Текст книги "Современный Румынский детектив"

Автор книги: Хараламб Зинкэ

Соавторы: Николае Штефэнеску,Петре Сэлкудяну
сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 39 страниц)

VI

Майор Морару отсутствовал уже два часа. Он отправился к начальству и пропадал там необычно долго. Капитан Наста так и кипел. Пять часов давно уже миновали, все его планы рухнули, голова разламывалась от жары и всяческих мыслей, а майора все не было. Перед уходом он бросил как бы между прочим – но Наста-то знал цену этим фразам, сказанным вскользь, – что было бы неплохо еще раз поговорить с Ончу, может быть, и он имеет свою гипотезу, а то и две. Хотя бы это. Но если у Насты будет время, то неплохо было бы собрать все сведения группы наблюдения и изложить их на бумаге.

С наблюдением все было в полном порядке. Через каждые четверть часа или капитана кто-нибудь вызывал по телефону, или он сам вызывал, и все время был в курсе событий. К семи часам ничего не изменилось. Только адвокат Серджиу Вэляну ушел из дому, теперь он находился по адресу: улица Петуньи, дом 7–6. Жена его осталась дома, в окне на кухне горел свет. Инженер Андрееску тоже был дома. Хотя света у него не было, но это ничего не значило. И потом в жару люди часто отдыхают, не зажигая света. Уходить он никуда не уходил, это было вне всяких сомнений.

С Ончу тоже без перемен. Те же вопросы, те же ответы. Наста просмотрел личное дело парня. Ничего. Заставил его снова рассказать всю свою жизнь. Ничего. По больше всего угнетало капитана то, что он был решительно убежден в полной невиновности Ончу, а зная майора, был уверен, что и тот пришел к такому же выводу. Майор ему об этом ничего не сказал, но в этом даже не было необходимости. Такие вещи они понимали и без слов, не нуждаясь в каких-либо подтверждениях. Так зачем он тогда задержал парня?

С гипотезами было трудно, можно даже сказать, очень трудно. Итак, Наста попытался обобщить. Если судить по докладам ребят, занимавшихся этим вопросом, то ночью в здание института никто не входил. Судя по докладу Черкеза, который Наста получил четверть часа назад, ни одно неизвестное лицо не касалось ни сейфа в отделе Ончу, ни сейфа инженера Андрееску. Отпечатки пальцев Ончу были на месте, то есть на ключах и на сейфе. Отпечатки пальцев инженера и его ассистентки тоже соответственно были на своих местах. Никаких нарушений не наблюдалось. Следовательно, заключил капитан Наста, остается выбирать одно из двух: или работа Андрееску попала в сейф и тогда следует признать, что она улетучилась, хотя принять такую гипотезу довольно трудно, или работа совсем не была в сейфе, и в таком случае нужно присмотреться как можно внимательнее, что представляет собой этот человек, который хочет обвести их вокруг пальца…

Послышался телефонный звонок.

– Капитан Наста слушает.

– Спишь, дорогой? – раздался голос майора Морару.

– Разрешите доложить: никак нет, не сплю. Я думаю.

– Не может быть!

– Прошу поверить.

– Попробую. Как чувствует себя наш друг Ончу?

– Спасибо. Он сообщил мне, что роман ему очень поправился, и спрашивает, нет ли у нас второго такого. Я не решился искать в вашем кабинете и потому предложил ему один из своих романов, но не на французском, а на немецком языке, потому что нянькой у меня была немка, но он, троглодит этакий, заявил, что этого языка не знает. Тогда, чтобы ему не было скучно, я предложил не читать, а самому написать детективный роман. Разница невелика. Я пообещал снабдить его бумагой и карандашом.

– Так-так… очень хорошо, очень хорошо. Работай, трудись в поте лица. Сейчас приду, жди!

– Слушаюсь!

Капитан Наста продолжал прерванные размышления… Очень бы мне хотелось попасть в квартиру товарища инженера, в его отсутствие, конечно. Не знаю почему, но сердце мне подсказывает, что там-то я бы напал на след… Или даже засесть вечером вместе с Морару в засаду у его дома. Там будет посвежее, как сказал бы майор – жить можно. Посмотрели бы, не всплывет ли что-нибудь на поверхность…

Послышалось негромкое жужжание. Наста нажал кнопку маленького аппарата, стоявшего на столе, и чей-то голос доложил, что на улице Петуньи в доме 7–6 ничего нового. Через несколько мгновений другой голос сообщил, что и на улице Орла тоже ничего нового. Очень хорошо, подумал Наста, ни у вас ничего нового, ни у нас. Вот так время и идет, а мы успешно работаем.

