Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"
Автор книги: Ханна Сэнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 30 страниц)
Глава 42. Одержимость
Алекс
Саундтрек : Ex Habit, Omido – All I wanted was U
Когда Эмма пригласила меня к себе, я испытал невероятный восторг и, наконец, успокоился, потому что в последнее время я действительно был нервным. Нам надо было поговорить о сексе или же заняться им.
– Ты серьезно? – и я радостно притянул ее к себе в коридоре.
– Тсссс, только не здесь, – тихо сказала она. – Ты ведь знаешь, что нас и так обсуждают на каждом шагу.
– Знаю, знаю, маленькая зануда, – улыбнулся я.
– Ты невыносим, – но уголки её губ дрогнули, и я поймал этот момент.
Мне хотелось кружить ее и целовать, а еще вместе с этим подтрунивать над своей занудой-отличницей. Кажется, от прошлого Алекса Вайлдера все-таки что-то да осталось.
– Эй, я рад, – я наклонился и чмокнул ее в щеку.
– Алекс! – шикнула Эмма и напряглась, испуганно озираясь. – Там мисс Портер. Она и так меня недолюбливала в лучшие времена, а сейчас вообще проходу мне не дает, история превратилась в ад!
– Ладно, ладно, – я наклонился к ее уху и прошептал: – Просто она тайно влюблена в меня и расценивает тебя как соперницу!
– Дурак! Ей шестьдесят!
И мы оба засмеялись.
Я чувствовал, что для меня это важный шаг, если она действительно подразумевает под походом в гости то, о чем я думаю. Конечно, я расстроюсь, если мы просто будем пить чай и смотреть сериал… После ее приглашения я осознал, что заметно оживился, как будто все это время был в какой-то спячке. И я безумно сильно ждал завтрашнего дня. Я предложил Эмме отправиться сначала в альпклуб после занятий. Она удивилась, но согласилась. Я планировал показать ей наш клуб, снаряжение, залы и, может, если она захочет, я бы даже побыл для нее инструктором и помог забраться по стене для новичков. Мне казалось, это будет не только классным времяпрепровождением, позволить которое мы не могли раньше ввиду ограниченности во времени, но и это выступит в роли некоторой прелюдии к предстоящему вечеру. Ведь я планировал не только словесно ей помогать, но и физически, а это можно сделать весьма приятно.
Когда на следующий день занятия наконец закончились, я выдохнул, потому что на уроках совсем не соображал. Мы добрались до клуба, и я выдохнул дважды: отца не было, как и обычно по вторникам в этом время. Пока я доставал снаряжение для Эммы, она ходила по залу и разглядывала все. Обычно желающих позаниматься было много, но в середине декабря люди уже расслабляются, впадая в предпраздничный поток, и уезжают куда-то на отдых, а те, кто приходят, спокойно размещаются в других залах. Так что мы были одни в самом новом крутом зале с панорамными окнами. И посмотреть было на что! Что внутри помещения, что снаружи. Помимо стен с зацепами в виде имитаций гор и скал вокруг были атмосферные рисунки с природой и дикими животными и птицами. Потолок вечером переводился в режим звездного неба в реальном времени, а дополнительная подсветка на стенах давала красивый рельеф импровизированным скалам. За окном же был нереальный вид с двадцатого этажа на Ди-Си и Кафедральный собор. Клуб был в престижном районе Вэст-Энд Вашингтона, в лучших традициях отца: все дорого-богато. Мы переоделись, и я был в восторге, когда Эмма прихватила с собой тот чудесный топ с занятий по физкультуре. Дышать мне стало трудно, а в штанах вдруг перестало хватать места. А когда я надел на нее снаряжение и хорошенько затянул все ремни, попутно касаясь открытых участков кожи заранее согретыми руками, кажется, что я уже почти дошел до пика, не знаю, как Эмма. Видимо, так сказывалось длительное воздержание. Я был готов уложить ее прямо здесь на матах, прямо в этом снаряжении, потому что выглядело все это на ней весьма сексуально. Настолько, что я даже облизнулся. Я уже представил, как обхватил бы рукой ее шею, дав понять, кто здесь главный, целовал бы ее так, как еще не целовал, – и она была бы в восторге, я убежден. Мои руки танцевали бы на ее теле уже до боли известный танец, опускаясь все ниже и ниже к самой горячей, пульсирующей зоне, а потом, чуть потянув за один из ремней, я бы раздвинул ее ноги и ...
