Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 30 страниц)

Глава 20. Еще одна рана

Джеймс

Саундтрек: The Heydaze – New Religion

Я просыпался ночью несколько раз, видимо, инстинкт самосохранения все еще отлично работал. Жаль, он не сработал вчера вечером. Вокруг было так темно и тихо, но при этом тепло, что я только телом и осознавал, что я не в баках, где пробыл несколько часов, хотя и они казались вечностью. А еще мое тело чувствовало чью-то теплую руку, которая всегда была на моей руке, словно говоря: «Я с тобой. Все хорошо. Ты в безопасности». И я каждый раз засыпал вновь.

Я не знал, сколько было времени, когда лучи солнца решили выжечь мне веки. Дома я обычно спал в кромешной тьме, заранее закрывая все окна блэкаут шторами, но я был не дома. А где я вообще? Сил у меня накопилось достаточно, чтобы приоткрыть хотя бы один глаз, и размытыми силуэтами я увидел светлую кухню, серый диван, на котором я лежал, и чью-то фигуру. И солнце снова заполнило все вокруг. Я закрыл этот глаз, проморгался уже двумя, левой рукой протер глаза и, наконец, обстановка вокруг стала более четкой. Какая-то девушка стояла у плиты, явно что-то готовя. На ней была совсем непривычная моему глаза одежда: длинная кофта темного зеленого цвета и леггинсы до колен. На голове были большие наушники, но они были надеты только на одно ухо, а еще – она забавно пританцовывала. Как будто бы понимала, что ее могут увидеть, но музыка настолько ее заполняла, что сдерживаться она уже не могла. Кудрявые темные волосы были собраны в какой-то пучок, но выбивающиеся прядки танцевали вместе с ней. И мне вдруг захотелось встать и подойти к ней и тоже начать танцевать. Я так давно не ощущал себя так уютно и в безопасности. Уголки губ сами поползли вверх, когда я подумал, что хочу продлить эти мгновения. Вся эта картинка перед глазами была сказочной, уютной и совсем не похожей на тот мир, где я существовал. А еще через мгновение я почувствовал запах самой вкусной пищи на свете (а любая пища сейчас получила бы этот статус), и мой желудок заурчал.

Я сглотнул слюну и решил, что стоит попробовать подняться, чтобы забрать свою добычу, но тут же рухнул обратно, потому что правый бок пронзила острая боль, и я ойкнул. Девушка обернулась, и наши глаза встретились. Эмма. Мое сердце пропустило удар от неожиданности. А девушка решительно бросила готовку и подскочила ко мне.

– Стой, стой, – она руками за плечи прижала меня обратно к дивану. – Давай без резких движений.

Я замешкался и хотел было спросить, почему это, но мозг, видимо, уже начал нормально соображать, и меня накрыло картинками воспоминаний о вчерашнем вечере. Мне потребовалась несколько секунд, чтобы все понять. Я опустил голову и стал разглядывать себя. Не спроста же я оказался у нее дома.

– Ты полежи пока, – сказала Эмма, смущаясь и оставляя меня наедине со своим телом. – Сейчас будет готов завтрак, и я помогу тебе встать.

Она отвернулась к плите. А я … Лучше бы я не смотрел на себя. Мне и не привыкать к виду обычных синяков, я же все-таки пацан, но эти были действительно жуткие, некоторые размерами с мою ладонь. Тело, почувствовав, что я разглядываю себя и последствия моего рискованного вчерашнего предприятия, тут же стало жалобно отзываться болью в каждой клеточке тела. Казалось, лучше было бы и вовсе не рассматривать себя. А потом я увидел это – шов в правой части живота, местами заклеенный пластырем и ваткой, частично пропитанной кровью.

