Константин один господствовал над западной частью Римской империи.

Через двенадцать лет Константин победил также Лициния,  императора восточной части империи,  который прежде разгромил Максимина Дазу,  четвертого императора тетрархии. Отныне Константин оказался самодержцем как западной,  так и восточной частей империи. В 330 году – не только по внешнеполитическим причинам – он перенес свою правительственную резиденцию из Рима на Восток. Он надеялся,  что в старинном греческом городе Византий,  сегодняшнем Стамбуле,  ему будет сподручней защищать империю,  которой все чаще угрожали с запада и с севера. Да и свое притязание на абсолютную власть ему тоже,  казалось,  было проще выдвигать здесь,  нежели в колеблющемся Риме с его упрямым сенатом и непроницаемыми государственными структурами. Сначала он переименовал город в Новый Рим,  потом в Константинополь. На гербе новой столицы Римской империи изображался двуглавый орел,  который смотрел на восток и на запад.

Притязание Константина на власть,  его воля к единству отражаются также в портретах императора,  изготовленных при его жизни. Они показывают новый образ человека. Индивидуальные черты лица подчеркиваются в них мало. Большие глаза,  крючковатый нос хищной птицы и энергичный,  гладко выбритый подбородок,  который в ту пору был выражением христианского образа мыслей,  ибо Христа тогда представляли безбородым. Изображения Константина отдаляются от индивидуализма Античности. Они идеализированы,  излучают неприступную абсолютную власть и,  кажется,  призваны создать впечатление богоподобия – за много столетий до этого так уже изображали фараонов.

При Константине христианство мало-помалу превращалось в государственную религию. Он возводил храмы,  передал епископам судейские полномочия и сделал воскресенье выходным днем. Стремление христиан к самоорганизации,  их желание заниматься миссионерской деятельностью делали расширяющуюся религию желанным инструментом для упрочения власти. Однако Константин понимал,  что пользу из христианства можно извлечь,  только если подчинить церковь своему влиянию. Поэтому он пристально следил за многочисленными,  часто противоречивыми,  течениями раннего христианства и пытался управлять ими по своему разумению. В 325 году на проходившем под его руководством Никейском соборе он позволил возвести учение о Троице – Бог Отец,  Бог Сын и Бог Святой Дух суть один Бог – в ранг церковной догмы.

Можно спорить о том,  закончилась ли с правлением Константина эпоха Античности,  но нет сомнения,  что в те годы было предпринято немало шагов,  чтобы положить ей конец. Старая римская культура хотя и определяла еще во многом повседневную жизнь,  но пришла в очевидный упадок. Она все больше вытеснялась усиливавшимся христианством. Был ли сам Константин Великий христианином,  выяснить сложно. На его триумфальной арке в честь победы у Мильвиева моста отсутствуют христианские символы,  однако представлены римская богиня победы Виктория и бог солнца. В более языческой западной части империи он открыто не заявлял о своей принадлежности к христианству,  зато на преимущественно христианском Востоке открыто называл себя христианином. Поэтому вопрос о том,  верил ли Константин сам или только соблюдал государственные интересы,  остается открытым.

Когда в 337 году Константин умирал,  то просил очень влиятельного константинопольского патриарха Евсевия Никомедийского крестить его на смертном одре. Он надеялся,  что таким образом сможет искупить свое попустительство при убийстве жены и сына. Римская церковь позднее распространила легенду о «Константиновом даре». Она утверждала,  что не Евсевий Никомедийский,  а папа Сильвестр I крестил Константина на смертном одре. В благодарность и по доброте сердца Константин подарил ему и его наследникам,  епископам Рима,  главенство над городом Римом и Западной Римской империей. В XV веке Николай Кузанский установил,  что документ,  специально изготовленный для этого в VIII или IX веке,  был подделкой. Но было уже слишком поздно. Епископ Рима,  в качестве папы и с помощью так называемого «Константинова дара»,  обосновал и развил свое притязание на земную власть. Хотя на Западе христиане еще долгие столетия имели меньше влияния,  чем их братья и сестры по вере на Востоке,  с папами эпохи Возрождения они все-таки учредили могущественную римскую церковь.

Раскол церкви на римско-католическую и восточную,  православную,  который произошел в 1054 году,  когда Папа Римский и Константинопольский Патриарх отлучили друг друга от церкви,  также имеет свои истоки в начавшемся при Константине религиозном и культурном расколе Римской империи.

Православная церковь сегодня почитает Константина святым. А вот в католической он не настолько влиятелен. Ему выделили только день именин. Впрочем,  самому императору это,  пожалуй,  было бы безразлично,  поскольку для него имело значение только то,  что их символ помог ему победить противника.

19. Сомнение – в пользу подсудимого

Corpus iuris civilis (возник в 528–534 годах)

Константин Великий был последним императором,  который в 324 году еще раз объединил Римскую империю. Примерно через шестьдесят лет после его смерти она окончательно распалась на Западную и Восточную империи. Восточная империя,  верх в которой взяла новая христианская культура,  получила свое название Византия от имени столицы. Вечному городу Риму осталась лишь Западная империя. Там пытались сохранять старую,  доживавшую последние дни римскую культуру. Прошло еще восемьдесят лет,  пока в 476 году не пал последний правитель Западной Римской империи.

Этот шестнадцатилетний юноша – случай или насмешка истории? – носил то же имя,  что и легендарный основатель города: Ромул. Традиционный титул «Август» вследствие молодости должностного лица и из-за его весьма незначительной власти принял применительно к нему уменьшительную форму «Августул» («Императорчик»). Ему на долю выпало перенести позор свержения варваром,  предводителем германских наемников Одоакром.

