Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

44. На вас взирают сорок веков!

Наполеон Бонапарт (1769–1821)

Солдаты тяжело переживали трехнедельный марш по египетской пустыне. В мундирах из слишком толстой ткани они были предоставлены зною безжалостного солнца. Одни слепли от яркого света,  другие сходили с ума от жажды. Долго освежаться в Ниле солдатам не давали. После кратковременных привалов они снова взваливали на плечи тяжелую ношу и продолжали поход. Им предстояла битва,  которую собирался вскоре дать их генерал,  Наполеон Бонапарт. Далеко-далеко от Франции он нетерпеливо и неуступчиво вел своих солдат на Каир.

Не так давно молодой честолюбивый полководец успешно завершил поход в Италию. Родившийся на Корсике Наполеон,  которого,  собственно,  звали-то Наполеоне Буонапарте,  происходил из семьи коренных островитян. Хотя и дворяне,  его родители не обладали большим богатством,  а между тем нужно было прокормить восемь детей и дать им хорошее образование. К счастью,  нашлись благородные покровители. Наполеон уже в девять лет покинул семью и должен был выучить французский язык,  поскольку его родным языком был корсиканский – у него всю жизнь сохранялся сильный корсиканский акцент, – а пятнадцати лет от роду прибыл во Францию,  где его приняли в армейскую школу. Он оказался способным учеником и уже через год стал офицером. Во время французской революции и разразившихся коалиционных войн молодой командующий артиллерией быстро сделал себе имя. В 1796 году его назначили главнокомандующим французской армией в Италии. Воюя против многократно превосходящих сил противника – прежде всего,  австрийских и пьемонтских войск, – он одержал несколько блестящих побед и 17 октября 1797 года навязал Австрии Кампоформийский мирный договор,  вынудивший неприятеля на многие болезненные уступки. Первая коалиционная война,  начавшаяся в 1792 году,  была закончена.

Теперь Наполеон жаждал новых подвигов. Подобно Александру Великому,  который казался ему единственно равным,  он решил двинуться в Азию. Хотя правящая в Париже с 1795 года Директория из пяти членов планировала высадить в Англии армию под командованием Наполеона,  тот не гарантировал никаких шансов на успех этого предприятия. Но поскольку Директория во что бы то ни стало хотела бы держать популярного в народе военачальника как можно дальше от родины,  она в конце концов санкционировала его сумасбродный план – захватить Египет и тем самым отрезать Англии сухопутную дорогу в Индию,  ее в ту пору самую значительную колонию.

Девятнадцатого мая 1798 года экспедиционный корпус Наполеона вышел в открытое море из Тулона. С остальными войсками из Италии,  присоединившимися к нему в ходе плавания в составе дополнительного флота,  под началом Наполеона в конечном счете сконцентрировалась военная сила более чем в сорок тысяч человек. На четырехстах кораблях они шли под парусами к берегам Северной Африки. В Средиземном море их подстерегали военные корабли английского адмирала Нельсона. Однако наполеоновскому флоту удалось,  совершив маневрирование,  незаметно проскользнуть мимо них и даже завоевать для Франции Мальту. Когда же они достигли североафриканского побережья,  за быстрым захватом Александрии последовал полный всяческих лишений поход на Каир. Через два мучительных месяца до города оставался всего лишь один суточный переход.

Первые стычки предшествовали большому сражению. Потом,  21 июля,  началась решающая схватка. Наполеон построил свои войска в боевые четырехугольники. Египетская армия под командованием Мурад бея потерпела сокрушительное поражение. Уничтожили даже элитную конницу мамелюков. Причем если потери Мурад бея составили свыше двадцати тысяч раненых и убитых,  Наполеон потерял лишь около четырехсот человек. Путь на Каир был открыт.

