Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"
Автор книги: Хельге Хессе
Жанр:
История
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)
Восемнадцатого июля 1871 года Бисмарк достиг своей цели. В Зеркальном зале Версаля прусский король Вильгельм I был провозглашен императором вновь созданной Германской империи. Германия была объединена благодаря тактическому мастерству Железного канцлера.
53. Лишь захочешь – в миг один остановишь ход машин
Георг Гервег (1817–1875)
Фердинанд Лассаль пребывал в высшей степени возбуждения. Лейпцигский комитет, собиравшийся созвать конгресс всех немецких рабочих, принял его идеи. Близилось рождение организованного рабочего движения. Мечта Лассаля – сделать наконец рабочих в Германии значительной политической силой – постепенно становилась явью.
«Победа! – писал он в марте 1863 года, через несколько дней после получения хороших известий, своему соратнику, поэту Георгу Гервегу, и добавлял: – Прошу срочно написать торжественное и воодушевляющее стихотворение о появлении в Лейпциге рабочего сословия».
Адресат этого послания жил в те дни политическим беглецом в Швейцарии, что навело Лассаля на мысль доверить Гервегу еще и создание аналогичного движения в этой стране. Однако самого Гервега политическая агитация нисколько не интересовала. Написать стихотворение – еще куда ни шло, это ведь было его хлебом насущным, да и с рабочим движением он был тесно связан. Однако пламенные воззвания и серая партийная работа не вписывались в мировосприятие Гервега. Сначала он предпочел просто не реагировать на наглые требования Лассаля. Однако когда тот без предварительной договоренности объявил Гервега оратором на Швейцарском рабочем собрании, поэт был вынужден опубликовать в газете решительное опровержение.
Родившийся в 1817 году – году проведения Вартбургского праздника[20]20
Вартбургский праздник – встреча представителей всех университетов Германии в 1817 году в ознаменование трехсотлетия Реформации и годовщины Лейпцигской битвы, положившая начало студенческим корпорациям.
[Закрыть] – Гервег в те дни был знаменитым поэтом. Среди поэтов предреволюционного периода его причисляли к наиболее радикальным. Когда Лассаль поручил ему создание рабочего гимна, Гервег уже был стреляным воробьем. Он успел побывать дезертиром, журналистом, поэтом, героем женщин, естествоиспытателем, а кроме того, дружил со множеством значительных деятелей культуры своей эпохи: Рихардом Вагнером и Ференцем Листом, Готфридом Келлером и Готфридом Земпером. В Германии Гервег приобрел известность в 1841 году после выхода в свет сборника политической лирики «Стихи живого человека».
Он снова находился в Цюрихе, куда впервые бежал в 1839 году, уклоняясь от военной службы. Его печатали в «Рейнской газете» Карла Маркса. В 1841 году он в Париже познакомился с Генрихом Гейне, а через год впервые встретился с Марксом лично.
Но с самым важным человеком, оказавшим влияние на всю его дальнейшую жизнь, Гервег познакомился осенью 1842 года в Берлине. То была Эмма Зигмунд, дочь богатого торговца шелком. На следующий год Гервег женился на ней и приобрел спутницу жизни с не менее ярким характером, чем у него. Высокообразованная, уверенная в себе Эмма испытывала симпатию к Гервегу еще до их знакомства. Его стихотворения вдохновляли ее, и они обручились спустя несколько дней после того, как подруга Эммы представила их друг другу. Эмма хотела «метать молнии» и энергично бороться вместе с Гервегом. В одном письме она говорит ему: «Не потакай ничему на свете, кроме высшей внутренней правды! Если она ведет тебя ко мне, то оставайся со мной до последнего часа; если я отдаляю тебя от твоей цели, если из-за меня путь к ней становится хоть на дюйм длиннее, отошли меня прочь».
В первые годы брака Гервеги роскошно жили благодаря большому приданому Эммы. Эмма, человек дела, всеми силами поддерживала мужа. Гервег, мечтатель и фантазер, прекрасно знал, как много она ему дает, как сильно он в ней нуждается. Тем не менее их чувствам еще предстояло пройти суровые испытания.
Примерно через неделю после помолвки с Эммой в ноябре 1842 года прусский король Фридрих Вильгельм IV предоставил Гервегу аудиенцию. Она привела к скандалу. Прусский двор был в ужасе от того, что король принимает республиканца. Гервег же постарался задним числом представить свое поведение при дворе более строптивым, нежели то было на самом деле. Во всяком случае, на следующий день после знакомства с Гервегом король велел запретить еще находившийся в стадии планирования журнал. Гервег вступил в письменный спор с королем и был выдворен из Пруссии.
