Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 31 страниц)

56. Не повышай голоса,  но держи наготове большую дубину

Теодор Рузвельт (1858–1919)

Казалось,  в нем воплотились порыв,  жизненная сила,  уверенность в себе и жажда приключений,  но также и бесцеремонность Америки. Теодор Рузвельт происходил из почтенной семьи с голландскими и английскими корнями. Несмотря на то что в детстве он из-за тяжелой астмы не мог ходить в школу и ему преподавали частные учителя,  вопреки своему слабому зрению,  он стал героем войны,  охотником на крупного зверя и успешным автором. Он с неудержимой силой воли тренировал свое тело,  поднимал тяжести,  бегал,  плавал,  терзал себя гимнастическими упражнениями. Одновременно ему было присуще интеллектуальное любопытство,  свойственное тем,  кому в детстве пришлось много часов проваляться в постели. Рузвельт учился в Гарварде и после учебы выбрал писательский труд. Среди прочего его перу принадлежит четырехтомная история освоения американского Запада. Затем он обратился к политике и добился известности благодаря своей роли в разразившейся в 1898 году испано-американской войне за Кубу. Ее разожгли в США с помощью агрессивно настроенной прессы и поощрения националистических настроений. Во время боев на острове Рузвельт со своим полком добровольцев «Rough Riders»[24]24
  «Бешеные всадники» (англ.).


[Закрыть] приобрел большую популярность. А после того,  как в битве при Сантьяго повел за собой в гору кавалерийскую атаку,  и вовсе стал считаться героем.

Когда в ходе «маленькой победоносной войны»,  как ее назвал американский министр иностранных дел Джон Хэй,  американцы менее чем за три месяца легко одолели испанские отряды,  Куба хотя и стала официально независимым государством,  но попала в сферу влияния своего большого соседа. Кроме того,  согласно заключенному в конце 1898 года Парижскому договору США аннексировали прежде принадлежавшие Испании Филиппины,  а также Пуэрто-Рико и Гуам. Это было возвышением США в статус колониальной державы (в том же году были аннексированы и Гавайи). Одновременно США порывали со своей прежней антиколониальной политикой. Когда в 1899 году министр иностранных дел Джон Хэй призывал другие державы уважать американскую «политику открытых дверей» в отношении Китая,  дополнительно подчеркивалось,  что американская экономика должна там обосноваться. Президент Уильям Мак-Кинли настоял на ратификации Парижского договора вопреки достаточно существенному внутриполитическому сопротивлению. В 1900 году он с убедительным перевесом был переизбран на новый срок и счел,  что его экспансионная внешняя политика одобрена. Победе на выборах он во многом был обязан своему кандидату в вице-президенты,  молодому Теодору Рузвельту.

В те дни многие американцы были проникнуты духом «Manifest Destiny» («явного предначертания»). Популярным это понятие сделал издатель партийного органа Демократической партии Джон О'Салливан. «Явное предначертание» подразумевало,  что Соединенные Штаты призваны самой судьбой установить демократический общественный порядок на всем американском континенте. Первые следы осознания этой миссии можно разглядеть уже в «доктрине Монро» от 1823 года – адресованного европейским державам требования американского президента Джеймса Монро держаться подальше от американского континента в своей силовой и военной политике. При этом Монро обещал,  что США не будут вмешивать в дела Европы.

Американская вера в то,  что нужно «воспитывать» другие народы,  укрепилась и благодаря другим событиям. На это повлияло много перекосов тех дней: экономическая депрессия 1890-х,  расширение колониальных империй европейских держав и зашита их рынков с помощью высоких таможенных пошлин. Все это дало повод молодым политическим лидерам,  и среди них республиканцу Теодору Рузвельту,  требовать решительных действий со стороны США. Под влиянием идей адмирала Алфреда Мэхэна,  который в одной из своих книг потребовал экспансивного и решительного контроля над Мировым океаном,  зазвучал призыв к наступательной военно-морской политике. И призыв этот был услышан. Конец девятнадцатого столетия прошел под знаком агрессивного национализма не только в Европе. В США свирепствовал культ звездно-полосатого флага,  а со своей бывшей метрополией Штаты,  кажется,  согласились в том,  что превосходство англосаксонской культуры ставит общую цель: убедить другие народы в идеале демократической идеи и «воспитывать» их в ней. Благодаря форсированному строительству бронированных линкоров в США возник союз предпринимателей,  военных и политиков,  который стал значительной частью американской политики.

