Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

70. Я – берлинец

Джон Кеннеди (1917–1963)

Пожалуй,  ни один из городов не попадал так часто в центр всемирной истории XX века,  как Берлин. В качестве бывшей столицы и крупнейшей метрополии Германии ему после Второй мировой войны был присвоен особый статус. Как и вся Германия,  Берлин был поделен союзниками на четыре оккупационных зоны. Западные контролировались Великобританией,  Францией и США,  а восточная – СССР.

Вскоре разногласия между западными державами и Советским Союзом проявились открыто. Из-за своего разделенного статуса и географического положения – он точно остров лежал посредине советской зоны – Берлин опять и опять оказывался в центре споров,  которые продолжались сорок лет в виде холодной войны.

За эти десятилетия город стал источником многих знаменитых цитат. Началось все в 1948 году со слов мэра Западного Берлина Эрнста Рейтера,  который воскликнул: «Народы мира! Взгляните на этот город!» Поводом для произнесения этой фразы послужила блокада Западного Берлина Советским Союзом. Одиннадцать месяцев осажденный город мог снабжаться только по воздуху. Воздушный мост с армадой преимущественно американских транспортных самолетов – так называемых «изюмных бомбардировщиков» – стал символом стремления городских жителей к свободе и демонстрацией западными союзниками того,  что они не сдадут город.

В 1961 году правительство Германской Демократической Республики,  которая в 1949 году была провозглашена государством в советской зоне оккупации,  приказало построить каменную стену через Берлин и вокруг западной части города,  который отныне был не только изолирован географически,  но и оказался герметически заперт в своих границах. Хотя еще незадолго до этого глава правительства ГДР Вальтер Ульбрихт произнес ставшие знаменитыми слова: «Никто не собирается возводить стену».

Когда потом стена уже стояла,  она стала темой дальнейших известных цитат,  например слов президента США Рональда Рейгана,  который в 1987 году в своей речи перед наполовину скрытыми стеной Бранденбургскими воротами,  обращаясь к тогдашнему главе советского правительства,  воскликнул: «Mister Gorbachev,  tear down this wall!» («Господин Горбачев,  снесите эту стену!»). Однако самыми известными словами,  пожалуй,  являются слова американского президента Джона Ф. Кеннеди,  произнесенные им при посещении города через два года после возведения стены.

Из трех Западных оккупационных зон в том же 1949 году возникла и Федеративная Республика Германия. После того как Джон Кеннеди посетил Бонн,  Кельн и Франкфурт,  где всюду произносил перед толпами людей воодушевленные речи,  двадцать шестого июня 1963 года он прибыл в Берлин. Перед Шенебергской ратушей собралась огромная толпа. В девять часов сорок минут президентский самолет,  Air Force One,  приземлился в берлинском аэропорту. Затем Кеннеди,  стоя в открытой машине – рядом с федеральным канцлером ФРГ Конрадом Аденауэром и мэром Западного Берлина Вилли Брандтом, – совершил поездку по городу. Сотни тысяч людей выстроились на тротуарах и восторженными возгласами приветствовали американского гостя.

В те дни,  пожалуй,  ни на кого не возлагали столько надежд,  как на этого молодого политика. Кеннеди воплощал оптимизм,  он был интеллигентным человеком и превосходным оратором,  придававшим своими высказываниями блеск идее свободы. Многие фразы Кеннеди и по сей день широко используются. «Если свободное общество не может помочь множеству бедняков,  то оно не спасет и богачей». Или: «Не спрашивай,  что твоя страна может сделать для тебя,  спроси,  что ты можешь сделать для своей страны».

Как президент защищающей Европу державы он ратовал за безопасность. В своей собственной стране он придал новый импульс надежде на большую либерализацию и преодоление по-прежнему существующих расовых ограничений. Не только сам Кеннеди обладал харизмой. Его окружение в неменьшей степени отражало характер этого человека. Его жена Жаклин,  или просто Джекки,  стала иконой стиля своего времени. Ирландская по своим корням семья Кеннеди – патриарх семьи Джозеф Кеннеди привел ее к многомиллионному состоянию и изо всех сил содействовал политической карьере своих сыновей – действовала как превосходное сочетание красоты,  богатства и власти,  отвечавшей за свои поступки.

