Текст книги "Современный Румынский детектив"

Автор книги: Хараламб Зинкэ

Соавторы: Николае Штефэнеску,Петре Сэлкудяну
сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 39 страниц)

IX

Ончу так и не удалось заснуть в эту ночь. В те редкие минуты, когда он погружался в некое подобие сна, его начиняли мучить кошмары, от которых он в страхе вскакивал. Как это может быть, спрашивал он себя, как могло случиться, что какой-то там шпион разнюхал, что работа находится у меня… Он еще захочет, как это говорится, «вступить со мной в контакт», захочет меня подкупить или силой отберет у меня эту работу. А я должен разыгрывать перед ним дурака, тянуть время и обо всем сообщать майору. Ладно! А если я не смогу сообщить? Если он позвонит, если, предположим, он позвонит вот сейчас, сию минуту, то открывать мне ему или нет? Почему бы и не открыть, но вдруг ввалится какой-нибудь тип и сразу же сунет мне под нос пистолет? Как дела, господин Ончу, с работой? С какой работой? Видно, так я должен буду отвечать, строить из себя дурака. А он, ехидно улыбаясь, ткнет мне черным дулом прямо в шею и, не переставая жевать резинку, как бы между прочим скажет: не заставляй меня терять время и быть невежливым. Если есть претензии, выкладывай. Обсудим, договоримся. Я и не с такими договаривался. Так что это меня не волнует… Сколько? Здесь так здесь. Чтобы он ничего не заподозрил, я должен требовать вознаграждение в леях или лучите в долларах через цюрихский банк? Что выглядит более правдоподобным в глазах такого супермена? Но главное – поддерживать разговор, не торопиться, изучать друг друга, словно боксеры, которые позволяют себе два первых раунда только присматриваться: как противник защищается, какова у него реакция, какие приемы, чтобы в конце концов поразить разгаданного противника. А как я смогу его поразить, если даже разгадаю? Значит, я должен буду пригласить его к столу, предложить чего-нибудь выпить. В то время как он будет изучать меня, не спуская с меня глаз, я буду изучать его. Потом вежливо пожелать ему счастья, поднять бокал, молниеносно выплеснуть содержимое прямо ему в лицо и повалить на пол. Конечно, начнется отчаянная борьба, но на моей стороне будет инициатива, и поэтому через несколько минут он будет уничтожен… А если мне удастся захватить его оружие?! Руки вверх, мистер, мсье или герр… как вас там зовут. Отвечайте по-румынски, только на этом языке мы договоримся. Будьте любезны, встаньте лицом к стене, быстрее… Я приставлю пистолет к его спине, а другой рукой быстро обыщу его, ведь всякое может быть. Потом сниму телефонную трубку и наберу один из этих номеров, которые я выучил наизусть и не забуду до конца дней своих, и попрошу майора Морару, чтобы он соблаговолил прислать кого-нибудь, кто избавит меня от непрошеного гостя… Ну, конечно, меня будут поздравлять и расспрашивать, как было дело, и еще неведомо о чем, а потом как снег на голову свалится газетчик, чтобы взять интервью, и тут уж пойдет самая скучная часть этой сказки… Сказки?! Да, сказки, ведь все это сказка, а неплохо было бы выспаться, ведь завтра на работу…

