Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 30 страниц)

Глава 69. Дежавю

Эмма

Саундтрек:Walking On Cars – Don`t mind me

Я выдохнула. Экзамены, тесты – все – было, наконец, сдано! И я даже получила ответ от Гарварда: меня приняли! Кажется, мне воздалось за мою смелость мечтать и за невероятные усилия. Оставались считанные дни до последнего бала-маскарада, после которого каждый из нас пойдет своей дорогой. Джулс еще только предстоит поехать на вступительные испытания как раз после бала, но там она будет вместе с Мэттом, и, независимо от результатов, проведет в Чикаго все лето. Сдав все экзамены, мы взахлеб пытались наверстать упущенное за эти недели, хотя, почти все наши разговоры сводились к поступлению или проштудированным книгам в процессе подготовки.

– Господи, мы ботанки, это так скучно, – подытожила Джулс. – Кажется, мы разучились нормально общаться! О чем мы вообще разговаривали до мая, Эмма?

– Ну… – подняла я брови, собираясь перечислить все, что происходило.

– Ладно, ладно, я вспомнила! – сдалась без боя подруга. – Так что у вас с Джеймсом?

Я закатила глаза.

– Я не говорила тебе, но, – медленно начала я, припоминая наш разговор, – он признался мне в любви.

– Чтоооооо?! – глаза Джулс поползли на лоб. – И ты мне говоришь это только сейчас?!

– А ты бы смогла нормально готовиться? Нет. И я бы не смогла, – пожала я плечами.

– Выкладывай все, – решительно заявила подруга, удобно усаживаясь в кресло.

Мы сидели на веранде у дома Джулс, у них был приятный вид на спокойную улицу, газон, качель во дворе, и журнальный столик, где мы и расположились. Лето было жарким, но сегодня было чуть прохладнее, словно погода тоже выдыхала вместе с нами. Дул приятный ветерок, солнце клонилось к закату, а я любовалась оранжевыми бликами на стеклах проезжающих машин и в отражениях окон.

Когда я закончила, она неодобрительно покачала головой.

– Он сделал это в школьном коридоре? Я думала, он романтик.

– Он и есть, но, видимо, я его вывела из себя. Не думаю, что он хотел мне это тогда сказать. Но почему-то сказал.

– Ты серьезно думала, что у него кто-то есть, Эмма?

– Надо было удостовериться, я ведь не хочу, чтобы его разъяренная девушка выясняла со мной отношения, если он пойдет на бал со мной, а не с ней.

– Дежавю, похоже.

– М?

– Неважно, – отмахнулась Джулс. – Так, а ты значит, просто убежала? А вы общались после?

– Я не нашлась, что ему ответить. А говорить “Ты мне нравишься”, когда тебе признаются в любви – все равно что послать куда подальше. И, да, мы общаемся, первый день было неловко после всего этого, но больше мы эту тему не поднимали. Он только спросил, в силе ли мое приглашение на маскарад.

– Пффффф, – заключила Джулс, поморщившись. – Все звучит слишком уже неловко. Ну а приглашение, конечно, в силе.

– Еще бы! – мои глаза хитро улыбнулись.

– Ну-ка, ну-ка… – Джулс прищурилась.

– Хочу предложить ему встречаться, если все пойдет хорошо, и он тоже уедет в Гарвард. Я думаю, что я готова.

– Вот это правильно.

И мне было спокойно на душе, я тоже чувствовала, что это правильно и я этого хочу, я готова снова открыть свое сердце. Хотя, что уж тут говорить, мое сердце для Джеймса было всегда открыто, просто теперь я готова к большему, чем дружба.

– Мэтт приедет на бал? – спросила я, переводя тему на подругу.

– Нет, в этом году нет, будет ждать меня в Чикаго сразу, – ответила та.

– Расстроена, что пойдешь на бал одна?

– Нет, – на удивление ответила Джулс. – Меня позвал Дэн. Он без пары, его девушка где-то не в городе, поэтому идем вместе.

– Если что-то пойдет не так, зажжем втроем!

– Слушай, продолжая тему маскарада, ты думала о том, вдруг снова встретишь там того парня? Он тебе еще снился за последнее время?

