Текст книги "История в афоризмах. По всемирной истории на 80 крылатых фразах"

Автор книги: Хельге Хессе

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

39. Время – деньги

Бенджамин Франклин (1706–1790)

Даже тому,  кто плохо знаком с биографией Франклина,  известны две вещи: он был одним из отцов-основателей Соединенных Штатов Америки и он изобрел громоотвод. Часто описывалась сцена,  как Франклин в треуголке на голове стоит в грозовую погоду и испытывает свою идею,  запустив в мрачное,  рассеченное молниями небо специально изготовленного бумажного змея.

Тот,  кто уже по этим двум справкам поверит,  что Бенджамин Франклин – человек многогранный,  будет прав,  но все-таки еще не представит себе истинного богатства мира его идей и его творческого потенциала. В начале карьеры Франклин мог только мечтать о том,  чтобы заниматься политикой или изобретательством. Он был десятым сыном из семнадцати детей мыловара и свечника в Бостоне. Уже в двенадцать лет он стал учиться печатному делу у своего брата,  потом отправился в Филадельфию и в двадцать два года открыл там собственную типографию. Вскоре Франклин уже принимал активное участие в местной политической жизни и затеял оживленное общение с интересующимися наукой людьми в североамериканских колониях Англии. Через год после основания своей типографии он решил издавать газету и вскоре превратился в успешного издателя. Особенно известными стали «The Pennsylvania Gazette» («Пенсильванская газета») и ежегодный «Poor Richard's Almanack» («Альманах бедного Ричарда»),  благодаря которому Франклин прославился и как автор.

Успехи Франклина на деловом поприще дали ему возможность уже на раннем этапе жизни посвятить себя достижению политической цели – независимости Северной Америки. Он представлял в Лондоне несколько колоний и принадлежал к тем людям,  которые редактировали проект Декларации независимости Томаса Джефферсона,  а потом дополнили и,  наконец,  подписали готовую Декларацию. В конце 1776 года Франклин отправился в Париж и там внес существенный вклад в создание американо-французского союза против Великобритании,  который вместе с заключенным в 1778 году франко-американским альянсом привел к предоставлению жизненно необходимой экономической и военной помощи молодым Соединенным Штатам Америки в борьбе за независимость. После своего участия в заключении Парижского мира,  которым в 1783 году завершилась Война за независимость и который подтверждал суверенитет США,  Франклин стал в 1785 году губернатором своего родного штата Пенсильвания.

Менее известно,  как обстоятельно подходил Франклин к решению экономических вопросов. Строгий пуританин,  он придерживался того взгляда,  что экономического успеха можно достичь только тяжелой работой. Исключительно практичный американец,  он соединил деловую активность и веру в Бога в оптимистической формуле: «Помоги себе сам и тогда Бог поможет тебе!»

Для Франклина инвестируемая в имущество работа была масштабом определения его стоимости. Так,  он был убежден,  что вместо монет с тем же успехом могли выпускаться в обращение бумажные деньги,  поскольку они равным образом представляли эквивалент работы. Еще в 1729 году Франклин опубликовал соответствующую данной теме статью.

В 1748 году появилось короткое сочинение Франклина «Advice to a Young Tradesman» («Советы молодому купцу»). После двух предложений предисловия он сразу дал свой первый совет: «Remember,  that Time is Money!» («Помни,  что время – деньги!»). Франклин объяснял,  что любое неиспользованное время,  которое можно было бы использовать,  чтобы заработать деньги, – это потерянные деньги. Ибо тот,  кто мог заработать десять шиллингов вдень,  но работал только полдня,  потерял пять шиллингов.

Тогда Франклину было всего сорок два года. В его времена это был уже почтенный возраст. Поэтому дополнение к заглавию его сочинения «written by an Old One» («написанные стариком») отнюдь не кокетство.

Мысль,  что время – ценный товар и им следует пользоваться обдуманно,  была не нова. Она была известна еще в эпоху Античности – например,  как «carpe diem». Однако вошедшее в поговорку английское выражение с его экономической направленностью закрепилось прежде всего после выхода в свет сочинения Бенджамина Франклина.