Я обычно не поступал так опрометчиво: я ходил в бар в поисках заядлых алкашей, и, когда, разговорившись с ними, убеждался в том, что они действительно заядлые алкаши, а не разово напившиеся бедняги, у которых день не задался, устраивал что-то типа пьяного дебоша и хорошенько метелил их. Одного за вечер, только один на один. Пусть все это и звучало отвратительно, но я никогда не наносил каких-то серьезных травм: так, выпускал ярость и тренировал навыки, но не более. Вершил справедливость там, где мог. Но вчера все пошло не по плану. Я пришел слишком рано и, хотя была пятница, потенциальных своих «клиентов» я не мог найти. Пришлось ждать. А потом, когда время стало поджимать и до мастер-класса оставался час, в бар зашел парень. Он был крупнее меня, но уже изрядно поддатый. Меня никогда не пугала комплекция, ведь вес не играл главную роль. И я, не выясняя подробностей, просто налетел на него, прикинувшись пьяным, – и понеслась. Бармен выволок нас на улицу, а там, как оказалось, подтягивалась остальная компания. Черт бы их побрал. Здорово мне досталось, меня не просто отметелили самого, но еще и ножом хорошо напоследок добавили. И впервые мне стало не по себе, потому что я всегда справлялся с ножом, но эти парни явно превосходили меня по количеству. Так что впервые я отхватил такой серьезный порез. Хорошо, что жив остался. И хорошо, что меня нашли, но…

– Как я… – начал было я, осторожно ощупывая бок, предпринимая новую попытку сесть.

– Тим и я нашли тебя. У баков возле того бара, – Эмма сглотнула и отвела взгляд. – Ты был в сознании, но во время поездки снова вырубился. И мы отвезли тебя ко мне, чтобы я присмотрела за тобой.

– Где Тим?

– Обещал приехать сегодня.

Так, ну я явно отхвачу еще и от Тима, но с этим разберемся потом. Но вот что я скажу этой девчонке после всего того, что она сделала? Наверное, мне точно стоит сказать хотя бы следующее:

– Спасибо, – я внимательно смотрел на нее, ища взгляд, но тщетно.

Эмма суетилась, раскладывая еду по тарелкам и накрывая стол. А потом подошла ко мне и подала мне сразу обе руки:

– Всегда пожалуйста, Джеймс, – она наконец ответила на мой взгляд, а тело предательски охватило волной мурашек.

Я аккуратно встал, держась за ее руки и пытаясь сохранять равновесие. Черт, как же все болело, и я даже не понимал, где именно. Но ныло, похоже, все и сразу. И даже желудок не заставил себя долго ждать и снова напомнил о себе, издав яростное урчание.

– Садись, – с заботой сказала Эмма. – Тебе надо перекусить.

На столе была пища богов: омлет с беконом и сыром. От него шел такой приятных яркий аромат, что уже даже им можно было неплохо так насытиться. А этот бекон просто сводил с ума! Эмма поставила рядом со мной большую бадью с черным чаем и сказала:

– С сахаром. Ты вроде такое любишь. Самая большая чашка, что я нашла в доме. Мы обычно не пьем чай, мама пьет эспрессо, а он – из маленьких кружек, – протараторила она, заправляя выбившуюся прядь за ухо.

– Спасибо, что не кофе, – улыбнулся я.

Кажется, жизнь налаживается! Я отхлебнул чай, а потом чуть не выплюнул все обратно в кружку, заставляя проглотить все. Эмма смутилась:

– Наверное, много сахара? Мы дома вообще не едим сахар, мама против, поэтому я не знаю, сколько его вы, счастливчики, обычно добавляете в чай, – виновато произнесла она.

– Ну раз в пять меньше, – усмехнулся я, а потом подумал о том, что веду себя как самый неблагодарный человек, – Но спасибо за заботу, мне приятно.

Мы ели в тишине, но я чувствовал напряжение, которое висит в воздухе от желания Эммы расспросить обо всем.

Я решил, что все-таки стоит рассказать ей хотя бы что-то и начал:

– Слушай, вообще все не так, как выглядит...

Ну идеальное начало, Джеймс, как будто тебя застукали на месте убийства.

– Ты не обязан передо мной оправдываться, Джеймс. У каждого свои секреты и мотивы, – попыталась остановить меня она.

– Но я считаю это правильным – рассказать тебе. После всего, что ты сделала.

Она подняла глаза на меня и кивнула, а вилка с омлетом замерла в воздухе.

– Мой отец – алкоголик. Последний год он был в завязке, а пару дней назад снова начал пить. В прошлом я так выпускал гнев. И это хорошо работало, до вчерашнего дня.

– Ты бил других ни в чем неповинных людей? – неуверенно спросила Эмма, и я почувствовал укол вины, понимая, как все это выглядит.

– Я избивал таких же алкоголиков, как и мой отец. Мама не разрешала мне бить отца, если только этого не требовала самозащита.