На следующий день в сумерках на фоне горизонта встали силуэты метрополии. Стройные минареты как гордые пики торчали над крышами домов. Однако в картине,  которая этим вечером предстала в пустыне взорам людей из Нормандии,  Прованса,  Аквитании,  Лотарингии и множества других частей Франции,  оказалось нечто куда более внушительное. Им доводилось об этом слышать,  много было об этом рассказано,  но теперь они увидели их собственными глазами: над равниной поднимались исполинские каменные стены. Они вызывали почтение своими размерами и совершенно простой геометрией. А над всем царили величественно вздымающиеся пики пирамид. Они,  казалось,  превосходили все размеры пространства и времени. «На вас взирают сорок веков!» – якобы прокричал Наполеон своим людям.

Наполеон вступил в Каир,  захватил также Газу и Яффу. По мнению исследовательницы Сони Хегаси,  поход Наполеона ознаменовал начало унижений Западом арабского мира. Пока Наполеон завоевывал страну по-военному,  его солдаты расхищали сокровища,  а множество сопровождавших армию ученых – свидетельства тысячелетней культуры этого края. Они делали это основательно.

Охота адмирала Нельсона на французский флот в Средиземном море в начале августа 1798 года все же наконец увенчалась успехом. Он потопил его на траверзе Абукира,  неподалеку от Александрии. Ускользнуть удалось лишь трем французским кораблям. Наполеон со своей экспедицией оказался отрезанным от снабжения из Франции. Дело приняло скверный оборот,  а людям Наполеона еще предстояли месяцы борьбы и лишений. В войсках свирепствовали чума и холера. Спровоцированная египетским походом Наполеона,  Османская империя объявила Франции войну. В новой битве при Абукире 24 июля 1799 года Наполеон одержал победу над османской армией. Затем он оставил своих солдат в Египте,  а сам поднялся на борт корабля,  идущего во Францию. Сколь бы сомнительным ни был успех египетского похода,  Наполеон сумел представить его как триумф. Французы бурным ликованием приветствовали его возвращение. Самые серьезные последствия имел его следующий шаг: путч против режима Директории 9 ноября 1799 года,  в результате которого он стал единовластным правителем Франции.

Войска в Египте продолжили борьбу под руководством главнокомандующего генерала Жана Батиста Клебера. Сам Клебер,  который сначала мог записать в свой актив определенные успехи и разбил османскую армию при Гелиополисе,  пал жертвой покушения в Каире. В 1801 году,  потерпев ряд поражений от британских войск,  французская экспедиционная армия,  обеспечив себе свободный проход,  покинула Египет.

Сколь бы неудовлетворительно ни закончилась экспедиция в военном отношении,  более богатыми результатами она могла похвастаться в совершенно иной области – в области культуры. В свой поход Наполеон прихватил с собой почти двести гражданских лиц: ученых,  художников,  поэтов,  географов и археологов. Они фиксировали,  собирали,  зарисовывали и измеряли и своей работой вернули в европейское сознание тысячелетнюю культуру Египта. Еще до наполеоновского похода Древний Египет вошел во Франции в моду,  а теперь и подавно ни один деятель культуры не мог избежать встречи с египетским искусством. Эпохальным открытием оказался обнаруженный во время похода камень с орнаментом розетки,  черный гранит,  на котором во втором веке до рождества Христова жрецы высекли указ тремя письменами. Соседство иероглифов,  греческого и демотического (позднеегипетского) письма помогло французскому лингвисту Жану Франсуа Шампольону в 1822 году расшифровать иероглифы.

Солдаты Наполеона смеялись над путешествующими с ними интеллигентами. Однако полководец взял под свою опеку людей,  работа которых сулила блестящую рекламу его затее. Известность получил приказ Наполеона перед схваткой,  вошедшей в историю как Битва при пирамидах. Когда солдаты формировались в боевые каре,  он прокричал: «Ослов и ученых – в середину!»