– Алекс, ты в порядке? – голос Эммы вернул меня обратно. – Ты затягиваешь этот ремень уже второй раз. И мне немного туго.
– Так и должно быть, малышка.
Я, конечно, думал совсем о другом: о том, что туго сегодня может быть и в другом месте. Пах отреагировал моментально. Черт. Может, альпклуб был все-таки не настолько хорошей идеей, раз я возбудился быстрее Эммы?
– Начнем! – скомандовал я, тоже снарядившись, и приступил к инструктажу, стараясь сфокусироваться на своей речи, а не на упругой груди напротив.
Я никогда не проводил занятия в альпклубе, даже не проходил обучения на инструктора, но видел, как это делалось миллионы раз. Главное сейчас было сосредоточиться на процессе.
Эмма делала все, как надо. Послушная девочка. Вообще спортсменок здесь всегда видно. Они четко выполняют все инструкции, правильно переносят вес, практически всегда верно выбирают зацеп, не говоря уже о том, что срывов минимум, потому что здесь, как нигде больше, жизненно важны силы рук и ног и гибкость тела. У Эммы все это было, а у меня был прекрасный вид на нее. И в который раз я уже подумал, что я точно был слепым все это время. Забравшись наверх по скале для начинающих, она заликовала, выдохнула и несколько минут смотрела по сторонам и за окно, любуясь городом. Я ловко забрался к ней, и мы просидели так немного вдвоем, находя взглядом знакомые места на открывающемся нам виде. А потом я по тросу спустил ее вниз и затем спустился сам. Она обняла меня двумя руками за шею и восторженно прощебетала:
– Алекс, спасибо! Ты очень здорово и быстро карабкаешься! Я вообще не знала, что это так интересно и страшно. Но вид сверху и правда шикарный! Оно того стоило.
– Вид снизу тоже очень хорошо, – заигрывая, ответил ей я. – Я бы не дал тебе упасть.
– Я знаю, – и она прижалась ко мне всем телом и поцеловала так, словно требовала продолжения.
Я поднял ее и усадил на подоконник. За окном был ночной город с его мигающими огнями, но вид, который открывался мне на Эмму, был еще прекраснее. Часть прядей вылезла из хвоста, грудь тяжело вздымалась, явно зажатая в этом топе, и мне так отчаянно хотелось освободить ее. Я рывком раздвинул ноги Эммы, прижался к ней, чтобы она чувствовала то, как я возбужден. Погладил ее упругую мягкую кожу бедер, чуть забежав под линию шортиков, но заставил себя сдержаться – не так быстро. Мягко потянул ее голову за хвост назад, пробуя, как она отреагирует. Она выгнула спину, подавшись мне навстречу, а я, испытав дикий восторг от этого зрелища, немедля стал осыпать поцелуями ее шею, продвигаясь ниже и ниже к груди. Кажется, до дома Эммы мы не доедем. А ведь это было бы интересно… никогда не занимался сексом в клубе. Новый опыт всегда привлекал меня, особенно сейчас.
Я сжал ее грудь через этот тугой топ, и Эмма шумно выдохнула, ее горячее дыхание вызвало волну мурашек на моей шее, но я не планировал останавливаться. Сдерживаться было уже невозможно, поэтому я уже откровенно терся об ее промежность членом, нас отделяли миллиметры ткани. Оторвавшись от ее сладкой кожи, усыпанной веснушками, я нащупал молнию на ее топе. Все сегодня было для меня: молния спереди, призывающая меня одним движением освободить прекрасную грудь. Что я и сделал, поддавшись порыву. Эмма ахнула от неожиданности, но тут же застонала, когда я накрыл ее розовый сосок своими губами. Я на сто процентов уверен, что во всех смыслах я у нее первый, поэтому готов сорвать с ее губ не один стон и впитывать их в себя. Пока я ласкал губами ее сосок, Эмма тоже включилась в процесс, и уже, не скрывая своего желания, терлась об меня, издавая такие громкие волнующие стоны, что я совсем терял голову. Внутри все просто горело, штаны были мокрыми, поэтому я окончательно оставил идею доехать до ее дома, и потянулся к ее шортам, намереваясь спустить их.