Франклиновские «Советы молодому купцу» появились во время прорыва и усиленных размышлений над хозяйственными вопросами. Во Франции мыслители круга Франсуа Кеснэ поставили под сомнение хозяйственную систему меркантилизма,  при которой государство централизованно управляло торговлей и мануфактурами,  но прежде всего пошлинами или стимулированием экспорта по своему желанию регулировало внешнюю торговлю. Своим девизом «laissez faire,  laissez passer!» они потребовали свободной игры сил в экономическом цикле. Одновременно дали о себе знать предвестники первой промышленной революции.

В Англии некий Томас Ньюкомен в 1710 году изобрел первую паровую машину. Она широко использовалась,  когда прорыв в новое время совершила паровая машина,  улучшенная Джеймсом Уаттом,  запатентованная в 1769 году. Теперь определенные работы могли выполняться гораздо быстрее и с меньшими затратами. Паровые машины совершили переворот прежде всего в английской текстильной промышленности. Ими могли приводиться в действие бесчисленные ткацкие станки,  и таким образом возникли первые фабрики. Поскольку работа там должна была организовываться в зависимости от продолжительности функционирования станков,  начали распределять время. Рабочая жизнь вследствие этого тоже решительно изменилась. Если раньше имелись прежде всего сельскохозяйственные и сезонные рабочие,  то теперь возник новый слой фабричных рабочих. Они постоянно работали на одном месте и жили со своими семьями в непосредственной близости от фабрики. Время превратилось в единицу планирования труда,  а также будней – оно стало фактором производства.

То обстоятельство,  что изображение Франклина украшает сегодня американскую стодолларовую купюру,  означает не только признание его разнообразных достижений. Вряд ли чей-нибудь портрет был бы уместнее портрета Франклина,  который выступал в защиту бумажных денег как валюты и сравнил с деньгами такой важный товар,  как время.

40. В нашей власти устроить мир по-новому

Томас Пейн (1737–1809)

В тридцать семь лет Томас Пейн с горечью осознал непреложный факт – жизнь совершенно не удалась. В его родной Англии для Пейна было все потеряно. Он неоднократно затевал что-то новое,  но до конца ничего из начатого довести не сумел. У него не получилось даже окончить школу. Потом отец обучил его ремеслу корсетника,  но Пейн не стал применять на практике обретенные навыки,  а нанялся служить на каперское судно. После чего он все-таки предпринял неудачную попытку реализоваться в качестве корсетника. В конце концов благодаря протекции он получил должность таможенного инспектора. Но и там долго не продержался. Поскольку относился к работе спустя рукава. Далее Пейн несколько лет посвятил удовлетворению своих естественнонаучных интересов. А деньги зарабатывал,  состоя сверхштатным учителем. Наконец таможенное управление снова взяло его на работу. Однако в это время разрывом кончился его второй брак. Пейн был снова уволен,  потому что выступил за повышение заработной платы и улучшение условий труда. Пейн был сокрушен окончательно.

Но жизнь,  которая до сих пор только била его,  теперь словно пожелала вывести его на новый путь: в 1774 году он встретился в Лондоне с тогда уже известным Бенджамином Франклином. Живой и разносторонний человек привлек внимание Франклина,  и он предложил Пейну ехать в Америку. И тут же дал ему с собой рекомендательное письмо. Пейн сел на судно,  но плавание обернулось кошмаром. К тяжелым приступам морской болезни вскоре прибавилась высокая температура,  последствие эпидемии,  разразившейся на борту вследствие скверных гигиенических условий. Когда Пейн прибыл в Филадельфию,  его пришлось снимать с корабля на носилках. Только после окончательного выздоровления к нему вернулась прежняя ловкость. Рекомендательное письмо Франклина сотворило чудо: перед Пейном распахнулись все двери. Пейн получил работу газетного редактора.

