Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 31 страниц)

58. Доверие – хорошо,  а контроль – лучше

Владимир Ильич Ленин (1870–1924)

Современность мощно вторгалась в жизнь европейских государств. Лишь в России время будто бы застыло. Правда,  отважные политики-реформаторы постоянно пытались совершить промышленный переворот. В первую очередь – министр финансов Сергей Юльевич Витте. Однако все они терпели неудачу,  сталкиваясь с консерватизмом царя,  его семьи,  дворянства и небольшого слоя промышленников,  которые ничего не делали для того,  чтобы вывести страну из бедности. Феодальная система,  из которой они извлекали свою выгоду,  представлялась им единственно правильной и навеки незыблемой. Однако народ – в большинстве своем крестьяне – жил в нужде и был лишен всяких политических прав. Хотя крепостное право и было упразднено еще в 1861 году,  однако крестьяне оставались экономически зависимыми от крупных землевладельцев. В начале XX века русское дворянство по-прежнему владело двумя третями земельной собственности.

Владимир Ильич Ульянов и его старший брат были,  что называется,  плохими сыновьями хороших родителей: если их отец,  школьный инспектор,  как верный подданный царя был за свои заслуги возведен в дворянское достоинство,  то его сыновья,  в первую очередь старший брат Владимира,  Александр,  пытались всячески добиться конца царского господства. В конечном счете Александр Ульянов был казнен за участие в покушении на своего тезку,  царя Александра III. В ту пору Владимиру Ульянову,  который лишь позднее взял себе псевдоним Ленин,  было семнадцать лет,  и смерть брата глубоко потрясла его. Кто знает,  в какой мере она отразилась на его дальнейшей биографии.

Сперва он закончил изучение юридических наук и несколько лет проработал адвокатом,  однако больших успехов на этом поприще не добился. Постепенно он все охотнее обращался к политической агитации,  последствием чего стали арест,  ссылка и эмиграция.

В эмиграции,  разъезжая по Западной Европе,  он довольно быстро назвал себя Лениным и стал главным зачинщиком произошедшего в 1903 году в Лондоне раскола РСДРП на большевиков и меньшевиков. В отличие от умеренных,  ориентировавшихся на социал-демократию меньшевиков,  возглавляемые Лениным большевики выступали за коммунистическую революцию и насильственное свержение царя. То,  что Ленину удалось объединить расколотую русскую оппозицию,  распыленную по всей Европе,  и сформировать строго организованную кадровую партию,  должно быть,  стало решающим фактором для дальнейшего развития коммунистического движения.

После нескольких неудачных попыток Ленин смог-таки в 1917 году – после Февральской революции и отречения царя от престола – осуществить на деле свою идею «пролетарской революции». Еще бушевала Первая мировая война,  а Германская империя,  сражавшаяся с царской Россией,  предоставила в распоряжение Ленина – разумеется,  небескорыстно – поезд,  на котором тот проехал из Швейцарии в Санкт-Петербург. Прибыв туда,  он тотчас же взял инициативу в свои руки. Его так называемые Апрельские тезисы: «Мир любой ценой!»,  «Вся власть советам!» и «Всю землю крестьянам!» – встретили широкое одобрение. Благодаря октябрьскому перевороту,  который был организован прежде всего Львом Троцким – тогда еще соратником Ленина, – большевикам под руководством Ленина удалось свергнуть меньшевиков в окружении Александра Керенского,  пришедших к власти благодаря Февральской революции. Ленин бескомпромиссно защищал захваченную власть. Он приказал Троцкому подавить восстание матросов в Кронштадте,  выставивших в 1921 году лозунг «За Советы без коммунистов!». Между тем Ленин стал бесспорным авторитетом и последней инстанцией коммунистического движения не только в России,  но и во всем мире.

Ленин опирался на идейную систему Карла Маркса. Тот предсказывал после революции,  осуществленной рабочим классом,  переходную фазу социализма,  которая через диктатуру пролетариата в конце концов должна привести к спасению,  к коммунистическому обществу. В этом обществе якобы исчезнут все классы и больше не будет никакой государственной власти. Там осуществится принцип,  который французским социалистом Луи Бланом однажды был сформулирован так: «От каждого по способностям,  каждому по потребностям». Однако своим истолкованием и продолжением марксистских идей Ленин создал новую линию,  линию марксизма-ленинизма,  которая позднее стала примером подражания для многих коммунистических государств и обусловила появление особых властных структур – например,  Политбюро и Секретариата ЦК КПСС,  которые способствовали концентрации всей власти в руках небольшой правящей элиты.

