Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

78. У меня не было сексуальных отношений с той женщиной,  мисс Левински

Билл Клинтон (р. 1946)

Что произошло между ними? Вопрос,  имел ли Билл Клинтон сексуальную связь с Моникой Левински,  практиканткой в Белом доме,  а также кто,  когда и о чем лгал,  в начале 1998 года занимал не только американское общество,  но и весь мир.

Дело Левински,  по сути,  стало продолжением другого судебного разбирательства,  которое сопровождало сорок второго президента США Билла Клинтона с первых дней его пребывания в должности: дела «Уайтуотер». Клинтона упрекали в том,  что в бытность губернатором штата Арканзас он извлекал недозволенную выгоду из сделок с недвижимостью. Его жену Хиллари обвиняли в том же.

В 1994 году – на втором году президентства Клинтона – расследование по делу передали независимому прокурору Кеннету Старру. Тот с исключительной дотошностью и настойчивостью отдался выполнению этой задачи. В январе 19 % года он добился,  чтобы Хиллари Клинтон как первая леди дала показания под присягой. Однако ничего существенного ему обнаружить не удалось.

Якобы компрометирующие Клинтона материалы попали в руки Старра двенадцатого января 1998 года,  когда Линда Трипп,  бывшая сотрудница Белого дома,  тайком передала ему записанные на магнитофон разговоры с Моникой Левински,  которая прежде была практиканткой в Белом доме. Пикантность ситуации заключалась в том,  что Трипп вступала в контакт со Старром еще до того,  как были сделаны магнитофонные записи. Теперь дело Левински стронулось с мертвой точки. Шестнадцатого января 1998 года работающие вместе со Старром агенты ФБР устроили Монике Левински очную ставку. Они обещали ей безнаказанность,  если она согласится сотрудничать со Старром. Договориться не удалось. На другой день Клинтон под присягой дал показания,  что не имел сексуальных отношений с Моникой Левински. Причиной его показаний послужило сделанное в мае 1994 года,  за несколько дней до истечения срока давности,  заявление бывшей ассистентки при промышленно-торговой палате Арканзаса,  Полы Джонс. Она показала,  что в бытность губернатором Клинтон беспокоил ее сексуальными домогательствами,  за что Старр с жадностью и ухватился.

Лгал ли Клинтон под присягой? Оказывал ли он,  кроме того,  давление на Монику Левински,  чтобы она,  как и он,  опровергла существование между ними каких-либо сексуальных отношений? Так или иначе,  она это сделала. Старр не побоялся предать все эти события огласке.

Выступление и показания Клинтона двадцать шестого января 1998 года в Белом доме глубоко запечатлелись у всех в памяти. Во время телевизионной трансляции в тот день речь прежде всего шла о вопросах воспитания. Билл Клинтон появился со своей супругой Хиллари. Она стояла в нескольких метрах от него,  когда он говорил по заявленной теме с небольшой трибуны,  на которой была изображена эмблема его ведомства. Его слушали,  но каждый думал о судебном разбирательстве,  которое уже несколько дней было предметом новостей не только в США,  но и во всем мире. Речь Клинтона,  казалось,  была закончена,  когда он вдруг,  посмотрев сперва в камеру,  а потом прямо на зрителей,  дрогнувшим голосом произнес: «I did not have sexual relations with that woman» («У меня не было сексуальных отношений с той женщиной»),  последовала пауза,  взгляд в землю: «Miss Lewinsky». Потом он добавил: «I never told anyone to lie,  not a single time,  never. These allegations are false and I need to go back to work for the American people» («Я ни разу,  никого и никогда не заставлял лгать. Подобные утверждения неверны,  теперь же мне надо вернуться к своей работе во благо американского народа»). Под аплодисменты он покинул помещение,  так и не ответив ни на один из выкрикнутых вопросов.

