Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц)

10. Ты умеешь побеждать,  но не умеешь пользоваться победой

Магарбал (III век до н. э.)

Нам известно множество эпизодов,  заставляющих задуматься над тем,  как развивалась бы история,  если б было принято другое решение.

Именно к таким раздумьям склоняет и решение полководца,  который после победоносной битвы в 216 году до н. э. не стал преследовать врага,  чтобы одолеть его окончательно,  а дал отдых своим солдатам. Этот полководец,  карфагенянин Ганнибал,  только что наголову разбил намного превосходящую по численности римскую армию в полях неподалеку от апулийского местечка Канны. Битва при Каннах считается одним из величайших шедевров военной тактики. Даже в начале XXI века она входит в план занятий военных академий как показательный пример битвы со взятием в окружение. С помощью карфагенской кавалерии Ганнибал взял в клещи и полностью уничтожил римские отряды. Рим потерял четыре легиона. Дорога в город оказалась свободной.

После такой ошеломляющей победы Магарбал,  начальник кавалерии Ганнибала,  побуждает своего главнокомандующего сейчас же двигаться на Рим и завладеть городом. «Через пять дней ты будешь с триумфом ужинать на Капитолии!» – должно быть,  крикнул он Ганнибалу. Однако Ганнибал,  полки которого понесли сравнительно небольшие потери,  не поверил в собственные силы. Война уже потребовала от него и его солдат сверхчеловеческих затрат энергии. Ганнибал принимал во внимание ожесточенное сопротивление жителей Рима и знал,  что его отряды не располагают ни приспособлениями,  ни достаточным запасом продовольствия для осады. Поэтому он отказался давать приказ к наступлению. Со взятием города можно,  дескать,  и подождать. Тогда Магарбал разочарованно произнес: «Ты умеешь побеждать,  Ганнибал,  но не умеешь пользоваться победой». Так сообщает римский летописец Тит Ливий. «Vincere seis,  Hannibal,  victoria uti nescis», – значится в его «Истории Рима».

Упустил ли Ганнибал возможную победу над Римом? Мнения историков расходятся. Одни полагают,  что ему удалось бы взять город. Другие считают,  Ганнибал понимал,  что,  несмотря на уничтожение римской армии,  метрополия за короткое время сможет набрать достаточное количество солдат,  чтобы защищать городские стены. Кроме того,  он,  вероятно,  боялся,  что при осаде с тыла нападут союзники Рима.

Ганнибал предложил Риму мирные переговоры. Однако,  несмотря на то,  что положение города было весьма скверным,  сенат ответил отказом. Римляне начали формировать новые армии. Война продолжилась. После битвы при Каннах Ганнибал со своим войском еще долгие и кровавые пятнадцать лет странствовал по Италии,  не имея возможности решить исход схватки.

В этой Второй Пунической войне (218–201 до н. э.),  как и в завершенной раньше Первой Пунической войне (264–241 до н. э.),  борьба между Римом и расположенным на побережье сегодняшнего Туниса Карфагеном шла за господство в Средиземном море. Пуническими войны называются по римскому наименованию финикийцев,  некогда основавших Карфаген.

За два года до событий при Каннах Ганнибал примерно с шестьюдесятью тысячами солдат и тридцатью семью боевыми слонами выступил в поход из Испании,  которая тогда принадлежала Карфагенской империи. Он перешел через Альпы и добрался до Италии лишь с двадцатью тысячами солдат. В ходе войны ему так ни разу и не удалось значительно усилить свою армию в борьбе с могущественным Римом. Несмотря на победу при Каннах,  Ганнибал не добился решительного стратегического преимущества. Хотя в течение следующих лет на стороне карфагенян по очереди выступал тот или иной союзник Рима – сначала Капуя,  а позднее Тарент и Сиракузы, – система римских договоров в целом работала исправно. Ганнибалу же,  напротив,  не удавалось создать прочный альянс. Сверх того почти не поступала поддержка из Карфагена. Запланированный масштабный завоевательный поход свелся к многолетней маленькой войне.