Вдруг весь свет резко включился и ослепил нас. Если это администратор, то ей точно не поздоровиться за то, что прервала нас. Я отстранился и повернулся в сторону двери с недовольным видом. Но в дверях стоял отец. Стоял, засунув руки в карманы, и молчал, переводя взгляд с Эммы на меня. Я прикрыл Эмму, развернувшись к нему лицом, но буквально чувствовал, как Эмма вся горит. И уже не от страсти – от стыда. Уверен, что ей хочется провалиться под землю или вообще исчезнуть с лица земли. Мне хотелось того же, потому что я так и не сказал отцу про наши отношения, хотя собирался несколько раз. И вот оно – возмездие. Да еще и какое, практически застал нас в разгаре секса...
– Унеси снаряжение, Алекс. Я закрываю этот зал, – только и сказал он ледяным голосом спустя несколько мгновений, но не уходил, так и стоял.
Ему явно доставляло удовольствие наблюдать за нами и тем, как Эмма суетливо застегивает топ. Я повернулся к ней и стал отстегивать ремни, ища своими глазами ее. Но она не смотрела на меня.
– Все будет хорошо, – шепнул я, беря ее ладонь в свою, но она промолчала.
– Мы сейчас уйдем, – сказал я отцу.
– Разложи все по местам, Алекс. Сейчас же. Один.
Я хотел было воспротивиться, хотел было вступить в спор с ним, потому что знал, оставлять Эмму одну нельзя. Но она едва кивнула, и я ушел, стараясь поспешить. Когда я буквально бегом возвращался, я издалека услышал их разговор, который, похоже, не мог не состояться.
– Ты у него не первая, милая, и не последняя. Он не из тех, кто заводит серьезные отношения, – я вдруг замер у двери не в силах зайти в зал. – Вы же не думали всерьез заняться здесь сексом, господи боже?
– Я вам не милая, – огрызнулась Эмма. – У нас все иначе.
– Да, конечно, – усмехнулся отец. – Только не говори мне про любовь в вашем-то возрасте!
– Вам не понять, потому что вы даже любовь к собственному сыну не можете показать, даже если и испытываете ее.
Мои глаза полезли на лоб, потому что я не ожидал такой дерзости от Эммы. Но безусловно я был приятно удивлен.
– Девочка, ты думаешь, Алекс какой-то другой? Он мой сын. Мой. И будет похож на меня.
– Меня зовут Эмма, – она сделала ударение на своем имени. – Алекс не такой, как вы, это даже сейчас видно. И никогда не станет таким.
Отец растерялся на мгновение как будто и только собрался что-то сказать, но я с силой толкнул дверь, влетел в зал, схватил Эмму за руку и утащил ее оттуда, попутно благодаря жизнь за то, что Эмма смогла хоть ненадолго заставить отца замолчать. Это не удавалось никому. Почему он растерялся? Неужели это его как-то задело? Сомневаюсь, но что-то там явно было не так.
Мы вылетели их альпклуба молча и почти сразу нашли свободное такси. Я назвал адрес Эммы, такси тронулось, но она почти всю дорогу сидела, уставившись в окно, и почти не говорила. А я думал о том, что даже если вечер у Эммы пройдет, как я и планировал, то последующее возвращение домой будет явно омрачено разговором с отцом, который не сулит мне ничего хорошего. Впрочем, как и всегда. Вот только никогда прежде он не заставал меня в таких компрометирующих обстоятельствах...
Глава 43. Первый раз
Дорогие читательницы, вас ждет пикантная глава:)
Эмма
Саундтрек: Lauv – Love U like that
Всю дорогу до дома я думала о том, что очень сильно виновата. И перед Алексом, и перед его отцом.