Через десять минут в комнату вошел майор Морару. Он направился к своему рабочему столу, включил вентилятор, постоял некоторое время в потоке прохладного воздуха и наконец соизволил вспомнить о существовании своего коллеги.

– Так-так… теперь послушаем, Наста, что у тебя на душе. Только давай выкладывай, как на исповеди…

Наста доложил все, что было необходимо, а потом высказал свою гипотезу о том, что если работа была передана Ончу, то она не могла испариться.

– Так-так… Интересно, очень интересно. А сколько, ты сказал, сейчас времени?

Хотя между этими фразами не было никакой связи, Наста вежливо сообщил, что часы показывают половину десятого.

– Очень поздно, просто ужасно, – испуганно воскликнул Морару, словно действительно произошло нечто катастрофическое. – Куда же запропастилась моя телефонная книжка? Сегодня утром я в ней кое-что записал, и мне нужно… Так-так, вот она.

Морару поднял телефонную трубку и набрал номер.

– Попросите, пожалуйста, товарища Григоре Попэ.

– Его нет дома. Кто спрашивает?

– Один приятель, вернее, знакомый. Морару моя фамилия. Когда я могу его застать?

– Думаю, что он придет поздно. Они с женой ушли на день рождения.

– Вы можете записать телефон и передать, чтобы он позвонил?

– Даже поздно?

– Когда угодно. И в час, и в два…

Пока Морару диктовал номер телефона, Наста тихо вышел из комнаты, чтобы позаботиться о еде и сигаретах. Им предстояла «бессонная ночь – бесконечные мысли, бессонная ночь, и нет ей конца», как пелось в одной красивой песенке, которая нравилась капитану.

VII

Вернувшись минут через десять в кабинет, капитан Наста заметил на письменном столе записку:

«Если бы у тебя хватило терпения хоть немного посидеть на месте, то на несколько минут раньше ты бы узнал, что свободен до двадцати четырех часов. Разве ты не рад? У тебя почти три часа! Чего только не сделаешь за это время!»

М.

И ни слова об Ончу.

Наста пошел в город, погулял с полчаса, а в десять сел за столик на террасе кафе «Мимоза». Оглядевшись, заметил, что больше половины мест свободны. Он закурил и стал ждать. Несколько раз мимо него прошла пухленькая официантка. Эта питается одними пирожными, подумал Наста. Он сидел долго, но в конце концов ему пришлось подать голос:

– Девушка!

Официантка, оживленно беседовавшая с молодым человеком, который жадно глотал кофе, глянула через плечо и нехотя встала, махнув рукой молодому человеку, что должно было означать: потерпи немного, вот покончу с этим занудой…

– Чего желаете?

– Пепси, пожалуйста.

– Нет.

– Мороженого.

– Растаяло.

– Стакан минеральной воды.

– Минеральной не бывает.

– Оранжада…

– Нет.

– Простой воды.

– Водопровод не работает.

– Так-таки ничего и нет?!

– Напитков никаких.

– А крепких?

– Осталось несколько пачек сигарет «Евгения». Хотите?

– Нет, спасибо.

Еле сдерживая гнев, Наста встал из-за столика, решив, что завтра он учинит грандиозный разнос заведующему районным управлением треста кафе и ресторанов, которого хорошо знал. Таким же яростным и решительным не раз поднимался он и прежде, но на следующий день все забывал. Он знал, что сейчас он пойдет домой, примет холодный душ, мать принесет ему на розетке варенья из зеленых орехов и стакан ледяной воды, и все его раздражение как рукой снимет.