Вышеупомянутая Битва при пирамидах в конечном счете осталась самым звездным часом Наполеона за время египетского похода. Наполеон сам дал ей это название. Как мастер не только ведения войны,  но и умения подать себя,  он понимал тот блестящий эффект,  который произведет картина победы в тени пирамид. Однако в действительности,  как объясняет в своей биографии Наполеона Йоханнес Вильмс,  с поля сражения пирамид даже видно не было. Каир находился на расстоянии суточного перехода. Таким образом,  знаменитые слова о сорока веках,  которые Наполеон,  глядя на пирамиды,  якобы произнес перед солдатами, – возможно,  сознательная героизация событий,  предпринятая самим Наполеоном. Вильмс указывает на то,  что Наполеон лишь в изгнании,  на острове Святой Елены,  через много лет после Битвы при пирамидах,  продиктовал свое известное восклицание: «Quarante siècles vous regardent!» Его охотно подхватили и в многочисленных вариантах пронесли еще через два века во славу Наполеона.

45. Пусть придет ночь или прусская армия

Артур Уэлсли,  герцог Веллингтон (1769–1852)

Всю ночь напролет шел проливной дождь,  он превратил землю в сплошное болото. И лишь ранним утром восемнадцатого июня 1815 года солнце пробилось сквозь дождевой туман и начало подсушивать почву. Тем не менее солдаты и пушки,  увязая в грязи,  продвигались вперед очень медленно. На цепи холмов,  которая пересекает проезжую дорогу из Шарлеруа в Брюссель,  герцог Веллингтон,  главнокомандующий союзными войсками,  велел построить оборону. У него было для этого всего несколько часов. В пределах видимости от позиций Веллингтона,  невзирая на ненастную погоду,  собирались войска Наполеона. Более двух десятилетий французский император держал мир в напряжении. Будет ли он сегодня наконец раз и навсегда остановлен? Или после предстоящей битвы он снова устремится от победы к победе? Можно ли было предсказать исход боя в этой пологой зеленой ложбине южнее небольшого бельгийского селения? По названию этого селения,  в котором Веллингтон провел ночь,  битва позднее и получила название: Ватерлоо.

В то,  что дело вообще дойдет до такого сражения,  несколько месяцев назад никто бы не поверил. Однако Наполеону удалось невозможное: наследовать своему собственному наследнику. Прошло полтора года с тех пор,  как после проигранной Битвы народов под Лейпцигом он удалился в изгнание на остров Эльба. Империя Наполеона I была разгромлена. Во Франции на трон вернулись Бурбоны,  та аристократическая семья,  которая потеряла власть после французской революции. Однако Людовик XVIII правил настолько неуклюже и неудачно,  что Наполеону вскоре представилась возможность снова захватить власть. Двадцать шестого февраля 1815 года в сопровождении нескольких сотен верных ему солдат Наполеон бежал с острова Эльба. Через несколько дней он высадился во Фрежю близ Канн,  и путь в Париж стал для него триумфальным шествием. Люди приветствовали героя минувших дней,  создателя могущественной Французской империи. Войска,  высланные Людовиком против Наполеона,  перешли на его сторону,  и когда двадцатого марта он прибыл в Париж,  то не прогремело ни единого выстрела. Наполеон снова захватил власть. «Vive l'empereur!»[19]19
  «Да здравствует император!» (фр.)


[Закрыть] – звучало на парижских улицах. Но на сей раз европейские противники были наготове.

С 1814 года представители европейских держав вели в Вене переговоры о новом порядке на континенте. Известие о возвращении Наполеона сразу сплотило прежде спорившие стороны. При всех разногласиях они больше не собирались терпеть Наполеона. Его предложения о переговорах были отвергнуты. На пороге стояла новая война.

Наполеон попал в затруднительное положение. В Бельгии маневрировали две армии союзников,  объединившихся незадолго до этого. Одна армия была сформирована из ста тридцати тысяч английских,  голландских и ганноверских солдат под командованием британского маршала Артура Уэлсли,  герцога Веллингтона. Еще несколько месяцев назад представитель Великобритании на Венском конгрессе,  он с двадцать пятого марта стал верховным главнокомандующим союзными войсками. Вторая армия,  прусская,  численностью около ста десяти тысяч человек,  находилась под командованием маршала Гебхарда Леберехта фон Блюхера и его генералов Гнейзенау и Бюлова.