В 211 году до н. э. Ганнибал попытался еще раз пойти на Рим. Крик граждан оказавшегося под угрозой города «Hannibal ad portas!» («Ганнибал у ворот!») стал известен в не совсем точном переложении «Hannibal ante portas!»,  но именно в таком виде сохранился как тревожное восклицание. Решающий удар и на сей раз не удался Ганнибалу. Сил оказалось недостаточно. Он отступил.

Вторая Пуническая война закончилась в 201 году до н. э. поражением Карфагена В итоге римляне последовали примеру своего противника: они вели войну у его входной двери. Сначала римский полководец Сципион отрезал снабжение Ганнибала в Испании,  потом он высадился в Северной Африке. В решающем сражении при Заме в 202 году до и. э. Сципион разгромил Ганнибала с помощью тактики,  использованной тем при Каннах. Рим потребовал от Карфагена непосильной контрибуции. После многолетнего бегства от римских преследователей в 189 году до н. э. Ганнибал покончил с собой в Малой Азии. Между тем Риму давно надоела постоянная угроза со стороны Карфагена. Уже перед решающей третьей войной сенатор Катон,  согласно Цицерону,  провозгласил знаменитые слова: «Ceterum censeo Carthaginem esse delendam» («Кроме того,  я думаю,  Карфаген должен быть разрушен»). Из истории известно,  что римляне приняли этот совет близко к сердцу. В 146 году до н. э.,  в Третьей Пунической войне,  они захватили Карфаген и уничтожили его. Карфаген вошел в состав римской провинции Африка.

Был ли уместен упрек Маграбала после битвы при Каннах и правильно ли Ганнибал оценил свои силы,  выяснить окончательно,  вероятно,  не удастся никогда. Слова Магарбала стали знаменитыми,  потому что удачно описывают ситуацию,  в которой победитель не использует шанс для окончательного триумфа. Так смотрел на вещи Магарбал. На самом деле оба полководца находились в ситуации,  которая постоянно повторяется в истории: иногда – даже могущественный – противник может в определенный момент быть побежден более слабым,  но лишь на время. Магарбал удачнее резюмировал бы положение,  если бы сказал: «Мы можем время от времени побеждать этого противника,  однако уничтожить его полностью нам не по силам». Поэтому,  вероятно,  решение Ганнибала было даже единственно возможным.

То,  что о Ганнибале,  Магарбале,  их родине Карфагене и ее высокой культуре,  знают сравнительно мало,  объясняется историографией победителей. Ибо римские историки старались представлять все войны Рима справедливыми,  а противников изображать варварами. В случае с Карфагеном не жалели фантазии,  чтобы изобразить уровень карфагенской культуры как ужасающе низкий,  и одновременно,  насколько это возможно,  стирали ее с лица земли. Поэтому мы практически ничего не знаем ни о Ганнибале,  ни о Магарбале. Любопытен один из эпизодов римского предания,  по которому можно предположить,  что Магарбал одним из первых применил биологическое оружие: однажды,  имитируя отступление,  Магарбал оставил запасы отравленного мандрагорой вина. А затем,  когда неприятельские отряды захватили лагерь и напились вина,  вернулся и перебил обессилевших врагов. Впрочем,  на такую подлость были способны и римляне.

11. Не тронь моих чертежей!

Архимед (287–212 до н. э.)

Когда в 212 году до н. э. на Сицилии пал его родной город Сиракузы,  Архимед заперся в своем доме. Благодаря его гению Сиракузам удавалось в течение долгого времени оказывать сопротивление захватчикам. Бушевала Вторая Пуническая война (218–201 до н. э.) между городами-государствами Римом и Карфагеном за преобладание в Средиземном море,  и Сиракузы стояли на стороне Карфагена.

Для зашиты Сиракуз Архимед изобрел фантастическое оружие. Гигантские вогнутые зеркала фокусировали солнечный свет и на значительных удалениях разжигали огонь. Огромные метательные машины бросали стокилограммовые камни в ряды римлян,  которыми командовал Клавдий Марцелл. Даже краны,  которые поднимали римские галеры из моря,  должно быть,  строились и вводились в действие по планам Архимеда.