Контроль и жесткая рука стали стилем Ленина в руководстве коммунистическим движением и Россией. Его знаменитая фраза «доверие – хорошо,  а контроль – лучше» кажется подходящим лозунгом для проводившейся им политики. Но говорил ли Ленин эти слова,  не известно. Существует предположение,  что эти слова являются сокращенной формулировкой позиции,  неоднократно высказываемой Лениным. Впрочем,  объяснение можно отыскать и в старой русской пословице,  которой Ленин,  должно быть,  часто пользовался: «Доверяй,  но проверяй!»

Письменно на эту тему Ленин никогда не высказывался. В собрании его сочинений,  в одной статье об авантюризме,  есть фраза: «Не верить на слово,  а проверять самым строгим образом – вот лозунг марксистских рабочих». Если же взять другие высказывания самого Ленина,  то он ни в одном из них не ставит контроль выше доверия. За него это делают те,  кто,  говоря о руководстве людьми,  совершенно необдуманно цитируют фразу «доверие – хорошо,  а контроль – лучше». Тем самым они отдают контролю преимущество над доверием,  что – точно так же,  как и преобладание доверия над контролем, – представляет собой крайне сомнительный вид руководства.

Но почему же в обиход вошло именно это выражение? Формула «доверие – хорошо,  а контроль – лучше» заострена,  проста и удобна. Тем,  кто следует ей,  она дает готовое решение: надо не раздумывать,  а контролировать и уже – как будто – задача твоего руководства достигнута. В конечном счете эта фраза прекрасно характеризует выстроенную Лениным систему управления,  которая базировалась прежде всего на контроле и ни в коем случае не на доверии. Порожденными ею тоталитарными структурами власти воспользовался ленинский преемник Иосиф Сталин,  с 1924 года начавший выстраивать свой кровавый режим.

59. Свобода – это всегда свобода инакомыслящих

Роза Люксембург (1870–1919)

Ее смерть была смертью борца. Правые солдаты фрайкора схватили и забили ее. Тело бросили в ледяную воду. Но была ли она мертва,  упав в воду и погружаясь в холод?

Изуродованный труп Розы Люксембург извлекли из Ландверского канала только через несколько месяцев. Жизнь в бегах,  в тюрьме,  под подпольными кличками Гракх или Спартак и псевдонимом Юний закончилась. В тот день пятнадцатого января 1919 года умерли не только Роза Люксембург и ее соратник по борьбе Карл Либкнехт,  но умерла также их мечта о коммунистической Советской республике,  мечта всей их жизни о победе рабочего класса.

Жизнь Розы Люксембург была полна конфликтов на всех уровнях. Эта низкорослая польская еврейка никогда не сдавалась,  она была полна энергии,  жажды жизни и желания действовать. Еще школьницей в родном городе Варшаве она присоединилась к запрещенным левым кружкам. Ареста ей удалось избежать лишь благодаря побегу в Швейцарию. Чтобы получить немецкое гражданство,  Люксембург воспользовалась фиктивным браком и в 1899 году прибыла в Берлин. Она вступила в Социал-демократическую партию Германии и стала представителем левого партийного крыла. Преподавательница высшей партийной школы СДПГ с 1907 года,  она задолго до Первой мировой войны начала борьбу против грозящей военной опасности. А после начала боевых действий обрушилась с критикой на установившийся в Германии так называемый гражданский мир,  по которому все партии прекращали споры между собой на период ведения войны. Ее постоянно арестовывали. Между 1916 и 1918 годом из-за своей антивоенной агитации Люксембург много месяцев просидела в тюрьме.

В октябре 1918 года война для Германии была проиграна. Хотя ожесточенные бои еще продолжались,  но силы центральных держав – Германии,  Австрии и их союзников – были уже на исходе. Болгария капитулировала месяцем раньше,  теперь сдавалась и Турция. Вновь назначенный немецкий кабинет под председательством принца Макса Баденского четвертого октября запросил перемирия. США,  вступившие в войну в апреле 1917 года при президенте Вудро Вильсоне,  потребовали демократизации Германии. Однако в самой Германии тем временем рухнул государственный порядок. В некоторых немецких гаванях матросы отказались выходить в боевой поход против Англии и взбунтовались. К ним присоединились рабочие. Император бежал из Берлина и нашел защиту в штаб-квартире армии в Спа. Вспыхнула Ноябрьская революция.