Есть много оснований обратить на эту цитату внимание: прежде всего американский президент впервые – пусть даже под давлением событий – публично давал информацию о своей частной жизни. Уже одно это обстоятельство было чем-то из ряда вон выходящим. Причем Клинтон выбрал неожиданный момент для исповеди. Запомнились к тому же и подбор слов,  и выдержанная им пауза,  прежде чем он закончил фразу,  произнеся «мисс Левински».

Слова,  выражение лица и жесты Клинтона в их странной согласованности запали зрителям в память. Клинтон,  не только профессионал в общении со СМИ,  но и стратег публичных отношений,  сам завладел инициативой и выразился коротко и ясно. И все же самый могущественный человек на свете проявил некоторую уязвимость,  более того,  беспомощность. В любом случае эта цитата Клинтона,  как было сказано,  является апогеем и,  вероятно,  самым эмоционально напряженным для всех очевидцев моментом того судебного разбирательства: во всей его подавленности зрители увидели не президента,  а человека Клинтона.

Выбор его слов и манеру доклада Клинтона в будущем часто пародировали и цитировали. Почему? Вероятно,  главная причина кроется в человеческой слабости,  неловкости ситуации и сочувствии. Сложная интрига судебного дела бледнеет на фоне эмоционального момента уличенного,  оправдывающегося ловеласа,  который к тому же еще и американский президент. Ибо после выступления Клинтона по телевизору многие подумали,  что увидели образец супруга,  загнанного в угол и пытающегося отрицать свою измену.

Сверх того,  слова дали пищу для интерпретаций. Клинтон попал в щекотливую ситуацию,  которая грозила представить его сомнительным по характеру человеком: вместо простого слова «секс» он выбрал отстраненное и более бюрократическое обозначение «сексуальные отношения». Он сказал не «с этой женщиной»,  а отстраненное «с той женщиной». А потом последовала знаменитая пауза,  как будто паузой он тоже хотел подчеркнуть,  что абсолютно невиновен.

Что было наигранно,  а что искренне,  об этом можно лишь спорить. Но осталось смешанное чувство и много вопросов: лгал ли он? Совершил ли он клятвопреступление? Если да,  то допустима ли в данном случае ложь? Можно ли допрашивать президента США о его личной жизни? Также уместен вопрос: что имел в виду Клинтон,  говоря о сексуальных отношениях? Журнал «Тайм»,  например,  спрашивал: «Когда секс и сексуальные отношения – не одно и то же?» Высказывавшиеся в пользу Клинтона ссылались на то,  что для Клинтона сексуальные отношения – это спать друг с другом,  то есть вместе просыпаться утром в постели. Проведенные же с Моникой Левински минуты он так не классифицировал,  по крайней мере,  он полагал,  что их можно представить как отношения несексуальные. Значит,  наполовину лживая увертка?

Старр и политические противники Клинтона все время заостряли внимание на вопросе клятвопреступления. И как заведенные бубнили: президент не должен был лгать. Однако ультраконсервативных пуритан среди противников Клинтона,  без сомнения,  устраивало,  что в ханжеской Америке с упреком во лжи можно было связать скользкую тему сексуальных отношений и подставить Клинтона под удар. Таким образом,  на первый план все больше выдвигалось обсуждение того,  какого рода секс мог быть между Клинтоном и Левински. Вскоре противники закричали,  что осрамившийся президент больше неприемлем.

В следующие месяцы Монике Левински пришлось неоднократно высказываться перед ведущими дознание чиновниками. Шестого августа она заявила,  что ее сексуальные отношения с Клинтоном длились более восемнадцати месяцев. Но она также сказала,  что Клинтон не подстрекал ее к лжесвидетельству. Через одиннадцать дней Клинтон в Белом доме давал показания перед Большим жюри и Старром. Присяжные палаты обвинения были подсоединены через видеоканал. Клинтон взял обратно свои предыдущие показания и согласился,  что отношения с Левински были «неподобающими и неприличными». Потом он по телевидению обратился к американскому народу и попросил прощения за то,  что солгал.