Видя свой единственный шанс в наступлении,  Наполеон с армией примерно в сто пятьдесят тысяч человек в июне двинулся навстречу врагу. Две неприятельские армии разделяли лишь несколько десятков километров. Наполеон,  по-прежнему убежденный,  что ни один другой полководец не годится ему и в подметки,  положился на то,  что его надежная тактика – по очереди атаковать и разбивать силы неприятеля – и на сей раз приведет к успеху. Он довольно часто извлекал пользу из недостаточной координации войск союзников. Арена сражения,  как вскоре оказалось,  лежала где-то в холмистой местности южнее Брюсселя. Ибо неприятель всеми силами старался отрезать ему дорогу в этот город.

Четырнадцатого июня французская армия форсированным маршем пересекла границу Бельгии. Соединения прусской армии под командованием генерала Гнейзенау,  выдвинувшиеся было в окрестности Шарлеруа,  отошли оттуда и сосредоточились под Линьи. Там шестнадцатого июня их атаковал Наполеон и одержал победу. Гнейзенау,  который действовал далеко от войск Блюхера,  но близко к армии Веллингтона,  тщетно ждал от него поддержки. Итак,  принесла ли старая тактика Наполеона успех? Разбитый Гнейзенау сделал нечто неожиданное: вместо того чтобы отступить,  как было принято на войне того времени,  на исходные позиции,  которые располагались к востоку от Рейна,  он,  согласовав свои действия с главнокомандующим маршалом Блюхером,  приказал оставшимся войскам двигаться прямо на север,  то есть в направлении войск Веллингтона,  и сосредоточиться там.

Узнав о поражении прусских войск под Линьи,  Веллингтон отвел свои силы на север. Наполеон наседал. Семнадцатого июня под Катр-Бра произошло второе сражение между наполеоновскими и прусскими войсками,  и победа снова осталась за французами. Веллингтон со своими войсками обосновался близ деревни Мон-Сент-Жан – буквальное двадцати километрах от Брюсселя.

Сильная гроза с последовавшими затем двумя затяжными проливными дождями приостановила натиск Наполеона. Таким образом,  Веллингтон выиграл время,  чтобы до наступления следующего дня занять оборонительные позиции на гряде холмов. Одновременно он велел превратить фермы и усадьбы в долине,  которую на пути к линиям Веллингтона предстояло пересекать войску Наполеона,  в маленькие крепости. Блюхеру он направил сообщение,  где он ожидает схватки с Наполеоном,  сопроводив его просьбой прийти на помощь с двумя или тремя армейскими корпусами. Блюхер,  за свою отвагу давно уже называемый «маршал Вперед»,  в эти дни тоже с честью подтвердил это прозвание. В состоявшемся за день до этого сражении под семидесятидвухлетним маршалом была застрелена лошадь,  которая придавила его при падении. Однако это обстоятельство не помешало ему ответить Веллингтону,  что он прибудет со всеми своими войсками,  даже если Наполеон не станет атаковать. Блюхер предлагал совместное нападение на французов.

Между тем Наполеон послал маршала Груши во главе армейского корпуса за прусскими войсками. Однако Груши потерял контакт с преследуемыми и заблудился. Прусские войска,  напротив,  объединились и двигались к Веллингтону.

Наконец Наполеон вышел к долине,  на противоположных холмах которой его поджидала основная группировка Веллингтона. Примерно за две тысячи метров до позиций Веллингтона Наполеон приказал армии остановиться и выстроил ее в боевой порядок. Развертывание было впечатляющим. Почти семьдесят две тысячи человек заполонили гряду холмов,  позицию заняли двести сорок шесть орудий. Земля все еще оставалась мягкой от дождя,  поэтому Наполеон ждал почти до полудня,  чтобы она хотя бы отчасти подсохла. В начале десятого император верхом объезжал шеренги. Когда он приближался,  знамена склонялись и раздавалась барабанная дробь,  а солдаты кричали «vive l'empereur!». Лишь позднее,  около половины двенадцатого,  Наполеон подал знак к наступлению. Слишком поздно? Позднее Наполеон сказал,  что в эти мгновения вдруг заметил в себе какую-то нерешительность,  какой прежде никогда не замечал.

