Текст книги "Современный Румынский детектив"

Автор книги: Хараламб Зинкэ

Соавторы: Николае Штефэнеску,Петре Сэлкудяну
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 39 страниц)

– Ты полагаешь, что возможно… – начала она.

– А почему тебе кажется, что невозможно?

– Нет, мне не кажется, просто я об этом не думала. Не исключено, что ты прав.

– А я как раз думал. Не знаю, прав ли я. Может, да, а может, и нет. Но нужно смотреть в оба. Я прекрасно знаю, что в нашей жизни может быть то, что называется случайностью, совпадением. Но такое совпадение слишком странно, и уж совсем не нравится мне целая цепь совпадений, назовем это так. У Виктора номер 311, Виктор едет в Констанцу, возвращается оттуда с молодой и красивой француженкой, и она, оказывается, проживает как раз в номере 312, рядом с ним. Все это шито белыми нитками…

Ирина смотрела на Серджиу испуганными глазами. Я несправедлива к нему, думала она, несправедлива ко всем людям, и в первую очередь несправедлива по отношению к себе самой.

– Извини меня, Серджиу, я была несносна, пожалуйста, не сердись.

Серджиу Вэляну улыбнулся, махнул рукой – ничего, мол, – и обнял жену. Ирина позволила поднять себя на руки и даже провела пальцами по шелковистым волосам мужа, хотя сделать ей это было не так-то легко.

В пять часов, пока Серджиу Вэляну крепко спал, а Ирина томилась, Виктор проигрывал уже третью партию. Элен была чрезвычайно этим довольна.

Неподалеку от гостиницы «Сплендид» остановилась машина, из нее вылез высокий мужчина и стал прохаживаться перед входом. Он оглядывался по сторонам и явно кого-то поджидал. Через несколько минут он, слегка разочарованный, пересек улицу и подошел к мальчишке, торговавшему семечками.

– Сколько? – спросил он, опуская руку в карман.

– Одна лея, дяденька.

– А хочешь заработать двадцать пять?

Глаза у парнишки заблестели.

– Хочу, дяденька, конечно, хочу.

– Вот смотри. – Мужчина достал из кармана конверт. – Отнеси этот конверт в гостиницу «Сплендид» и оставь у портье. Вот и все.

– Сейчас, дяденька.

Парнишка собрал бумажные фунтики, сунул их в мешочек, спрятал деньги в кошелек, который достал из-за пазухи, и отправился с конвертом. Не спеша прошагал он сотню метров до гостиницы. Мужчина внимательно следил за ним и, как только мальчишка скрылся за дверями, сразу же поспешил к машине, сел в нее и завел мотор. Прошло минуты две, и в дверях появился мальчишка в сопровождении какого-то служащего гостиницы. Тут машина тронулась с места и затерялась в потоке других автомобилей.

Очень скоро майор Морару получил новое сообщение:

– Для номера 311 получено письмо.

– По почте?

– Нет. Принес мальчик, который торгует семечками перед гостиницей. Мы попытались кое-что предпринять, но опоздали…

– Опишите внешний вид.

– Сейчас?

– Конечно, я очень любопытный.

Майор Морару подал знак капитану, и тот, взяв карандаш, приготовился записывать.

– Высокий мужчина. Вроде Думитраке…

– Послушай, что ты там порешь?! Какой еще Думитраке?

– Прошу извинить, товарищ майор, но так сказал мальчик. Он сравнил мужчину, передавшего письмо, со знаменитым нашим футболистом. Если разрешите, я узнаю, какой точно рост у Думитраке, и доложу вам.

– Пожалуйста, продолжай доклад и избегай подобных сравнений. Ты же прекрасно знаешь, что в футболе я ничего не смыслю.

– Густые усы, лицо желтоватое, с родинкой на правой щеке. Одет в белый костюм. На мизинце левой руки перстень с зеленым камнем.

– Смышленый парнишка. Кто он такой?

– Я вам докладывал: торгует семечками около гостиницы.

– Жаль. Достоин лучшего занятия.

Тут Морару прервал связь, выключив аппарат.

– Комната 311… Значит, адрес у него совершенно точный, – искренне удивился Наста.