То были не самые лучшие времена для споров. Генрих Гейне написал в Париже стихотворение, начинающееся словами: «Лишают меня сна средь ночи мечты о родине моей…» Гервег, как и Гейне, осел во французской столице. По соседству с ним жили Арнольд Руге и Карл Маркс. Гервег встречался с Гейне, много путешествовал. Затем он обратился к естествознанию и вместе с Эммой, а порой также с русским анархистом Михаилом Бакуниным занимался морской биологией на северном и южном побережьях Франции. В революционном 1848 году многочисленные парижские немцы объединились в Парижский немецкий легион, партизанское войско из приблизительно восьмисот немецких и французских рабочих, которое в Бадене собирались поддержать Фридрих Хекер и его революционные отряды. Этот легион сделал Гервега своим политическим вождем. Однако затея провалилась. После проигранного боя в конце апреля 1848 года войско распалось. Отряды Хекера были уничтожены еще за неделю до этого. Гервег с женой снова бежали в Париж. Во время кампании Эмма, переодевшись в мужское платье и взяв в руки оружие, тщетно пыталась наладить связь между отрядами Гервега и Хекера.
Приданое между тем таяло. Кроме того, у отца Эммы началась череда финансовых трудностей. Гервег поневоле снова взялся за журналистскую работу. Когда в 1863 году Лассаль обратился к нему, финансовое положение Гервега стало критическим и у обоих супругов были связи на стороне. Но, несмотря на это, разводиться они не собирались. Эмма разъезжала повсюду, пытаясь раздобыть денег для семьи, состоявшей к тому времени уже из пяти членов. Надежды Гервега на то, что его политические мечты об объединении нации осуществятся хотя бы в Италии, так и не сбылись. Он, как и Лассаль, делал ставку на Джузеппе Гарибальди, самую популярную фигуру рисорджименто – того движения, которое стремилось создать объединенную, либеральную Италию. Однако, несмотря на впечатляющие военные успехи (в 1860 году он захватил Сицилию и сверг господство Бурбонов на юге Италии), Гарибальди в конечном итоге потерпел неудачу. Одно время Гервегу обещали место профессора в Неаполе, но из этого тоже ничего не вышло.
Между тем Лассаль продолжал настаивать. В конце концов Гервегу пришлось написать гимн для рабочего объединения. В одном из своих писем к поэту Лассаль прочил ему благодарность всех «рабочих собраний за вашу пчелиную песню». Теперь, правда, Гервег начал слагать рифмы и в июне сообщил Лассалю, что песня «почти готова», но никого результата не представил. В октябре 1863 года Лассаль снова поднял эту тему и написал Гервегу: «Никогда еще потребность в ней не была такой острой, как сейчас!» И вот Гервег наконец закончил работу. После нескольких отвергнутых версий возникла песня из двенадцати строф. В прославившейся четвертой строфе такие слова:
Текст приняли на ура. Первые публикации, правда, были конфискованы прусской полицией, но вскоре последовали новые. Жена Гервега восторженно сообщала из Берлина: «Твое стихотворение отпечатано в двенадцати тысячах экземпляров, и во все стороны света разлетается больше, чем остается здесь». Текст почти сразу переложили на музыку, и Эмма, должно быть, часто напевала «Федеральную песню Общегерманского рабочего союза» – таким было ее окончательное название – своему мужу, а тот воодушевленно отбивал такт.
Затем тридцать первого августа 1864 умер Лассаль. Завзятый бабник погиб в результате дуэли из-за женщины. Гервег сочинил три стихотворных эпитафии на кончину Лассаля. Хотя знай Гервег, чем занимался Лассаль за спиной своих соратников по партии, он бы, вероятно, еще хорошо подумал, прежде чем писать эпитафию. Лассаль в течение долгих лет состоял в тайных переговорах с Бисмарком, лютым врагом социалистов, обсуждая рабочий вопрос. Он был убежден, что рабочие подчинятся установленному порядку в управляемом монархом государстве всеобщего благоденствия, если Бисмарк, хотя бы отчасти, пойдет навстречу их социальным требованиям. Кроме того, Лассаль надеялся, что благодаря конспиративным связям с Железным канцлером ему удастся отстранить своих конкурентов от руководства рабочим движением. После смерти Лассаля его наследник Бернхард Бекер, встав во главе Общегерманского рабочего союза, начал открыто искать взаимопонимания с Бисмарком. В знак протеста против этого Гервег в 1865 году вышел из рядов союза. На смену его песне пришла «Рабочая Марсельеза» Якоба Аудорфа. Однако слова «лишь захочешь – в миг один остановишь ход машин» крепко засели в коллективной памяти немецкого рабочего движения и по-прежнему служат напоминанием о том, что совместными действиями можно добиться власти.