В североамериканских коронных колониях Англии в те дни широко формировалось развитое общество. Одновременно всемирная британская империя находилась,  кажется,  в апогее своего могущества. Одиннадцатью годами раньше Франция в результате Семилетней войны была окончательно исключена из числа соперников за мировое господство. Главной ареной борьбы стала Северная Америка. После победы над Францией внешняя угроза для тринадцати английских колоний отпала,  а вот отчужденность от метрополии только усиливалась. Поборы,  налоги и регламентации,  которыми Англия обременяла американских поселенцев,  чтобы пополнить опустошенную войнами казну,  сильно портили взаимные отношения. За год до прибытия Пейна в Америку демонстранты в Бостонской гавани выбросили в море вновь прибывшие грузы чая. Затем в апреле 1775 года дело дошло до вооруженных столкновений.

Наконец в Лексингтоне и Конкорде произошли первые бои в Войне за независимость.

Активно интересующийся политикой Пейн принимал деятельное участие в событиях. После первого сочинения,  в котором он высказался против рабства,  он опубликовал в январе 1776 года брошюру «Common Sense» («Здравый смысл»). В ней он резко атаковал английскую метрополию и высказался за свободу и независимость Америки. Пейну удалось проникнуться духом и требованиями своего времени,  найдя для выражения этого понятные каждому слова. «Здравый смысл» имел потрясающий успех,  вскоре было продано почти полмиллиона экземпляров. В своей брошюре Пейн перечислил причины,  говорившие в пользу независимости от Великобритании,  «nothing more than simple facts,  plain arguments and common sense» («ничего,  кроме голых фактов,  ясных доводов и здравого смысла»). Наконец появилась фраза: «We have it in our power to begin the world over again» («В нашей власти устроить мир по-новому»). Эти слова стали своего рода лозунгом в борьбе за независимость и создании государства на демократической основе. Они не только стали руководством к действию для американской революции,  которая в свою очередь стала образцом для французской революции,  но превратились в своеобразный слоган американской мечты. Всякий мог идентифицировать себя со словами о мире,  который можно было устроить по-новому: как давно осевшие поселенцы,  так и вновь прибывшие иммигранты. Эта фраза – не только вневременное общественно-политическое воззвание,  с учетом содержания «Здравого смысла» она представляет собой также призыв к соблюдению свободы личности. Поскольку Пейн в своем сочинении недвусмысленно подчеркивал значение индивидуума и говорил о государстве как о неизбежном зле,  которое должно как можно реже вмешиваться в жизнь человека.

Сочинения Пейна оказали серьезное влияние на составленную несколькими месяцами позже Декларацию независимости. Однако сам он имел гораздо меньше значения,  чем его труд: формированием политики занимались другие. Причина заключалась в его таланте постоянно ссориться с другими. Во время Войны за независимость Пейн служил в армии Джорджа Вашингтона. Он опубликовал свою брошюру «American Crisis» («Американский кризис»),  где в трудную годину войны еще раз обосновал цель и смысл действий демократических сил. В 1777 году конгресс сделал его секретарем комитета по внешнеполитическим вопросам. В 1779 году Пейн потерял этот пост,  потому что,  увлекшись политическим спором,  развернувшимся на страницах газет,  разгласил государственную тайну. Фигура Пейна стала предметом ожесточенных дискуссий в обществе. Он работал служащим представительства Пенсильвании в Вашингтоне и позднее в Министерстве иностранных дел – с «видным жалованьем»,  как он сам выражался. Джордж Вашингтон позаботился о том,  чтобы Пейн получил за свои заслуги поместье и регулярные финансовые отчисления,  так что с 1785 года Пейн стал материально независимым. Он вернулся в Европу,  сначала в Англию. Там он собирался вложить деньги в постройку разработанного им самим моста. Но тут во Франции разразилась революция. Пейн принимал активное участие в событиях и часто ездил на континент.

В 1791 году он опубликовал произведение «Rights of Man» («Права человека»),  содержавшее видение общеевропейской республики,  в которой все люди живут свободно. Пейн стал французским гражданином и депутатом Национального собрания. Однако человек,  вечно притягивавший проблемы на свою голову,  опять вляпался в неприятности. В 1793 году он стал возражать против казни Людовика XVI и был арестован. В период его тюремного заключения появилась первая часть его труда «The Age of Reason» («Век разума»),  где он обрушился с резкими нападками на веру и религию. Все восприняли этот труд как атеистический. Но сам Пейн верил в высшую материю,  только не делал из веры никаких политических и теологических выводов. Скорее он высказывался о четком разделении веры и мышления.