– Да, дорогой мой, ты прав. Слишком большая ячея у нашей сети, уважаемый Наста, вот рыбка и проскочила…

Послышался стук в дверь.

– Войдите!

Появился старшина и протянул майору толстый пакет.

– Ага! – весело воскликнул капитан Наста. – Это должны быть фотографии!

– Разложи-ка их на столе, посмотрим повнимательнее, что это такое.

Наста достал из пакета семь фотографий большого формата. Это были портреты пяти мужчин и двух женщин. Майор Морару не колеблясь протянул руку и ваял одну из фотографий.

– Посмотри! Вот тебе и густые усы, и родинка… Отпечатать и другие снимки, а не только эти, анфас. А пока эту размножить и разослать для опознания. Я бы хотел увидеть, как он выглядит без усов, без родинки, со светлыми волосами. Срочно!

XIV

Все попытки Виктора остаться одному оказались тщетны. Но вот что он должен был признать: он, человек, не переносящий занудства, человек, привыкший распоряжаться собственным временем, хотя и безуспешно пытался избавиться от этой Элен Симонэн, которая вывела из себя Ирину, из-за чего, собственно, он и пытался от нее отделаться, вовсе не был расстроен своей неудачей.

Уже смеркалось, когда они ушли с площадки для гольфа. Потом они гуляли по выложенной камнем набережной и во время прогулки почти совсем не разговаривали. Смотри ты, она умеет даже молчать, это совсем необычно для женщины! – думал Виктор, пока они шли к гостинице. Но когда портье сказал, что чета Вэляну ушла, Виктор нахмурился. Взял протянутое ему письмо, не вскрывая конверта, сложил его пополам и сунул в карман. Извинившись перед Элен таким тоном, который на этот раз не допускал никаких возражений, Виктор договорился, что завтра они встретятся на пляже, и поднялся к себе в номер.

В письме было всего несколько слов:

«31 июля в 22.30. На берегу озера примерно в 300 метрах к северу от Морского клуба есть домик с маленькой пристанью».

Уничтожив письмо, Виктор достал пишущую машинку и принялся за работу. Где-то около двух часов ночи, устав, он собрал бумаги, закрыл машинку, положил все на место и захлопнул дверь, которая вела на балкон. Ему и в голову не пришло выйти на балкон хотя бы на минуту. Возможно, что, выйди он на воздух, он был бы кое-чем поражен. Фантазия архитектора была такова, что балконы в гостинице не были строго отделены один от другого. Разделение было, скорее, символическим и осуществлялось бетонной колонной, которая одновременно служила и опорой. Колонна оставляла возможность не слишком толстому человеку протиснуться между нею и стеной. И если бы Виктор Андрееску пожелал хоть немножко подышать ночным воздухом, он бы, наверное, почувствовал, что за колонной кто-то притаился. Но Виктор Андрееску удовольствовался тем, что закрыл дверь изнутри и задернул штору. Вскоре он уже спал.

XV

Тысячи людей вверяют свои тела солнцу. Жар от раскаленного песка пропитывает человека, растопляет его, отвлекает от всяческих мыслей, прерывает связи с собственным внутренним миром и оставляет лишь примитивное восприятие внешних сигналов: тепло, холодно, приятно, неприятно, шум, тишина…

Рядом с зарослями кустарника, в стороне от площадок, где играли дети или мужчины и женщины, изображающие из себя детей, на огромном полотенце в окружении различных туалетных принадлежностей Ирина и Элен, выделяющиеся белизной среди других загорающих, готовились встретить дневное светило. Первой появилась на пляже Ирина, несколько минут спустя вышла Элен. Они поздоровались довольно холодно, но Ирина, следуя какому-то не очень четкому побуждению, пригласила ее занять место рядом с собой. Чуть позже завязался даже разговор:

– Вы животе в самом Париже, мадемуазель?

– О нет. В пригороде. Там гораздо спокойнее. Париж; – это ад. Просто дышать нечем. А вы бывали в Пари же?

– Нет. Никогда.

– Очень жаль. Красивый город.

– Знаю. Я много читала о Париже. Многие улицы и бульвары я буквально вижу, словно они перед глазами… А ваш отец чем занимается?