Гервег умер в 1875 году, до конца жизни пребывая в крайней бедности в Лихтентале, сегодняшнем районе города Баден-Баден. Эмма пережила его почти на тридцать лет и в возрасте восьмидесяти семи лет скончалась в Париже в 1904 году.
54. Наступать порознь, атаковать вместе
Гельмут фон Мольтке (1800–1891)
В утренние часы 3 июля 1866 года раздались первые выстрелы битвы при Кениггреце. Почти полмиллиона солдат противостояли друг другу. В то время это было самое масштабное сражение в мировой истории. Пруссия вступила в войну с Австрией. На карте стояло господство в расколотой на множество небольших государств Германии.
Около восьми часов утра прусская армия атаковала центр австрийских позиций, но, попав под сильный заградительный огонь австрийских пушек, до полудня несла серьезные потери. Наступление остановилось. С холма на краю поля битвы четверо мужчин верхом на лошадях наблюдали за развитием событий: прусский король Вильгельм I, премьер-министр Отто фон Бисмарк, военный министр Альбрехт фон Роон и командующий генерал Гельмут фон Мольтке. Они поджидали Вторую армию под командованием прусского кронпринца Фридриха Вильгельма, которая должна была ударить во фланг австрийцам с северо-востока.
Премьер-министр Пруссии Отто фон Бисмарк знал, что Пруссии удастся сохранить свою роль, только если окруженная потенциальными врагами Германия объединится под ее эгидой. Вооруженное столкновение с Австрией предоставляло возможность победить самого могущественного противника среди других германских государств и одновременно создать основу для последующего объединения. Война в Богемии, на полях под Кениггрецем, уже через несколько недель должна была решить эту задачу.
Поскольку сначала Мольтке не успел стянуть все отряды к району боевых действий, в первые часы ничего не предвещало победы прусской армии. Бисмарк и король Вильгельм даже опасались поражения. В какой-то момент Бисмарк обратился к Мольтке и спросил: «Что вы решили на случай отхода?» Мольтке дал знаменитый ответ: «Здесь отступления не будет. Здесь речь идет о судьбе Пруссии!»
Вообще казалось, что само сражение мало интересует Мольтке. Глядя на него в решающие часы, можно было подумать, что исход боя – в противоположность мнению находившихся рядом с ним господ – вовсе не висит на волоске. Когда Бисмарк протянул ему открытый портсигар, Мольтке совершенно невозмутимо принялся рассматривать сигары, чтобы выбрать лучшую.
Высокий, стройный, излучающий аскетизм Мольтке старался не привлекать к своей персоне лишнего внимания. О его неразговорчивости ходили легенды. Его называли «великим молчальником» и «семиязычным молчанием». Ибо Мольтке владел не только немецким, но и датским, французским, английским, итальянским, турецким и русским – а возможно, и еще несколькими – языками. Впрочем, это трудно проверить, когда человек не разговаривает. Будущий государственный президент Веймарской республики Гинденбург, который восемнадцатилетним юношей принимал участие в битве при Кениггреце, однажды даже держал пари, что Мольтке умудрится истратить на поздравление императора с днем рождения менее одиннадцати слов. Он выиграл, потому что Мольтке обошелся только семью. Он поднял бокал и произнес: «Meine Herren, dem Kaiser hurra, hurra, hurra!»[22]22
Господа, императору ура, ура, ура! (нем.)
[Закрыть]
Мольтке был также эрудированным и талантливым писателем. Его книги, состоящие в основном из многочисленных рассуждений и воспоминаний, принесли ему славу прекрасного стилиста. По-прежнему пользуются известностью его высказывания о планировании и тактике: «Никакой план не переживет первого столкновения с противником» или: «Прежде взвесь, потом рискуй» («Erst wägen, dann wagen»). Слова «только дельный человек может долго рассчитывать на везение» тоже принадлежат Мольтке. Оно встречается в его «Трактате о стратегии».