Почти одиннадцать месяцев – по ноябрь 1794 года – Пейн просидел в парижской тюрьме. Это было время смертельного страха и страдания. Мимо его камеры к гильотине провели сотни его товарищей по заключению. Денно и нощно раздавались крики,  рыдания,  удары. Пейн серьезно заболел. Сотрясаемый лихорадкой,  он несколько недель провалялся на нарах,  и за ним самоотверженно ухаживали трое соседей по камере. Но состояние его здоровья ухудшалось день ото дня. В конце концов он впал в почти бессознательное состояние,  погрузился в сумерки горячечного бреда. И без того худой Пейн превратился в скелет. Кожа на большом крючковатом носу натянулась,  потом пошла пятнами по всему телу. Живые черные глаза,  кажется,  совсем погасли. Наконец стражники позволили оставлять дверь в камеру открытой,  чтобы туда попадало хоть немного свежего воздуха. Данное обстоятельство,  вероятно,  непредвиденным образом и спасло Пейну жизнь.

Каждое утро по коридорам проходил надзиратель с новым списком осужденных и однажды пометил камеру Пейна. Казнь должна была произойти ночью. Вестник смерти оставил знак на внутренней стороне открытой с этого дня и до выведения узника двери. Однако в тот вечер,  по воле случая или по сердоболию стражника,  дверь на ночь заперли. Когда в полночь из камер с помеченными дверями стали выводить приговоренных к казни,  Пейн не попал в их число и остался пощаженным. Маркировку,  которая смерть означала для него и его сокамерников,  палачи не увидели,  она стояла перед глазами Пейна и его товарищей на внутренней стороне двери как ироничная улыбка фортуны. Через несколько дней Робеспьер был свергнут и сам прошел тот путь,  который уже проделали многие из его жертв. Пейн был освобожден.

Он еще несколько лет пробыл во Франции и только в 1802 году вернулся в Америку. Там он уже не был в состоянии «устроить по-новому» свой собственный мир. Друзья,  правда,  в его отсутствие хорошо управляли имуществом,  и он считался хорошо обеспеченным в финансовом отношении человеком,  однако уважение в обществе уже не было тем уважением,  которое некогда вызывал автор «Здравого смысла». Образ героя свободы померк. Теперь он был лишь автором «Века разума» и,  следовательно,  бессовестным атеистом и богохульником. Америка показала другое из своих многочисленных лиц: ханжеское. Исполненный горечи,  почти опустившийся и до самой смерти преследуемый враждебно настроенным общественным мнением,  Пейн умер в возрасте семидесяти двух лет. В одной из газет опубликовали такую эпитафию: «Он прожил долго,  сделал кое-что хорошее и очень много плохого».

41. Наибольшее счастье – наибольшему числу людей

Джереми Бентам (1748–1832)

Говорят,  однажды студенты играли его головой в футбол. Тому же,  кого сообщение об этом приводило в шок,  объясняли,  что Бентам сам-де способствовал такому странному повороту событий. Человек эксцентричный,  он специально распорядился о том,  чтобы после смерти его тело было передано для научных исследований. При вскрытии его трупа,  как также было указано в завещании,  должны были присутствовать его друзья. Потом,  согласно желанию Бентама,  его тело следовало пристойно одеть и посадить на стул в вестибюле лондонского University College. Но и это еще не все. Помимо этого Бентам распорядился,  чтобы его скелет в приличном костюме присутствовал на заседаниях университетского совета. Желаниям известного человека пошли навстречу,  тем более что в случае исполнения его распоряжений он завешал высшей школе свое имущество.