Я задумалась. Парень во снах приходил редко, но было кое-что интересное…

– Снился. Сначала сказал что-то в духе “Еще не время”, когда я хотела снять с него маску, и я проснулась, а потом, – я замолчала, вспоминая самый последний сон на днях. – Я подходила к нему, завидев издалека, но, только касалась рукой, как ко мне поворачивался Джеймс, а маски вовсе не было на лице.. Это странно. Но самое странное было потом – проснувшись, я лежала в кровати с ощущением тепла и покоя, будто он был рядом по-настоящему. Будто это не сон. Всё утро тогда я ходила с ощущением, что в этом сне была не просто фантазия, а предчувствие чего-то важного.

Джулс наклонилась ко мне поближе и осторожно спросила:

– И что ты думаешь об этом?

– Я, честно говоря, уже и не помню, как выглядел тот парень, если честно, но мне кажется таким естественным то, что ко мне поворачивается именно Джеймс, а не кто-то другой. Как будто так и должно быть, – и я задумалась. – Наша первая встреча в сентябре была такой странной. Совсем не похоже, что мы были знакомы. Я думаю иногда, может, это и был Джеймс, но почему же он мне не сказал, если это было так…

– А что бы это изменило?

– Вот это хороший вопрос, Джулс.

И я думаю иногда, что это могло изменить все. Скажи он мне это осенью, я бы, не раздумывая, влюбилась в него сразу и бесповоротно, потому что уже тогда, на балу, он завоевал кусочек моего сердца своей поддержкой. И не было бы ни Алекса, ни Мел, ни Джейн, ничего этого...Мое сердце было бы целым. Но с другой стороны, могла ли бы я полюбить его тогда, когда так сильно еще была привязана к Алексу.

– Это он, Эм, – вырвала она меня из раздумий.

– Что, прости?

– Парень с маскарада. Это Джеймс. Ты с ним танцевала.

– Ты издеваешься? Ты как давно это знаешь? – я накинулась на подругу, желая придушить ее на месте, при этом осознавая то, что она только что мне сказала.

– Джеймс сказал мне в лагере, когда была эта неразбериха с Джейн и Мел, а ты ушла.

– Он сказал тебе? Почему тебе? Вы ведь не друзья, – не унималась я, чувствуя подступающую обиду, что это не знала я одна.

– Ему надо было кому-то сказать, Эмма, но я настаивала на том, чтобы он признался тебе. Правда. Но он сказал, что все будет зависеть от того, в каких отношениях вы с Алексом выйдете из этой ссоры.

– А мы объявили себя парой, – закончила я, припоминая все то, что происходило.

– Именно. Конечно, он не сказал бы тебе. Неподходящее время.

– Ох. А почему ты мне не сказала, Джулс? – во мне так сильно раскачивалась лодка сомнений и негодования от того, что я узнала правду так поздно.

– Это не мой секрет, Эмма, пойми, – подруга приобняла меня. – Мне оставалось только намекать тебе и ждать, пока вы вдвоем созреете. Ну и наблюдать за вами, идиотами. А с февраля стало сильно интереснее, уж прости…

– Ой, иди ты, – скорчила я рожицу, но дала ей себя обнять.

– И ты ему снилась, кстати, тоже. Но он понял, что танцевал с тобой только в лагере, когда Джейн вывалила эту правду перед всеми.

– Джейн знала, что он танцевал со мной, а он нет? – не понимала я.

– В этом все парни, – развела Джулс руками. – Джейн все узнала, и немудрено, ведь они встречались на тот момент. Она тебя вычислила, она ведь с тобой училась, а Джеймс вообще никого не знал, он пытался что-то узнать о тебе, но искать иголку в стоге сена, да еще в незнакомом стоге сена…

– Логично, – обдумывала все я. – Получается, надо сказать ей спасибо?

– Может, и стоит, – засмеялась подруга.

Девушка редко надевает одно нарядное платье дважды. Но в этот раз я поступлю именно так, потому что это поможет этому влюбленному скрытному парню точно найти меня в толпе. С пониманием того, что парень с маскарада и Джеймс – одно лицо, мое сердце успокоилось. И я надеялась, что теперь сны с незнакомцем перестанут ко мне приходить.