К началу испано-американской войны Рузвельт был заместителем военно-морского министра. И подал в отставку,  чтобы принять участие в войне. После победы Рузвельта,  который с 1895-го по 1897-й уже был начальником полиции города Нью-Йорка,  избрали губернатором штата Нью-Йорк. В этой должности он приобрел репутацию умеренного реформатора и настойчивого борца с коррупцией. А когда Мак-Кинли через год после своего переизбрания,  в 1901 году,  стал жертвой покушения во время посещения выставки в Буффало,  сорокадвухлетний Рузвельт стал новым американским президентом.

Рузвельт быстро понял,  что на новой должности у него гораздо больше возможностей формирования внешней,  а не внутренней политики. Во внутренней политике он действовал как защитник среднего класса и пытался препятствовать монополистским устремлениям в экономике. Во внешней политике он выступал за военное могущество Америки. В актуальных политических вопросах он следовал такой линии: демонстрировать военную силу,  но по возможности не применять ее. В военно-морской политике Рузвельт часто руководствовался своей самой известной фразой: «Speak softly and carry a big stick» («Не повышай голоса,  но держи наготове большую дубину»). Эти слова стали настолько знамениты,  что американская внешняя политика при Рузвельте получила название «политики большой дубины».

Вероятно,  впервые Рузвельт употребил это выражение в связи с политической дискуссией конца 1890-х,  когда он еще был губернатором штата Нью-Йорк. Один партийный босс пригрозил Рузвельту разорить его,  но потом спасовал. Рузвельт разъяснял в письме другу: «I have always been fond of the West African proverb: „Speak softly and carry a big stick; you will go far“» («Я всегда был в восторге от западноафриканской пословицы: „Не повышай голоса,  но держи наготове большую дубину,  и ты далеко пойдешь“»). Эту африканскую пословицу он еще много раз цитировал в течение своей политической карьеры. Публично он впервые использовал ее перед американским конгрессом,  агитируя за усиленное вооружение флота. Следует иметь в виду,  что в те времена,  когда электронных средств массой информации еще не существовало,  публичные речи имели большее значение и очень важно было подбирать меткие выражения. Всего за несколько дней до покушения на Мак-Кинли Рузвельт снова упомянул о «политике большой дубины» – второго сентября 1901 года на ярмарке в Миннесоте.

Из-за «политики большой дубины» Соединенные Штаты приобрели образ двуликого Януса. С одной стороны,  страна выступала борцом за права и свободы и была исполнена моральных претензий. А с другой,  проявляла бесцеремонность,  когда речь заходила о продвижении собственных интересов. «Большая дубина» стала часто употребляемым образом в статьях и карикатурах,  комментирующих Рузвельта и его политику. К оборонительной «доктрине Монро» Рузвельт добавил агрессивные нотки: так называемое Roosevelt Corollary («дополнение Рузвельта») от 1904 года,  в котором и правительства Южной Америки предостерегались от вмешательства европейских держав в их дела. Однако предостережение адресовалось прежде всего европейцам и дополнялось угрозой,  что,  если дело дойдет до военного вмешательства,  США возьмут на себя роль «полицейского» и позаботятся о спокойствии и порядке. Таким образом,  США самостоятельно разработали политику интервенции и неоднократно применяли ее в будущем.

Ярким примером практикуемой «политики большой дубины» было поведение Рузвельта в 1903 году в отношении строящегося Панамского канала,  который он прибрал к американским рукам. Без оглядки на международное право он отделил Панаму как новое государство от государственной территории Колумбии и отвел Америке зону вдоль Панамского канала в тридцать два километра шириной. За его использование платилась сравнительно низкая пошлина. Когда в 1913 году Панамский канал был открыт,  морские пути значительно укоротились не только для торгового флота,  но и для американских военных кораблей. Карибское море и центральная часть Латинской Америки окончательно превратились в «задний двор» США.