Я этим не горжусь, но у каждого свои методы.

– А Тим откуда знает? – уточнила Эмма.

– Он узнал это пару лет назад, когда пришлось так же вытаскивать меня из передряги, но там было все не так плохо. Смог до него дозвониться.

– Ясно, – отозвалась Эмма и замолчала.

Я чувствовал, что разочарование накрыло ее вместе с этой правдой. Может, она рисовала себе какой-то другой образ меня, но реальность была такова. А мне всегда импонировала честность, даже если я терял какие-то очки в ее глазах. Мы доели завтрак в тишине. Потом я опомнился и нашел свой телефон. Была целая куча пропущенных от мамы, Эммы, Тима. Даже Джейн. Самое время разобраться со всем по порядку. Я позвонил Тиму, доложил свое состояние и попросил привезти мне какую-то одежду из клуба. Он обещал приехать через пару часов. Позвонил маме, она, оказывается, после нескольких звонков позвонила Тиму, и он ее успокоил без подробностей. У нее все было нормально, дома обстановка без изменений, а значит, я не сильно усложнил ей жизнь своей выходкой. Потом я написал Джейн:

«Ты звонила? Что-то случилось?»

Ответ пришел почти сразу:

«Да. Твоя новая подружка тебя искала. Ты живой?»

Я:

«Живой. Произошло недопонимание. Она мне не подружка.»

Джейн:

«Ты никогда не умел врать. Но я рада, что все нормально.»

Я не стал ничего отвечать и продолжать эту дискуссию. Хотя я не врал и меньше всего хотел втягивать Эмму в наши незавершенные отношения с Джейн. Кто знает, на что способна разъяренная брошенная девушка. Я вернулся в гостиную в тот момент, когда Эмма говорила по телефону. В коридоре я услышал часть разговора:

– Алекс, прости меня, пожалуйста, я совсем забегалась вчера и забыла о встрече. Одному из инструкторов стало плохо, и пришлось ехать с ним в больницу. Я не брала телефон до утра. Мне жаль, что так получилось. Давай встретимся завтра?

Я не услышал концовку разговора, потому что совсем забыл про этого пижона. И, если я последние дни что-то предполагал, то теперь уже знал наверняка, что в их отношениях что-то изменилось. И эти изменения ударили по мне неожиданно сильно. Я понимал, почему она не сказала ему правду, она бы ему не понравилась точно, но и на словах быть «одним из» мне тоже не понравилось. Значит, она должна была встретиться с ним, но в итоге вытаскивала меня из мусорки… Какое же я ничтожество! Как бы я не мог терпеть это пижона, но, если Эмма в нем что-то нашла, и их отношения как-то стали развиваться, я явно не должен быть тем, кто будет препятствовать этому. При мысли об этом заболели уже не только синяки и рана. Болело что-то внутри. Когда эта маленькая болтливая девочка стала кем-то важным для меня? Когда спасла меня вчера? Когда держала за руку ночью или когда доверху насыпала в мой чай сахара? А может, когда, несмотря на мое полное неумение вести диалог, вела его за нас двоих, и мне это даже нравилось? Я не знал, когда именно это случилось, но четко осознал сейчас этот факт. И кажется, я опоздал с этим пониманием.

– Джеймс, ты в порядке? – позвала Эмма, явно забеспокоившись.

– Порядок, – я снова надел маску.

Теперь в моем сегодняшнем утре, наполненном такими яркими и новыми впечатлениями, был еще и Алекс. Даже сейчас этот придурок умудрился меня достать.

– Тим приедет через пару часов, привезет мне одежду, осмотрит меня, и я уйду.

Кажется, Эмма расстроилась.

– Что-то не так? – поинтересовалась она. – Я думала, что раз так получилось, а моя мама в командировке, то мы могли бы провести день вместе.

Она задумалась на секунду, а потом поправилась:

– Ну в смысле, чтобы я еще за тобой присмотрела, вдруг что…

Ну, конечно. Вот только мне не нужна была жалость. Я прекрасно наполнял ею себя сам.

– Спасибо, но не стоит. Так будет лучше для всех. Я дождусь Тима и уеду вместе с ним.

– Как скажешь.

Пауза. И снова никакого зрительного контакта.