Молодая энергия,  излучаемая Кеннеди,  скрывала то обстоятельство,  что еще до вступления в должность он уже был больным человеком с многочисленными недугами – в том числе сильными болями в спине, – о которых,  однако,  перед общественностью умалчивали. В Берлине во время поездки он стоял не между Аденауэром и Брандтом,  а сбоку,  чтобы иметь возможность более или менее незаметно давать отдых спине,  часто причинявшей невыносимые боли.

Восходя на трибуну,  Кеннеди был уже основательно подзадорен воодушевленной встречей берлинского населения. Речь,  которую он держал,  была не особенно длинной. Уже тот факт,  что его слова после каждых двух-трех фраз приходилось переводить на немецкий язык,  ограничивал время выступления. Тема его лежала на поверхности: центральным содержанием речи Кеннеди сделал роль Берлина в споре Востока и Запада. Во вступлении Кеннеди сказал: «Две тысячи лет назад самой гордой фразой,  которую мог произнести человек,  была: „Civis romanus sum“ („Я – гражданин Рима“). Сегодня самая гордая фраза,  которую кто-нибудь может сказать в свободном мире: „Я – берлинец“». Четыре последних слова он произнес по-немецки. Затем последовал гром аплодисментов. Переводчик автоматически еще раз повторил эти слова по-немецки,  что Кеннеди прокомментировал следующим замечанием: «Я благодарен переводчику,  что он еще лучше перевел мой немецкий». Затем Кеннеди особо отметил,  все снова и снова вызывая одобрительные рукоплескания,  насколько важен Берлин как пример стремления человечества к свободе и насколько важно это для выявления всех недостатков коммунистической системы,  которым сопротивляется Западный Берлин. «Жизнь на свободе нелегка,  и демократия несовершенна. Но мы никогда не должны строить стену,  чтобы удержать у нас наших людей и мешать им покинуть нас». Кеннеди призвал берлинцев «через опасности сегодняшнего дня обратить взгляд на надежду дня завтрашнего»,  потому что «когда наступит день,  в который все обретут свободу,  и ваш город и ваша страна снова объединятся,  когда Европа станет единой,  станет составной частью мирного и по праву стремящегося к высшим надеждам континента»,  тогда Берлин сможет гордиться тем,  что он выстоял. В завершение он резюмировал: «All free men,  wherever they may live,  are citizens of Berlin,  and,  therefore,  as a free man,  I take pride in the words „Ich bin ein Berliner“» («Все свободные люди,  где бы они ни жили,  являются гражданами Берлина,  и поэтому как свободный человек я горжусь тем,  что могу сказать: „Я – берлинец“»). После этих слов он под всеобщее ликование покинул трибуну.

Через пять месяцев после своего триумфального выступления в Берлине Кеннеди посетил совершенно другой город. В рамках своей второй предвыборной кампании он полетел в нелюбимый Даллас в штате Техас,  к «чокнутым»,  как он выражался. Здесь он тоже ехал по улицам в открытом автомобиле. Жена мэра,  сидевшая впереди,  обернулась к сидевшему вместе с Джекки на заднем сиденье Кеннеди и,  указав на приветствующих его возгласами ликования людей,  проговорила: «Вы не можете сказать,  что Даллас вас не любит». И тут раздался выстрел. Через непродолжительное время Джон Кеннеди скончался в больнице. Несколько часов спустя глубоко потрясенная Джекки Кеннеди находилась на борту Air Force One рядом с вице-президентом Линдоном Джонсоном,  который был приведен к присяге в качестве нового президента Соединенных Штатов Америки.