Я не знаю, как я смогла сдержаться и не рассказать все Джеймсу до маскарада. Весь день я была как на иголках, старательно собираясь с самого утра. Когда я, воссоздав образ прошлого года и найдя свою маску, вышла в гостиную, там была мама.

– Выглядишь прелестно, куда идешь?

Я замерла, потому что между нами так и не было теплоты с того момента…хотя с какого? Ее не было никогда.

– На бал-маскарад, последний школьный бал в этом году.

– Не хочешь поделиться, куда ты поступила? Наверное, я должна знать, хоть бабушке передам, – прикусила мама губы, но смотрела прямо на меня.

Я захотела интуитивно сжаться в комок, кожа предательски стала покрываться мурашками, но я специально расправила плечи и стала ровнее.

– Гарвард. Еду в Гарвард. На психолога.

– Интересный выбор, – мама явно была недовольна. – Все-таки сделала по-своему, да?

– Как и должна, мам, – холодно произнесла в ответ я.

– Забыла о матери, которая тебя воспитала, решила, что теперь будешь делать все, что пожелаешь, имея столько денег! – горько сказала мама. – Кем бы ты была без них сейчас?

Я понимала: в ней говорит боль. Но вот только я помочь ей ничем не могу. Я даже удивилась тому, насколько спокойно и холодно я ей ответила:

– Я была бы той, кем ты меня всегда воспитывала, мама. Только для тебя эти деньги значат так много. Я всегда тебе буду благодарна за то, что ты меня вырастила, но пришло время мне идти своей дорогой. И тебе нужно это принять.

Я повернулась и вышла из дома. Еще несколько дней и я уеду отсюда туда, где меня не будут судить за то, чего я не делала, и мне не придется до конца жизни отдавать долг маме за то, что я была ее ошибкой.

Я написала Джеймсу еще утром, что приеду сама, и не нужно меня забирать. Поэтому до школы я добралась на такси, собираясь с мыслями, чтобы переключить фокус на позитивный настрой этого вечера. Теперь мне ничего не помешает.

Каблуки застучали по плитке, а я вспоминала вечер ровно год назад, как я в предвкушении шла сюда, ожидая больших перемен в жизни. Мне было так жалко ту девчонку, которая была безответно влюблена в того парня и которая позволила растоптать свое сердце тогда в первый раз, но далеко не последний. Но я больше не она. Я сильная, смелая, и я знаю, чего хочу. И мое сердце, собранное из миллионов осколков, больше никогда не разобьется.

Я зашла в зал и, немного освоившись, вычислила Дэна и Джулс. Мы непринужденно болтали, но мои глаза бегали вокруг в ожидании Джеймса. А еще я боялась увидеть Алекса. Мое слабое место, моя первая и такая сильная любовь. Человек, который сделал меня живой, подарив незабываемые чувства, а потом отверг. Но сейчас, мне кажется, я даже готова мысленно поблагодарить его за все и пойти дальше.

– Надеюсь, ты не планировала сегодня пить колу? – раздался знакомый голос позади, и я обернулась.

Джеймс выглядел восхитительно в черном смокинге и белой рубашке. Мне кажется, я впервые увидела на нем белый цвет, ему шло, на фоне этого белого цвета его смуглая кожа, загоревшая на уличных тренировках, смотрелась потрясающе. Но даже, несмотря на наличие белого, Джеймс был словно весь отлит из черного металла. Ему всегда шел черный цвет, безусловно, как будто он был создан именно для него и им самим. Я смотрела на него и отрывки воспоминаний всплывали перед глазами. А он смотрел на меня и, наверное, гадал, понимаю я, о чем именно он меня спросил или нет.

– А я не собираюсь сегодня никуда убегать, – ответила я и загадочно улыбнулась, явно посылая пасхалки.

– Мистер Мрачная сексуальность, – озвучил все наши мысли вслух Дэн. – Ты сегодня на стиле, чувак.