Роза Люксембург усмотрела удобный случай раз и навсегда смести старый государственный порядок и построить революционную социалистическую Советскую республику. Уже можно было пожинать первые плоды: образовались солдатские и рабочие советы. Но тут СДПГ заключило союз с высшим военным командованием и либеральными умеренными силами в разваливающейся империи. Фридрих Эберт стал имперским канцлером,  и девятого ноября его товарищ по партии Филипп Шейдеман из окна рейхстага провозгласил Немецкую республику. Тем самым он в последний момент опередил Розу Люксембург и ее соратников. Потому что через два часа после Шейдемана Карл Либкнехт с крыльца Городского дворца объявил о создании «свободной Социалистической республики Германии».

Теперь с обеих сторон началась борьба за власть. К наступающему Новому году группировки,  уже в начале войны отколовшиеся от СДПГ,  основали Независимую социал-демократическую партию Германии,  которая отказалась от какой-либо поддержки военного курса,  а прочие левые группировки учредили Коммунистическую партию Германии. В январе 1919 года началось восстание «Спартака». Если Роза Люксембург и поддержала его,  то только из партийной лояльности к основанному когда-то с ее помощью «Союзу Спартака». Самому восстанию она предрекала провал и оказалась права.

Осознавая опасность,  которая ей угрожала,  она тем не менее оставалась в Берлине,  постоянно меняя места проживания. В своей последней статье,  опубликованной четырнадцатого января 1919 года,  Люксембург пишет: «Революция уже завтра громогласно поднимется снова и к вашему ужасу возвестит звуками труб: я была,  я есть,  я буду!» Днем позже ее нашли сыщики фрайкора,  допросили,  жестоко обращаясь с ней,  и убили.

Самую известную фразу Розы Люксембург убийцы не могли знать. Пожалуй,  и никто не жал ее. кроме самой убитой: «Свобода – это всегда свобода инакомыслящих». Эта фраза – заметка на полях рукописи. Текст под заголовком «Русская революция» был опубликован ее другом Паулем Леви лишь в 1922 году,  следовательно,  через много лет после ее смерти. Чтобы понять,  что Роза Люксембург имела в виду под своим высказыванием,  ибо оно и по сей день толкуется по-разному,  нужно учитывать контекст,  в котором она записала эти слова.

Революция для Розы Люксембург была единственным путем построения социалистического общественного строя. Это убеждение углубило пропасть между нею и СДПГ. Там все более утверждалась ревизионистская точка зрения Эдуарда Бернштейна,  согласно которой смену капиталистического строя на социалистический можно осуществить и через парламентаризм. Однако прежде всего Люксембург вступила в конфликт с революционной точкой зрения Ленина. В отличие от него она не видела ограничений для революции и боролась за одновременные восстания в Польше,  Германии и России. Ленинская концепция кадровой партии,  жестко управляемой руководящей элитой,  «авангардом рабочего класса»,  вызывала у нее решительное неприятие. Поскольку сама она была убеждена в том,  что построение социалистического общества удастся лишь в том случае,  если в этом процессе примет активное участие весь пролетариат. Ленин и большевики,  заключала она,  не пропагандировали диктатуру пролетариата,  а использовали средства диктатуры,  чтобы господствовать над пролетариатом.

Известное замечание «свобода – это всегда свобода инакомыслящих» появляется в ее рукописи «Русской революции» в том месте,  где она критикует диктаторский образ действий русских большевиков при Ленине. Там можно найти слова,  адресованные большевикам: «Свобода только для приверженцев правительства,  только для членов партии – сколь бы много их ни было – не является свободой. Свобода – это всегда свобода инакомыслящих. Не из фанатического понимания „справедливости“,  а поскольку все то живительное,  полезное и очистительное,  что есть в политической свободе,  зависит от этой сути и перестает действовать,  если „свобода“ становится привилегией». Затем она подробно останавливается на том,  что большевикам следовало бы согласиться с тем,  что они «везде и всюду идут на ощупь». А «теория диктатуры» согласно Ленину и его соратнику Троцкому исходит из того,  что «социалистический переворот – это такое дело,  готовый рецепт которого уже лежит в кармане революционной партии,  и теперь его остается лишь энергично осуществить. Но,  к сожалению – или,  в зависимости от позиции,  к счастью – это не так». Поэтому Роза Люксембург приходит к выводу,  что революция должна совершаться всеохватно,  что она не может быть ограничена революционными элитами и приверженцами революции,  а должна убеждать и увлекать за собой нерешительных людей и даже своих противников.