Девятого сентября Старр представил американскому конгрессу свое заключение по делу Левински. Через два дня палата представителей голосами большинства республиканцев разрешила открыть для общественности доступ к докладу Старра через Интернет. В своем докладе Старр упрекал Клинтона в даче ложных показаний под присягой,  в создании препятствий для правосудия,  давлении на свидетелей,  злоупотреблении служебным положением и требовал импичмента. Наконец,  юридический комитет палаты представителей,  также с республиканским большинством,  позволил предъявить общественности видеозапись со свидетельскими показаниями Клинтона перед палатой обвинения. Восьмого октября палата представителей проголосовала за проведение предварительного следствия в юридическом комитете,  темой которого была возможность импичмента. В ноябре Клинтон договорился с Полой Джонс о платеже в размере восьмисот пятидесяти тысяч долларов,  не признавая,  однако,  ее упрека в том,  что,  будучи губернатором,  он домогался ее сексуально. Одиннадцатого и двенадцатого декабря республиканцы в юридическом комитете настаивали на импичменте Клинтона из-за судебного дела Левински. Восемнадцатого декабря начались дебаты о процессе импичмента в палате представителей,  через день палата представителей подавляющим большинством одобрила два из четырех пунктов обвинения против Клинтона (лжесвидетельство перед палатой обвинения и препятствование свершению правосудия) и поручила сенату вести процесс отрешения президента от должности. Седьмого января 1999 года в сенате начался процесс импичмента. Двенадцатого февраля сенат наконец проголосовал. Для отстранения от должности необходимо было большинство в две трети. Достичь подобного результата при голосовании не удалось,  и Клинтону не пришлось досрочно покидать занятую во второй раз должность.

Незадолго до ухода с поста в январе 2001 года Клинтон договорился с прокурором по особым делам Робертом Реем о том,  что он сознается в даче ложных показаний в деле Левински,  если ему не будет предъявлено официального обвинения. Он заплатил штраф в размере двадцати пяти тысяч долларов и на пять лет лишился адвокатской лицензии.

В марте 2002 года расследование против Билла и Хиллари Клинтон по делу «Уайтуотер» было прекращено за недостаточностью улик. Следственные действия,  которые затем продолжились в деле Левински,  потребовали затрат в размере приблизительно семидесяти миллионов долларов и привели к осуждению двенадцати обвиняемых. Среди них были наследник Клинтона на посту губернатора Арканзаса Ги Такер и прежние деловые партнеры Клинтонов.

Дальнейший ход дела Левински показал,  что общественность утомилась от постоянной возни вокруг половой жизни президента. Мало-помалу раскрытие пикантных деталей стало производить впечатление самоудовлетворения. Американская общественность очень хорошо умела проводить границу между политическими успехами Клинтона и его достоинствами и недостатками как человека. Таким образом,  чем более неловкой становилась ситуация (Старр даже додумался исследовать одежду Левински на наличие на ней следов спермы Клинтона),  тем больше американцев считали,  что в данном случае частный промах используется в высших эшелонах власти как оружие политической борьбы. Крепло желание снова вернуться к настоящей политике. По опросам общественного мнения – влияние которого в Соединенных Штатах исключительно высоко – признание проводимой Клинтоном политики оставалось доминирующим. Политические противники Клинтона и СМИ,  которые открыто или тайно объединились с ними,  так и не достигли желаемой цели – его ухода.

Моника Левински стала светской львицей. Всемирная известность позволила ей со временем заработать много денег. В 1999 году появилась книга «История Моники»,  в которой она высказала свою точку зрения на происходившие тогда события британскому автору Эндрю Мортону,  получившему известность в качестве биографа леди Дианы. Позднее она создала и распространила собственную модель сумочек и,  в конце концов,  занялась изучением социальной психологии в лондонской Школе экономики.