Архимед был одним из величайших математиков и изобретателей за всю историю человечества. Еще молодым человеком он придумал трубу,  которая,  благодаря проворачиванию внутри нее спиралевидной лопасти,  могла поднимать воду с низких уровней на более высокие: так называемый архимедов винт. Он до сих пор используется для орошения земли в Египте и других частях света. Позднее он с большой точностью вычислил значение числа π,  установив тем самым соотношение между длиной окружности и диаметром круга.

Архимеду всегда было важно найти своим теоретическим изысканиям практическое применение. Открыв закон рычага,  он был так потрясен,  что произнес знаменитые слова: «Дайте мне точку опоры за пределами Земли,  и я сниму мир с петель»,  а потом быстро придумал,  какую пользу можно извлечь в повседневной жизни. Он разработал полиспаст – систему подъемных блоков.

Пожалуй,  лучше всего мы знаем,  как он открыл гидростатический закон. Гиерон II,  властитель Сиракуз,  велел изготовить себе корону из чистого золота. По завершении работы она весила ровно столько,  сколько и предоставленное для ее изготовления золото. Тем не менее у Гиерона возникли подозрения,  что ювелир оставил себе часть драгоценного металла,  добавив вместо него в корону менее ценный материал. Он пожелал внести в это дело ясность и позвал Архимеда. Тот быстро сообразил,  что нужно сравнить объем короны с объемом равного по весу куска золота. Если корона окажется больше,  то подозрение подтвердится. Ведь менее ценный материал легче,  и,  следовательно,  при таком же весе имеет больший объем. Но как рассчитать объем такого сложного предмета,  как корона? Архимед предался размышлениям. И продолжал размышлять,  даже усаживаясь в ванну. А когда вода перелилась через край ванны,  его осенило. Он выскочил из ванны и,  согласно Плутарху и Витрувию,  нагишом помчался по Сиракузам. При этом он громко кричал: «Эврика!» («εύρηκα» – «Я нашел!»)

Решение Архимеда оказалось простым: нужно поместить корону в наполненный до краев резервуар и измерить,  сколько воды она вытеснит. Объем вытесненной воды будет идентичным объему короны. Если после этого опустить в воду слиток золота и тот вытеснит больше воды,  ювелир будет изобличен. Именно так мошенника,  если верить истории,  и вывели на чистую воду.

Когда Сиракузы пали,  а римские солдаты ворвались на улицы города,  Архимеда выручила одна характерная особенность,  которая всегда вызывала недоумение даже у его современников. Архимед был способен отдаваться своим размышлениям целиком и полностью. В такие моменты он выцарапывал свои идеи и расчеты на стенах или чертил на пепле – короче говоря,  пользовался любыми подручными средствами.

Именно за этим занятием мародерствующие римские солдаты и застали Архимеда во дворе его дома. Он сидел и смотрел на линии,  проведенные по песку. Один из легионеров остановился перед ним и спросил,  как его зовут. Однако пожилой человек проигнорировал вопрос. Легионер рассерженно подошел к нему,  наступив при этом сандалиями на песочные чертежи. Архимед прикрикнул на него: «Noli turbare circulos meos!» («Не порти мои круги!»)

Сегодня слова Архимеда в большинстве случаев цитируют как «Не тронь моих чертежей!». Мы произносим их,  когда хотим,  чтобы нас не беспокоили. Немногие,  вероятно,  при этом вспоминают о кратком и жестоком ответе,  который получил Архимед: солдат выхватил меч и убил его.

Существуют еще две другие версии смерти Архимеда. Обе описывает Плутарх,  и обе интересны. Согласно одному преданию Архимед попросил солдата,  стоявшего перед ним с поднятым мечом,  не убивать его,  а позволить ему прежде закончить свою работу. Но солдат тотчас убил его. Следующая версия сообщает,  что Архимед хотел отнести математические инструменты к победоносному полководцу Марцеллу. С дисками,  шарами и осями он бежал по горящим улицам,  солдаты же приняли его за грабителя и умертвили.