В последние дни существования ГДР в 1989 году самая известная фраза Розы Люксембург была подхвачена правозащитным движением. Даже если в этот момент она способствовала разрушению социалистического общественного строя,  она,  коль скоро у социалистов речь шла о преобразовании и обсуждении социалистической системы,  целиком выражала идею Розы Люксембург. Впрочем,  неверно считать фразу Люксембург подтверждением демократического образа ее мыслей,  аргументом за парламентаризм,  как и неверно ставить Розу Люксембург в один ряд с социал-демократическими мыслителями. Марксистская цель диктатуры пролетариата до самого конца оставалась и ее целью.

60. Немецкой армии нанесли удар ножом в спину

Пауль фон Гинденбург (1847–1934)

Дерзость побеждает. По крайней мере,  в случае с Паулем фон Гинденбургом. Его многочисленные политические ошибки и просчеты не отражались на его дальнейшей судьбе негативно. Наоборот: из ситуаций,  безвыходности которых он сам активно способствовал,  он выходил с большим блеском. Как ему это удавалось? Он просто выставлял виноватым кого-то другого,  и ему,  герою,  всегда охотно верили. Кроме того,  козлы отпущения,  которых выбирал Гинденбург,  слишком хорошо вписывались в картину тех дней,  которую с удовольствием хотела рисовать себе широкая общественность Германии.

Боевое крещение Гинденбург получил под командованием фон Мольтке еще в 1866 году при Кениггреце. В 1914 году,  в возрасте почти шестидесяти семи лет,  он вышел в отставку,  но с началом Первой мировой войны был снова призван на действительную службу. С тех пор,  когда он последний раз участвовал в сражении – в 1870 году под Седаном в период Франко-прусской войны, – прошло сорок лет. Все последующие десятилетия своей карьеры – в 1903 году он стал генералом – Гинденбург провел в мирное время. Однако в последних числах августа первого года мировой войны он стал героем битвы при Танненберге. Возглавляемой им немецкой армии удалось наголову разбить русские войска. Благодаря этой победе Гинденбург стал едва ли не мифическим героем и в ноябре принял на себя командование всеми немецкими войсками на Восточном фронте. Когда же удача начала постепенно изменять ему,  то под его с Эрихом Людендорфом (в то время первым генерал-квартирмейстером) совместное командование в 1916 году передали верховное управление войсками. Пока внутри Германской империи рейхсканцлер Теобальд фон Бетман-Гольвег стремился к укреплению парламентской демократии,  пытаясь упразднить прусское трехцензовое избирательное право и найти согласие с левыми,  Гинденбург с Людендорфом – чуть ли не как военное теневое правительство – торпедировали все эти реформаторские попытки. Так,  например,  расширением безудержной подводной войны они помешали Бетман-Гольвегу в поисках мира. Когда Бетман-Гольвег хотел провести в рейхстаге пакет своих реформ,  они пригрозили – если он от него не откажется – отправить его в отставку. И в июле 1917 года Бетман-Гольвег действительно вынужден был уйти.

Политическое руководство до конца войны было фактически лишено власти. В считанные месяцы до финала пришли и ушли еще три рейхсканцлера. Гинденбург и Людендорф господствовали почти безгранично. Они по-прежнему настойчиво стремились к победоносному миру. Только когда в 1918 году потерпело неудачу большое весеннее наступление,  они двадцать девятого сентября 1918 года потребовали немедленных переговоров о перемирии и назначении в Германской империи парламентского правительства. Германского императора Вильгельма II,  ушедшего в тень и давно уже неспособного влиять на своих подданных,  Гинденбург призвал покинуть Берлин. Вильгельм сначала бежал в Спа,  в ставку главного командования,  потом в Голландию. Молодой обер-бургомистр большого прусского города,  в 1917 году назначенный Вильгельмом в Кельн,  Конрад Аденауэр – несколько десятилетий спустя он станет первым федеральным канцлером ФРГ – сказал в 1919 году по этому поводу,  что немецкой армии,  которая «доблестно сражалась»,  был нанесен последний страшный удар: «необъяснимое,  позорное и роковое бегство ее главнокомандующего,  императора Вильгельма».

Гинденбург,  осознававший неизбежность военной катастрофы,  настаивал на подписании перемирия. Однако намеренно держался в стороне от самих переговоров. Это тяжелое и неблагодарное дело он предоставил политикам. Таким образом,  политик центра Маттиас Эрцбергер,  как руководитель немецкой делегации,  должен был взять на себя все унижения союзнических условий. Одиннадцатого ноября 1918 года он подписал договор о перемирии. Гинденбургу,  которого Эрцбергер просил о согласии и который принял перемирие,  в дальнейшем удалось отмежеваться от лагеря миротворцев. Он быстро перешел на сторону крайне правых,  которые заклеймили не только коммунистические,  но и все социал-демократические и либеральные силы «ноябрьскими преступниками» и переложили на них ответственность за позорное окончание войны. Этим они целились в первую очередь в Ноябрьскую революцию,  которая вспыхнула только тогда,  когда Гинденбург и Людендорф давно признались императору в поражении. Забывалось также,  что военное руководство уже второго октября 1918 года публично подтвердило перед лидерами партий факт поражения.