Ончу посмотрел на часы. Было пять. Какой тут сон? А если все не так получится? А если этот тип не пожелает пить или еще хуже: в тот самый миг, когда я захочу ударить его, он выстрелит, с глушителем, конечно, и бокал разлетится вдребезги. Вот и все. Разлетится только бокал. Эти типы привыкли стрелять без промаха. Ты не хотел, чтобы мы договорились по-доброму, господин Ончу? – ухмыльнется он. Захотел потягаться со мной, поиграть, очень хорошо, я тоже люблю играть, но игру заказываю я, так что будь добр, пока я считаю до трех, скажи, куда ты спрятал работу? Она у тебя здесь или нет? Раз… два… Нет! Не здесь! Ладно, очень хорошо. Я тебе верю, господин Ончу, но быстро признавайся, куда ты ее спрятал? Отдал кому-нибудь? Да? Нет? Да – нет, да – нет, да – нет… С ума можно сойти. И что за мысль взбрела майору Морару обрушить на мою голову все эти вопросы… Я вовсе из другого теста. Ни о какой стрельбе я сроду не думал… Господи боже мой, да где же она может быть, эта работа? Неужели возможно, что инженер, как выражается майор, держит меня на поводке? Зачем ему это? Но нет, вопрос стоит не так, он стоит… Может ли вообще такое быть? Что Виктор Андрееску… Не могу поверить! У него нахальства не хватит. Гм! Если рассказать Монике, она меня на смех подымет. Насколько я разбираюсь в людях… Значит, я в них не разбираюсь. Может быть. Но есть такие, кто неправильно понимает это качество… Если ты говоришь, что никому не веришь, если откровенно и цинично заявляешь такое, как он однажды слышал от инженера из их института: «Когда кто-нибудь входит, здоровается, когда он, улыбаясь, справляется о моем самочувствии, первая мысль, которая мне приходит в голову: а что ему нужно? Что он такое задумал, чего юлит? Не здоровайся ни с кем, никого не спрашивай о здоровье, ни просто так, ни из любопытства…» Вот тогда будут говорить, что ты разбираешься в людях. Секрет заключается в том, чтобы всех без разбору подозревать в интригах, кознях, нужно быть циником, а не наивным простачком… Пусть так, но инженер Андрееску сам казался ему простодушным человеком. Ончу смотрел ему в глаза, ясные и улыбчивые, и они вели бесконечные разговоры. Чего только он не рассказывал инженеру, где они только не гуляли… Гуляли… Конечно же, они были в разных странах… Многое слышал Ончу на эту тему, даже в прессе писали… Любопытно все это выглядит, когда переживаешь сам. Ведь когда читаешь, все представляется по-иному, а теперь все лица меняются, как в кривом зеркале… Виктор Андрееску. Он говорит о нем с Моникой. Пусть улыбается. Он ее запрограммирует… Это у них такая игра. Моника ему как-то сказала: «Дорогой, ты, конечно, умный, но до определенного предела. Ты собирай различные элементы и передавай их мне, закладывай в меня программу, как это делается с вычислительной машиной, а потом спрашивай меня, и я тебе все отвечу».

Так, видя перед собой Монику, Ончу и заснул, хотя время уже перевалило за шесть, и проспал до десяти. Он даже не знал, что в восемь пятнадцать звонил капитан Наста и спрашивал его мать, что такое случилось с товарищем Ончу, и мать ответила: он спит, потому что не спал всю ночь, расстроенный неведомо чем, что случилось у них в институте, а вы кто такой будете? Как про вас сказать? Кто его спрашивал? И что Наста ей ответил: пусть себе спит, он сам из института и может ему разрешить поспать несколько часов.

А в это время, то есть в восемь часов пятнадцать ми-нут, майор Морару вошел в кабинет инженера Виктора Андрееску. Они вежливо поздоровались, и каждый спросил себя, что может ему принести эта новая встреча.

– Есть какие-либо новости? – обратился Андрееску к майору.

Майор Морару посмотрел ему прямо в глаза. Какую игру ведет этот человек? Однако он довольно спокоен. У тебя пропала работа, товарищ Андрееску. Не так ли? Ты ее тихонько положил в другую папку. Ты считаешь себя ужасно умным и думаешь, что никому не придет в голову искать ее именно там, где она лежит… Ты надеялся, что мы закроем все аэропорты и пропускные пункты на границе, что будем перетряхивать все машины, выезжающие из страны, да? Возможно, возникнет и такая необходимость, но пока…