Что осталось от когда-то подчинившей все своему влиянию культуры? Прежде всего на долгое время сохранилось римское понимание права. Даже много столетий спустя оно накладывает отпечаток на общественно-политическое развитие европейских стран. Такие римские юридические принципы как,  «bona fides» («добросовестность»),  «do ut des» («даю,  чтобы ты дал») и «in dubio pro reo» («сомнение – в пользу подсудимого»),  сохранились до XXI века.

«In dubio pro reo» является особенно показательным примером. Сейчас уже нельзя установить,  когда этот принцип был записан впервые. Однако в римском правосознании он появился достаточно рано и по сей день остается существенным элементом современных правовых систем. «Сомнение – в пользу подсудимого» означает,  что подсудимого следует оправдать,  если после проверки всех косвенных улик и доказательств сомнение в его вине еще сохраняется. Римский правовой принцип презумпции невиновности тоже поддерживает «in dubio pro reo»: не подсудимый должен доказывать свою невиновность,  а обвинитель его вину. Эта мысль спустя столетия нашла свое отражение в эпоху Просвещения в повести Вольтера «Задиг»: «Лучше рискнуть,  спасая виновного,  чем осудить невиновного».

Принцип «in dubio pro reo» также пронизывает – хотя и не встречается дословно – выдающийся свод законов Corpus iuris civilis,  систематизацию и обработку римской судебной практики,  которую в 528 году заказал восточноримский император Юстиниан I.

Юстиниан собирался ввести римское право во всей своей империи. Людям,  которые взялись за эту работу,  пришлось ознакомиться с почти тысячелетней историей права. Так как в Древнем Риме уже в 450 году до н. э. в ставших знаменитыми Законах двенадцати таблиц были заложены правовые принципы,  тогда еще находившиеся под сильным влиянием греков. Собственно римские правовые порядки возникли только позднее из судебной практики преторов,  высших юридических чинов Рима. Они формулировали свои судебные постановления (эдикты) таким образом,  чтобы их можно было снова применять в аналогичных или похожих ситуациях Новые преторы расширяли их,  юристы снабжали их комментариями и статьями. Свой расцвет римская юриспруденция пережила в императорскую эпоху,  чтобы затем,  начиная с 235 года н. э.,  претерпеть упадок в период правления более двух десятков «солдатских императоров».

Уполномоченному составлять свод законов министру юстиции Трибониану повезло,  что возглавляемая им комиссия из ученых и юристов могла обратиться к обширной литературе из частных и общественных собраний и что комиссии хватало знаний для ее интерпретации. Труд,  который в 534 году,  после более чем пяти лет работы,  обнародовала комиссия,  состоял из трех частей. Первая часть,  четыре книги «Институций»,  была официальным учебником,  который базировался на одноименном произведении известного римского юриста Гая. Вторую часть,  «Дигесты»,  или «Пандекты»,  в пятидесяти книгах,  образовывало собрание трактатов римских юристов эпохи I–III веков н. э. Третья часть,  двенадцать книг «Кодекса Юстиниана»,  объединяла законы,  введенные со времен правления императора Адриана до Юстиниана. После 533 года «Новеллы»,  собрание ста шестидесяти восьми законов на греческом языке,  стали четвертой частью.

Во время своего правления Юстиниан изо всех сил пытался снова восстановить в Средиземноморье старую Римскую империю. Особую роль – политически,  вероятно,  даже более эффективную – играла его жена Феодора. Она была красивой,  умной,  высококультурной женщиной,  ее окружали танцовщицы и актрисы. Наперекор оказываемому сопротивлению Юстиниан женился на ней и наделил ее широкими полномочиями. И не ошибся,  поскольку Феодора еще не раз доказала свой политический талант. Когда в 532 году – правоведы еще лихорадочно работали над сводом законов – в столице вспыхнул так называемый мятеж «Ника» против Юстиниана,  Феодора помогла мужу удержаться у власти. Она убедила его,  уже собиравшегося было бежать,  остаться в городе. Впоследствии гениальные полководцы Юстиниана Велизарий и Нарсес подавили мятеж и своими походами подарили ему,  почти никогда не покидавшему Византии,  империю,  по своим размерам напоминавшую прежнюю Римскую. Даже несмотря на то,  что наследник Юстиниана Юстин опять потерял большую часть завоеванного,  Византийская империя все равно просуществовала столетия. Ее летопись прервалась только 29 мая 1453 года,  когда османы захватили Константинополь.

Объемный труд Трибониана и других ученых уже вскоре после возникновения был предан забвению,  лишь отчасти повлияв на повседневную судебную практику Византии. На Западе же,  напротив,  многие властители Раннего Средневековья охотно переняли некоторые элементы римского права. Это помогало им создавать государственные образования на развалинах старой империи. Потом,  в начале XII века,  ученые из Болонского университета «открыли» созданный по поручению Юстиниана свод законов и переработали его. Правителям,  которые мнили себя наследниками римлян,  это произведение пришлось как нельзя кстати. Поскольку в эпоху экономического подъема унифицированные и обширные законодательные акты были просто необходимы. Найденному тексту придали статус действующего права и назвали его «Corpus iuris civilis»,  «Свод гражданского права». Под этим именем римское право и влилось в многочисленные европейские правовые системы. Его переняла Франция. Англия,  хотя и развила собственную правовую традицию,  тем не менее не избежала его влияния. В Германии тоже действовал «Corpus iuris civilis». Его дух отчетливо запечатлелся в немецком Гражданском кодексе,  вступившем в силу 1 января 1900 года.