– О! Папа! Он очарователен. Он инженер-химик. Вы знаете, он ужасно… как это сказать., «жалю».

– Ревнивый!

– Вот-вот – ревнивый. Ужасно. Он требует, чтобы я писала ему каждый день: что делаю, где бываю, с кем гуляю. Он прелестен…

– Он, должен быть, молод.

– Да, ему сорок девять лет.

– Гм! Он только на год старше Виктора и Серджиу. Странно, не правда ли?

– Почему?

– Да так, я подумала… Наверное, это приятно – иметь таких молодых родителей.

Элен погрустнела.

– У меня только отец… Мама умерла через год после моего рождения. С тех пор папа один, мы живем вместе. Я видела ее фотографии. Она была очень красивая, да, да, очень красивая… Наконец! Вот и мсье Виктор!

Теперь Ирина рассматривала француженку с особым интересом. Я должна узнать, думала она, какой из двух вариантов ближе к истине. Хочет ли она просто соблазнить мужчину – Виктора, Серджиу или любого другого, – потому что она кокетка, или ее интерес к Виктору вызван особыми причинами? Разве шпионки такие? Очаровательна, красива, соблазнительна – этого у нее не отнимешь… Что ж, остается одно: следить, как будет развиваться игра… Если она просто фифа, будем надеяться, что Виктор устоит против нее. А если она шпионка… И Серджиу не успел поговорить с Виктором. И сам Виктор не от мира сего. Насколько я его знаю, он может сотворить любую глупость, и так неожиданно, что никто даже помешать не успеет. Нет, с нее нельзя спускать глаз.

Виктор тепло поздоровался и извинился за опоздание: он уже давно должен был прийти. Элен улыбнулась, но так, что он мог толковать эту улыбку по-разному. У Ирины на лице не отразилось ничего, но это было привычно, и Виктор даже не удивился. Он спросил, где же Серджиу, и Ирина ответила, что он немного задержится, потому что отправился что-то купить, она и сама толком не знает что, а потом придет сюда, на пляж. Ирина казалась мрачной, а француженка была необычно молчалива. Тем лучше, подумал Виктор, я могу немножко отдохнуть…

– Кто идет купаться? – прервал его размышления голос Элен.

Ирина лежала, подперев ладонями голову, и никак не отреагировала на призыв. Было очевидно, что у нее нет никакого желания мокнуть в воде. По крайней мере в данный момент. Виктор не знал, что делать. Ему хотелось остаться наедине с Ириной, но еще сильнее хотелось броситься на волну, почувствовать, как ласкает тело слегка маслянистая морская вода, ощутить ее вкус на губах, нырнуть поглубже и почувствовать себя легким, свободным. Прежде чем он успел что-то решить, Элен схватила его за руку и довольно сильно потянула вверх.

– Пошли! Немножко движения – это всегда полезно! Посмотрим, кто добежит первый!

Виктор побежал к морю, бросился под гребень набегавшей волны и поплыл, работая изо всех сил. Он забыл обо всем, что осталось позади. Забыл об Ирине, которая отдала бы все что угодно, лишь бы он остался рядом с ней, забыл о письме, полученном накануне, забыл о француженке. Для него существовали только вода и небо, и ничего больше. Он услышал свисток, но так случалось каждый год, ему заранее было известно, что будут говорить парни из спасательной лодки, потому что каждый год он по нескольку раз платил штраф, и сейчас заплатит штраф по той лишь причине, что не в силах отказать себе в удовольствии помериться силами с волнами, по которым он скользит, как дельфин. Наплававшись всласть, уже у самого берега, усталый, Виктор несколько раз глубоко вздохнул и, повернувшись на спину, заметил, что в каком-нибудь метре слева от него из воды выходит Элен. И, конечно, улыбаясь.

– Вы были чемпионом по плаванию? О-ля-ля! Нам надо бежать. Видите? К нам приближается лодка.

– Знаю, мадемуазель, – кисло ответил он.

У Виктора испортилось настроение. Ему не хотелось обижать девушку, но он не любил, чтобы кто-то был с ним рядом, когда он в море. Это были мгновенья безграничного удовольствия, Виктор предпочитал переживать их в одиночестве, в полном одиночестве… Скорее всего, этим летом мне не удастся побыть наедине с собою. И вскоре я начну тосковать по самому себе.