Битва при Ватерлоо началась с массированного артиллерийского обстрела. Продолжавшийся несколько часов огонь перешел в настоящую бойню. Французские войска,  преодолевая непролазную грязь,  раз за разом атаковали позиции Веллингтона. Накаты пехоты чередовались с атаками конницы. Особенно ожесточенно бились за усадьбы. Несмотря на тяжелые потери,  французы надеялись на решающий прорыв. Предрешить исход борьбы было невозможно. Своевременное прибытие войск Блюхера на поле битвы,  так все отчетливее виделось Веллингтону,  решило бы вопрос в пользу союзников. Однако те заставляли себя ждать. Неужели они опоздают?

Ближе к вечеру лишь половина армии Веллингтона сохраняла боеспособность. В эти часы,  когда судьба объединившейся против Наполеона Европы висела на волоске,  Веллингтон,  должно быть,  и произнес эти слова: «Night or the Prussians must come» («Пусть придет ночь или прусская армия»). Эта фраза часто цитировалась и в другом варианте: «Give me night or give me Blücher» («Дайте мне ночь или Блюхера»). Споры насчет того,  действительно ли Веллингтон произносил такие слова,  не утихают до сих пор. Однако ввиду положения,  в котором он оказался,  они выглядят достаточно правдоподобными.

И прусская армия действительно пришла. Она появилась как раз в тот момент,  когда Веллингтон отразил атаку тяжелой кавалерии. Наполеон тотчас же послал навстречу Блюхеру свои отряды и одновременно предпринял последнюю отчаянную попытку сломить сопротивление Веллингтона. Однако наступление захлебнулось. Теперь французы отступили перед перешедшей в контратаку британской кавалерией и натиском прусских войск. Наполеон приказал отходить,  однако упорядоченный отход скоро превратился в беспорядочное бегство. Исход сражения был решен.

Веллингтон воскликнул,  что это была «самая быстрая победа,  которую я когда-либо видел»,  и приказал военному оркестру прямо на поле боя исполнить «God save the King». Наступившей ночью Веллингтон и Блюхер,  два победоносных полководца,  как нарочно,  встретились в усадьбе имения Belle Alliance,  расположенного в центре поля сражения. Блюхер предложил дать выигранной битве название этого места. Название,  означавшее «прекрасный союз»,  и в самом деле было подходящим. Однако главнокомандующий Веллингтон,  которому больше нравилось «Битва при Ватерлоо»,  настоял на этом названии. Таким образом,  название маленького бельгийского местечка стало названием последнего поражения Наполеона и символом всех сокрушительных поражений. Битва при Ватерлоо,  последняя крупная схватка освободительных войн,  стоила пятидесяти трех тысячи убитых и раненых.

После победы Веллингтон стал быстро прилагать усилия к тому,  чтобы приписать себе решающую роль. В своем донесении о сражении он хотя и похвалил Блюхера и Бюлова,  однако в конечном итоге подлинным отцом триумфа объявил себя самого. С сегодняшней точки зрения можно сказать,  что победу можно приписать как мужественному сопротивлению Веллингтона,  так и тактическому и оперативному мастерству Блюхера. Ведь последнему удалось собрать свои войска после двух проигранных кровопролитных сражений и,  правильно маневрируя,  в решающий момент объединить их с Веллингтоном.

Наполеон,  признав поражение,  покинул поле битвы и поспешил в Париж. Двадцать второго июня 1815 года он в силу обстоятельств отрекся от престола и был выслан на маленький отдаленный остров Святой Елены в Южной Атлантике. Там он и умер через шесть лет. В Европе снова установились старые порядки. Если даже при Наполеоне еще не полностью развеялся духе французской революции и возникших под его влиянием европейских национальных движений,  желавших политической свободы и демократических конституций,  то теперь наступила эпоха реставрации династической власти. Она достигла своего апогея в карлсбадских решениях 1819 года,  согласно которым государства брали обязательства сурово подавлять либеральный дух буржуазии во всех уголках Европы. В конце концов это вылилось в революции 1830 и 1848 годов,  а также более поздние восстания девятнадцатого века.