Майор Морару вспомнил своего десятилетнего племянника. Они были большими друзьями и, между прочим, по воскресеньям всегда смотрели футбольные матчи, передававшиеся по телевизору. Когда они впервые уселись перед экраном, маленький непоседа сразу же спросил: «А за кого ты болеешь?» Все научные выкладки майора, желавшего доказать, что он болеет «за футбол, потому что, видишь ли, пострел, совсем не важно, кто выиграет, а важно, чтобы игра была интересной, чтобы это было увлекательное спортивное зрелище», – все эти рассуждения никакого успеха не имели. Пострел был огорчен, что ему не с кем будет заключить пари. «Если ты ни за кого не болеешь… тут уж ничего не поделаешь». Чтобы не портить мальчишке удовольствия, майор Морару заявил, что он болеет, но, конечно, за другую команду… Морару усмехнулся. А пострел был прав. Нужно за кого-то болеть, и мне было бы очень интересно узнать, за кого болеет этот Виктор, сын Андрееску. Вот так, как на трибуне: кому он свистит, кому хлопает… Немало, видно, пройдет дней и ночей, пока я это узнаю, но ничего, в конце концов выиграю я.

– Нет. К сожалению, никаких новостей. Я пришел, чтобы поговорить с вами.

– Прошу вас. Я с удовольствием.

Ишь как притворяется, подумал Морару. Впрочем, ничего другого ему не остается.

Андрееску по телефону попросил принести две чашечки кофе и бутылку холодной минеральной воды.

– Да, – задумчиво начал майор Морару, – я думал о том, что порой, когда чувства очень напряжены, когда первые заявления делаются сразу же после происшествия, случается так, что целый ряд подробностей как бы забывается. Но когда минует ночь, а я надеюсь, что этой ночью вы хорошо спали, они всплывают… Я полагаю, что, если подобные детали существуют, они могли бы нам быть весьма полезны.

Принесли кофе и бутылку минеральной воды.

– Я прекрасно понимаю, что вы хотите сказать, – подхватил Андрееску. – Но, честно говоря, я не очень крепко спал этой ночью…

– И вы тоже? Я вас прекрасно понимаю, в такую духоту…

– О нет, нет, не из-за духоты. Жару я переношу спокойно. Это все из-за того, что произошло. Я лежал и думал только об этом. Я пришел к определенным выводам, но они вряд ли могут быть вам полезны.

– Возможно. Но все-таки о чем идет речь? Могу ли я узнать, что это за выводы?

– Конечно. По сути дела, вывод один: я должен восстановить работу.

Майор Морару многое, очень многое отдал бы за то, чтобы минут на пять забыть о правилах игры и спросить инженера прямо в лоб: «Послушайте, дорогой товарищ, зачем вы издеваетесь надо мной? Чего вы хотите? Чего добиваетесь? Восстанавливайте, черт с вами!»

Но он не мог позволить себе этого. Правила игры должны соблюдаться точно.

– По-моему, это единственный выход. Ждать мы не можем.

– И вам этот выход представляется очень простым?

– Я вам все объясню. К счастью, все черновики моей работы сохранились.

– Так-так…

– Черновики я никогда не уничтожаю. Таков мой обычай.

– И они у вас здесь?

– Здесь? Нет. Они у меня дома.

– А не беспечность ли это? Особенно теперь, в подобной ситуации…

– Я так не думаю, и объясню почему: ими никто не может воспользоваться, кроме меня. Помимо того, что у меня совершенно невозможный почерк, сами черновики в таком беспорядке, что только я могу в них разобраться.

Ничего, я тоже разберусь, подумал Морару. Приходилось наводить порядок и не в таком беспорядке, который ты учинил.

– Так-так, понимаю. Конечно, всякие там расчеты, исправления, повторы…

– Вот именно. И если бы нашелся человек, который, стиснув зубы, решился бы упорядочить тот хаос, который царит в моих записях, то ему бы понадобился по крайней мере год. По крайней мере.

– А вам? Сколько понадобится вам, чтобы восстановить работу?