И по сей день тело Бентама приносят на заседания университетского совета. В остальные дни мумифицированный труп сидит на стуле в одной из витрин лондонского University College,  увенчаний восковой головой. Доподлинно выяснить,  была ли голова на торсе с самого начала из воска,  уже не удастся. Одни полагают,  что выше упоминавшаяся футбольная игра и спровоцировала подмену головы,  другие приводят доводы в пользу того,  что студенты завели недопустимую привычку прихватывать с собой на вечеринки отделенную голову Бентама. Сегодня настоящая голова,  конечно же,  хранится в сейфе.

Эксцентричность и гений нередко уживаются в одной личности. Именно так случилось и с Бентамом. Уже в четырехлетием возрасте он усердно читал и самостоятельно овладел латынью. Когда он позднее изучал юридические науки в Лондоне и Оксфорде и в конечном итоге был допущен к адвокатской практике,  его отец,  могущественный поверенный,  питал небезосновательную надежду,  что его весьма одаренный сын когда-нибудь займет одну из высших политических должностей. Однако у того и в мыслях ничего подобного не было. Заведомо робкий,  он предпочитал вести скрытный образ жизни. Он лишь недолго и без особого энтузиазма проработал поверенным,  а затем снова обратился к своим исследованиям. Отец был разочарован,  но тем не менее предоставил сыну финансовую поддержку,  которая позволила тому стать публицистом. Бентам достиг цели. Отныне он безбедно проживал в Лондоне,  посвящая себя своим политическим,  юридическим и философским занятиям,  и мог позволить себе роскошь выступать перед общественностью исключительно посредством печати.

Первоначальным стремлением Бентама было улучшение уголовного права,  однако на пути к этому он вскоре столкнулся с фундаментальными вопросами: что такое право и что такое правосудие сами по себе? Опубликовав в 1789 году свое ставшее впоследствии знаменитым «An Introduction to the Principles of Morals and Legislation» («Введение в основания нравственности и законодательства»),  он кардинально изменил ход юридической мысли. Он объяснял,  что вся деятельность людей инстинктивно направлена на то,  чтобы достичь радости и соответственно избежать боли и страдания. Поэтому человек стремится добиться как можно большего «избытка» счастья. Все человеческие поступки сводятся к этому побуждению,  даже благотворительность,  альтруизм,  чувство долга,  любовь и стремление к свободе. По Бентаму,  человек чаще всего достигает наибольшего избытка счастья,  когда его стремления совпадают со стремлениями других индивидуумов. Поэтому,  полагал Бентам,  поступок можно тогда назвать общественно полезным,  когда он способствует наибольшему счастью наибольшего числа затронутых им личностей. Эту мысль Бентам резюмировал так: «The greatest happiness for the greatest number» («Наибольшее счастье – наибольшему числу людей»).

Фраза не была изобретением Бентама. Он сам указывал на то,  что заимствовал ее из сочинения Джозефа Пристли «An essay on the first principles of government» («Очерк об основных принципах государственного управления»),  вышедшего в 1768 году,  а также из появившейся в 1762 году книги «Dei delicti e delle penne» («О преступлениях и наказаниях») итальянского философа права Чезаре Беккариа. Еще раньше схожие слова мы находим у шотландского философа морали Фрэнсиса Хатчесона,  учителя Адама Смита,  в его книге «Inquiry into the Original of our Ideas of Beauty and Virtue» («Исследование о происхождении наших идей красоты и добродетели») (1725). Там говорится: «That action is best which procures the greatest happiness for the greatest numbers» («То действие является наилучшим,  которое обеспечивает наибольшее счастье наибольшему числу людей»).

Несмотря на цитаты из предшественников Бентама,  сегодня эти слова связываются прежде всего с ним. Вероятно,  потому,  что фразой «Наибольшее счастье – наибольшему числу людей» он очень точно выразил утилитаристскую философию. Слово «утилитаристский» восходит к латыни и означает «направленное на пользу». Бентам оценивал поступок не по тому,  допустим ли он с этической точки зрения,  а по тому,  насколько он полезен для большого числа людей. Тем самым он заложил основы утилитаризма. Впоследствии в лице Джона Стюарта Милля (1806–1873),  сына его друга Джеймса Милля,  вырос утилитаристский мыслитель того же масштаба,  что и Бентам.