12. Жребий брошен

Юлий Цезарь (100–44 до н. э.)

Перед ними медленно текла вода Рубикона. Маленькая речушка отмечала в этом месте границу между римской провинцией Цизальпинская Галлия – сегодня Верхняя Италия – и центральными землями Рима. Юлий Цезарь путешествовал в коляске. Достигнув Рубикона,  он велел остановиться. Лошадей повели на водопой. Прохладный воздух в тот зимний день,  должно быть,  пах потом лошадей и сопровождавших Цезаря солдат. Цезарь знал,  какие тяжелые последствия повлекло бы за собой пересечение им и войском пограничной реки.

На решение,  которое Юлию Цезарю предстояло принять в тот январский день 49 года до н. э.,  повлияли события минувших лет. Многое представлялось несомненным: если он со своими отрядами перейдет Рубикон и вступит на римские земли,  гражданская война станет неизбежной. Цезарь не боялся ее и решительно добивался намеченной цели. Таким образом,  все пошло своим чередом. Его легионеры уже начали пересекать реку по нескольким мостам,  когда он дал окончательный приказ на марш.

Плутарх сообщает,  что Цезарь в момент решения по-гречески процитировал поэта Менандра «Ανερρίφθω κύβος» («Жребий брошен»). В латинском переводе Плутарха из этого получилось «Iacta alea est». Было ли так на самом деле? Цезарь,  всегда заботившийся о производимом им впечатлении,  ни единым словом не упоминает об этом эпизоде в своем собственном труде о начинающейся войне – «De bello civil» («Гражданская война»).

Впрочем,  наиболее употребителен другой вариант перевода,  заимствованный у Светония: «Alea iacta est». Эту фразу произносят при принятии тяжелого решения или когда после долгих колебаний приходят к какому-нибудь итогу. Те,  кто при употреблении этих слов думают о рискованном предприятии,  выход из которого небезопасен,  по духу гораздо ближе Цезарю. «Перейти Рубикон» значит совершить решительный,  необратимый поступок с неясными последствиями.

Для Цезаря и его противников жребий был брошен на Рубиконе. Только три года спустя они успокоятся снова. Какую же игру затеял Цезарь и что стояло на кону?

Когда в 100 году до н. э. в Риме родился Юлий Цезарь,  немногое говорило в пользу того,  что возникшие позже монархические титулы «кайзер» и «царь» будут когда-нибудь объясняться его именем Согласно легенде он появился на свет тем самым способом,  который получил название «кесарево сечение». Хотя Гай,  таково его имя,  происходил из патрицианской семьи Юлиев,  она тем не менее не принадлежала к влиятельным семьям Рима. Подрастая,  Гай Юлий Цезарь ничем не походил на героя. Он был не особенно высок и говорил довольно громким голосом. Волосы его поредели рано,  от чего придающий большое значение внешности Цезарь был немало раздосадован. Кроме того,  он страдал от усиливающейся с годами эпилепсии,  припадки которой случались у него даже среди сумятицы боя. Однако лицо его располагало людей к себе. Тонкий рот,  высокие скулы,  наметившиеся довольно рано черты аскетизма. Уже молодым человеком Цезарь обладал харизмой. Он мог склонять людей на свою сторону,  умел красиво говорить и охотно пользовался эффектными паузами. Позднее у него на переносице пролегли две морщинки,  а опыт жизни,  наконец,  придал уголкам глаз и рта неограниченного властителя тот отпечаток,  который позволял догадываться о холодности и цинизме стареющего мужчины.