Во время всего судебного дела Хиллари Клинтон твердо стояла на стороне своего мужа,  что невероятно повысило ее популярность в народе. Своей лояльностью она в значительной мере способствовала тому,  что ее муж сохранил пост президента. После окончания президентского срока Клинтона она в 2001 году выставила свою кандидатуру на должность сенатора от штата Нью-Йорк и была избрана. В 2003 году Хиллари Клинтон опубликовала свои воспоминания и рассказала,  что даже тогда,  когда двадцать шестого января ее муж сделал свое заявление,  она продолжала верить ему. Лишь позднее он признался ей,  что изменил. И все же они остались вместе. В 2004 году Билл Клинтон тоже опубликовал свои мемуары. В каждом интервью,  приуроченном к выходу книги его спрашивали о деле Левински,  которое теперь,  видимо,  всегда будет бросать тень на его президентство. В книге он снова назвал свои отношения с Моникой Левински «неподобающим сближением». А в телевизионном интервью американской новостной программе «60 минут» сказал,  что совершил супружескую измену по самой плохой из всех мыслимых причин: «Потому что мог». Моника Левински отреагировала в интервью британской радиостанции ITV. Она сказала,  что возмущена и обижена тем,  как Клинтон изображает произошедшее. Она ожидала,  что теперь Клинтон внесет коррективы в ту информацию,  которую он и его штаб распространяли про нее для того,  чтобы сохранить президентство. «Я была молоденькой девушкой», – сказала она и признала,  что в последние годы ей пришлось приложить немало усилий для того,  чтобы просто жить дальше. Тогда,  во время аферы,  которая теперь всегда будет носить ее имя,  Клинтон,  по признанию Моники,  разрушил ее жизнь.

С точки зрения истории дело Левински стало вершиной борьбы между двумя Америками. С одной стороны,  либеральной и толерантной,  воплощенной Клинтонами,  а с другой – радикально консервативной,  все чаше руководствующейся фундаментальными христианскими принципами. За эту Америку ратовал Джордж Буш-младший,  преемник Клинтона на посту президента США.

79. Пенсии гарантированы!

Норберт Блюм (р. 1935)

Он и раньше часто заверял,  что немцам не стоит беспокоиться за свои пенсии,  а теперь перешел в наступление. В апреле 1986 года Норберт Блюм сам участвовал в расклейке на Рыночной площади в Бонне нескольких из пятнадцати тысяч плакатов,  на которых стояло обещание: «Ибо одно гарантировано: пенсии». Чтобы не упустить шанс предстать перед общественностью в выгодном свете,  он сфотографировался перед афишной тумбой в рабочей одежде,  с кистью в руках. Фраза о надежности пенсий превратилась в своего рода товарный знак человека,  который с октября 1982 года по октябрь 1998-го был федеральным министром труда и социального обеспечения.

«Пенсии гарантированы!» Высказывание Блюма получило известность не только из-за частого повторения. Эти слова,  казалось,  были универсальным ответом на множество социально-политических вопросов,  встающих перед ФРГ с начала восьмидесятых годов. Было ли социальное государство уже неплатежеспособным? Стало ли платиться меньше налогов ввиду миллионов безработных и низкой рождаемости в предыдущие годы,  то есть ввиду уменьшения числа налогоплательщиков к тому времени,  когда кассы опустели и данные государством в прежние дни гарантии больше не могли выполняться? Из социальных выплат наряду со страхованием по безработице и болезни прежде всего пенсионное страхование не только не выдерживало проверки на прочность,  но и начало становиться предметом постоянных дискуссий. Тот социальный механизм,  который в конце XIX века ввел рейхсканцлер Отто фон Бисмарк и стал образцом во всем мире.

При послевоенном канцлере Конраде Аденауэре пенсии были приведены в соответствие с конъюнктурой. Как только вырастали зарплаты,  тут же вырастали и пенсии. Но дело не только в этом,  Аденауэр создал ту систему пенсий,  которая называется «Пактом солидарности поколений». Чтобы пенсионерам первого послевоенного десятилетия тоже досталось кое-что от пирога экономического чуда,  молодое поколение,  которое трудилось,  в виде системы распределения по так называемому договору поколений платило теперь за старшее поколение,  завершившее рабочую жизнь. Иначе,  нежели в обеспеченной капиталом пенсионной системе Бисмарка,  где каждый получал – включая проценты – ровно столько,  сколько он лично внес на собственный счет,  новая система содержала обещание определенных минимальных пенсий,  а также учет инфляции и повышения уровня зарплат. Однако выполнение этого обещания очень зависело от будущего развития экономики и непрерывного роста населения.