Наста был так погружен в свои мысли, что не обратил внимания, но можно с уверенностью сказать, что он и вообще не обратил бы внимания на высокого, элегантно одетого мужчину, который не торопясь шел ему навстречу, а когда они разминулись, занял столик в том же кафе «Мимоза», откуда только что вышел Наста. Правда, и мужчина не обратил внимания на капитана, он просто-напросто не знал, кто это такой. У нас есть все основания думать, что он не жаждал с ним познакомиться, и вместе с тем мы уверены, что Наста отказался бы от варенья, и от ледяной воды, и от двух часов отдыха, который он предвкушал, если бы только знал… Но откуда ему было знать? Все шло своим чередом: Наста пришел домой, и все желания его сбылись. В то время как он наслаждался струями холод-ной воды, человек, занявший столик в кафе «Мимоза» и вовсе не выглядевший раздраженным, хотя и ему предложили лишь пачку «Евгении», которую он волей-неволей вынужден был заказать, кого-то ждал. Он спокойно курил, время от времени откусывал кусочек печенья, снова затягивался сигаретой и изредка поглядывал на часы. Наконец послышались десять ударов с башни на рыночной площади города. Мужчина посмотрел на свои часы, довольно усмехнулся, подошел к пухленькой девушке, продолжавшей кокетничать с парнем, который покончил с кофе и теперь глотал кофейную гущу, заплатил за пачку сигарет, подождал сдачу и ушел, не обращая внимания па далеко не лестные слова в адрес людей вроде него, которые «требуют несчастные десять бань, совсем ни стыда ни совести».

Он прошел бульвар, пересек площадь, еще раз взглянул на часы и нырнул в одну из улиц, которые веером расходились от площади. Минут десять он шагал по этой улице, потом свернул направо, еще раз направо и оказался в темном немощеном проулке. Проулок упирался в ворота, которые вели в городской парк. Мужчина сел на первую же скамейку на главной аллее. Не прошло и трех минут, как сзади послышались шаги. Но он даже не повернул головы, не вздрогнул, он продолжал смотреть прямо перед собой. Из темноты появился человек, подошел к скамейке и тоже сел.

После непродолжительного молчания вновь пришедший заговорил:

– Извините, пожалуйста, у вас не найдется спичек?

Может, у вас случайно есть хоть одна спичка…

– Найдется, – ответил первый, – но вы, как я вяжу, даже и сигарету не достали.

– Ах да, я и забыл. – Он стал шарить по всем карманам, но безуспешно.

– Вы и сигарету не можете найти?

– Вот именно.

– Это неприятно. Я, к сожалению, могу вам предложить только половину сигареты «Литорал». Конечно, половинку с фильтром.

– Не беспокойтесь. Я курю только «Плугарь», без фильтра.

Вместо того чтобы обменяться сигаретами и спичками, мужчины обменялись рукопожатием. После этого каждый достал свою зажигалку и закурил сигарету из собственной пачки. Какие это были сигареты – уже не имеет значения. Конечно, не «Литорал» и тем более не «Плугарь». Усевшись поудобнее, они оживленно беседовали около получаса. Было без двадцати одиннадцать, когда тот, что пришел первым, поднялся, стиснул руку собеседнику и исчез в темноте. Минут через пять поднялся и второй, но пошел он в противоположном направлении. Спустя полчаса, то есть в десять минут двенадцатого, один из них вошел в какой-то дом, другой, сидя за рулем, гнал свою машину по шоссе к Бухаресту.

А в это время майор Морару спал, поставив будильник на половину двенадцатого и дав жене категорическое распоряжение, как вести себя в том случае, если он, согласно привычке, будет выключать звонок и накрывать голову подушкой. Капитан Наста, спокойный и умиротворенный, слушал музыку. Ончу, ничего не понявший из того, что наговорил ему Наста о детективном романе, который следовало написать, долго смотрел на бумагу и ручку, которыми его снабдили, и наконец решил, что более разумным будет изложить на бумаге все, что произошло утром, совсем позабыв, что он уже делал это. Исписав несколько листов, Ончу заснул мертвецким сном. Виктор Андрееску сидел за письменным столом и, сам того не сознавая, работал над докладом для лондонского конгресса. Серджиу Вэляну, выигравший в карты, довольно посапывал. Ирина Вэляну вытянулась в шезлонге на балконе. Она смотрела на звезды и пыталась представить, как выглядят другие цивилизации, и спрашивала себя: не существует ли где-нибудь на расстоянии нескольких тысяч световых лет другая Ирина, такая же несчастная, как и она, которая так же, как и она, любит ночную тьму и тишину. Директор Григоре Попэ вернулся из гостей, жалея о потерянном вечере, и нашел записку от майора Морару. Он поспешно набрал номер, но ему ответили, что майор должен прийти в двадцать четыре часа и позвонит сам.

Ровно в полночь зазвонил телефон, и Григоре Попэ услышал голос майора.

– Товарищ Попэ, – заговорил Морару более оживленно, чем днем. – Сейчас стало попрохладнее, можно даже дышать. Я бы хотел с вами встретиться…

– Сейчас?