– Слушай, – начала вдруг Эмма, явно колеблясь. – Наверное, сейчас не лучшее время, но ты мой друг и, так как тебе было не все равно, я хотела сказать, что мы с Алексом, кажется, все-таки поладили и нашли много общего…

Я не понял, что увидел в них. Надежду на понимание?

– И? – прохрипел я, хотя знал ответ.

– Кажется, я ему нравлюсь. И я решила дать нам шанс. В этот раз он был честен, и я узнала его совсем с другой стороны. Я знаю, что ты не в восторге, но я хотела бы, чтобы ты узнал это от меня, поэтому говорю тебе это сейчас, хотя… – она замялась, понимая, что ее поток слов было уже сложно разобрать. – Не знаю, зачем я говорю тебе это именно сейчас, учитывая, сколько проблем у тебя и так, и тебе явно не до этого дела. Но все же.

Занавес. Я сжал челюсть, стукнув зубами друг о друга с такой силой, что в глазах потемнело.

– Твое дело, – тихо отозвался я, а потом немного деланно улыбнулся. – Но, если он обидит тебя, дай мне знать, Эмма. Я теперь твой должник.

– Спасибо... Старший брат, – попыталась подыграть мне Эмма и улыбнулась.

Я смотрел на нее, все еще держа в руках телефон и думал о том, что у меня еще было и сотрясение. Потому что она была так красива с этим небрежным пучком воздушных волнистых волос, в этой огромной кофте и легинсах, и выглядела такой маленькой и уютной с этой россыпью теплых веснушек на лице. Почему-то она показалась мне самым прекрасным созданием в мире, которое заботилось обо мне, как бы я не старался ее не подпускать к себе близко. Но это уже случилось само собой.

Кажется, меня вчера ножом не в бок ударили, а прямо в сердце, только эта рана невидимая – ее не зашить иголкой и не заклеить пластырем. И теперь я буду просто смотреть, как этот пижон в очередной раз делает ей больно, оставаясь вне игры в статусе «старшего брата».

В последующий час я принял холодный душ, чувствуя максимальную неловкость, делая это в чужом доме и вытираясь девчачьим полотенцем. Но делать было нечего. Теперь я стал выглядеть и пахнуть чуточку лучше. Хоть что-то, но мне так и приходилось щеголять по дому с голым торсом: мою одежду предусмотрительно вчера раскромсал Тим, словно намеренно, а у Эммы мужской одежды, на удивление, не водилось. Ну пусть любуется – что уж тут делать! Мой вид явно смущал ее, она старалась не глазеть, но нет-нет, да я замечал румянец на ее щеках. И это то немногое, что тешило мое самолюбие сегодня.

Когда Тим приехал, он деловито зашел в дом, увидел меня и сказал:

– А ты вполне ничего, бодряк.

– Спасибо.

Он оглядел меня, спросил о самочувствии и еще раз осмотрел рану. По его прогнозам, был полный порядок. Она больше не кровила, гноя не было, гематом поблизости тоже. Как мне повезло, что он неплохо разбирался в военной медицине и спас меня. Потом он вытащил из сумки чистые вещи, черные, как я люблю, бросил мне и насмешливо сказал:

– Хватит тут сверкать своими мышцами, парень, надевай. В другой ситуации продемонстрируешь ей свои достоинства, – и повернувшись, подмигнул Эмме.

Я закатил глаза, может, он и пытался разрядить обстановку, но только еще больше ее накалил. Эмма раскраснелась и захлопала ресницами:

– Вообще…я…не…эм…

Я ее выручил:

– У нее есть парень, – и зачем-то добавил: – И это не я.

Повисло неловкое молчание. Такое, что захотелось запихнуть слова обратно. Эмма смотрела на меня с любопытством. И Тим тоже смотрел, но с еле скрываемым ехидством в духе: «И что тогда ты делаешь в ее доме полураздетый?». Тут я понял, что он действительно был прав, поэтому быстро натянул футболку и подпросился к Тиму пассажиром.

В доме Эммы мне теперь делать было нечего, у нее свои дела и свои заботы. С ее парнем. А у меня теперь сразу две раны, с которыми предстоит разобраться.