В 1905 году Рузвельт стал еще и миротворцем. Он способствовал установлению перемирия между Россией и Японией и в 1906 году получил за это Нобелевскую премию мира. Впрочем,  громко звучали голоса сомневающихся в том,  что Рузвельт – достойный лауреат. Критики усматривали в действиях Рузвельта не столько миролюбивые намерения,  сколько большое желание укрепить американское влияние в Азии.

Популярный в народе президент еще с детства имел прозвище Тедди. Оно не нравилось Рузвельту,  поскольку он считал его неподобающим. Производитель игрушек назвал этим именем плюшевого медвежонка,  поскольку в народе ходила история о том,  как страстный охотник на крупного зверя однажды якобы отказался застрелить молодого медведя. Вскоре после окончания срока своего президентства Рузвельт отправился на охоту в Африку. Грандиозное сафари на континенте,  где появилась часто цитируемая пословица о большой дубине,  превратилось в заметное событие для средств массовой информации всего мира.

57. Отныне для меня не существует никаких партий,  только немцы

Вильгельм II (1859–1941)

Стояло лето,  и сама обстановка подталкивала Вильгельма II обратиться к своему народу с балкона. В те роковые дни,  которые отразились потом на судьбе всего столетия,  германский император дважды общался с немцами. Он любил те случаи,  когда мог прочувствовать и показать свою избранность,  свое значение для Германской империи.

Итак,  он вышел на балкон Городского дворца,  внизу ждал народ. Так называемую Первую балконную речь он произнес 31 июля 1914 года. «Сегодня настал тяжелый час для Германии!» – воскликнул Вильгельм. Его подкрученные усы дрожали,  позументы мундира сверкали на солнце. «Завистники отовсюду вынуждают нас к справедливой защите. Суют нам в руку меч», – продолжал он,  обращаясь к взирающему снизу народу. Он,  кажется,  говорил о том,  что его усилия еще могли бы заставить противника пересмотреть позиции. Но коль скоро дело дошло до войны,  то враг узнает,  «что значит дразнить Германию. А теперь обратитесь к Богу,  ступайте в церковь,  встаньте на колени и просите Господа помочь нашей славной армии!». Мальчишки в модных тогда матросских костюмчиках – в те дни народ был воодушевлен немецким океанским флотом – вскарабкались на фонарные столбы и махали флажками,  мужчины подбрасывали в воздух шляпы,  женщины аплодировали.

«Завистники»,  «честь»,  «кровь»,  «гордость»,  «Бог» – такие слова стояли на повестке дня не только в Германии. Германия,  как и все европейские страны,  утратила всяческие ориентиры. Современность стремительно вторгалась во все сферы жизни. Электротехника. химическая промышленность,  автомобили,  кино изменили повседневную жизнь и общество. Благодаря индустриализации с удивительной скоростью возникали кварталы бедноты,  ширился класс рабочих. Социальный вопрос становился все острее. Но в то же время Германия не знала,  какое место ей уготовано в будущей Европе.

Как и другие крупные европейские державы – Франция,  Великобритания,  Австро-Венгрия и Россия, – Германия из-за раздуваемой десятилетиями национальной гордости ввязывалась в непрерывно изменяющиеся союзы и теперь,  изнуренная миром,  была готова и едва ли не рвалась взяться за оружие. Война обещала стать очистительной грозой. И так же,  как гроза,  должна была быстро закончиться. Немцы прожили в мире более сорока лет. Последняя война 1870–1871 годов принесла опьяняющую и быструю победу над Францией. Тот факт,  что характер военной техники с тех пор принципиально изменился,  не учитывался даже в армейских кругах.

Франция в 1914 году по-прежнему жаждала реванша за поражение во Франко-прусской войне. И хотя та отгремела более сорока лет назад,  ее продолжения хотели сильнее,  чем когда-либо. Англия усматривала нарастающий вызов и даже угрозу в военно-морской и колониальной политике Вильгельма. Австрия из-за беспорядков и автономистских устремлений на Балканах боялась распада своего многонационального государства. После предотвращенной в 1905 году попытки переворота политическое и социальное напряжение в России нарастало и подготавливало почву для новой революции.