Его политическая карьера началась после военной службы и учебы. Одну за другой преодолевал он ступени самых важных политических должностей Рима. В 68 году он стал квестором в Испании,  тем самым заняв пост высокого государственного служащего. А через три года вернулся в Рим и благодаря взятке добился должности эдила,  то есть министра культуры,  который должен был заботиться о храмах и цирковых играх. Цезарь использовал это положение,  чтобы прославиться и снискать народную любовь. В 63 году он стал верховным понтификом и таким образом начальником коллегии жрецов. В период своего подъема он снова и снова пользовался поддержкой богатого и честолюбивого Марка Лициния Красса,  своего рода римского Рокфеллера. Тем не менее Цезарь наделал много долгов,  и его назначение наместником в Испанию оказалось очень кстати. Вернувшись же в середине шестидесятого года,  он полностью расплатился с долгами. Теперь он заключил союз с Крассом и самым тогда популярным полководцем Рима Гнеем Помпеем. Этот так называемый триумвират должен был помочь им отстаивать политические интересы. Помпей женился на дочери Цезаря Юлии. В 59 году Цезарь наконец стал консулом и тем самым достиг наивысшей в ту пору должности Римской республики. Правда,  консул правил обычно не один,  а всегда совместно с другим человеком,  да и оставался на посту только год.

Римский парламент,  сенат,  недоброжелательно относился к Цезарю. Сенаторы блокировали законопроекты Цезаря,  который в свою очередь,  защищаясь,  иногда открыто нарушал закон. До тех пор пока Цезарь занимал должность консула,  он пользовался неприкосновенностью и ему не могли предъявлять обвинений. Существовал такой обычай,  по которому консулы,  по истечении срока службы на высоком посту,  отправлялись проконсулами в провинции. Цезарь поступил так же. Однако его влиятельные друзья добились для него не одной провинции,  а сразу трех: кроме Иллирии – сегодняшней Далмации – ему была отдана уже упоминавшаяся Цизальпинская Галлия (Верхняя Италия) с пограничной рекой Рубикон,  а также Нарбонская Галлия (Южная Франция). Последнюю провинцию Цезарь использовал как исходный пункт для захватнической войны,  в ходе которой он наконец подчинил Риму всю Галлию. Хотя приказа об этом ему никто не отдавал.

Из-за его самовольных действий ему после сложения полномочий проконсула угрожало обвинение – по иронии судьбы на основании единственного введенного им самим в силу закона. Ибо этот так называемый «lex lulia de repetundarum» запрещал наместникам в провинциях выводить легионы из своих областей и начинать войну без указания сената. Сначала Цезарь избежал обвинения,  потому что его наместничество было продлено еще на пять лет. Он продолжал борьбу в Галлии,  дважды пересекал со своими легионами Рейн и,  чтобы расширить завоеванные территории,  побывал даже в Британии. Пока Цезарь воевал и побеждал для Рима,  его сложно было отрешить от должности. В 56 году он возобновил свой триумвират с Помпеем и Крассом. Обоих его союзников нужно было выбрать консулами и отдать каждому под командование доходное управление полевым штабом. Сказано – сделано. Сопротивление,  возникшее в результате этого решения,  было подавлено с помощью оружия. Имелись погибшие.

Затем Красс был убит в походе против парфян. На улицах Рима бушевали вооруженные банды различных политиков. Наконец загорелась курия,  зал заседаний сената. Теперь Помпей боролся вместе с сенатом и был назначен единственным консулом с диктаторскими полномочиями. Он быстро позаботился о восстановлении спокойствия и о том,  чтобы второго консула не выбирали. Тем временем в 51 году закончилась война в Галлии. Последнее крупное сопротивление под предводительством галльского вождя Верцингеторига было сломлено еще в 52 году,  после падения крепости Алесия. Вся свободная Галлия,  некогда простиравшаяся от Рейна до Пиреней,  была подчинена,  и Цезарь управлял этой,  одной из самых богатых областей Западного Средиземноморья.

Теперь,  в 49 году,  незадолго до решающих мгновений на Рубиконе,  Цезарь захотел стать консулом на следующий год. Займи он эту должность,  обвинение против него было бы уже невозможным. Его просьба выставить свою кандидатуру заочно была отклонена. Цезарь,  этого требовали сенат и Помпей,  должен сначала покинуть свои легионы. Однако тот объявил,  что готов сделать это только в том случае,  если Помпей одновременно оставит свои легионы в Испании. Помпей отказался. В январе 49 года до н. э. сенат снова наделил Помпея диктаторскими полномочиями и окончательно потребовал от Цезаря покинуть свое войско и свои провинции.