Еще несколько мгновений, и Виктор падает на горячий весок рядом с Ириной, которая ни единым жестом не хочет дать ему понять, что ждала его. Элен снимает шапочку и, распушив волосы, надевает халат. Потом она открывает свою вместительную сумку и долго копается в ней. Через несколько минут она смущенно заявляет;

– Я забыла наверху крем для лица! Мон дье, придется сходить за ним.

Элен давно уже нет, когда Виктор наконец-то решается заговорить:

– Ирина…

Гораздо быстрее, чем можно было бы ожидать, Ирина поднимает глаза и глядит прямо на Виктора.

– Ты не побежишь вслед за ней, чтобы помочь? Ведь эта крошка может споткнуться и упасть. – В глазах у Ирины отразилась такая боль, что Виктору стало не по себе.

– Ирина…

– С меня довольно, разве ты этого не понимаешь? Эта мадемуазель из Парижа с ее спортивными формами и пристрастиями филолога… Вас обоих она заставила пасть перед ней на колени. Что ей здесь нужно? Почему она была вчера в твоей машине? Как ты после этого смеешь смотреть мне в глаза? Как ты можешь…

– Молчи! – воскликнул Виктор, может быть, громче, чем следовало, но он не мог сдержать возмущения. – Что за глупости ты говоришь, Ирина? Или ты сама не понимаешь, что несешь чушь?

– Виктор!..

– Не обижайся, Ирина. Ты не понимаешь всей нелепости того, что говоришь! И как тебе могло прийти в голову нечто подобное!

– Могло, Виктор, очень даже могло.

– Но не должно было!

– Тогда я больше ничего не понимаю, А возможно, и того хуже: у меня нет больше сил, не хватает нервов, я уже не могу владеть собой…

– Тебе не нужны ни силы, ни нервы. Только одно ты должна, Ирина, иначе все пойдет прахом – а это просто-напросто невозможно, – ты должна верить мне. Ты веришь?

В глазах Ирины появился какой-то необычный огонек, и лицо приняло совсем другое выражение.

– Я верю, что это последнее испытание.

Виктор благодарно улыбнулся. Ирина придвинулась к нему.

– Ты мне обещал… Ты обещал поговорить с Серджиу. Когда? Это нужно сделать. Обязательно. Я хочу, чтобы этот кошмар кончился. Иначе, боюсь, будет слишком поздно.

– Не бойся, я этого не допущу.

– Тогда поговори сегодня.

– Нет, сегодня нет.

– Почему? Зачем снова откладывать?

– Потому что я получил письмо.

По лицу Ирины было видно, как сильно она напугана. Ей хотелось выть и визжать от страха… С трудом сдерживая себя, она спросила:

– Когда?

– Завтра. Завтра вечером, в половине одиннадцатого. Но я тебе обещаю, что утром поговорю с Серджиу.

XVI

Элен торопливо пересекла холл гостиницы, задержавшись только на секунду возле администратора. Нет, нет, никаких писем ей не было. Лифта она не стала дожидаться, видимо, так торопилась, что взбежала по лестнице вверх. Войдя к себе в комнату, она сбросила купальный халат и надела другой, шелковый. Туго перепоясавшись, она засучила рукава и вышла на балкон. Несколько минут она любовалась видом. Потом внимательно посмотрела направо и налево и, проскользнув за бетонной колонной, очутилась на балконе Виктора. Дверь в комнату была полуоткрыта. Слегка толкнув ее, Элен проникла в номер. Закрыв за собой балконную дверь, она пересекла комнату и подергала ручку двери в коридор, проверяя, заперта она или нет. Поставив прямо перед этой дверью стул, она вошла в ванную, внимательно осмотрела ее, потом оглядела и комнату. Увидев чемодан, она вынула из кармана халата пару тонких, облегающих перчаток и связку ключей. Через несколько секунд чемодан был открыт. Могло показаться, что она обнаружила что-то чрезвычайно интересное, потому что, придвинув стул, она села и стала глядеть на содержимое чемодана как загипнотизированная.