Германии и ее монарху в те дни была отведена особенная роль,  трагическая роль виновного. С опозданием вступив в круг великих держав Европы,  страна чувствовала себя,  как не принимаемый всерьез нувориш. Особенно переживал молодой император. Находясь в родстве с династиями Англии и России – Вильгельм II был внуком королевы Виктории и кузеном царя Николая II, – он не ощущал достаточно уважения с их стороны. Манера Вильгельма держать себя временами походила на бахвальство человека,  колеблющегося между задиристостью и малодушием,  и вносила дополнительное напряжение в европейскую политическую систему – даже если он однажды,  подчеркивая свое родство с английским троном,  и произнес успокоительные слова: «Кровь гуще воды». У Вильгельма,  взошедшего в 1888 году на императорский престол,  от рождения был серьезный телесный недостаток: у него была искалечена левая рука. Детство его,  лишенное материнского тепла,  прошло в физических упражнениях и зубрежке. В результате всего этого Вильгельм вырос честолюбивым,  высокомерным и заносчивым.

Вскоре после восшествия на престол он поссорился с имперским канцлером князем Отто фон Бисмарком. Постаревший создатель Германской империи после достижения своей главной цели делал все для того,  чтобы Германию не окружали враги. Его продуманная,  сбалансированная внешняя политика была вознаграждена эпохой мира. Вильгельм не ценил этого подарка судьбы. Ему постоянно удавалось задевать самолюбие других европейских держав – прежде всего Великобритании: в начале 1896 года он обозлил британцев,  послав так называемую «депешу Крюгера» президенту Бурской республики Паулусу Кругеру,  в которой поздравил его с успешным сопротивлением английской агрессии. В 1898 году Вильгельм дал честолюбивому адмиралу Тирпицу задание улучшить боевую готовность немецкого ВМФ,  что тоже не содействовало налаживанию отношения с Великобританией.

Только в 1900 году при подавлении Боксерского восстания в Китае Вильгельм пошел на сотрудничество с Великобританией и Францией «Боксеры»[25]25
  Боксерами европейцы называли членов религиозно-политического движения «Ихэцюань» («Кулак во имя справедливости и согласия»). Само название организации,  а также то,  что его члены практиковали различные боевые искусства,  в том числе и кулачный бой,  послужило причиной странного на первый взгляд наименования.


[Закрыть] были тайной китайской организацией,  деятельность которой была направлена в том числе и против присутствия в Китае иностранных держав Европейцам пришлось объединиться в целевой союз,  чтобы отстаивать общие колониальные интересы. Когда немецкий контингент отправлялся из Бремерхафена для участия в совместных интервенционных войсках,  Вильгельм произнес свою знаменитую Гуннскую речь. «Пощады не будет!» – воскликнул он,  обращаясь к солдатам. Немецким войскам надо было приобрести славу «гуннов Аттилы». Впрочем,  европейское сотрудничество в период Боксерского восстания стало лишь коротким интермеццо. Последовали дальнейшие конфликты Германии с великими европейскими державами: Первый марокканский кризис 1905–1906 годов,  история с «Дейли телеграф» в 1908 году[26]26
  В «Дейли телеграф» от 28 октября 1908 года было опубликовано интервью Вильгельма II,  в котором тот допустил ряд недипломатичных высказываний.


[Закрыть] и Второй марокканский кризис в 1911-м. Чтобы проявить себя,  Вильгельм постоянно шел на обострение ситуации.

Когда 28 июня 1914 года сербский террорист Таврило Принцип застрелил австрийского престолонаследника эрцгерцога Франца Фердинанда и его жену во время их визита в Сараево,  дух войны вырвался на свободу. Теперь у армий разных стран появился удобный случай свести счеты. Австрийцы хотели расквитаться с сербами и нашли в союзной Германии не только полное понимание,  но даже широкую поддержку. До сих пор Великобритания,  союзница России,  и Германия,  союзница Австрии,  всякий раз сдержанно вмешивались в сербский вопрос. Теперь же австро-венгерская монархия получила от Германии карт-бланш. Немецкий генералитет надеялся разорвать кольцо из враждебно настроенных к Германии держав.