Насколько привлекательной и социально важной была идея,  настолько сомнительным было исполнение необходимых для ее выполнения условий. Но и это еще не все. Сверх того Аденауэр допустил имеющую серьезные последствия конструктивную ошибку. Он заметно ослабил принцип солидарности,  избавив от необходимости платить представителей свободных профессий и внештатных сотрудников.

Так индексация размера пенсий в зависимости от роста валового дохода превратилась в обещание,  выполнить которое,  как показали позднее семидесятые годы с их понижающимся уровнем рождаемости и все менее впечатляющими темпами роста экономики,  было невозможно. Если кто-то обращал на это внимание,  его просто не слушали. В последующие годы неуклонно развивали дальше не только пенсионную систему,  но и само социальное государство в целом. При социал-демократическом федеральном канцлере Вилли Брандте ввели полную выплату жалованья в случае нетрудоспособности по болезни. Индексировали даже пособия по безработице и социальную помощь. Кроме того,  слишком увеличились заработки государственных служащих,  а более высокие зарплаты сегодня обещали более высокие пенсии завтра. Таким образом,  была заложена бомба замедленного действия.

Когда Норберт Блюм стал федеральным министром труда и социального обеспечения,  уже было понятно,  что не удастся сохранить ни высоту будущих пенсий,  ни размер взносов работников по пенсионному страхованию. Предположительно пенсии должны были снизиться,  а размер взносов вырасти.

«Пенсии гарантированы!» Что скрывалось за этими словами? Расчеты? Самовнушение? Заклинание? Если более критично приглядеться к личности Норберта Блюма,  к его биографии,  его политической деятельности,  его этическим убеждениям и бросить взгляд на высказывания,  которые после ухода с поста федерального министра он делал в интервью и газетных статьях на эту тему,  то фраза «Пенсии гарантированы!» предстанет в непривычном свете. Ибо время от времени Блюм прибегал к таким циничным комментариям,  будто он был штурманом гибнущего корабля и кричал всем: «Оставаться на борту! Мы не тонем!»

В качестве многолетнего председателя социальных комитетов ХДС Блюм стал социальной совестью своей партии еще задолго до назначения на пост министра. Невысокого роста,  приземистый,  с лукавым взглядом из-за маленьких круглых очков,  квалифицированный инструментальщик,  он,  продолжив образование,  изучал среди прочего философию,  историю и германистику и в конечном итоге получил ученую степень. Блюм знал,  что многим обязан социальному государству. Функционирование этого государства было для него основной предпосылкой свободы и стабильной демократии. Фраза «Пенсии гарантированны!»,  конечно,  не соответствовала истине. Она не соответствовала истине,  потому что каждый,  кто ее слышал,  приходил к выводу,  что его пенсия гарантируется в рамках сделанных до сих пор обещаний. Но это было не так,  и Блюм об этом знал. Блюм часто – в том числе и во время пребывания в должности – подчеркивал ее относительность. В 1998 году он сказал в интервью газете «Цайт»: «Я по-прежнему настаиваю на том,  что пенсии гарантированы. Правда,  я никогда не утверждал,  что это некая природная данность. Пенсии гарантированы только в том случае,  если мы реагируем на изменения в численности населения и на бирже труда. К тому же мы имеем дело с переоценкой ценностей. На эти вызовы может и должна отвечать наша система». Подобная аргументация приводит читателя в недоумение. Ибо как может функционировать и обеспечивать граждан пенсионная система,  несмотря на названные им изменения экономических и социальных параметров,  Блюм ничего не ответил. Кроме того,  постоянно возникал вопрос: что особенного случилось за шестнадцать лет пребывания Блюма в должности,  что хорошо было бы изменить?