Гинденбург не принимал участия в мирных переговорах. Он еще несколько месяцев возглавлял командование,  чтобы вывести войска обратно на родину и противодействовать беспорядкам. Затем в июле 1919 года,  после заключения Версальского договора,  он вышел в отставку. Восемнадцатого ноября 1919 года парламентская комиссия допросила его о причинах немецкого поражения. Военные,  как и правые политические круги,  давно усматривали их во внутренней немецкой политике. О том,  что истинные основания следовало искать в военном и экономическом превосходстве противника,  Гинденбург и Людендорф докладывали императору Вильгельму II еще четырнадцатого августа 1918 года. Но именно об этом Гинденбург умолчал на допросе. Вместо этого он стал говорить о тайном и планомерном «разложении флота и армии». Смысл его слов в конце концов выкристаллизовался во фразе,  произнося которую он сослался на высказывание одного британского генерала: «Немецкой армии нанесли удар ножом в спину». Этими словами Гинденбург создал роковую легенду о предательском ударе.

Слова «удар ножом» появлялись в правой прессе и раньше. Однако та фраза,  на которую сослался Гинденбург,  предположительно принадлежала главе британской военной миссии в Берлине генералу сэру Нилу Малькольму. По поводу позиции немецкого правительства и населения в вопросе о перемирии тот ответил Людендорфу: «You mean that you were stabbed in the back?» («Вы хотите сказать,  что вас ударили ножом в спину?»). Сама же легенда о предательском ударе в спину исходила,  вероятно,  от корреспондента «Новой цюрихской газеты»,  который в свою очередь цитировал британского генерала сэра Фредерика Мориса: «Что касается немецкой армии,  то общее впечатление можно резюмировать кратко: она была заколота в спину гражданским населением».

Авторитет Гинденбурга,  его репутация безупречного генерала и героя битвы при Танненберге придали вес его словам об «ударе ножом» и навели на злополучную мысль об ударе по Германии. Поражение отвергали и всё еще продолжали верить,  что можно вести переговоры на равных. Поскольку немецкий солдат в бою непобедим. Эта позиция нашла поддержку и в СДПГ. Так,  новый социал-демократический президент страны Эберт кричал возвращающимся солдатам: «Враг вас не одолел!» Подразумевая: вы просто перестали сражаться.

Однако почему перестали? Кто в этом виноват? Этими вопросами задавались не только правые,  но и большинство народа. Виноватых они находили в парламенте – прежде всего в левых и либеральных кругах. Преобладало мнение,  что они недостаточно поддерживали солдат на фронте.

Легенда о предательском ударе в спину не только быстро превратилась в желанный инструмент оправдания военных,  настаивавших на военных действиях в 1914 году,  но и воткнула ядовитое жало в плоть молодой Веймарской республики. Условия Версальского договора,  которые не только были унизительны,  но и легли тяжким бременем на экономику Германии,  усиливали ненависть к тем,  кто якобы нанес немецкой армии вышеупомянутый кинжальный удар. Крайне правые партии – прежде всего Немецкая национальная народная партия (DNVP) и Национал-социалистическая немецкая рабочая партия (NSDAP) – использовали этот сюжет,  оспаривая результаты войны.

Гинденбург вышел из разразившейся катастрофы целым и невредимым. Его внушительный,  импозантный вид олицетворял в послевоенные годы неодолимую германо-прусскую силу. Его нимб вождя,  его миф были неприкосновенны. Такому светлому образу не нужно было добиваться каких-либо постов,  они ему предлагались. То же произошло и в 1925 году. Гинденбургу было уже семьдесят семь лет,  когда правые партии склонили его выставить свою кандидатуру на президентских выборах. Оставаясь по-прежнему приверженцем монархии,  он все-таки выступил и принес присягу на Веймарской конституции. Демократические партии вскоре поддержали его,  поскольку Гинденбург исполнял свои обязанности с оглядкой на конституцию. Но он так и не стал защитником шаткой и нелюбимой республики. Убеленный сединами президент совершил свою последнюю большую ошибку. В январе 1933 года он назначил Адольфа Гитлера главой правительства. А уж тот извлек из легенды об ударе ножом наибольшую пользу.