– О, этим двоим точно есть, что обсудить, идем – прокомментировала Джулс и увела Дэна за напитками, оставив нас наедине.

– Ты прекрасно выглядишь, Эмма. Тебе очень идет это платье, и я рад, что именно его ты надела, – галантно сделал мне комплимент Джеймс.

– Ты тоже выглядишь шикарно. Тебе идет такой роскошный костюм. Кстати, мы можем пропустить стадию с обливанием колой, так и быть, – сказала я.

– Да, тем более, что пятно я так и не отстирал, – ухмыльнулся Джеймс, расстегивая смокинг и демонстрируя огромное пятно годичной давности во всей своей красе.

– Пусть останется на память, – отшутилась я.

Он какое-то время молчал, подбирая слова, а потом спросил:

– Когда ты догадалась?

– Пару дней назад, и Джулс подтвердила мои догадки.

– Вот лиса, – отозвался он.

– Та еще, – поддержала я. – Ну она долго держалась.

Он неоднозначно кивнул, налил себе и мне какой-то напиток, но не колу.

– Одно не дает мне покоя, – я пыталась заполнить пробелы. – У тебя точно были не кудрявые волосы год назад и я помню эти удивительные и пугающие черные глаза…

– На глазах были линзы, – пожал плечами Джеймс, как будто в этом и не было никакой тайны вовсе. – а волосы…проспорил Джейн. Ей мои волосы никогда не нравились, и она выпрямила мне их перед маскарадом и зачесала. Это было ужасно.

– О господи, – я сделала глоток. – А костюм? Ты же не носишь такое.

– Точно, – и Джеймс тоже сделал глоток. – Но в прошлом году решил, что у меня в гардеробе должен быть хороший костюм. Для таких мероприятий, как это. Если хочешь, я надену линзы и выпрямлю волосы, если так тебе больше нравится…

– Ну уж нет.

А потом мы оба засмеялись.

– Из-за этого пазл никак не собирался, чтоб его, пора заканчивать проводить балы-маскарады, – покачала головой я, отбрасывая, наконец, все сомнения из головы.

Джеймс точно чувствовал себя не в своей тарелке на таком массовом мероприятии, но старался держаться уверенно. Я знала, что он пришел сюда из-за меня.

– Как дела у родителей? – спросила я, немного помолчав.

Джеймс рассказывал мне пару недель назад, что назначена дата слушания их дела в суде, вроде как отец претензий больше никаких не высказывал, а деньги уже переведены бабушке Джеймса под расписку.

– Все кончено, наконец, – радостно произнес он. – Остались кое-какие формальности с продажей дома и разделением остального имущества, но это уже неважно. Мама свободна, благодаря тебе. Ты же знаешь, что я верну тебе все деньги, Эмма, как только продадим дом?

– Не думай об этом, пожалуйста.

Спорить он не стал, видимо, решил, что хотя бы сегодня не стоит. В этот момент как раз подошли Дэн с Джулс, и мы уже вместе обсуждали последние трудные недели, а Дэн с большим интересом слушал о предстоящих вступительных испытаниях Джулс. Я же все время смотрела на Джеймса и чувствовала, как предательски выступает румянец.

Мы не были сильны в танцах, но когда заиграла более спокойная музыка, Джеймс все-таки пригласил меня. Я протянула руку, и он увлек меня в другой конец танцпола, подальше от колонок. Пока он пробирался через толпу и вел меня за собой, я вспоминала, как держала его за руку, пока он спал у меня на диване с ножевым ранением в животе, и уже тогда мне не хотелось его отпускать. Но тогда это было бы неправильно, тогда я не дала и капли своих чувств к нему разрастись во что-то большее, чем дружба.

Мы стали медленно покачиваться в такт музыке под взгляды ближайших парочек. Его руки были сильными, уверенными, весь он излучал спокойствие и мужественность. Я хотела довериться ему, хотела положиться на него, отпустить контроль и… просто быть. Одна его рука держала мою, а другая лежала на моей талии, отчего это место на коже горело так, будто к нему прижата не рука, а… кружка с горячим чаем. Мы сразу встали довольно близко друг к другу, отбрасывая все приличия. Кажется, нам это было простительно, учитывая, как много чувств было между нами за все это время. Я положила голову ему на грудь и, несмотря на музыку, я все равно чувствовала, как ровно бьется его сердце. Закрыв глаза, я наслаждалась моментом.