– Да, если можно, минут через десять-пятнадцать.

– У вас?

– Я бы предпочел явиться к вам. Я буду пунктуален, а потому попрошу вас спуститься вниз в двадцать пять минут первого. И предупредите, пожалуйста, жену, что вы можете задержаться больше часа.

– Я вас не понимаю.

– А вы и не можете сейчас ничего понять. Я вам все объясню. Прошу извинить за поздний час, но это очень важно.

– Пожалуйста, пожалуйста… Располагайте мной.

– Спасибо. До свидания.

Морару положил трубку и, сияя улыбкой, посмотрел на капитана.

– Ты поспал, Наста? Восстановил силенки? Мне кажется, что и я куда лучше выгляжу…

– Я не спал ни минуты.

– Ладно, ладно, не притворяйся.

Морару любил поспать. Будь его воля, он бы спал не менее десяти часов в день. Поэтому он совсем не понимал людей, которые обходились пятью-шестью часами.

– Ну как, написал он этот злосчастный роман? – спросил Морару капитана.

– Не знаю, у меня не было времени, чтобы наносить ему визиты.

– Где он?

– В седьмой камере.

– Давай сходим к нему, а потом отправимся на свидание с Григоре Попэ.

Они вышли, миновали несколько коридоров и оказались у камеры № 7. Вытянувшись на койке, Ончу крепко спал. На столе в беспорядке валялись листы бумаги, при виде которых Морару и Наста усмехнулись. Морару осторожно, так, чтобы не испугать, стал будить Ончу. Тот открыл свои большие глаза, поднялся, а когда понял, где находится и кто над ним стоит, смутился.

– Так-так… спим, значит. И днем, на работе, спим, и ночью не отказываемся… Будь любезен, вон там кран, умойся, а то заснешь и сидя.

Ончу ополоснул лицо и окончательно проснулся. Морару оседлал стул и показал Ончу на соседний.

– У тебя есть дома телефон?

– Есть.

– Пожалуйста. – Морару протянул визитную карточку, на которой было несколько телефонных номеров. – Это всё мои телефоны. Я всегда был очень общительным, а потому постарался поставить себе несколько телефонов.

– Но…

– Вот какое дело: отправляйся-ка ты сейчас домой и ложись спать. Завтра приходи на работу. А после работы ты куда пойдешь?

– Я…

– Так-так. Ты встретишься… забыл, как ее зовут, и вы будете с ней гулять, пока но набьете на пятках мозоли. Хорошо. Согласен. Гуляйте. Но смотри, чтобы никакой черт не соблазнил тебя покинуть город, не то будешь иметь дело со мной. Только когда я скажу тебе, что пропажа найдена.

– А…

– Телефоны? Знаешь, я подумал: а вдруг ты обо мне соскучишься? Ты не веришь, что это может случиться?

Ончу совершенно чистосердечно покачал головой, он явно не верил, будто нечто подобное может с ним произойти.

– Так-так… Даже я не верю в это, но на свете все бывает… Сам того не желая, ты попал в затруднительное положение. Бывает. И возможно – я вовсе не уверен и говорю только, что возможно, – как-нибудь на днях кто-то будет тебя разыскивать, приставать к тебе с разговорами, о чем-то расспрашивать, что-то предлагать, понимаешь? Пораскинь мозгами, ты ведь парень неглупый.

– Вы думаете, такое может случиться?

Ончу был напуган. Он никогда не воображал себя героем детективного романа, он даже питал отвращение кэтому жанру и поэтому с ужасом представлял себе ту картину, которую скупо рисовал перед ним майор Морару.

– Я ведь тебе уже говорил: полностью я не уверен. Но лучше быть предусмотрительным и знать, как следует поступить… Тяни, жуй мочало, а сам тем временем ищи нас. Ясно? Отлично!

Морару позвонил и попросил подать машину, чтобы отвезти Ончу домой.

– А теперь, – обратился он к капитану, – пойдем и мы. Я тебе все объясню по дороге.

VIII

Григоре Попэ ждал их на улице. Его пригласили в машину, и, пока капитан Наста вел ее темными улицами, Морару объяснил директору цель этой странной встречи.

Через пять минут машина остановилась перед институтом. Ночной сторож, хотя и знал генерального директора в лицо, однако отказался пустить его в институт. Он вытащил из ящика стола папку и показал строгое предписание: в институт можно войти лишь по специальному разрешению.