– Мне хватит месяца, а возможно, и того меньше, недели три. Так я полагаю. Я чувствую, что это мой долг, другого выхода нет.

Наступило молчание. Могло показаться, что каждый ждет ответа, хотя вопросов никто не задавал.

Наконец майор Морару задал инженеру Андрееску вопрос, но таким тоном, что можно было предположить, будто он прекрасно осведомлен в делах, а можно было подумать, что это у него вышло случайно:

– А вы уверены, что сможете за месяц восстановить такую работу, как ваша?

Андрееску вновь ощутил, что у него под ногами не слишком твердая почва. Один раз я уже недооценил этого человека и тут же пожалел об этом. Он вовсе не дурак, но зато отлично умеет притворяться, так что невольно начинаешь верить, будто он по меньшей мере человек рассеянный… Нужно бы сходить к Ончу. А что, если его нет? Если его все еще держат под арестом? Это значит… Это значит, что я лишен возможности контролировать ситуацию, не смогу ничего узнать, я должен вести игру вслепую, основываясь только на том, что мне уже известно…

– Вполне уверен. Вчера вечером я расклассифицировал все карточки. Это была трудная, но приятная работа. Чрезвычайно интересно вновь проследить все этапы, по которым уже прошел, рассмотреть вновь все гипотезы, которые давно отверг. Это страшно увлекательно, а вы как считаете?

– Конечно, конечно. Тем более что я работаю точно так же… На другом уровне, естественно. – Ирония на этот раз была совершенно очевидной, и майор не скрывал этого. – Я ничего не изобрел, – продолжал он, – я не создал ни одной вычислительной машины, ни даже винтика, я говорю о методе работы. И я в течение дня выдвигаю различные гипотезы, а потом, вечером, дома, записываю их. Сегодня одна, завтра другая, составляю различные схемы, отвергаю их и придумываю новые… В общем, играю как могу. Согласитесь, это похоже на игру.

– И вчера вечером вы выдвигали гипотезы?

– Конечно.

– И какой была первая из ваших гипотез?

– Видите ли… Мне кажется, что вчера вечером я бы вам мог ответить на этот вопрос, но этой ночью я все гипотезы отверг и пока не могу ничего предложить вместо них. Ничего. Просто-напросто у меня нет никакой идеи. Я переживаю, как это говорится, полнейший кризис. Ведь я уже вам сказал, что я пришел сюда именно потому, что ищу новые данные, новые факты, которые позволили бы мне преодолеть какую-то пустоту. Но пока ничего не нахожу. И это весьма прискорбно и для меня, и для вас…

– Для меня?

– Естественно. Если бы задача была решена, если бы нашлась работа, вы бы избавились от такого труда. Ведь существующую работу не надо восстанавливать.

– Да, вы правы. Но мы не можем ждать. Я ждать не могу. Поэтому я вчера вечером расклассифицировал карточки и сложил их в чемодан…

Ага! – подумал Морару. Про чемодан ты подпустил так, мимоходом, чтобы посмотреть, как я отреагирую. Что же я тебе скажу, товарищ инженер? Человек я мягкий, тебе повезло, вот и все. Отпуск – дело святое. Это твое право.

– Так-так… Уезжаете в отпуск. Но зачем же работать в отпуске? Отдохните. Ну хотя бы дней десять…

– У меня всего две недели. Если работать по два-три часа в день, ничего страшного.

– На море едете, да? Вы говорили, что жары не боитесь.

– Да, на море.

– Завидую. Нет, нет, не из-за моря, оно не для меня. Просто из-за отпуска. Это же великолепно – спать, гулять, и чтобы было прохладно, чтобы ходить в пальто. Замечательно!

– А вы не едете никуда?

– Почему же? Через месяц. Где будет холодно, туда и поеду.