Образ штурмана тонущего корабля поможет понять роль Блюма в качестве федерального министра труда и социального обеспечения. В то время как капитан Коль полагал,  что на корабле не происходит ничего сверхъестественного,  Блюм,  с одной стороны,  успокаивал всех на борту,  а с другой – пытался подступить к самым насущным проблемам,  чтобы исправить огрехи финансовой системы. В ней самой он никогда не сомневался. И фраза о том,  что пенсии гарантированы,  должна была спасти достигнутое. Блюм сам спускался в трюм корабля и пытался не только заделывать пробоины в корпусе,  но и вернуть кораблю хоть какую-то плавучесть,  чтобы тот мог снова продолжать плавание. В 1992 году он перевел расчет пенсий с общей суммы жалованья на фактически получаемую сумму,  с брутто на нетто. Реформировал страхование пенсионеров на случай болезни,  ограничил засчитываемые сроки обучения и ввел демографический фактор – то есть при начислении пенсий принимался во внимание и год рождения. Однако этого было слишком мало,  и лишь немногие видели,  насколько серьезным стало положение дел еще до воссоединения. Распределительная система уже с шестидесятых годов могла поддерживаться только благодаря значительным субсидиям из бюджета федерального правительства. Когда в 1990 году в систему были включены пенсионеры бывшей ГДР,  федеральную субсидию пришлось повысить еще больше. Взносы рабочих новых федеральных земель никоим образом не могли уравновесить потребностей пенсионеров в новых федеральных землях.

Однако на реформы по-прежнему не решались – к ним только примеривались. Наследовавший Гельмуту Колю на посту федерального канцлера социал-демократ Герхард Шрёдер приступил к осуществлению реформ тоже лишь постепенно и в конечном счете непоследовательно,  поскольку эти реформы ограничились только помощью системе социальной защиты. Внимание Шрёдера было обращено прежде всего на страхование по безработице и на содействие безработным. Связанные с этим мероприятия не только поставили его партию перед испытанием на прочность,  но также привели ее к поражению на выборах в ландтаг в нескольких землях и вынудили Шрёдера досрочно уйти с поста главы федерального правительства. Для проведения неотложных реформ в системе здравоохранения и в пенсионной системе не хватило сил,  мужества и инициативы в обществе,  погрязшем в трясине интересов различных могущественных групп и таких институтов,  как партии,  профсоюзы,  союзы предпринимателей и земельные правительства. Сверх того,  это общество привыкло воспринимать реальность странным образом: давно знали,  что достаточного количества денег больше нет. Но если речь заходила об урезании предоставляемых до сих пор государством льгот,  каждый сразу начинал кричать,  что с ним поступают несправедливо,  и сравнивать себя с другими. На тонущем корабле все видят,  что набирается все больше воды,  но всякий раз указывают на другого,  когда встает вопрос о том,  кому становиться к помпе.

В период правления Герхарда Шрёдера прежняя пенсионная система существенно не изменилась. Сначала даже допустили ошибку,  когда дополнительно нагрузили систему,  упразднив введенный Блюмом демографический фактор. Словно в доказательство того,  что в распределительной финансовой системе пенсионеры уже не смогут получать достаточную пенсию,  наследник Блюма на посту федерального министра труда и социального обеспечения Вальтер Ристер ввел наконец в виде так называемой «пенсии Ристера» дополнительную,  но не обязательную пенсию,  выплачиваемую государством. Однако «пенсия Ристера» функционирует по системе предоставления средств для будущих выплат,  а не по системе перераспределения.

Осенью 2005 года Шрёдер,  которому так и не удалось преодолеть внутреннее сопротивление его реформам,  сделал ставку на переизбрание и проиграл. Впервые в истории ФРГ главой правительства,  сформированного большой коалицией из ХДС и СДПГ,  стала женщина – председатель ХДС Ангела Меркель. Когда федеральное правительство опубликовало новый прогноз по пенсионным выплатам на грядущие годы,  подтвердилась уверенность в том,  что газета «Тагесцайтунг» метко сформулировала в крупном заголовке на первой полосе: «Гарантировано одно: пенсии будут становиться все меньше».