– Понимаю-понимаю, – согласился Григоре Попэ, – но они…

Морару жестом остановил директора, достал из кармана бумагу и молча протянул сторожу. Тот внимательно оглядел ее, взглянул на Насту, поправил очки, прочитал, снова посмотрел на посетителей и строго произнес:

– Ваши документы!

Получив документы, он сверил все фотографии, все подписи и, не удовольствовавшись служебными удостоверениями, потребовал удостоверения личности. Только после этого он заявил, что все в порядке, и, даже не извинившись за задержку, зашагал по аллейке, позвякивая ключами.

Когда он отпирал входную дверь, Морару спросил:

– Сколько вам лет?

Сторож от удивления выпучил глаза.

– Пятьдесят пять, товарищ майор.

– Дай вам бог многих лет жизни. Но дело вот в чем: в вашем возрасте кое у кого уже начинает сдавать память. Знаете поговорку: как ложку до рта донес, и то не помню. Ясное дело, это не ваш случай, но я хочу попросить: забудьте все. Никого здесь не было, ни с кем вы не говорили, никого не видели, никого не впускали, ясно?

Сторож кивнул головой в знак того, что все прекрасно понял, запер за ними дверь и отправился в свою будку.

– Нам придется плутать в темноте, – предупредил Морару. – Прошу вас, никакого света. Если я не ошибаюсь, нам нужно на четвертый этаж.

Не дожидаясь ответа генерального директора, майор стал подниматься по лестнице. С улицы от фонарей проникало достаточно света, и спустя несколько минут Морару внимательно исследовал печати, поставленные им на дверь отдела спецхранения. Убедившись, что к ним никто не прикасался, он сорвал их, отпер дверь, и все трое вошли в комнату. Григоре Попэ подошел к окну, опустил плотную штору и спросил уже в полной темноте:

– Надеюсь, теперь мы можем зажечь свет?

Капитан Наста уже держал руку на выключателе. Неоновые трубки помигали несколько секунд и весело засветились.

– А теперь что мы будем делать? – поинтересовался Попэ.

– Уменьшать количество неизвестных, – ответил Морару. – Перебирать папки!

– Прекрасное занятие…

С помощью ключей и известного ему шифра Григоре Попэ открыл сейф, и через несколько минут на столе Ончу уже лежало по крайней мере полсотни папок. В пол-ном молчании на глазах у двух офицеров генеральный директор открывал папку за папкой и просматривал. Уже ненужные папки возвращались на те места, где они стояли раньше. Часы показывали половину второго, два… Если мы привели его сюда напрасно, думал Наста, он нас убьет. Нужно признать, что голова шефа работает примерно в том же направлении, что и моя, но вот о такой ревизии я не думал… И все-таки я не понимаю смысла. В этом нет никакой логики. Если только…

– Вот!

Это было даже не восклицание, это был торжествующий вопль. Морару, который был уверен, что рано или поздно это произойдет, улыбался. Наста, которого вывели из глубокой задумчивости, вздрогнул.

– Бесподобно!

Григоре Попэ вынул из папки несколько машинописных страниц, аккуратно сколотых скрепкой, и с улыбкой самого счастливого в мире человека положил их на стол.

– Никогда бы не поверил… Товарищ Морару, вы должны мне сказать…

– Это вы должны мне сказать: перед нами работа инженера Виктора Андрееску?

– Да.

– Оригинал, не правда ли? – Морару поднял странички двумя пальцами.

– Он самый.

– Значит, это первый из тех двух напечатанных экземпляров, о которых говорил инженер Андрееску.

Григоре Попэ долго пытался обнаружить второй экземпляр, но все поиски были напрасны.

– Действительно, второго экземпляра здесь нет. Но все это какая-то ошибка, какая-то путаница, как я и говорил вам с самого начала. Сейчас мы все выясним. Одну минуту, я позвоню…

Взгляд майора Морару приостановил юношеский энтузиазм генерального директора.

– Ни сегодня, ни завтра, и вообще до тех пор, пока мы не скажем.

– Хорошо, но, я думал, что… разве не так?

– Нет, товарищ Попэ, вовсе не так. Возможно, что с вашей точки зрения дело закончено, но для нас оно только начинается.

Капитан Наста взял в руки папку, в которой было обнаружено вожделенное сокровище, и все увидели наклейку, па которой красивым каллиграфическим почерком Ончу было выведено: М-Н-7.