Сегодня многие историки не относят Кеннеди к числу выдающихся президентов США. Он приступил к выполнению президентских обязанностей под программным лозунгом «New Frontier» («Новый рубеж»). В обществе,  в науке,  по вопросам мира необходимо было наконец найти ответы на нерешенные проблемы. Однако величественный проект с самого начала забуксовал. На юге США разгорелись расовые беспорядки. Кеннеди,  за которого проголосовали многие чернокожие,  лавировал,  делал тактические ходы. Во время пребывания Кеннеди в должности произошел также провал операции в кубинском заливе Кочинос в апреле 1961 года. План американской секретной службы ЦРУ по вторжению на Кубу с помощью агентов и кубинцев-эмигрантов с целью свержения неугодного коммунистического режима Фиделя Кастро достался Кеннеди в наследство от его предшественника Дуайта Д. Эйзенхауэра. Кеннеди дал операции зеленый свет. Высадка потерпела крах,  кубинская армия отразила нападение. От Эйзенхауэра ему достались и американские вьетнамские проблемы,  которые при Кеннеди только ужесточились. Тем не менее он,  кажется,  незадолго до смерти начал подумывать о том,  чтобы снова ограничить американское участие во вьетнамских делах. Началась ли бы во второй срок его президентства эскалация,  которая в итоге вылилась во Вьетнамскую войну,  об этом можно только гадать. В Кубинском кризисе октября 1962 года,  когда Советский Союз начал размещать на расположенном рядом с побережьем США острове ракеты с ядерными боеголовками,  Кеннеди политикой морской блокады,  угрозами и переговорами сумел достигнуть того,  что его советский визави Никита Хрущев занял примирительную позицию. После этого Кеннеди усиленно пытался смягчить холодную войну между США и Советским Союзом,  а также соответственно между их союзниками.

При всей критике,  которую вызывает его президентство,  миф о Джоне Кеннеди и по сей день не утратил своей притягательности. Поддерживается он исключительно благодаря ауре этого человека,  очарованию того мира,  который он воплощал,  надеждами,  которые он пробуждал,  и трагичностью конца.

71. У меня есть мечта

Мартин Лютер Кинг (1929–1968)

Они шли многотысячными колоннами. Шли мирным маршем. Шли на Вашингтон. Двадцать восьмого августа 1963 года у подножия мемориала Линкольна собралась огромная толпа. То,  что в этот ясный летний день происходило именно перед памятным местом указанного президента США,  соответствовало требованию момента. Декларация об эмансипации,  с которой сто лет назад,  в 1862 году,  выступил Авраам Линкольн,  и последовавшая затем победа юнионистских (северных) войск в Гражданской войне (1861–1865) освободили от рабства миллионы людей. Теперь потомки этих бывших рабов прибыли сюда,  чтобы потребовать того,  что Линкольн провозгласил в своем ставшем знаменитым обращении от девятнадцатого ноября 1863 года на поле сражения при Геттисберге,  а именно,  что американская нация основана на идее равенства всех граждан. Для подавляющего большинства афроамериканцев до этого равенства в 1963 году было еще очень далеко. Большинство из них жило в бедности,  на юге США они страдали от последствий расовой сегрегации. Не только в школах,  на вокзалах,  в театрах и кино американцы с черным цветом кожи часто натыкались на предупреждение: «For whites only» («Только для белых»). О возможности занимать общественные должности нечего было и думать.

Через сто лет после Линкольна перед его мемориалом собралось не только двести пятьдесят тысяч чернокожих людей. К маршу на Вашингтон присоединилось и свыше шестидесяти тысяч белых. На ступеньках мемориала Линкольна выступали ораторы и певцы. Когда отзвучали многочисленные обращения,  декларации и музыкальные призывы к свободе и равноправию всех людей,  отзвучала исполненная певицей Махалией Джексон молитва,  перед толпой появился чернокожий мужчина – Мартин Лютер Кинг,  баптистский священник из Джорджии и глава правозащитного движения за всеобщее равенство. Этот момент стал одним из звездных часов его жизни.

Молодым священником Кинг впервые выступил перед общественностью в Монтгомери в 1955 году. Чернокожая правозащитница Роза Паркс была арестована за то,  что отказалась уступить сидячее место в общественном автобусе белому пассажиру. После этого Кинг организовал бойкот города черным населением. Примером для акции протеста был Махатма Ганди,  философия и практика ненасильственного сопротивления которого способствовали обретению Индией независимости.