Цезарь уже почти девять лет не ступал на землю Рима,  практически беспрерывно ведя военные действия. Когда он перешел Рубикон и начал гражданскую войну,  Рим оказался беззащитным против закаленных в боях легионов Цезаря. Помпей сбежал с римским флотом,  сенат перебрался сначала в Южную Италию,  а потом в Грецию. В течение трех месяцев вся Италия перешла под контроль Цезаря. Часто проявляя к побежденным свою знаменитую «dementia Caesaris»,  «кротость Цезаря»,  он искусно ослаблял моральный дух врага. Достаточно ему было дать понять поверженным,  что он мог бы поступить и иначе,  как сопротивляться ему становилось труднее.

Цезарь шаг за шагом разил своего противника. После завоевания провинций Помпея в Испании и взятия Массилии,  сегодняшнего Марселя,  9 августа 48 года дело дошло до решающей битвы при Фарсале в Фессалии,  на севере сегодняшней Греции. Цезарь одержал победу,  Помпей бежал в Египет. Тамошний царь Птолемей XIV,  который боролся за власть со своей сестрой-соправительницей Клеопатрой,  в надежде заручиться поддержкой Цезаря схватил и убил Помпея. Однако когда Цезарю принесли голову Помпея,  он был глубоко потрясен. Впрочем,  убийство Помпея давало ему повод с небольшим отрядом перебраться в Египет. Что бы он до этого ни предполагал,  но с того момента,  как он познакомился с Клеопатрой,  на его планы уже влияла она. Цезарь провозгласил ее единственной царицей. Птолемей же после проигранного Цезарю сражения утонул в Ниле. В течение следующих месяцев Цезарь проводил время с Клеопатрой. Позднее она родила мальчика,  Цезариона. Был ли он сыном Цезаря,  до сих пор остается загадкой. Сам Цезарь не верил в свое отцовство.

Когда весной 46 года до н. э. Цезарь при Тапсе в Северной Африке разгромил силы помпеянцев и на следующий год одолел сыновей Помпея в Испании,  исход брошенного жребия установился окончательно. Результатом гражданской войны была безраздельная победа Цезаря.

В Риме Цезарь,  по сути,  становился тоталитарным властителем. Его провозгласили пожизненным диктатором. Впрочем,  росло и недоверие к нему. Враги накапливали силы и средства,  тогда как метод правления Цезаря и все более причудливые чествования его персоны становились все тягостнее.

Во время большого праздника в честь бога Пана 15 февраля 44 года до н. э. Марк Антоний,  тогдашний консул по милости Цезаря,  на глазах у всех предложил ему принять царский сан. Цезарь резко отверг эту инициативу. В те дни он был особенно безучастен и подавлен,  как будто его угнетал огромный успех. Впрочем,  противников у Цезаря тоже было достаточно и уже готовился тайный заговор.

Шестьдесят сенаторов под руководством Марка Юния Брута и Гая Кассия Лонгина планировали,  как они полагали,  неизбежное и справедливое убийство тирана. 15 марта – в мартовские иды по римскому календарю – они перешли к делу. Цезарь должен был вскоре отправиться в поход на парфян. Несмотря на предупреждение,  он все же пошел в тот день на заседание сената. По дороге туда ему тайком передали предостережение. Он проигнорировал его. В вестибюле театра Помпея – там со времени пожара собственного здания проходили заседания сената – заговорщики окружили его. В своих белых тогах они образовали кольцо вокруг человека в пурпурной тоге. Обнажили кинжалы и стали наносить удары,  некоторые в сильном страхе. Двадцать три колющих удара сразили Цезаря. Действительно ли он,  увидев среди убийц своего питомца Брута,  произнес слова «И ты,  сын мой?»[6]6
  Существуют и другие варианты этого возгласа: «И ты,  дитя мое?»,  «И ты,  Брут?»


[Закрыть],  мы не знаем. Светоний и Дион Кассий хотя и сообщают об этом,  но оспаривают подлинность данного высказывания. Перед лицом смерти Цезарь накрыл голову краем тоги. А затем позволил свершиться преступному деянию.