– М-Н-7? Я никогда даже не слыхал о такой работе! – воскликнул Попэ. – Сейчас проверим.

Он взял регистрационную книгу Ончу, полистал ее и в конце концов нашел запись: «М-Н-7, сдано инженером В. Андрееску 17 июля».

– Ничего не понимаю, абсолютно ничего… Я думал, как, наверное, и вы, что речь идет об ошибке. Ведь Виктор страшно рассеянный.

– Как все ученые, – отозвался Наста, и по тону Попэ никак не мог понять: иронизирует он или нет.

– Нет, – возразил майор Морару, – далеко не все ученые люди рассеянные. Я склонен думать, что наш приятель нисколько не рассеянный. Ничуть.

– Товарищ майор, вы полагаете, что…

– Я бы очень хотел иметь возможность полагать, товарищ Попэ, но, к сожалению, еще слишком рано.

– Какой-то абсурд. Нельзя же теперь думать, что Виктор сам украл свою работу!

– Видите ли, – откликнулся Наста, который уселся в кресло в позе Будды, поджав под себя ноги. – Если бы я сказал, что он сам у себя украл работу, это было бы не правдоподобно. Но ведь и в этом нет полной уверенности, ведь и это не ясно: отсутствует только второй экземпляр. Копия. Почему? Почему только копия?

– Так-так, Наста… так, – подхватил майор Морару, грустно покачивая головой, – даже это не абсолютно достоверный факт. И что имеет против меня этот ваш ученый, за что он решил лишить меня покоя и днем и ночью? Что я ему сделал?

Наста встал с кресла, внимательно осмотрел каждую страницу работы и спросил:

– Можем положить ее на место, товарищ майор?

– Положите. Поставьте все на свои места, как было у Ончу. А завтра утром передайте ему, только лично, а не по телефону, чтобы он информировал нас о каждом шаге инженера Андрееску… Я хочу сказать, о каждом шаге в этом отделе: что он берет, что сдает, – обо всем, что делает здесь. Пусть он ни в чем не отказывает, но мы должны быть в курсе дела.

– Могу я задать вопрос, товарищ майор? – хмуро спросил Григоре Попэ.

– Пожалуйста.

– Вы подозреваете Виктора?

Майор Морару ответил не сразу. Он встал со стула и несколько раз прошелся по комнате, сталкиваясь с капитаном Постой, который привычно мотался из угла в угол, вовсе не предвидя, что и его начальнику придет в голову делать нечто подобное. Морару выбрал для разминки весьма узкую тропинку между креслом и стеной. Совершив этот путь туда и обратно несколько раз, он остановился перед Григоре Попэ.

– Прошу извинить нас за то, что мы вовлекли вас в эту ночную экспедицию. Будем надеяться, что нам больше не понадобится нарушать ваш сон… А теперь можно идти.

Не проронив больше ни слова, они заперли сейф. Все тихо вышли из комнаты, миновали те же самые коридоры, пересекли двор, попрощались со сторожем и уехали. Через десять минут Наста остановил машину у дома Григоре Попэ. Директор пожал руки майору и капитану, вышел из машины и медленно зашагал прочь, как усталый человек, в душе которого пронеслась буря, порвавшая все линии связи… Когда он скрылся в подъезде, Наста тронул с места машину и повез домой Морару.

– В восемь, Наста. Утром встречаемся в восемь. Возможно, бог смилостивится над нами и пойдет дождь…

Когда Наста добрался до дому, уже светало. Сразу заснуть ему не удалось. Он долго ломал себе голову: почему Морару не ответил на вопрос, который задал ему Попэ?

Как раз в тот момент, когда капитан Наста погрузился в глубокий сон, перед гостиницей «Юг» в Бухаресте остановился красный «мустанг», из которого вышел высокий мужчина, да, тот самый мужчина, который чего-то ждал на террасе кафе «Мимоза» и который имел деловое свидание в пустынном парке. Он запер машину, оглянулся вокруг и заметил портье, словно из-под земли выросшего около багажника. Высокий мужчина улыбнулся ему, открыл багажник, достал два чемодана и, вручив их портье, направился к дежурному. Минуты через две ему уже было известно, что он будет отдыхать в 414 номере, да, да, в том же самом 414 номере, в котором он останавливался несколько месяцев назад…

Он улыбался: так приятно вновь увидеть людей, которые тебя знают, и ступать по тем же самым коврам, по которым когда-то уже довелось ходить…