Во-первых, я не имела права разговаривать так с отцом Алекса, потому что это он был старше меня, потому что это был его клуб и потому что я для семьи Алекса вообще никто и звать меня никак. Меня всю жизнь воспитывали уважать старших, поэтому сказать взрослому незнакомому солидному мужчине, что он не прав, – точно было не в правилах, которые закладывались в меня с самого детства. Но я все равно бы сделала это снова. Сказала бы отцу Алекса (я даже не знаю, как его зовут!) о том, что он не прав. Даже несмотря на то, что он застукал нас за таким интимным занятием и я явно выглядела не в лучшем свете. Мои рассудок явно помутился, ведь я позволила себе и Алексу куда больше вольностей в общественном месте...
Во-вторых, я чувствовала вину перед самим Алексом, потому что у него явно будут проблемы после моего «выступления» в качестве его адвоката. И присяжных на том слушании у него не будет. Я боялась, что мимолетным порывом могу испортить все, что было между нами. И то, чего еще даже не случилось.
Вот поэтому я молчала. Я думала, что Алекс тоже злится, и боялась спросить. Но все-таки начала первая:
– Мне стоит извиниться, Алекс. Похоже, ты слышал наш разговор. И я повела себя импульсивно. Я просто была расстроена и...
Но он перебил меня, не дав закончить, взял мою руку в свою и поцеловал.
– Ты – первая кто сказала ему что-то в мою защиту, Эмма. И кажется, он даже что-то услышал, но я в этом не сильно уверен, конечно. Не думаю, что это что-то изменит, но спасибо тебе.
– У тебя будут проблемы? – с опасением спросила я, закусив губу и глядя на него впервые за всю поездку.
Эти голубые глаза, такие родные, были полны тихой печали и боли, которая копилась внутри Алекса годами и которой не было выхода.
– Думаю, да. Но они и так были бы. Это просто был вопрос времени.
– Он узнал, что мы вместе.
– Да, – только и ответил Алекс. – И это тоже был вопрос времени.
И на несколько минут он погрузился в свои мысли, но мою руку так и не отпустил. Кажется, его что-то тяготило, помимо очередной ссоры с отцом, но мне не хотелось еще сильнее портить этот вечер.
Когда мы зашли ко мне домой, мне вдруг стало так неловко, словно я и вовсе не к себе домой пришла. У меня так давно не было каких-то гостей, кроме Джулс, которая была уже как родная, и кроме Джеймса. Но это была совсем другая ситуация. При мысли о Джеймсе я снова подумала о том, что должна задать Алексу вопрос. Я даже не заметила, как Алекс снял верхнюю одежду и подошел ко мне. Я в это время ставила чай. Забавно, но я совсем не думала, как мы будем проводить время, кроме того, чтобы… Ну в смысле, будем ли мы пить чай или кофе, или смотреть сериал, или разговаривать. У меня не было сценария, это мероприятие я не продумала как организатор. И теперь пожимала плоды, не понимая, чем себя занять.
– Чем-то помочь? – тихо спросил Алекс, словно боялся меня спугнуть.
Все было совсем не так, как я представляла. Этот инцидент в клубе не добавлял уверенности, которой и так было по крупицам набрать. Все было сплошной неловкостью, приправленной семейной драмой, стыдом и опасениями.
– А что мы будем делать? Ты знаешь, я вообще не подумала об этом, но эта ситуация в клубе еще сильнее выбила меня из колеи, – затараторила я, пытаясь сообразить нам две чашки и чайные пакетики в них. – Если хочешь, давай попьем чай, посмотрим сериал… Как-то отвлечемся...
Алекс почему-то хмыкнул, а потом обнял меня со спины:
– Только не чай и не сериал, пожалуйста, – голос его звучал решительно, несмотря на добавленное «пожалуйста».