Кинг поверх микрофона обвел взглядом собравшуюся внизу толпу. Она была с двух сторон обрамлена густой зеленью длинных аллей. Вдали в небо поднимался обелиск памятника Вашингтону. В самом начале речи Кинг вспомнил Авраама Линкольна. «Сто лет назад, – проговорил он, – великий американец,  в символической тени которого мы сегодня стоим,  подписал провозглашение эмансипации». Однако сегодня,  продолжал он,  это равенство все еще не достигнуто. Поэтому теперь мы собрались здесь,  чтобы потребовать оплаты долгового обязательства,  этого чека на свободу и всеобщее равенство. Мартин Лютер Кинг поднимал и понижал голос,  завораживая аудиторию. Его речь была шедевром по подбору слов и по ритму,  она оставила незабываемый след в душе собравшихся,  слушавших ее тем летним днем в американской столице. Даже в виде печатного текста слова Кинга продолжают по-прежнему волновать. В его речи часто повторялись слова «I have a dream» («У меня есть мечта»),  которые он произносил то громко,  то приглушенно: «У меня есть мечта,  что четверо моих детей будут когда-нибудь жить в стране,  где о них будут судить не по цвету кожи,  а по характеру. У меня есть мечта сегодня…»

В конце своего обращения Кинг настоятельно попросил всех повсюду в стране «громко заявлять о свободе» и завершил речь словами: «Если мы станем громко заявлять о свободе – если мы будем заявлять о ней в каждой деревне и в каждом поселке,  в каждом штате и в каждом большом городе,  то мы приблизим день,  когда все чала Божьи – чернокожие и белые,  евреи и гои,  католики и протестанты – смогут протянуть друг другу руку и запеть слова старого негритянского спиричуэла: „Наконец-то,  свободны! Наконец-то,  свободны! Всемогущий Боже,  мы наконец-то свободны!“»

Марш на Вашингтон стал огромным успехом,  мирным успехом,  стал одним из апогеев правозащитного движения,  если не его главной вершиной. Однако президент США Джон Кеннеди,  симпатизировавший целям движения,  попытался предотвратить марш. Свою позицию он обосновывал тем,  что большое собрание перед Капитолием могло бы дать противникам,  а также колеблющимся сенаторам аргумент проголосовать против нового закона об уравнивании прав,  Civil Rights Act,  продемонстрировав тем самым,  что на депутатов нельзя оказывать давление. Впрочем,  заметив,  что инициаторов марша невозможно отговорить от задуманного,  Кеннеди публично одобрил марш. Кеннеди,  убитый в ноябре 1963 года,  так и не успел провести через конгресс закон об уравнивании прав. Это удалось сделать лишь в 1964 году после жестокой борьбы и долгих дебатов его преемнику Линдону Джонсону,  и принятие этого закона имело далеко идущие последствия.

После речи Мартина Лютера Кинга организаторы были приняты президентом Кеннеди в Белом доме. Собирались поговорить о стоящем на повестке дня Civil Rights Act. Приветствуя Кинга,  Кеннеди улыбнулся и сказал: «I have a dream». Мероприятие произвело на Кеннеди сильное впечатление,  однако он снова обратил внимание на то,  что общее дело подверглось бы большому риску,  если б он активно поддерживал требования правозащитного движения.

Марш натолкнулся на неприятие не только у консервативно настроенных белых. Радикальные вожди чернокожих бросили Мартину Лютеру Кингу упрек в том,  что он сглаживает расовый конфликт и изображает лишь «версию среднего класса» настоящего Black Movement (Черного движения). Малколм Икс назвал демонстрацию «вашингтонским фарсом». Тем не менее марш на Вашингтон оказал большее влияние на формирование политической воли и общественное мнение,  чем все прежние демонстрации правозащитников. Марш стал образцом для других крупных движений в защиту эмансипации и свободы,  которые в шестидесятые годы приобретали возрастающее влияние на развитие общества,  причем не только на Западе.