– Ты сказала, что не планируешь больше убегать, – начал через какое-то время Джеймс, а его дыхание приятно щекотало ухо.

– Да, надо избавляться от этой привычки, – отозвалась я.

– И, если я снова скажу, что люблю тебя, ты не убежишь?

От этих слов по коже побежали мурашки, Джеймс сказал это так естественно, словно это не было таким сокровенным признанием. Я отстранилась, посмотрела на него снизу вверх, осознавая сейчас, насколько сильно он выше меня.

– Нет, не включу четвертую космическую, – улыбнулась я. – Но…

– Ты не готова сказать мне того же? – голос его был удивительно ровным, сложно было понять, волнуется он или нет, но глаза смотрели внимательно, явно ожидая моего ответа.

– Пока не готова, – кивнула я, зная, что Джеймс ценит честность.

– Это ничего, – ответил он и снова прижал меня к себе. – Но, может… нам стоит сменить статус наших отношений, учитывая, что я еду с тобой в Гарвард?

– О боже, – во второй раз отстранилась я. – Ты серьезно? Я так рада! Мог бы и раньше сказать!

– И ты тоже могла бы, – коротко ответил он, но я поняла, о чем он.

Я обняла его, а он мягко погладил мои волосы и деликатно поцеловал меня в лоб, но сейчас мне было этого катастрофически мало. Сегодня я готова к большему. Я подняла на него глаза, так желая, чтобы он поцеловал меня, но он только смотрел в ответ, а в глазах были насмешливые искорки, которые словно говорили: “Попроси меня, если хочешь, а я знаю, что ты хочешь”. Но он не делал первый шаг, все еще уступая его мне. И я ответила на этот вызов, прошептав:

– Поцелуй меня.

И, может, он не услышал моих слов из-за музыки, но точно все понял. Его глаза еще несколько секунд всматривались в мои, словно понимая неотвратимость того, что сейчас произойдет между нами. Поцеловать просто парня или девушку – это одно, но поцеловать своего лучшего друга – совершенно другое, ваша дружба никогда больше не будет прежней, если от нее вообще что-то останется. После он перевел взгляд на мои губы, словно смакуя этот момент, а потом он медленно и невесомо коснулся уголка моих губ. Как это сделала я в тот единственный раз в кафе. Я тоже улыбнулась, а после ответила ему. И в этом поцелуе я смогла распознать все: долгие безответные чувства, тоску от невозможности коснуться меня столько времени, необходимость скрывать свои чувства, ревность к Алексу, желание быть со мной. Поцелуи Джеймса были вовсе не такими, какими я могла бы их представить: холодными, спокойными. Они были словно ураган, который он так долго держал в заточении в своей душе и который, наконец, оказался на свободе, – страстные, одержимые, горячие. Так вот что скрывал внутри этот спокойный и сдержанный парень…

– Обычно я так не целуюсь первый раз, – отстранившись, произнес он, все еще глядя на меня, а в глазах так и плясали веселые искорки.

– Это и не первый раз, – подмигнула я, потому что была явно не против такого настоящего первого поцелуя. – Так вот ты какой, Джеймс Макэвой. И такой ты мне тоже очень нравишься.

Даже сквозь маску я увидела, как он смутился. И снова передо мной был скромный парень, скрывающий свои эмоции. Но теперь я знала, что скрывалось под этой маской. И в этот момент было идеально все, а потом я вдруг услышала:

– Эмма?

Я знала, кто это. И он пришел, чтобы снова разрушить мой маленький хрупкий мир.