Несколько минут спустя Серджиу Вэляну, возвратившись из города, заметил, что дверь в триста двенадцатый номер приоткрыта. Это ему показалось странным, но он подумал, что, возможно, Элен забежала на минутку. Он постучал, но ему никто не ответил. Тогда он осторожно открыл дверь и вошел в комнату. Там никого не было. На кровати лежал купальный халат. Серджиу прикоснулся к нему – халат был влажный. Серджиу осторожно постучался в ванную, но и на этот раз не получил никакого ответа. Заглянув туда, он убедился, что и ванная пуста. Как-то странно, вроде бы зашла сменить халат, а ушла, не закрыв дверь… В это время он заметил, что дверь на балкон тоже не закрыта, и ощутил какую-то непонятную дрожь. Он осторожно выглянул на балкон – там никого не было. Протиснувшись за колонной, он оказался на балконе Виктора. Дверь была закрыта, но Серджиу толкнул ее, и она легко подалась. Он окинул комнату взглядом – вроде бы все в порядке. Значит… Он шагнул к ванной. Там горел свет, и дверь была чуть приоткрыта. Серджиу распахнул дверь, и в зеркале его взгляд встретился со взглядом Элен Симонэн. Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Девушка причесывалась и теперь так и застыла с гребнем в руках. Но улыбка по-прежнему играла у нее на лице.

– Вы ищете Виктора? Он на пляже…

Значит, отметил про себя Серджиу, теперь я должен считать, что вы между собой поладили и что здесь ты чувствуешь себя как дома… Ну подожди, я тебя выведу на чистую воду.

– Нет, я не Виктора ищу.

– Вот как?

– Я попал сюда через вашу комнату.

– О! Вы хотите мне что-нибудь сказать?

Отлично играешь. Мило и естественно улыбаешься. Возможно, что кто-нибудь другой на моем месте сиял бы с тебя халатик и заключил в объятия… Наверное, это было бы весьма приятно. Да. Думаю, что он бы не пожалел. Но я не желаю рисковать. Я тебя оставлю там, где ты стоишь, и отделаюсь одной улыбкой!

– Нет, я ничего не хотел сказать. Сначала только… Но потом подумал, что нужно вас предупредить: оставлять открытой дверь в номер не очень-то осторожно.

– Мерси, мерси! Вы закрыли дверь?

– Нет.

– Тогда мы ее закроем…

Элен прошла мимо Серджиу так близко, что он почувствовал, как развеваются ее волосы, пахнущие духами от Кристиана Диора. Вдруг она остановилась, обернулась, разжала кулачок, в котором был зажат маленький флакончик, и со смущенной улыбкой пояснила:

– Я забыла его у Виктора.

Повернувшись на одной ноге, Элен выпорхнула на балкон и прошла в свою комнату.

Серджиу последовал за ней. Француженка отнесла флакон в свою ванную, вернулась в комнату и с невинным видом заявила:

– Я бы хотела переодеться. Вы разрешите?

Серджиу поклонился, поцеловал девушке руку, улыбнулся, произнес: «можете на меня рассчитывать» – и вышел.

В своей комнате он достал карандаш, крупными бук-вами написал Ирине записку о том, что вернется в двенадцать часов, к обеду, и придет прямо в ресторан, потом спустился вниз, спросил у администратора, нет ли ему писем, сел в машину и поехал в Констанцу.

Несколькими минутами позже спустилась Элен и от-нравилась на пляж. Ирина читала. Виктор разгадывал кроссворд. Девушка сбросила халат и растянулась прямо на песке. Положив голову на руки, она закрыла глава, словно решила пролежать на солнце до заката.

Так она пролежала часа три. Можно было бы подумать, что солнце действует на нее по-особому: вынуждает молчать. До того момента, когда Виктор объявил, что почти двенадцать, она не произнесла ни слова. Все трое, разомлевшие, лениво поднялись.

С холле они расстались, условившись, что через полчаса встретятся за столом.

Обедали вчетвером, и самым разговорчивым из всех был Серджиу. Он рассказывал с колоритными подробностями, как он ездил на базар в Констанцу, как торговался с торговками, возмущался пешеходами, которые, «черт их подери, так и бросаются под колеса, намереваясь, как видно, засадить в тюрьму ни в чем не повинного водителя». Обед кончился. Стали расходиться по комнатам, договариваясь встретиться вечером. Все чувствовали себя утомленными, хотя никто не мог бы сказать почему.