Удача в сражении при Кениггреце зависела от своевременного прибытия трех армий, находившихся под командованием Мольтке. Чтобы доставить на поле битвы более чем двести пятьдесят тысяч штыков, Мольтке – как и федералы во время Гражданской войны в Америке за несколько лет до этого – использовал новое тогда транспортное средство – железную дорогу.
В решающий момент Мольтке не только сумел соединить три пришедшие различными путями армии, но и соединить их именно там, где шел особо жаркий бой. Благодаря этому после полудня прусская армия ударила в правый фланг австрийцев и ей удалось переломить ход событий в свою пользу.
После победы под Кениггрецем слова «наступать порознь, атаковать вместе» и стоящая за ними тактика стали неотделимо связаны с Мольтке. Теперь, когда возникает вопрос, откуда пошло это выражение, все ссылаются на Мольтке – по крайней мере, в Германии. Однако изначальный автор не он. Мольтке, правда, часто повторял эти слова, однако еще в начале века во время освободительных войн против Наполеона они звучали из уст генерала Герхарда фон Шарнгорста, а иногда приписывались даже самому Наполеону. Ведь Наполеон ускорял продвижение отрядов, разделяя войско на части и ведя их к месту сражения разными дорогами. Подобная тактика дробления военных сил была известна еще в Античности, однако позднее на долгое время была забыта военной наукой. В обновленном варианте она впервые стала применяться лишь французскими революционными армиями.
Пусть слова «наступать порознь, атаковать вместе» и не принадлежат Мольтке, трудно переоценить его талант в координировании громадных армий. Однако он занимает выдающееся место в военной истории не только из-за этого таланта. Как поклонник идей планирования и руководства, которые Карл фон Клаузевиц развил в своей книге «О войне», Мольтке способствовал улучшению подготовки солдат, полевых и штабных офицеров и сделал форму организации прусского, а позднее немецкого генерального штаба образцом для военного руководства во всем мире. Принцип Мольтке прежде всего состоял в том, что отдельным командирам указывалась лишь заданная цель, а потом в сражении они могли свободно и независимо решать, как им этой цели достигнуть. Это был совершенно новый стиль армейского руководства. Для становившихся все крупнее и действующих все мобильнее армейских соединений именно такой образ действий и оказался предпочтительнее практикуемого до той поры централизованного и жесткого руководства. По сути, проповедуя децентрализованное управление войсками, Мольтке тоже придерживался принципа «наступать порознь, атаковать вместе».
Окончательно Мольтке стал великим немецким полководцем, когда одержал триумфальную победу над французской армией во Франко-прусской войне 1870–1871 годов. Тоже благодаря тактике и стратегии. Однако во время этой войны Мольтке все чаше вступал в конфликт с Бисмарком, поскольку предлагал более суровые меры для наказания французов, чем прусский премьер-министр. В отличие от своего кумира Клаузевица Мольтке в те дни хотел – по крайней мере, на время – разделить войну и политику. Требования Мольтке основывались прежде всего на действиях французских партизан, так называемых франтирёров.
Но в конечном счете Мольтке всегда склонялся перед главенством политики. После победы над Францией он семнадцать лет оставался начальником генерального штаба. В это время он, кроме прочего, занимался планированием того, как Германская империя могла бы устоять в возможной войне на два фронта. В отставку Мольтке подал лишь в восемьдесят восемь лет. Причиной тому был не только преклонный возраст, позволивший ему легко удалиться от дел, но и его антипатия к молодому императору Вильгельму II.
В своей последней речи перед германским парламентом, произнесенной в Берлине четырнадцатого марта 1890 года, уже девяностолетний Мольтке, который до самого конца трудился над усовершенствованием военной техники и тактики, словно догадываясь о чем-то, предостерегал от опасностей современной войны. Она может «оказаться семилетней, может оказаться тридцатилетней – и горе тому, кто подожжет Европу, кто первым поднесет горящий фитиль к бочке с порохом!».
55. От Мыса до Каира
Сесил Родс (1853–1902)
От Мыса[23]23
Имеется в виду мыс Доброй Надежды.
[Закрыть] до Каира – с самого юга до самого севера африканского континента должна простираться британская колониальная империя. Это было целью человека, который еще в юном возрасте, шестнадцати лет от роду, отправился в Южную Африку, чтобы работать на хлопковой плантации одного из своих братьев. Он надеялся, что сухой климат облегчит его тяжелую легочную болезнь: туберкулез привел к тому, что Сесил Родс, сын зажиточного священника, не смог в отличие от своих братьев ни пойти в армию, ни поступить в элитную школу. Вместо этого большую часть своего детства он провел в родительском доме в Англии.