Глава 21. 1000:1

Алекс

Саундтрек : Walking On Cars – Speeding Cars

Меня впервые в жизни продинамила девушка. Эмма не пришла на встречу в пятницу. Я сразу понял, что что-то случилось, потому что это было на нее крайне непохоже. Но в любом случае, ощущения не из приятных. Я прождал ее час, пытался дозвониться – все без толку. И я решился на отчаянный шаг и написал Джулии. Она знала то же, что и я. И теперь беспокоились уже мы вместе. Я даже дошел до ее дома, но там было тихо, а близко я подходить не стал, побоялся, что ее мама может заметить, и это доставит Эмме лишние неприятности, если она все-таки дома. Утром субботы все прояснилось, но мне все равно не давало покоя то, что из-за какого-то непонятного инструктора из клуба Эмма не удостоила меня звонком или сообщением. Внутри что-то неприятно царапало при догадках о том, что это может быть Джей, но я отметал эту мысль. Думать об этом было совершенно неприятно. В понедельник я надеялся все прояснить. Эмма, конечно, предложила мне встретиться на выходных, но в эти дни я всегда под жестким родительским контролем: отец твердо взялся за меня и запретил любые вечеринки и алкоголь, даже встречи с Сэмом и Эйденом тоже давались с боем.

Так что в воскресенье я, как обычно, тусовался у отца в альпклубе и тренировался в спортзале. Были в этом и свои плюсы, потому что это был чуть ли не единственный день, когда я мог спокойно пообщаться с Вики. Она была свободна как птица и вольна делать, что хочет – повезло же малявке! Но через несколько лет ее ждет то же самое заточение, что и меня, в этом я был убежден точно.

Мы взбирались по зацепам и попутно разговаривали о том, о сем, обменивались новостями за неделю.

– Что твой Майк? Ведет себя прилично? – по-братски озабоченно спросил я, стараясь направить мысли в нужную сторону.

– Не, он оказался полным придурком. Полез ко мне целоваться в кино, а у него воняло изо рта жареными луковыми кольцами, которые он взял для просмотра. Фу. Ну вы вообще думаете, что взять для просмотра в кино с девушкой или руководствуетесь только животным инстинктом пожрать?

– Прошла любовь, завяли помидоры. Взрослые люди иногда едят и иногда от них воняет луком, – засмеялся я. – Поверь, это еще не самое страшное.

– Ну теперь я могу смело говорить, что это я его отшила, – улыбнулась Вики. – И теперь, похоже, за мной выстроится целая очередь парней! – она блаженно закрыла глаза.

– Только отцу не говори, а то он быстро эту очередь распугает… – предостерег ее я.

– Это да. Ну, в любом случае, теперь мне не понадобится твоя помощь, если надо будет кого-то отшить. Я же сходила на этот мастер-класс, который организовывала одна из твоих одногруппниц. Как ее… Низенькая, темная, пухленькая?

– Эмма? – удивленно спросил я.

– Да.

Она вообще не была пухленькой. Что за стандарты красоты у этих девчонок, и почему они так строги друг к другу я вообще никогда не понимал.

– Ниче она не пухленькая.

– А ты запал что ли? – навострилась Вики, замерев на зацепе, и прищурилась.

– Заткнись. Я тебе говорю, она не пухлая. Она вообще спортом много занимается, и парням обычно такие нравятся.

– Другим может и нравится. Но не тебе, да?

– Заткнись, Вик.

– С каких пор, Алекс? – сестра удивленно продолжала глазеть на меня. – Все твои девушки, как на подбор, модели.

– Не замечал.

Ну не то, чтобы я не замечал, конечно. Но это выходило как-то само собой.

– Ну уж, – саркастически парировала сестра.

Так, надо завязывать этот разговор, а то не нравилось мне то, куда он заходил.

– Так, и что с этим мастер-классом-то?

– Я заметила твой перевод темы, если что, – Вики вновь взглянула на меня, подняла одну бровь, а потом продолжила взбираться по стене, – и там должен был быть же этот красавчик, с твоего потока. Мистер «Мрачная сексуальность».

Я не выдержал:

– А тебе не рановато? – и язвительно спародировал ее: – Мистер «Мрачная сексуальность»!

– Смотреть никто не запрещает! – отшутилась она.

Но я почувствовал укол ревности. Похоже, у меня действительно был конкурент, да он еще и покорил сердце моей сестры. А это серьезно, знаете ли.