Незаметно спустились сумерки. Серджиу предложил пойти в бар, и в одиннадцать часов они заняли столик неподалеку от танцевальной площадки. Элен вновь обрела хорошее расположение духа, все время смеялась, Серджиу рассказывал старые анекдоты, но никто его в этом не упрекал. Ирина казалась оживленной и время от времени даже улыбалась, а Виктор, видя, что она возвращается к жизни, чувствовал себя более сильным и мужественным, чем когда бы то ни было. Он заказал бутылку шампанского и поднял бокал за здоровье всех присутствующих.

А в противоположном конце бара сидел за столиком мужчина с усами и родинкой на щеке. На пальце у него был перстень с зеленым камнем. Он спокойно потягивал из большого бокала коньяк и попыхивал трубкой. Без особого интереса он поглядывал по сторонам, потом поманил рукой официанта и заказал еще рюмку коньяку. Между тем трубка его потухла. Он снова набил ее табаком, раскурил и опять стал пускать клубы дыма.

Каждое помещение, однако, имеет по меньшей мере четыре угла. В третьем углу бара за столиком сидел в одиночестве молодой человек, которого и Элен, и Виктор, возможно, узнали бы, будь он в рубашке и больших солнечных очках. Но поскольку он был в костюме и вообще без очков, то никакого внимания к себе не привлекал. Он не пил, не курил, а сосредоточенно поглощал огромную порцию жареного судака. Время от времени он поглядывал по сторонам, и то, как могло показаться, скорее желая дать возможность глазам отдохнуть от созерцания тарелки, чем надеясь кого-то увидеть.

Серджиу пригласил Элен танцевать. Девушка с большим удовольствием приняла приглашение и доверилась его руке, которая хотя и обнимала ее чуть крепче, чем это было необходимо, однако не вызывала у нее возмущения. Серджиу был прекрасным танцором.

Виктор в свою очередь пригласил Ирину. – …нет, сегодня нет. Возможно… возможно, завтра вечером; после половины одиннадцатого, – сказала Ирина.

– Элен, вы останетесь здесь до конца каникул? – спросил Серджиу.

– О нет. Я пробуду здесь еще две недели.

– И поедете прямо в Париж?

– Нет. В Бухарест.

– Тебе страшно, Виктор? – прошептала Ирина.

– Нет. Я только чувствую себя как-то странно. Вот и все.

– Притворяешься.

– Да, притворяюсь.

– Тебе страшно!

– Конечно, страшно.

– Значит…

– Это ничего не значит.

Музыка умолкла. Пары стали возвращаться к столикам. Было шумно, светло, клубился табачный дым.

Когда Элен пожаловалась, что ей хочется пить, перед ней вдруг возник незнакомый мужчина с усами и родинкой на щеке. На пальце у него был перстень с зеленым камнем. С самым серьезным видом он наклонился к Виктору и попросил разрешения потанцевать с Элен. На какое-то мгновение девушка застыла с растерянным видом, потом улыбнулась, встала, подчеркнуто сделала реверанс и вскоре затерялась в массе танцующих, которые раскачивались в ритме музыки.

Ирину передернуло.

– Тебе холодно? – спросил Серджиу. – Я пойду принесу шаль.

Не дожидаясь ответа, он встал и вышел.

Несколькими секундами раньше молодой человек, справившись с судаком, расплатился и тоже вышел.