46. Война – это продолжение политики другими средствами

Карл фон Клаузевиц (1780–1831)

Свидетельства любви встречаются иногда в самых поразительных контекстах. Открыв книгу «О войне»,  пожалуй самый известный трактат об этом жестоком занятии,  и просматривая предисловие к первому изданию,  сначала приходишь в недоумение,  а через несколько строк можно даже расчувствоваться. Прекрасным,  ясным языком читателю говорится,  что может,  дескать,  показаться странным,  если «рука женщины решается сопроводить предисловием труд подобного содержания». Читая дальше,  мы узнаем,  что «мой несказанно любимый и,  к сожалению,  слишком рано отнятый у меня и отечества муж последние двенадцать лет своей жизни занимался почти исключительно» данной книгой. Всякий раз,  когда она просила его опубликовать книгу,  он отвечал: «Ее должна издать ты». Предисловие подписано: «Мария фон Клаузевиц,  урожденная графиня Брюль,  старшая придворная дама Их королевского Высочества принцессы Вильгельма». При этом слова «принцесса Вильгельма» означают лишь то,  что Мария фон Клаузевиц состояла на службе у супруги прусского принца Вильгельма (будущего кайзера Вильгельма I).

В 1832 году Мария фон Клаузевиц опубликовала единственную книгу своего мужа под заглавием «О войне». Он работал над ней с 1816 по 1830 год. Сначала на книгу обратили мало внимания. Лишь четыре десятилетия спустя,  после побед почитателя Клаузевица Хельмута графа фон Мольтке в Битве при Садовой (в 1866 году во время Прусско-австрийской войны) и Седане (в 1870 году во время Франко-прусской войны),  она получила известность и привлекла особое внимание за границей. Рассуждения Клаузевица произвели сильное впечатление не только на военных,  но и на политиков и философов. В двадцатом веке они оказали воздействие даже на социологию,  психологию,  вплоть до теории управления. Даже Ленин и Мао подпали под влияние идей Клаузевица. «О войне» стала одной из тех книг,  которые снискали популярность во множестве разных культур.

Предание рисует Карла фон Клаузевица спокойным и задумчивым человеком с чувствительными и самокритичными чертами характера. В общении он был довольно сдержанным,  иногда замкнутым и отрешенным. В 1792 году,  в нежном,  двенадцатилетнем возрасте,  он вступил в ряды прусской армии – дело тогда обычное для мальчиков,  которые хотели стать кадровыми военными, – и уже через год принял участие в походе против вторгшихся в Рейнскую область французских революционных войск. Реформатор армии Герхард фон Шарнгорст взялся содействовать одаренному юноше. Закончив военное училище лучшим в своем классе,  Клаузевиц стал адъютантом принца Августа Прусского и в 1806 году,  в двойном сражении под Йеной и Ауэрштедтом,  попал в плен к французам. После освобождения он присоединился к группе реформаторов вокруг Шарнхорста,  Гнейзенау и Бойена. И,  работая в прусском генеральном штабе,  принимал участие в реформировании армии. Когда в 1812 году прусский король Фридрих Вильгельм III пошел на союз с Наполеоном,  Клаузевиц подал в отставку и перешел на русскую службу. Уже в том же году Наполеон вторгся в Россию,  и Клаузевиц сражался с ним как в битве под Смоленском,  так и в Бородинской битве. Своей цели – поднять Германию на освободительную войну против Наполеона – Клаузевиц достиг,  когда в качестве русского представителя вел переговоры с прусским генерал-лейтенантом графом Иоганном Йорком. Указанные переговоры закончились подписанием тридцатого декабря 1812 года Тауроггенской конвенции. В ней граф Йорк без одобрения короля заключил перемирие между бившимися до той поры на стороне французов прусскими войсками и русской армией. Это ознаменовало начало прусского сопротивления французской оккупации.