Пятого июля Вильгельм заверил австрийского посла в том,  что тот может на него положиться. Вильгельм не мог не знать,  что,  если Австрия решиться на войну,  это станет также войной с Россией и с союзной ей Францией. Двадцать третьего июля Австрия предъявила ультиматум Сербии,  которая в ответ провела мобилизацию своих войск. Двадцать восьмого июля Австрия объявила Сербии войну,  через день после этого союзник Сербии царь Николай II подписал приказ о частичной мобилизации русской армии. Попытка посредничества,  предпринятая Великобританией,  потерпела неудачу. Впрочем,  англичане особенно и не старались.

Первого августа 1914 года Вильгельм в так называемой Второй балконной речи заявил: «Благодарю вас за любовь и верность,  которые вы проявили ко мне в эти дни. Вы были серьезны,  как никогда раньше! Когда дело доходит до борьбы,  всякие партии прекращаются! Ведь на меня тоже нападала то одна,  то другая партия. Но то были мирные времена. Сегодня я от всего сердца им это прощаю! Отныне для меня не существует никаких партий,  никаких вероисповеданий; сегодня все мы немецкие братья,  и только. Если наш сосед не хочет иначе,  если он не желает мира с нами,  то я уповаю на Бога,  что наш добрый германский меч победоносно выйдет из этой тяжелой борьбы».

Днем раньше Германия направила России ультиматум с предложением в течение двенадцати часов приостановить подготовку к войне. Россия оставила этот ультиматум без внимания. Первого августа в семнадцать часов император Вильгельм подписал указ о мобилизации,  а в девятнадцать часов объявил России войну. На следующий день царь Николай II,  которого его кузен Вильгельм имел обыкновение называть «Ники»,  вышел в Санкт-Петербурге на балкон Зимнего дворца и обратился к приветствовавшей войну толпе. Третьего августа Германия объявила войну Франции. Через день,  когда немецкие войска,  готовясь нанести удар по Франции,  вошли в нейтральную Бельгию,  в войну с Германией вступила и Великобритания. Четвертого августа Вильгельм в тронной речи обратился к председателям представленных в рейхстаге партий: «Вы,  господа,  читали то,  что я сказал моему народу с балкона дворца. Я повторяю: отныне для меня не существует никаких партий,  только немцы!»

Эта фраза превратилась в своего рода слоган. Позднее Вильгельм даже распространял почтовые открытки со своим портретом,  на которых от руки приписывал эти слова. Ими Вильгельм подчеркивал относительность значения групп,  борющихся между собой за политические интересы,  и напоминал об общности,  которая отныне должна объединить всех. Таким образом,  Вильгельм как глава государства сумел подняться над партиями,  над всем. Вильгельм связал воедино вопрос национального единства и намерение вести войну,  что привело к поляризации позиций: тот,  кто не поддерживал войну,  выступал не только против нее,  но и против «немецкого дела». Что подразумевалось под «немецким делом»,  Вильгельм оговорил заранее. Разумеется,  события развивались бы своей чередой и без этих слов. Однако слоган стал точным выражением настроения тех дней. На заседании рейхстага четвертого августа 1914 года даже социал-демократы,  которых часто называли «не имеющими отечества»,  проголосовали за военные кредиты – воздержались лишь два их представителя. Обычно ссорившиеся партии заключили «гражданский мир»,  по которому политические дискуссии не должны больше становиться достоянием гласности во время войны.

Последовала «основополагающая катастрофа двадцатого столетия»[27]27
  Этот термин,  часто используемый современными историками,  заимствован у американского дипломата и историка Дж. Ф. Кеннана: «The great seminal catastrophe of this century».


[Закрыть]. Первая мировая война унесла десять миллионов человеческих жизней и изменила политическую карту Европы. Когда в ноябре 1918 года война закончилась,  Германская империя перестала существовать. Вильгельм эмигрировал в Голландию. Он сознательно шел на военный конфликт с Сербией. С возможностью войны с Россией и Францией он тоже смирился. А потом ему оставалось лишь наблюдать за развитием событий. Есть почтовые открытки,  где кайзер изображен перед солдатскими могилами; внизу дана подпись: «Я этого не хотел».