Шестидесятые годы были тем десятилетием,  когда,  несмотря на теневые стороны холодной войны и на эскалацию войны во Вьетнаме,  борьба за идеал свободы достигла своего пика: антивоенное движение,  студенческое движение,  феминистское движение,  начало движения в защиту окружающей среды. В 1964 году Мартин Лютер Кинг получил Нобелевскую премию мира. В 1968 году в маленьком американском местечке Вудсток сошлись сотни тысяч людей и сутками длящимся рок-концертом под открытым небом отпраздновали идею свободы и мира во всем мире. Но этот год означал также и начинающийся конец мечты. Третьего апреля 1968 года Мартин Лютер Кинг,  который все снова и снова получал угрозы и уже несколько раз избежал покушения,  сказал в своем обращении,  что он,  как и любой другой человек,  охотно прожил бы долгую жизнь. Однако заботиться об этом не станет. Господь привел его на вершину горы и указал землю обетованную. На следующий день его застрелили.

По подозрению в убийстве задержали белого беглого арестанта Джеймса Эрла Рея,  и он признал себя виновным. Его приговорили к девяносто девяти годам тюремного заключения. Позже Рей отказался от своих показаний,  но умер через год после того,  как в 1997 году процесс был начат заново. В конце 1999 года суд пришел к заключению,  что,  скорее всего,  Кинг пал жертвой не отдельного преступника,  а целого заговора.

72. Это маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества

Нил Армстронг (р. 1930)

Под шум прессы,  поднятый по всему миру еще до полета на Луну,  не прекращались дебаты о том,  какие подходящие слова мог бы произнести Нил Армстронг,  командир космического корабля «Аполлон-11»,  ступив на лунную поверхность. Армстронг,  молчаливый и здравомыслящий человек,  должен был стать первым человеком,  коснувшимся внеземной почвы. Но даже непосредственно перед полетом он сдержанно отреагировал на вопросы о первых словах,  оставив их без ответа. В телевизионном интервью перед самым стартом Армстронг ответил,  что он еще «не уделял этой теме должного внимания».

Во время всего полета «Аполлона-11» к Луне он ломал голову над тем,  какие же слова нужно ему сказать. Наконец Армстронг остановился на фразе: «That's one small step for a man,  one giant leap for mankind» («Это маленький шаг для человека и огромный скачок для человечества»). Покинув двадцать первого июля 1969 года опустившуюся лунную кабину и по узкому,  короткому трапу сойдя на поверхность Луны,  он схалтурил,  как пишет Кристоф Дрессер в репортаже для газеты «Цайт»,  и сказал: «One small step for man»,  то есть проглотил артикль «а» перед «man». Историография быстро закрыла глаза на подобную мелочь,  не в последнюю очередь потому,  что все торопились распространить цитату в ее правильной версии.

За год до того,  как в 1962 году Нила Олдена Армстронга выбрали для американской космической программы,  президент США Джон Кеннеди,  выступая перед конгрессом,  провозгласил,  что американец ступит на Луну уже в наступившем десятилетии. «Мы делаем все это не потому,  что это просто,  а потому что трудно», – сказал он своем заявлении. Кеннеди поставил такую цель ввиду больших успехов советской космонавтики. Противостояние в холодной войне,  которая понималась также как постоянное сравнение могущества двух политических систем,  было в самом разгаре. Советский Союз с начала пятидесятых годов опережал США в области космических разработок. Первый шок весь Запад пережил в 1957 году,  когда Советский Союз запустил во Вселенную первый спутник,  тем самым ознаменовав наступление эры космических полетов. Превосходная ракетная техника противника показала Западу возможный потенциал угрозы,  в том числе угрозы от ракет с ядерной боеголовкой. Этот факт,  а также борьба общественных систем привели через год после полета «Спутника-1» к созданию в США Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (НАСА). Однако США продолжали и дальше оставаться в роли догоняющего. Когда же двенадцатого апреля 1961 года советскому космонавту Юрию Гагарину удался первый пилотируемый полет в космос и американцы,  казалось,  отстали на годы в создании пилотируемого космического корабля,  Кеннеди решился поставить представлявшуюся тогда утопичной задачу. Многие считали программу полета к Луне предприятием,  обреченным на неудачу. Ракетоносители в те дни были в состоянии вывести за пределы Земли космический корабль с максимальным весом около четырех тонн,  а такой корабль мог транспортировать только одного человека. Целевая задача Кеннеди и предоставленные финансовые средства позволили осуществить ряд прорывов. Началась программа «Аполлон».