Что значит государство для человека,  нацеленного на пользу? Бентам понимал одно: государство должно быть инструментом человека. Ибо единственной и исключительно оправдываемой целью государства является достижение наибольшего счастья наибольшим числом граждан. Практически это означает,  что государство должно защищать как людей,  так и их собственность от насилия сограждан и других государств. Стремясь к этой цели,  государству не следует руководствоваться такими нравственно-общественными понятиями,  как «общественно важное» или «справедливое». Поскольку государство не может судить о том,  что важно или справедливо для отдельного человека. Что лучше для человека,  может знать только сам человек. Поэтому в масштабе государства приходится ориентироваться лишь на максимальную общественную пользу. Бентам употребил много энергии для того,  чтобы вычислить,  как надо измерять пользу и счастье.

В конечном счете для Бентама стерлись противоречия между личным и общественным благом. Следовало лишь препятствовать нарушению свободы личности. От этого лучше всего защищала угроза штрафа. Здесь тоже имел силу утилитаристский подход,  гласивший,  что человек руководствуется поиском радости и избегает боли. Позднее Бентам рекламировал перед английским правительством им самим спроектированную образцовую тюрьму «Паноптикон»,  которую разработал вплоть до архитектурных деталей. Принцип «Паноптикона» состоит в том,  чтобы так наблюдать за узниками,  чтобы они,  ежедневно находясь в своих камерах,  никогда не знали,  ведется ли за ними в данный момент наблюдение или нет. Поэтому,  заключал Бентам,  они избегали бы недозволенных действий и подчинились бы авторитету тюрьмы. Даже если идея образцовой тюрьмы Бентама не имела практического успеха,  французский философ Мишель Фуко (1926–1984) считал ее важной и указывающей правильное направление для современного общества. Ибо архитектура современного общества,  как и архитектура «Паноптикона» Бентама,  должна основываться на контроле за счет разъединения,  и производиться это,  по мнению Фуко,  должно таким образом,  чтобы власть не проявлялась постоянно.

В Германии утилитаризм Бентама вызвал лишь незначительный резонанс. Однако в англосаксонском мире,  который намеревался через британскую мировую империю и только что ставшие независимыми Соединенные Штаты возглавить дальнейшее общественное развитие Запада,  Бентам прославился своими идеями. Бентам оказал долгосрочное влияние прежде всего на англосаксонское юридическое мышление. Его работы отразились также на деятельности Уильяма Стэнли Джевонса,  относившегося к тем теоретикам,  которые в последней трети XIX века развили теорию предельной полезности и тем самым совершили переворот в экономических науках. Французские революционеры тоже консультировались с Бентамом. Они даже сделали его почетным гражданином. Их кредо «все люди равны» тоже позаимствовано у Бентама.

На пороге смерти Бентаму уже разонравилась фраза «наибольшее счастье – наибольшему числу людей». В 1829 году в заметке,  которую он написал для сборника статей своего друга Джеймса Милля,  Бентам высказал мнение,  что существует опасность того,  что данная фраза может быть использована большинством для подавления меньшинства. С группой «Радикал»,  которую он вместе с Джеймсом Миллем основал в 1808 году,  Бентам к тому времени уже много лет боролся за расширенное тайное избирательное право и за реформу уголовного права,  которое должно было ориентироваться исключительно на эффективность,  то есть на пользу для безопасности,  а не на возмездие. За два года до смерти в почтенном возрасте восьмидесяти четырех лет Бентам в своей книге «Constitutional Code» («Конституционный кодекс») очертил идею государства со всеобщими,  свободными и равными выборами,  в том числе и с полным избирательным правом для женщин. Он хотел упразднить королевскую власть и исключить влияние церкви на государство.

Кроме своего тела и имущества Бентам оставил лондонскому University College еще десять тысяч страниц неопубликованных сочинений. Неутомимый работник,  он писал от десяти до двадцати страниц в сутки. Студенты и ученые исследуют их по сей день. В этом необъятном труде он,  пожалуй,  обрел свое личное наибольшее счастье.