Прибыв в южноафриканскую провинцию Наталь, он не застал своего брата на плантации. Тот, как вскоре выяснилось, отправился искать счастья на алмазных россыпях. Начинавшаяся там добыча сулила более быстрые деньги, чем пока бесприбыльная фермерская деятельность. Однако Герберт вскоре вернулся обратно, и братья еще раз попытали счастья с выращиванием хлопка, пока их затем окончательно не охватила алмазная лихорадка. В 1871 году они отправились в Кимберли, центр алмазных поисков. И если Герберт через два года сдался, то Сесил в последующие годы мотался между Кимберли и английским Оксфордом, где изучал юридические науки. Сесил оказался аутсайдером в обоих мирах. В Оксфорде, например, его считали эксцентриком. У него была склонность к длинным монологам и неприятно высокий смех. Однако его рассказы об Африке и прежде всего его путаные империалистические идеи воодушевляли молодых студентов.
В Южной Африке Родс из искателя алмазов превратился в управляющего рудником и разбогател. В 1880 году он и его младший партнер Чарльз Данелл Радд устроили складчину и основали «De Beers Mining Company». В последующие годы Родс брал под свой контроль все больше рудников и наконец в 1888 году слился со своим конкурентом Барнетом Барнато. Новое предприятие получило название «De Beers Consolidated Mines Ltd.» и через три года контролировало девяносто процентов мирового производства алмазов.
Но стремление к экономическому успеху было лишь одной стороной честолюбия Родса. Он давно закончил учебу в Оксфорде и вошел в политику. В 1881 году он стал депутатом парламента Капской колонии, и, хотя был весьма посредственным оратором и в политических сделках добился очень немногого, он успешно продвигал свое видение британского господства в Африке. Родс был одержим распространенным тогда в Великобритании представлением, что англосаксы избраны Богом, чтобы сформировать человеческое сообщество во всем мире. В своих имперских мечтаниях он дошел до того, что даже рассматривал возможность возвращения Америки в состав всемирной британской империи.
Родс стал одной из центральных фигур экспансии британского империализма в Африке. Пока его чернокожие рабочие все глубже проникали в недра континента, он присматривался к его просторам. Он мечтал о телеграфной и железнодорожной линиях, идущих «от Мыса до Каира». Они должны были стать связью протянувшейся с юга на север через весь африканский континент британской колониальной империи. Известность получила карикатура из британского журнала «Панч» за 1892 год, изображающая стоящего на Африке с широко расставленными ногами Сесила Родса, одним сапогом на Капской колонии, другим на Египте. Разведенными в стороны руками он гордо держит протянутый с севера на юг телеграфный кабель, через плечо у него висит винтовка.
Мог ли он осуществить свою безумную идею? Уже в 1885 году Родс побудил британское правительство оккупировать и аннексировать Бечуаналенд, сегодняшнюю Ботсвану. Через четыре года Родс получил согласие Великобритании на захват следующих областей. Благодаря основанию «Британской Южно-Африканской компании» сегодняшние Замбия и Зимбабве стали британскими владениями, а новые приобретения были названы по имени Родса: Северная и Южная Родезия. В 1890 году Родс стал премьер-министром Капской колонии. Королева Виктория в далеком Лондоне находилась под впечатлением от политических действий Родса. Тот, пользовавшийся репутацией женоненавистника – он никогда не женился, – хорошо отдавал себе отчет в своей дурной славе и благовоспитанно дал понять королеве: «Как мог бы я не любить пол, к которому принадлежит Ваше Величество?»
Между тем у Великобритании формировались новые соперники. Конкурирующие колониальные державы – Франция, Бельгия, Португалия и Германия – также захватывали до сих пор мало или совсем не разведанную Внутреннюю Африку. Император Вильгельм II потребовал для вступившей с опозданием в число великих держав Германии «места под солнцем». Однако и в самой Капской колонии, принадлежавшей с 1806 года Британской империи, Родс столкнулся с возрастающим сопротивлением. Голландские, немецкие и французские переселенцы, в семнадцатом веке эмигрировавшие на южную оконечность Африки, развили общую культуру с собственным языком (африкаанс). Буры (в переводе с голландского «крестьяне») чувствовали себя самостоятельным народом. Они видели, что нарастающее преобладание европейских переселенцев, которые в опьянении алмазной и золотой лихорадки все большими толпами прибывали в страну, грозит их самобытному существованию. В 1835 году от четырнадцати до восемнадцати тысяч буров – шестая часть белого населения Южной Африки – огромным обозом двинулись в области северо-восточнее Капской колонии.