Время приближалось к часу ночи. В коридоре третьего этажа было пусто. Звуки музыки сюда не доходили. Вдруг послышались шаги. Остановившись в конце коридора, человек внимательно осмотрелся, убедился, что никого нет, поднял руку, щелкнул выключателем, и коридор погрузился во тьму. Человек довольно уверенно двинулся вперед, потом остановился. Послышался звук повертываемого ключа, скрипнула дверь, человек вошел в комнату, дверь закрылась, щелкнул замок. В комнате загорелся фонарь. Кружок света, перебегая с места на место, остановился на чемодане. Рука в перчатке легко открыла его, небрежно отодвинула в сторону ненужное и взялась за портфель. Портфель был заперт, но замок особого сопротивления не оказал. Появилась папка, из которой человек извлек стопку бумаг не очень большого формата, напечатанных на машинке. Фонарь погас. Человек достал из кармана фотоаппарат и стал тщательно, не спеша фотографировать бумаги, делая с каждой страницы по два кадра. Как видно, он хотел быть уверенным, что ошибки не будет. Возможно, он стал бы работать поспешнее, если бы знал, что десять минут назад капитан Наста, получив какое-то сообщение, бросился в машину и теперь гнал к гостинице «Сплендид». Но человек этого не знал, а потому и не спешил. Капитан Наста вошел в холл гостиницы и осведомился у дежурного администратора об инженере Викторе Андрееску.

– Нет, товарищ инженер еще не возвращался. Я же вам сказал…

– Мне?

– Да, я думаю. Разве это не вы спрашивали о нем по телефону минуты две назад?

– А! Да, да! – подтвердил Наста, хотя он сам никуда не звонил, и торопливо стал подниматься на третий этаж. У него были свои соображения, почему он предпочитал лестницу, а не лифт, хотя на лифте он бы поднялся быстрее. Наста был на втором этаже, когда фотоаппарат зафиксировал шестнадцатую страницу. Оставалось заснять еще шесть страниц. Отсняв восемнадцатую страницу, человек прислушался: в коридоре послышались шаги. Он обернулся и увидел под дверью полоску света. Значит, кто-то повернул выключатель и зажег в коридоре свет. Возможно, ничего опасного, но все-таки следовало приготовиться ко всему. Времени собирать листочки не было. Он спрятал фотоаппарат в карман, а из другого достал пистолет с необычно длинным дулом. Потом встал в простенок у двери и стал ждать. Шаги все приближались и затихли прямо перед дверью. Послышался стук. Итак, к инженеру явился гость. Оставалось только ждать, насколько он настойчив и нетерпелив. Гость потоптался у двери минуту, две, не больше. Потом снова зазвучали его шаги, и все слабее, слабее. Человек спрятал оружие, снова наклонился над столом, закончил фотографирование, собрал листочки, сунул их в папку, папку положил в портфель, запер его и вернул на место в чемодан. Заперев чемодан, человек зажег фонарь, увидел на тумбочке ночник, вывинтил из него лампочку, нажал на выключатель, надел на руки перчатки и бросил в патрон булавку.

Вспыхнула искра, послышался щелчок, и коридор погрузился в полную тьму. У человека в распоряжении было две или три минуты, пока устранят последствия короткого замыкания. Он опять зажег фонарь, нашел булавку, сунул ее в карман, ввернул на место лампочку и под покровом темноты вышел из номера.

За несколько мгновений до того, как потух свет, капитан Наста был у администратора.

– Наверху никого нет, – поделился он с дежурным.

– Возможно. Случается, что постояльцы не оставляют у нас ключей. Садитесь…

Тут-то и погас свет.

– Короткое замыкание, – спокойно произнес дежурный. – Хорошо, что хоть уличные фонари не погасли.

Он снял телефонную трубку:

– Алло! Центральная! Скажите Костикэ, чтобы поднялся сюда. У нас пробки перегорели.

Наста, которому сама мысль сидеть в кресле и дожидаться казалась чудовищной, принялся шагать по холлу. В одной из ниш он обнаружил маленький бар. Взгромоздившись на высокие неудобные табуреты, несколько юношей и девушек визжали и улюлюкали от восторга, что наступила полная темнота. В самом дальнем конце у стойки сидел и что-то пил из огромного бокала молодой человек, который в ресторане поглотил порцию судака и кусок торта. Ему было безразлично, есть свет или нет света, потому что он был один. Он не мог увидеть Насту – такая была темнота, но даже если бы горел свет и Наста видел его лицо, то прошел бы мимо, не обратив никакого внимания.

Лишь минут через десять электрику удалось сменить перегоревшие пробки. Как только появился свет, Наста увидел, что мимо него прошел человек с шалью в руках и исчез в баре. Через несколько минут он увидел Виктора в компании двух женщин и мужчины. Одну из женщин он знал – это была ассистентка инженера, а мужчина, державший ее за руку, был, по-видимому, ее муж, адвокат Серджиу Вэляну.