Глава 70. Признание

Алекс

Саундтрек: Jessie Ware feat ASAP – Wildest Moments

Я собирался весь день на маскарад, пытаясь выбрать из всего огромного ужасно пафосного гардероба на выход хоть что-то стоящее. Все казалось не подходящим. Эмма никогда не любила вычурность, считая это демонстрацией статуса своих родителей. Она считала, что одежда должна отражать меня самого, а не вкус моего отца. Я был с этим согласен, но я всегда комфортно чувствовал себя в этих дорогих костюмах и смокингах, вот только сегодня не один из них мне не нравился. Они были словно дорогая обертка на мне, а я конфета с непонятной начинкой. Хотел бы я, чтобы все было наоборот. Бабочку или галстук я надевать не стал, наоборот, даже расстегнул немного рубашку,чтобы было немного видно тату и кулон, который я снова надел, чтобы Эмма всегда была со мной. Взъерошил немного волосы, закатал рукава рубашки.

Бросив последний взгляд в зеркало, я одобрительно кивнул: “Пойдет.”

– Ты готова? – заглянул я к Вики. – Поедем вместе?

Сестра вышла мне навстречу, и я потерял дар речи. Она была ослепительно красива в фиолетовом платье по фигуре, на каблуках и с собранными волосами, из которых словно так и нужно, выбивались несколько прядей.

– Ты…ты очень красива, – пробубнил я избитый комплимент, а потом добавил: – Ослепительно красива.

– Прибереги комплименты для Эммы, – подмигнула она мне. – Но спасибо, брат. Ты тоже, выглядишь очень.. – она оглядела меня с ног до головы. – решительно и дерзко. Надеюсь, у тебя все получится!

Я рассказал Вик о том, что у меня с ней и Эммой разные отцы, поэтому она теперь была всецело на моей стороне.

– Ты так говоришь, потому что сама не против встречаться с этим Макэвоем, да? – подтрунил я над ней, а она обиженно насупилась.

– Конечно, нет! Я вообще-то иду с Дином на бал.

– Это кто еще такой? – удивленно спросил я, не поспевая за сменой парней у сестры.

– А вот, увидишь, если у тебя будет минутка, – загадочно отозвалась та и вышла из комнаты, давая понять, что разговор закончен, и мы можем выдвигаться.

Всю дорогу в машине я нервно кусал губы, а, когда Вики положила руку мне на колено, понял, что стучу ногой в напряженном ожидании, пока мы доедем.

– Ник, можно быстрее? – спросил я водителя.

– Пробки, может, какая-то авария, ничего пока не могу сделать.

Как назло, на улице разразился сильный ливень, поэтому я просто откинулся на сидение и закрыл глаза, мысленно прокручивая слова, которые скажу Эмме. Когда мы, наконец, добрались, то опоздали на час. Я открыл дверь перед сестрой, помог ей выйти из машины и намеревался сопроводить ее в зал, но она убрала руку со словами:

– Беги. Я справлюсь сама.

– Спасибо, – бросил я и бегом побежал по еще мокрой плитке в актовый зал.

Быстро перемахнув через ступеньки, я открыл двери и вошел вовнутрь, пытаясь сообразить что и где. Еще эти чертовы маски никогда не облегчали жизнь, но я уверен,что узнаю Эмму, как узнал ее в прошлый раз.

Я не сразу нашел ее, бегая взглядом сначала по девушкам, стоящим отдельно, а потом по парочкам. Страх внутри меня нарастал, и я знал, что могу увидеть ее с этим Мрачным типом, но я все равно надеялся. Спустя две песни поиска я заметил ее. Она была в черном восхитительном платье, которое ей безумно шло, идеально подчеркивая ее фигуру, но при этом делая тонкую талию еще тоньше. Она была словно принцесса из сказки, и я так давно ее не видел, что застыл в изумлении. Длинные распущенные волосы были убраны от лица назад и струились гладкой волной. В ушах были длинные сияющие серьги, которые покачивались в такт ее движениями переливались, а кружевная маска сидела на ней так, словно сделала для нее и действительно шла ей. Черт, а я вот совсем забыл, что это был маскарад, и свою маску не взял. А еще Эмма улыбалась, как давно я не видел эту самую прекрасную на свете улыбку…Я уже было собрался подойти к ней, но тут танцующие парочки чуть сдвинулись, и мне открылся менее приятный вид на этого типа Макэвоя. Я совсем его не заметил, будучи поглощен Эммой, но сейчас… Его руки обнимали ее, прижимали к себе так, что у меня запершило в горле. А она улыбалась ему. Нет, нет, они не просто друзья. Потом он поцеловал ее, а она ответила. Я как дурак, как зритель в кино, смотрел на эту сцену не в силах пошевелиться, но только удовольствия не получал. Мое дыхание перехватило, хотя сердце неслось галопом, а ноги буквально стали ватными.