Армстронг был дипломированным инженером по космическим технологиям и в качестве пилота ВВС принимал участие в Корейской войне. Оставив военную службу,  он стал летчиком-испытателем и летал на более чем двухстах летательных аппаратах всевозможных типов: на реактивных истребителях,  планерах,  ракетных самолетах и вертолетах. Его снова и снова зачисляли в дублирующие команды различных космических полетов. В 1966 году он впервые полетел в космос на «Джемини-8». Во время этого полета ему и его партнеру Дэвиду Скотту удалось произвести первый маневр стыковки в околоземном пространстве. Они состыковали капсулу космического корабля с запущенным ранее тестовым спутником.

В июле 1969 года Армстронга назначили командиром «Аполлона-11». С этой миссией человек должен был не только впервые ступить на Луну,  но вообще в первый раз коснуться ногой другого небесного тела. Шестнадцатого июля с мыса Канаверал во Флориде,  который в ту пору в память об убитом инициаторе проекта назывался мыс Кеннеди,  стартовала ракета «Сатурн-V». Двадцатого июля Армстронг и его напарник Эдвин «Буз» Олдрин успешно посадили отделяемый модуль «Игл» в Море Спокойствия (Mare Tranquilatis),  обширную каменистую пустыню,  в которой не было и капли воды. Во время сближения с лунной поверхностью появились сбои в работе бортового компьютера,  так что при посадке Армстронгу в конце концов пришлось управлять модулем вручную. Рапорт о выполнении посадочной операции известен и по сей день: «The eagle has landed» («Орел совершил посадку»).

Спустя шесть часов Армстронг и Олдрин открыли люк лунной кабины. Армстронг вышел на трап. Он выждал там еще пятнадцать минут. Только потом началась телевизионная передача,  которую смотрел почти миллиард человек. Наконец Армстронг левой ногой первый раз ступил на Луну и произнес знаменитые слова. Потом он описал лунную почву. Она была похожа на порошок и как угольная пыль липла к подошвам. Армстронг погружался в нее на несколько сантиметров и оставлял ясно узнаваемые следы ног. Приблизительно через двадцать минут за ним последовал Олдрин. Оба астронавта водрузили американский флаг и два с половиной часа исследовали поверхность Луны. Вследствие незначительной силы притяжения спутника Земли они со всем своим снаряжением – комбинезоном,  шлемом и кислородным устройством, – общий вес которого на Земле составлял 180 килограмм,  на Луне весили только тридцать. Время от времени они,  как кенгуру,  прыгали по лунной поверхности. Кроме того,  Армстронг и Олдрин провели несколько простых экспериментов,  собрали образцы грунта и потом снова забрались в посадочную кабину. Там они провели ночь.

Почти через двадцать три часа после посадки они запустили двигатель посадочного модуля «Игл» и полетели обратно к узлу командной капсулы и элемента жизнеобеспечения,  в котором между тем Майкл Коллинз непрерывно кружил вокруг Луны. Армстронг и Олдрин пришвартовались,  перешли в командную капсулу к Коллинзу и отделили посадочный модуль. Потом три астронавта взяли курс на Землю. Три дня спустя они отделили элемент обеспечения от командной капсулы и уже в командной капсуле вошли в атмосферу Земли. Тормозя парашютами,  они приводнились в Тихом океане. В костюмах биологической зашиты они перебрались в надувную лодку,  им помогали водолазы. Потом вертолетом их доставили на авианосец «Хорнет». Там их,  улыбающихся через окно карантинной кабины – поскольку не было уверенности в том,  что они не заразились во время миссии опасными микробами, – приветствовали президент Соединенных Штатов Ричард Никсон и представители ведущих западных телекомпаний.

И в самом деле,  первая пилотируемая высадка на Луне и первые шаги человека на чужом небесном теле были значительной вехой в развитии космонавтики. Подлинный масштаб этого события осознают,  вероятно,  лишь грядущие поколения. Ибо вполне возможно – будем надеяться,  лишь через много тысяч лет, – Земля однажды станет больше непригодной для жизни. И если тогда человечество начнет искать новые обитаемые пространства,  можно будет сказать,  что когда-то,  в давно минувшем 1969 году,  удалось сделать первый решительный шаг.