X

День был такой жаркий, что майор Морару просто в отчаяние приходил. Термометр показывал 35–36 градусов в тени. Улицы были почти пустые. Даже собаки разбрелись кто куда, чтобы найти хоть пятнышко тени, и совсем перестали лаять. Ребятишки слонялись возле водоразборных колонок, их матери блуждали в поисках мороженого, а старухи во дворах, оставив пересуды, божились, что климат изменился и подобной жары они не припомнят с той поры, когда ходили в девицах. Но разве можно поставить им это в вину, ведь известно, что к старости память слабеет. Вот майор Морару помнил такие вещи прекрасно, и если бы кто-нибудь пожелал проконсультироваться с ним по этому вопросу, то смог бы узнать, какое лето за последние годы было невыносимо жарким, какое особенно дождливым, какое прохладным. Но пока старухи судачили, как уже было сказано, майор Морару в своем кабинете вел разговор с капитаном Настой. Вполне понятно, что вентилятор работал на полную мощность, а бутылки с пепси-колой опорожнялись поразительно быстро.

– Сделай ты мне одолжение, присядь хоть на минуту, – попросил майор.

Капитан Наста подчинился. Но это еще ничего не значило. Он знал, что через минуту шеф снова будет ловить его взглядом в разных углах комнаты.

– Давай возьмем листок бумаги, – продолжал майор, – и выпишем фамилии всех, кто имел возможность вступить в контакт с этой работой. Первым будет инженер. Прекрасно. Что нам известно? Что он сделал? Он заявил, что собственноручно перепечатал ее в двух экземплярах. Хорошо. Сдал в отдел спецхранения один из экземпляров. Очень хорошо. После этого нам заявили, что работа исчезла. Превосходно. Но, открыв сейф, мы обнаружили, как тебе известно, в другой папке первый экземпляр, переданный тоже им несколько дней спустя после первой папки. Где же второй экземпляр? Его нет! Вот видишь, дорогой мой Наста, здесь возникает целый ряд вариантов. Скажем, инженер был подкуплен и передал или хотел передать кому-нибудь работу. Ты можешь меня спросить: какой смысл прятать первый экземпляр, а передавать второй? Могу ответить: ведь вполне возможно, что наш дорогой инженер – великий пройдоха и решил передать один экземпляр господину Икс, а второй – господину Игрек, которые друг друга совсем не знают. Такие случаи бывали. Теоретически это возможно. Если это так, значит, до настоящего момента осуществилась только первая часть его плана. Все это, конечно, гипотеза. Но предположим, что он гонится не за двумя зайцами, а только за одним. В таком случае мы должны думать, что второй экземпляр где-то спрятан, с тем чтобы его можно было передать. Потому что нам ясно только одно: работа еще не передана! Поставим здесь точку и покончим пока с товарищем инженером. Согласен? Ты вроде бы не согласен? Кривишь физиономию… Ладно! Скажем, что существует еще один вариант, касающийся инженера. Или, это будет точнее, того, кто нанес удар. Чтобы обсудить этот вариант, мы должны задать себе вопрос: кто заинтересован во всей этой суматохе?

К примеру, приезжаю я и обращаюсь к тебе: я имею от кого-то там поручение сделать тебя богатым человеком, если ты передашь мне папку 10-В-А. Как видишь, мозги у меня куриные, понимаю свое задание примитивно. Нет, шалишь, сказал бы на моем месте любой шпион, мало-мальски смыслящий в своей профессии, – динамита в чемодане мне не надо. Вот тебе фотоаппарат последней марки, и когда ты будешь дома совсем один, когда ни один черт не узнает, что ты там делал, сфотографируй каждую страницу. Ты, кажется, говорил, что их не так много. Остальное я беру на себя… Вот это профессионально, здесь все ясно. Но какой же интерес этому типу поднимать шум? Зачем ему красть двадцать две страницы машинописного текста, когда можно ничего не красть и все-таки получить то, что нужно. Ты должен признать, что вся эта история шита белыми нитками.

– С какой целью, товарищ майор? Только сумасшедший мог бы это сделать.