– Мне жаль, – Вики подошла ко мне и приобняла меня.

Я только качал головой из стороны в сторону. Это не может закончится вот так. Когда она узнает правду, все изменится, потому что она все еще любит меня. А я люблю ее.

– Еще не все потеряно, – тихо сказал я и набрал воздуха в легкие, восстанавливая дыхание.

– Эмма? – позвал я, подойдя к ним.

Макэвой сразу среагировал, повернув ко мне голову, а руки на теле Эммы сжались сильнее. На лице заходили желваки, а во взгляде читалась ненависть и неприязнь – что ж, я могу отплатить тем же. Потом через мгновение Эмма повернулась ко мне и застыла в изумлении. Она больше не улыбалась, а на лице было непонимание. Я знал, кто она не будет мне рада, но чтобы настолько… Действительно ли мои слова что-то изменят?

– Я хочу поговорить, – кратко произнес я.

– Кажется, ты сказал уже все, что мог, – заступился за нее тип, но я не смотрел на него, речь сейчас шла вовсе не о нем, а о нас с ней.

– Пожалуйста. Это очень важно, нужно поговорить сейчас, – настойчиво уговаривал ее я, держась на некоторой дистанции, чтобы решение все же было за ней.

– Хорошо, – кивнула она, немного придя в себя.

Она освободила руку, кивнула Макэвою словно говоря “все в порядке”, отпустила его руку и мы вышли на улицу. Воздух после дождя был особенно свежим и бодрящим, поэтому я снял пиджак и, не спрашивая, накинул Эмме на плечи, а потом отвел чуть в сторону, чтобы скрыться от любопытных глаз снующих туда-сюда школьников.

Сегодня я впервые за долгое время заметил звезды на небе. Не помню, чтобы я в последнее время обращал на них внимание. Но сегодня все по-другому. Кажется, даже я – другой человек. Надо уже сказать ей то, что я так давно собираюсь, учитывая изменившиеся обстоятельства. Но я волнуюсь. И ком в горле не дает мне начать.

Какое-то время мы стояли так, и она, наверное, гадала, кто начнет первым, но еще больше – начнет ли кто-то из нас вообще что-то говорить…Наконец, я начал, пытаясь не смотреть на нее, пытаясь не поймать этот взгляд бездонных проницательных зеленых глаз:

– Я рад,что ты дала мне возможность поговорить. Я так долго ее ждал. Очень долго.

Эмма не отвечала, она явно была не в настроении, только поежилась от холода и закуталась в мой пиджак. Я продолжал:

– Я давно собираюсь сказать тебе одну важную вещь. Но я так облажался, что с каждым днем мне все труднее сказать тебе это. Я так боюсь,что ты не простишь меня после всего, что я натворил.

– Алекс… – покачала она головой.

– Мне жаль, Эмма. Я вел себя как придурок все это время. Я не должен был скрывать наши отношения, не должен был молчать перед отцом, не должен был отталкивать тебя после его смерти, не должен был общаться с Мел…не должен был набрасываться на тебя и обвинять во всем. Много чего я не должен был делать, но сделал. И мне так жаль…

– Я давно тебя простила, – тихо сказала Эмма, теребя платье, тоже старалась не смотреть на меня.

– Но, видимо, я должен был через все это пройти, чтобы понять, как сильно я по тебе скучаю, как ты мне нужна. Я никогда не был так счастлив, как с тобой в те несколько месяцев. Только с тобой я начал задаваться действительно важными вопросами и думать о будущем, я становился лучше с каждым днем. Без тебя моя жизнь стала рутиной, пустой – как будто кто-то поставил ее на паузу.