На новой земле, которую буры в жестокой борьбе отвоевали у коренных народов ндебеле и зулусов, они основали – под пристальным наблюдением британцев – собственные республики: Республику Наталь (1843), Оранжевое Свободное государство (1849) и в 1857 году Южно-Африканскую Республику, которая сформировалась из бывшего Трансвааля и которую не следует путать с сегодняшней ЮАР. В 1877 году британцы в результате внезапного нападения аннексировали Южно-Африканскую Республику, дело дошло до Первой бурской войны, в которой буры победили после четырех лет борьбы. При президенте Паулусе Кругере (он же Ом Крюгер) они снова обрели независимость. Однако в середине восьмидесятых годов девятнадцатого века в Южно-Африканской Республике нашли золото. Туда пришли новые белые поселенцы, не буры, которых буры назвали «uitlanders» («иноземцы»). Буры не захотели предоставлять «иноземцам» равные права в своем государстве. Те организовались и разрабатывали планы восстания. К их руководителям принадлежал также Фрэнк Родс. Его брат Сесил был очень даже готов оказать «иноземцам» военную поддержку, потому что бурская республика мешала реализации его идефикса: «от Мыса до Каира». В 1893 году Сесил Родс с помощью армейской экспедиции «Британской Южно-Африканской компании» поставил под свой контроль страну Матабеле, где правил король Лобенгуле. Теперь, чтобы освободить дорогу для беспрепятственного расширения Британской империи на север Африки, ему не хватало лишь бурских государств.
В конце 1895 года дело дошло до печально знаменитого «рейда Джеймсона». Британский командир Линдер Старр Джеймсон – доверенное лицо Родса – попытался на свой страх и риск с руководимым им отрядом свергнуть правление Паулуса Кругера, однако потерпел жестокую неудачу. Родс как премьер-министр Капской колонии вынужден был отступить под давлением общественности. После «рейда Джеймсона» он потерял поддержку британцев, которые не могли не принимать во внимание интересов большого числа буров в британской Капской колонии. Положение оставалось напряженным.
Германский император Вильгельм II тоже добавил масла в огонь. В своей так называемой «депеше Крюгера» он поздравил Паулуса Кругера с подавлением «рейда Джеймсона». Буры верили, что письмо Вильгельма является указанием на будущую немецкую поддержку их республики. Британцы поняли это точно так же. Буры, как и британцы, готовились к новой борьбе, и она вскоре разразилась. После первоначальных успехов бурам союзных государств – Южно-Африканской Республики и Оранжевого Свободного государства – пришлось занять оборону, а потом и вовсе перейти к партизанской войне. Британцы под командованием лорда Китченера отреагировали на это политикой выжженной земли. Кроме того, они интернировали в концентрационные лагеря десятки тысяч бурских женщин и детей. Там от нечеловеческих условий умерло около двадцати тысяч человек. В мае 1902 года капитулировали последние бурские отряды. Сесил Родс, политическая карьера которого закончилась из-за провального «рейда Джеймсона», до этого не дожил. Он умер на два месяца раньше.
После Бурской войны Южно-Африканская Республика и Оранжевое Свободное государство стали частью Британской империи. В 1910 году британские колонии на Мысе объединились в британский доминион Южно-Африканский союз, который в 1931 году фактически получил независимость. В 1948 году началась политика апартеида, последовательное подчинение черного большинства белому меньшинству. Кончилась же она только после десятилетий черного сопротивления и отчасти напоминающего гражданскую войну состояния в 1993 году, когда белый премьер-министр Фредерик Виллем де Клерк и главный руководитель черного движения Нельсон Мандела объединились для быстрого и мирного преобразования страны в республику с равными гражданскими правами для всех этнических групп. Завершением этого процесса стали первые всеобщие выборы в 1994 году.
Что осталось от мечты Родса о британском владычестве «от Мыса до Каира»? Бывшая британская мировая империя к началу XXI столетия сократилась до нескольких маленьких владений. Возникшие из британских областей в Африке государства формой своих границ еще напоминают о деятельности Сесила Родса. Между Мысом и Каиром, лежащим на другой стороне Африки, по-прежнему сохранились крупнейший в мире алмазный концерн да могила: Родс нашел свое последнее пристанище на одной из гор массива Матото в сегодняшнем Зимбабве.