– Ну так вот, – продолжала она, – его не было! Мы пришли с девчонками чисто из-за него, ну и самообороне, конечно, научиться. Но хотели к нему попасть. А он так и не пришел.

– А остальные? – тут я включился максимально в этот разговор и чуть не сорвался, пытаясь сосредоточиться в горизонтальном положении на высоте трех этажей.

– Было трое других, – продолжала Вики, – но они и рядом не стояли с Джеймсом.

Меня затрясло от злости, но я выдохнул и спокойно произнес:

– А не было ничего примечательного? Может, кому-то стало плохо в процессе?

– Эм…нет, – чуть подумав, ответила сестра.

Ага…Интересно. Внутри подозрения стали царапать душу еще сильнее.

– А Эмма что делала?

– Братец, ты что-то от меня скрываешь, и я это вижу. С каких пор она тебя волнует?

– Просто ответь.

– Ушла сразу после мастер-класса. Я бы сказала, убежала.

Вики потеряла интерес к этому разговору и принялась обсуждать свои планы на этот год. И хорошо, что она не будет донимать меня Эммой, потому что у меня пока не было готово никаких ответов для нее. Вики всегда была такой болтушкой, что иногда я мог в принципе ее не слушать, и она бы ничего не заметила, а я бы ничего не упустил. Именно сейчас я это и сделал и погрузился в свои мысли. Пазл не складывался: Джеймса не было, никому не стало плохо на мастер-классе, как сказала Эмма. Где же тут правда? Но больше всего, конечно, меня волновал вопрос, не с Джеймсом ли была Эмма, а если так, то почему не сказала мне? Этот парень все никак не отстанет и даже, когда его нет, все равно достает!

К понедельнику я был вконец взвинчен этой историей и ждал подходящего момента поговорить с Эммой. Но возможность представилась бы только в конце дня, так как на парах мы по-прежнему делали вид, что не общаемся. Но она вела себя как обычно, смущенно поглядывая в мою сторону. Было все-таки в этом какое-то свое очарование, за эти пару часов я даже немного расслабился, потому что все оставалось так, как прежде. Но на одной из перемен я заметил этих двоих вместе. Правда, не только это поразило меня – к этому я был морально готов. Меня поразил вид этого мистера «Мрачная сексуальность». Вот уж точно, он был еще мрачнее, чем обычно, и выглядел, откровенно говоря, совсем уж плохо. У него была разбита бровь, и на скуле красовался нормальный такой синяк. Они стояли у его шкафчика, Эмма что-то тараторила, но немного обеспокоенно что ли, а этот парень молчал, но взгляд, направленный на нее, был совсем не таким, как раньше. Он был мягче что ли. Как будто ему плевать на мир в целом, но вот не плевать на нее. Руки сами сжались в кулаки, и я поспешил прервать эту милую беседу.

Как только я подошел, лицо его снова стало надменным, как и всегда при виде меня. Мы не нравились друг другу и не скрывали этого – своеобразная мужская солидарность и честность. Сейчас я задам ему жару, наконец выпущу пар. А Эмма пусть полюбуется и задумается, нужна ли ей его компания.

– Эй, Джей, это тебя так на мастер-классе отметелили? – с вызовом начал я.

Какое же мне доставляло удовольствие смотреть, как он пытается держать себя в руках и как у него это не получается.

– Не твое дело, – жестко ответил он, но желваки-то заходили.

1:0.

– Или Джейн наподдала тебе, когда узнала, что ты встречался с другой, пока вы еще вместе были? А она не промах, да? – сегодня я мог бы получить звание мистер «Язва».

– Не думал, что ты в этой школе Сплетница.

Задел его за живое. 2:0.

– А что, я не прав? – я поднял подбородок и посмотрел ему прямо в глаза. – Эмма знает, что ты не так прост? Может, если бы знала, не носилась бы с тобой?

3:0

– Алекс, ты зря… – начала Эмма, потянувшись ко мне рукой.

Но тут это «Мрачное спокойствие» налетело на меня, прижало к стене и придавило предплечьем мое горло. Неожиданно. На секунду я даже удивился такой прыти, но быстро взял себя в руки, и усмехнулся ему в лицо.

Эмма вскрикнула:

– Эй, парни! Хватит!

Школьники вокруг замерли и с интересом поглядывали на нас.