Вернувшись опять в прусскую армию,  Клаузевиц служил сначала на должности начальника генерального штаба при штабе корпуса в Кобленце,  а позднее стал директором управления Общевойскового училища в Берлине. В марте 1831 года он как глава генерального штаба сопровождал фельдмаршала Гнейзенау в Польшу,  где прусскому войсковому контингенту предстояло подавить беспорядки. Седьмого ноября,  приехав обратно в Бреслау,  Клаузевиц надеялся снова приступить к работе над книгой,  которую предварительно закончил за год до этого,  а зимой окончательно доработал. Однако он заболел холерой и умер через несколько дней после возвращения. Запечатанные рукописи были снова открыты лишь после его смерти.

То,  что многие читатели со временем поняли многоплановость его мыслей,  наверняка обрадовало бы Клаузевица. Поскольку книгу «О войне» он писал,  чтобы воздействовать ею не только на военных,  но и на политиков. Тем не менее книгу Клаузевица не следует понимать как произведение,  в котором исчерпывающим образом обсуждается роль войны в человеческом сосуществовании. В конечном счете она была и остается военным учебником. Впрочем,  как и все книги,  выходящие за рамки основной сферы применения,  «О войне» дает стимулы для использования ее в других областях. То,  что сегодня книга используется даже в школах менеджмента,  связано с тем,  что Клаузевиц делает особый упор на руководстве. Он подчеркивает,  что не только сила армии,  но и мастерство главнокомандующего решает судьбу войны,  и указывает прежде всего на стратегический гений Наполеона и Фридриха Великого. Решающее значение для успеха он придает планированию и обучению: «Знание должно стать умением!»

Интересны также размышления Клаузевица о партизанской войне,  которые в XX веке были приняты во внимание как раз в среде революционеров и участников сопротивления. Так,  он доказал,  что в конфликте между армиями и партизанскими отрядами потери первых гораздо больше.

Центральной и наиболее обсуждаемой мыслью книги стала связь,  которую Клаузевиц устанавливает между войной и политикой. Она выражена в самой известной фразе произведения. Сама эта фраза,  вероятно,  даже известнее книги или самого автора: «Война – это продолжение политики другими средствами» («Der Krieg ist eine bloße Fortsetzung der Politik mit anderen Mitteln»). Так Клаузевиц озаглавил двадцать четвертый параграф в первой главе своей книги.

По поводу того,  какие выводы следует делать из этой фразы,  ведется много споров. Дает ли она политикам право прибегать к военным мерам,  если они больше не знают,  как разобраться в конфликтной ситуации? Та роль,  которую Германия сыграла в двух мировых войнах,  приводит некоторых к убеждению,  будто Клаузевиц был духовным отцом последовавшей военной агрессии. Именно во Франции и Великобритании попытались протянуть связующую нить от Фридриха Великого через Клаузевица к Гитлеру. На руку подобному подозрению сыграло то обстоятельство,  что один из отладивших структуру немецкой армии персонажей,  упоминавшийся уже Мольтке,  пропагандировал идею превентивной войны и во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов стремился к полному уничтожению противника. Слова Бисмарка о «крови и железе»,  с помощью которых только и можно решить немецкий вопрос,  также сыграли на руку тем,  кто хотел представить Клаузевица как агрессора. Однако ни вышеуказанные линии поведения,  ни истребительная этническая война двадцатого века или создание атомного оружия не вправе ссылаться на соображения Клаузевица.

Утверждая,  что война – это продолжение политики другими средствами,  Клаузевиц хотел разъяснить,  что война не должна пониматься как нечто такое,  что находится вне полемики между народами. Война,  говорил Клаузевиц,  не возникает из воздуха. Она является составной частью того или иного политического намерения. Поэтому ведение войны и политическое намерение всегда взаимосвязаны,  ибо «политическое намерение – это цель,  война – это средство,  а средство никогда не может мыслиться без цели». Военная составляющая для Клаузевица была подчинена политической пели и воле. Война,  в этом он был убежден,  должна иметь целью не победу,  а возвращение к миру и к политике. Таким образом,  изречение Клаузевица нужно понимать скорее как трезвую констатацию того факта,  что политика и война обуславливают друг друга. Или,  говоря словами Клаузевица,  того,  что «война никогда не является изолированным актом».