– Кто бы ни был Виктор Андрееску, но он не сумасшедший.

– Я тоже так думаю. Значит?

– Видишь ли, дорогой Наста, в этом вся невыгодность нашего положения по сравнению с писателями. Как-то раз один писатель сказал, что у него всего одна задача: озадачивать людей. Прекрасно. Это мне нравится. Но знаю, насколько он прав, это не моя профессия, но сказано точно. А вот мы, и ты, и я, и все, кто занимается нашим делом, – мы не можем довольствоваться только этим. Мы должны озадачивать людей, но мы же должны и давать ответы. Пока то да се, я вел дело как писатель: я ставил вопросы, но не отвечал на них! Голова у тебя не кружится? Нет? Хорошо. Перейдем к следующему пункту и разберем товарища Ончу… Смотри, будь внимателен, вслушивайся в каждое слово. Я, Ончу, хочу похитить работу. Заплатили мне за это, не заплатили или просто так мне вздумалось – никакого значения не имеет. Как я поступаю? Работа лежит в панке 10-В-А инженера Андрееску. Он приходит и забирает ее почти ежедневно. Но я, Ончу, смекалистый парень. Я завожу папку, на которой пишу: М-Н-7, и кладу работу в нее. Подсовываю ее инженеру на подпись, и он, как человек рассеянный, подписывает. Инженер уходит, я все содержимое папки М-Н-7 перекладываю в нанку 10-В-А и жду подходящего момента. Теперь инженер мне приносит окончательный вариант работы, отпечатанный в двух экземплярах. Она прекрасно помещается в папке 10-В-А. Инженер уходит, я забираю второй экземпляр, а первый перекладываю в папку М-Н-7, опечатываю ее и спокойно сижу на своем стуле. Когда он снова придет и попросит папку, я ему дам пустую – и все! Мне до этого нет никакого дела! Он подписал. А когда снова подвернется подходящий момент, я извлеку и то, что осталось. Понял? Ну, что ты скажешь?

Естественно, никто не мог бы даже предположить, что Наста слушал своего начальника, неподвижно сидя на стуле. Он уже отшагал не одну сотню метров по комнате, когда услышал приглашение высказать свое мнение.

– Скажу, если разрешите.

– Так-так… Говори, выкладывай. Громи безжалостно. Ведь именно так ты и понимаешь разделение труда: я созидаю, ты превращаешь в пыль! Так-так…

– Все, что вы говорили, весьма логично. Во всяком случае, возможно. Но я в это не верю. Должен признаться, что аргументов у меня нет. Но я вас тоже спрашиваю: а вы верите, что Ончу способен на нечто подобное?

– Наста, дорогой, – заговорил майор, – я изменю свое мнение о тебе, да, да, изменю и подам рапорт о том, что не могу работать с таким сентиментальным человеком. Я тебе предлагаю гипотезу. А ты мне противопоставляешь что? Чувство. Давай будем серьезными. Видишь ли, меня эта жара просто в могилу сведет…

– Товарищ майор, вы не учитываете, что в этом деле замешан не только инженер Андрееску. Я позволю себе и некоторые соображения в отношении того, как вы строите свои гипотезы…

– С некоторого времени ты себе слишком много позволяешь.

– …ведь есть по крайней мере два человека, которые обязательно должны оказаться в поле нашего зрения, это Ирина Вэляну, ассистент инженера, и ее муж, Серджиу Вэляну. Надеюсь, что вы не обошли вниманием тот факт, что и инженер Андрееску (я специально подчеркнул это в рапорте), и его приятель учились в Германии с 1939 по 1943 год. Один изучал теоретическую механику и физику и вернулся на родину, получив диплом инженера-электротехника, а другой изучал философию и право. Инженер Андрееску вернулся в 1943 году, а Вэляну позже. У него был роман с немкой, которую он бросил, когда почувствовал, что эта женщина имеет на него виды как на мужа. Он уехал из Германии, но смог вернуться на родину только в 1948 году. Полтора года он прожил в Швеции, где работал в библиотеке…

– Это уже полное неуважение ко мне, – пробурчал майор. – Ты повторяешь мне все то, о чем уже писал. Ты что, думаешь, будто я не читал твоего произведения?