– Я бы рекомендовал тебе закрыть свой рот, – жестко произнес Джей. – Ты ничего обо мне не знаешь. И, похоже, об Эмме тоже.

Он словно выплюнул эти последние слова мне прямо в лицо. Горло он поддавливал мне довольно больно, но видеть так близко все его эмоции, которые он старательно пытается контролировать, доставляло невероятное удовольствие!

Эмма снова подала голос и потянула уже его за рукав:

– Джеймс, пожалуйста, не надо. Ну хоть ты...

Я даже не взглянул на Эмму, потому что лед тронулся и Джей уже явно был вне себя:

– Следи за собой. Ты, наверное, у каждой девки в трусах уже побывал, а почему-то тебя моя личная жизнь волнует. Своя уже не такая интересная?

3:1. Ну тут он, конечно, прав, на личном фронте у меня давно ничего не было, но это легко поправимо. А вот этому парню с его вечно мрачным лицом ничего не светит. Теперь уж точно будет нокаут. Я, оскалившись и глядя ему прямо в глаза, тихо прошипел, чтобы слышать меня мог только он:

– Не у каждой. Но это пока.

Просто 1000:1. Я увидел такую бурю эмоций, что хотелось ликовать здесь и сейчас. Вот оно слабое место! Но через секунду он вдавил меня в шкафчик еще сильнее, спину пронзила тупая боль, а он тихо, но жестко, процедил:

– Только посмей к ней прикоснуться, и я мокрого места от тебя не оставлю.

– Макэвой, Валйдер, что здесь происходит? – голос директора прервал нашу милую беседу. – Ко мне в кабинет. Живо.

Этот мрачный тип отпустил меня так же быстро, как налетел. Школьники расступились и делали вид, что не пялились на нас секундой ранее. Сэм и Эйден стояли поодаль с высоко поднятыми бровями. А Эмма так и не шевельнулась, глядя нам вслед.

Честно, я не знаю, чем я думал, когда сказал последнее. Точнее, знаю. Я думал своим непомерным эго и кое-чем еще – тем, что ниже пояса. Я хотел поставить его на место. И хотел показать ему, что Эмма будет моей, если я этого захочу. И это будет несмотря на то, что они вместе там что-то организовывали или что у них что-то там произошло в пятницу. Она никогда не выберет его, когда есть я. Я был собственником. Всегда. И пусть даже она пока не была со мной, этому парню знать это было необязательно.

– Я даже знать не хочу, что произошло у вас между собой. У меня нет на это времени, – начала миссис Донован свою речь. – Хотите разбираться, делайте это вне школы.

Потом она повернулась к Джеймсу, выразительно осмотрела его и проговорила:

– Мистер Макэвой, я была приятно удивлена сопроводительным письмом от директора вашей прошлой школы. Она ручалась за вас. Объясните мне, что с вами происходит последнее время?

Так, так. Я мельком взглянул на него: вздернутый подбородок, эти лохматые не расчесанные кудри, синяки... У него точно нет никаких шансов ни на Эмму, ни на то, чтобы остаться здесь. Он коротко ответил:

– На тренировках по рукопашному бою происходит всякое, мэм. И такое тоже.

– Я закрываю на это глаза первый и последний раз. И только благодаря тому, что вы откликнулись и провели обучение по самообороне.

– Да, мэм.

– А вы, мистер Вайлдер, – обратилась она уже ко мне, сложив руки в замок на столе и глядя мне в глаза, – думаете, что вам позволяется в этой школе все? Я в курсе, какие слухи о вас ходят, но вы при этом один из лучших учеников. И именно последнее все еще сохраняет вам место в стенах моей школы.

– Но мой отец вносит довольно большой вклад...

– Да, ваш отец хоть и частично спонсирует нашу школу, но уж он точно не будет в восторге от сегодняшней ситуации, если я ему расскажу, правда ведь? Насколько я знаю, он весьма принципиальный и занятой человек.

Черт, в этом она была права. Именем отца было так удобно пользоваться в иные моменты, но не сейчас.

– Вы правы.

Она вздохнула и твердо сказала:

– Возьмите себя в руки и займитесь делом. Свободны.

Мой пыл остыл, и я решил не продолжать эту тему после выхода из кабинета директора. Мрачный тип был со мной в этот раз солидарен.