Виктор заметил капитана и нахмурился. Только его здесь не хватало, подумал он. Я надеялся, что хоть здесь-то оставят меня в покое. Надеялся! Откуда такая надежда?! Ведь я все знал. Я бы даже удивился, если бы они не подавали признаков жизни. Посмотрим, что ему нужно.

– Прошу извинить, – обратился он ко всем, но глядя только на Ирину. – Меня ждет один человек.

Виктор направился к капитану.

– Добро пожаловать…

– Спасибо, но я прибыл одновременно с вами.

– Ах так! А я даже и не знал.

– Это комплимент в наш адрес.

– Но я вовсе не собирался говорить комплименты.

– Давайте пройдемся немного по улице?

– Конечно. Я в вашем распоряжении.

Оба вышли и зашагали по шоссе, пересекающему Мамайю.

– Что-нибудь случилось? – спросил Виктор.

– Нет, ничего не случилось. А что, разве должно было случиться?

– Я полагаю, вы не обиделись, что я до сих пор не справился о вашем здоровье?

– И я не осведомился у вас. Кстати, коль скоро зашла речь: как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо. А вы?

– Прекрасно.

– Значит, все в порядке, и я могу вернуться. Меня ждут.

Наста усмехнулся.

– Вас извинили и еще простят несколько минут отсутствия, ведь мы пришли сюда не для того, чтобы спрашивать друг друга о здоровье. И я сюда явился вовсе не для того, чтобы сообщать вам какие-нибудь новости. Для вас у меня нет никаких новостей. Я сам ожидаю новостей.

– От меня? Не понимаю. Что бы я мог вам сообщить?

– Не знаю. Если бы знал, то я бы здесь не находился. Конечно, вполне может быть и так, что вам нечего мне сообщить. В таком случае доброго вам вечера. Но может случиться и так, что вам будет что сказать нам, и вот тогда вы окажетесь в затруднительном положении. Ведь вы же не знаете, где нас искать.

– Да, да, я понимаю.

– Вот видите. Итак: у вас есть что нам рассказать?

Виктор ни секунды не колебался.

– Нет, мне абсолютно нечего сообщить вам.

– Я бы хотел, чтобы вы меня правильно поняли. Я не имею в виду какие-нибудь необычайные события. Я полагаю, что бумаги, которые вы захватили с собой… ведь вы их захватили, правда?

– Конечно.

– Вот именно. Как я уже сказал, я полагаю, что эти бумаги на месте. А говорю я о таких вещах, которые обычно проходят незамеченными, о вещах, которые вовсе не обязательно могут быть неприятными, а могут показаться, на первый взгляд, даже весьма приятными. Подумайте.

Виктор думал. Он начал думать даже раньше, чем капитан попросил его об этом. Он отлично понимал, что хочет услащать от него капитан Наста, и пытался только выиграть время… Что ему сказать? Я не могу ничего ему сказать. Я должен заставить его поверить, что здесь я провожу свой отпуск, загораю, стараюсь рассеяться и забыть обо всем, что произошло, время от времени работаю, потому что так я привык. Но не больше. Другой вопрос – что ему известно. Знает ли он о письме? Какая оплошность это письмо. Какая глупость! Мог бы найти и другой способ. Наверное, думал, что самый простой способ наименее подозрителен. Это так, вообще-то это правильно, и подобный трюк в девяносто девяти случаях из ста приносит успех. А что, если данный случай – единственный на сотню? Нет, выбора у меня не было. Что бы ни случилось, чем бы я ни рисковал, нужно выждать еще один день. Ведь завтра должно случиться такое, что я…

– Как бы вам сказать?.. Ведь мы только что приехали, даже как следует не осмотрелись. Но я вам обещаю, что немедленно сообщу, как только что-нибудь почувствую, я ведь прекрасно понял, что вы подразумеваете, и обязательно буду вас информировать. Только скажите, пожалуйста, куда мне обращаться.

Наста несколько мгновений смотрел ему прямо в глаза, и Виктору показалось, что в его взгляде насмешка. Но возможно, он и ошибается. Капитан вынул из кармана визитную карточку, на которой было написано несколько телефонов.