– И вам не кажется, что супруги Вэляну заслуживают нашего внимания?

– Только в том случае, если ты мне покажешь, каким образом они могли завладеть работой. Я тебе продемонстрировал, как бы мог поступить Ончу, я тебе рассказал, как бы мог поступить инженер. Ты же хочешь ввести в уравнение два новых элемента – супругов Вэляну! А где аргументы?

– Ирина Вэляну знала о работе.

– Многие знали. Знал генеральный директор, знал главный инженер, знали их заместители, в особенности знали секретарши, господи боже мой!

– Но что они знали? То, что ведется секретная работа. Много секретных работ ведется. Даже разведывательная агентура не будет совать свой нос в дело, если не известно, оправдает ли оно риск! Речь здесь идет о таком человеке, который знал работу до мелочей. А чтобы знать такую работу до мелочей, нужно быть специалистом. Иначе будешь смотреть на нее, как баран на новые ворота. Я уверен, что Ирина Вэляну, которая много лет работает рука об руку с Андрееску, умеет как надобно читать такие бумаги.

– Хорошо. Согласен. Но как могли бы эти бумаги попасть ей в руки?

– Очень просто. В том случае, если работу похитил инженер, то от него. В другом случае, если ваша гипотеза про Ончу в любом варианте остается приемлемой, то через Ончу. Разве мы можем исключить возможность соучастия?

– Не можем. Но мы не можем также принять вариант только потому, что он соблазнителен. Послушай, Наста… Скажи мне честно: где, по-твоему, находится второй экземпляр работы?

– Вполне возможно, что у Андрееску.

– Но также вполне возможно, что нет.

– Было бы очень жалко…

– Ты ошибаешься. Безразлично, у кого в данный момент находится этот второй экземпляр, подчеркиваю: не столь важно у кого, важно, что экземпляр этот должен быть передан. Послушай. Предположим, что господня Икс является, как он думает, счастливым обладателем этого многократно упоминавшегося второго экземпляра. Как бы поступил ты, Наста, если бы ты был господином Икс? Ну подумай, пофантазируй, ведь ты читаешь немецкие детективы, скажи, как бы ты поступил?

Наста, казалось, принял это предложение всерьез, потому что задумался и долго молчал. Потом заявил твердо:

– Логически рассуждая, у меня нет никаких шансов. Значит, я бы пришел или ко мне или к вам и признался.

– Вот видишь, в том-то все и несчастье, что его мышление не на твоем уровне.

Наста пожал плечами, словно желая сказать: тут ни-чего не поделаешь, ему виднее!

– Да, но в отличие от тебя он куда лучше знает, что же все-таки ему делать. Это он прекрасно знает. В их инструкциях пишется: через столько-то часов после того, как стал обладателем материала, должен отправиться в такое-то место и сделать с этим материалом то-то и то-то.

– Возможно, он должен переправить работу за границу… Лондонский конгресс!

– Исключено. Он будет еще через месяц.

– Тогда… специальный курьер!

– Так-так. Вот ведь, и это знаешь! Специально приехавший курьер. И где же, как ты полагаешь, может состояться это трогательное рандеву?

– Да где угодно! Какое это имеет значение?

– Ошибаешься. Значение это имеет. Здесь слишком рискованно. Городок маленький, всякий тебя видит, каждый тебя знает.

Капитан Наста широко улыбнулся.

– Товарищ майор, мне очень вас жаль, но я думаю, что вас ждут жаркие деньки.

– И я так думаю, дорогой Наста. Закажи-ка, пожалуйста, два номера в гостинице в Мамайе. Позаботься обязательно, чтобы был вентилятор!