По моим рукам и шее побежали мурашки. Было так приятно чувствовать его тепло, как будто он закрывал меня невидимым коконом от всего мира. Особенно сейчас я нуждалась в нем для понимания того, что я все сделала правильно. Мы оба так и остались в спортивной форме, и теперь его шепот разносился по открытым участкам моего тела волнами возбуждения и желания, а он словно весь горел, и я чувствовала это через футболку. Я даже не могла пошевелиться, замерла от напряжения и ожидания. Мы оба медленно сгорали, не решаясь переступить ту грань, обратного пути от которой уже не будет, но стремились к ней как мотыльки к свету, зная, что он может погубить. Его руки медленно начали гладить мою талию, а губы оставляли дорожки мокрых поцелуев на шее. Но от них не было холодно. За окном падал снег, там было морозно и ветрено. Но здесь – между нами двоими – была жаркая пустыня, и мне хотелось греться дальше в этих обжигающих солнечных лучах. Хотелось забыть обо всем и отдаться чувствам. Просто быть и не думать о том, кто что подумает.
Я положила свои руки на его и чуть повернула голову, чтобы поцеловать его в губы. Они находились в такой непосредственной близости от моих, что я удивлялась, как это было возможно при такой разнице в росте, но что еще сильнее волновало меня, так это то, почему его губы одновременно так близко и так далеко. Мне хотелось продолжения этих упоительных и нежных поцелуев. Его горячие пальцы ловко скользили по моему телу, забираясь под футболку и резинку шортов. Внутри нарастало уже знакомое ощущение, я как будто парила над землей, как будто была не здесь и не в этой реальности. Я была в раю. Даже тогда, когда моя футболка оказалась на полу, Алекс не спешил. Он прижимался ко мне телом сзади так, что я должна была отстраниться. Потому что это было настолько же волнующе, насколько и больно. Но это была сладкая пытка. Что может быть важнее того, чтобы чувствовать себя нужной и желанной?
Он изученным движением расстегнул топ, сжал мою грудь и, сорвав с моих губ еще один громкий стон, вдруг остановился. Я недоуменно распахнула глаза, страстно желая продолжения всего, чего он только мог мне предложить. Он поймал мой взгляд, а потом напоказ откровенно и очень сексуально облизал свой палец. Мое дыхание не поддавалось контролю, а биение сердца выстукивало его имя, пока его рука забиралась мне под шорты. Несколько часов назад я бы вообразить не могла, что именно мы будем делать, а сейчас мне хотелось всего и сразу. Когда он коснулся меня через уже мокрое белье, стон удовольствия сорвался уже с его губ. И это было наградой, удовлетворением, и мое тело моментально откликнулось на это, прижимаясь чувствительной точкой к его ладони.
Он аккуратно отодвинул трусики и принялся поглаживать меня, наращивая темп. Я рассыпалась на миллион осколков, растворяясь в каждой секунде этого блаженства. Мне хотелось большего, пожар внутри требовал тушения и утоления голода. Я взглянула на его словно нарисованные искусным художником красивые губы, которые были изящно приоткрыты и с которых срывалось частое дыхание, и, Алекс сразу понял намек. Он развернул меня к себе, и в тот момент, когда я уже интуитивно закрыла глаза и подняла подбородок для его прекрасных губ, он прошептал прямо в них:
– Где твоя комната, Эмма?
Я открыла глаза, словно проснувшись ото сна и осознала, что мы стоим посреди кухни при включенном свете и нас, должно быть, хорошо видно с улицы. Хорошо, что Алекс это учел, потому что мой мозг в его присутствии, похоже, отказывался нормально работать. Я взяла его за руку и быстро потянула за собой, попутно выключив свет в гостиной. В комнате он сразу прикрыл дверь, хотя в этом не было никакого смысла. Затем он подошел ко мне руки потянулись к моему лицу. Одна из них ловко потянула за резинку на волосах, распуская хвост, а вторая – поправила выпавшие пряди у лица. Почему его руки всегда такие горячие? Я прижалась к его ладони щекой и снова закрыла глаза.
– Ты очень красивая, – тихо сказал он.
Я нервно сглотнула, выработанная годами привычка сомневаться в себе, давала знать. Но это говорил самый прекрасный парень, как я могу теперь думать иначе?
– Ты сомневаешься, что я говорю искренне? – словно прочитав мысли, шепотом спросил Алекс.
– Да, не могу поверить в то, что происходит.