Я не привык извиняться и просить. Год назад я бы даже подумать не мог, что окажусь здесь сейчас, с ней. Но она молчит, просто слушает. А я продолжаю, пытаясь сказать все, что так долго сидело в голове. И теперь самое главное – не облажаться еще раз.

– Я прочитал письмо отца. Он признался в письме, что любит меня. И что мы можем распорядиться Скалой по своему усмотрению, – я начал с другого конца, подбираясь к сути, надеясь, что она все изменит.

Эмма вздохнула, а я краем глаза заметил, что она вытерла слезы.

– Я очень рада за тебя, Алекс. Каждый ребенок нуждается в родительской любви. Это то, что должно тебя исцелить, правда.

“Ты меня исцелишь!” – хотелось мне сказать, взять ее лицо в свои руки и целовать, целовать эти мокрые от слез щеки, чтобы она никогда, никогда больше не плакала из-за меня.

– Мы продали Скалу, – продолжил я, стараясь говорить ровно. – Вики так решила. Теперь я свободен от этих обязательств и могу делать, что действительно хочу. Понимаешь, я свободен? Нет ни отца, ни долга, нет ничего, что мешало бы…

– Алекс… – снова закачала головой Эмма, прерывая меня, как бы говоря, что это тоже ничего не меняет.

Но я продолжал:

– В письме отец признался, что он не мой отец. Он написал об этом в личном письме мне, которое я прочитал только вчера, – тараторил я заготовленную речь. – Я так долго откладывал чтение этого письма…Он усыновил меня, когда мне было три, а родной мой отец погиб, когда мне было пять месяцев. Разбился на мотоцикле.

– О боже… – Эмма прикрыла рот рукой и впервые посмотрела на меня. – Значит..

– Мы с тобой не кровные брат и сестра, Эмма, – я заговорил медленнее, подбирая слова.

Какое-то время мы сидели в тишине.

– Алекс, мне так жаль,что тебе пришлось через все это пройти, правда. Это ужасно несправедливо, и я очень хочу, чтобы ты был счастлив, несмотря на все.

– Значит, мы.. – начал было я.

– “Нас” больше нет. И я боюсь, это ничем не исправить, Алекс, – всхлипнула Эмма. – Ты разбил мне сердце и не один раз. Я простила тебя, я благодарна тебе за этот опыт, но я не могу этого забыть. Не могу просто вычеркнуть последние полгода из своей жизни.

– Я знаю, знаю, малышка, – мое сердце разрывалось изнутри, а голос срывался. – Я испытал такую боль от потери тебя, какую никогда не испытывал. Я совершил много ошибок и заплатил за них.

Эмма только качала головой, а слезы все текли по ее щекам. Я аккуратно прикоснулся пальцами и попробовал смахнуть их, сказав:

– Есть еще кое-что.

– Что? – с вызовом спросила Эмма и посмотрела мне прямо в глаза.

Я взял ее руку, и она не одернула ее. Это дало мне капельку надежды, я выдохнул и продолжил:

– Только с тобой я хочу пить кофе, сидя в нашем парке на лавочке. Только с тобой я хочу обниматься зимними вечерами, только тебя хочу держать вот так за руку и целовать так жадно, словно ты сейчас исчезнешь. И только тебя не хочу никогда больше терять. Я чувствую к тебе то, что никогда раньше не чувствовал ни к одной девушке. Черт, я даже репетировал эту речь несколько часов, – говорить мне было все сложнее. – И пусть моя чувства не такие, как в кино или твоих любимых книгах, пусть наша история не начинается с любви с первого взгляда, пусть наш путь к друг другу был извилистым и полным преград, но ты завладела моим сердцем и забрала его с собой, когда ушла. Но отныне я сделаю все, чтобы ты была счастлива. Я люблю тебя, Эмма.

Что в ее глазах? В них слезы и …любовь? Или обида? Я, наконец, признался ей, сказал те самые слова, которые она так ждала от меня. Но что, если я опоздал? Однако я все-таки должен закончить.

– Эмма Харди, ты будешь моей?

Она сделала вдох, чтобы ответить.

КОНЕЦ