– Придется поверить, малышка. Потому что я тебе докажу, насколько ты красивая.
Эти слова, как и его руки, мгновенно обожгли мою кожу, заставляя щеки запылать и сознание – смутиться. Что он делал со мной? Что бы это ни было, я не хотела, чтобы это заканчивалось.
Он медленно снял с меня топ, оставляя на каждой груди отпечаток своих идеальных губ, мои соски затвердели и явно привлекли его внимание, потому что он вновь облизнул палец и сжал один из них, а губы взяли в себя второй. Я уже не скрывала своего желания, запрокинув голову назад и позволяя ему взять мою грудь глубже. Даже через шорты я чувствовала то, как он возбужден, и это пугало и восхищало одновременно. Мои пальцы сами нашли завязки на его штанах, и через секунду он отстранился, окончательно снимая их. Я сделала то же самое с шортами. Мы просто стояли друг напротив друга и смотрели. В комнате было темно, падал холодный свет уличного фонаря через окно. Но его жаркий взгляд и голубые глаза, которые пылали страстью, говорили больше слов. Он хотел меня. И я хотела его. Алекс рывком стянул с себя футболку. В свете фонаря он выглядел так, будто сошёл с афиши – сильный, уверенный, но в этот момент удивительно уязвимый. Мое внимание неожиданно привлек подаренный кулон ему на день рождения, который тихонько позвякивал. Серебристый, аккуратный, он красиво поблескивал на ключице Алекса. Он не сказал мне ничего тогда, когда я вручила ему его. Но на следующий же день надел и не снимал. Словно так и было задумано, лучи света подсветили его мышцы на руках, крепкий торс и плоский живот. У меня захватило дух. Я столько раз видела Алекса оголенным по пояс на плакатах перед лагерем, но вид в живую был совсем иным и еще сильнее завораживал. Я подумала о своем хотя и подтянутом, но не таком плоском животе, о том, что вообще сейчас Алексу видны все недостатки моего тела, которые я так тщательно старалась скрывать под одеждой, ведь я никогда не была худой, такой, каких обычно выбирал Алекс… Как бы отделаться от этих мыслей сейчас?..
– Ты… в прекрасной форме, – не нашлась я и сказала первое, что пришло в голову.
Он подошел ко мне:
– Ты тоже, малышка.
Я поняла, что больше говорить он не планировал, потому что накрыл мой рот своим. И я выдохнула, потому что тоже больше не хотела ничего говорить. Его руки изучали мое тело, которое принадлежало ему одному. Я волновалась, не знала, что делать, поэтому неловко положила ладонь ему на шею сзади, а второй рукой проводила по его спине вверх-вниз, поглаживая в одном направлении, а в другом – чуть царапая ногтями. По тому, как он углублял поцелуй, а наши языки переплетались, я понимала, что ему это нравится. Я не заметила, как мы оказались на кровати, аккуратно застеленной еще с утра. Голова моя легла на что-то неудобное, и из-под головы я вытащила плюшевого медведя, которого выиграла на первых соревнованиях по теннису сто лет назад.
Я хихикнула, а он убрал мой детский трофей под кровать. Ощущать его тело на своем было мне совершенно ново. Вообще, находиться в горизонтальном положении с Алексом было ново и так эмоционально. Мне хотелось касаться его везде, ощущать его присутствие телом, он был мне нужен. И моему телу тоже, потому что в такт его рукам оно само начинало двигаться, запуская те самые внутренние программы, записанные на подкорке. Алекс знал, что делает, и впервые я не напряглась при этой мысли, потому что то, что он делал, вызывало дикий восторг. И это были только ласки и поцелуи, он еще даже не… «О Боже!» – только и успела подумать я, когда его рука, нежно ласкавшая секунду назад внутреннюю поверхность бедра, ловко скользнула под белье. Мне хотелось и закрыть глаза, чтобы полностью отдаться этому блаженству, и в то же время держать их открытыми, чтобы не сводить взгляда с Алекса, который выглядел еще сексуальнее, чем всегда, он выглядел как греческий бог, который использует все свои магические способности, чтобы свести меня с ума.
Я только и успевала откликаться на его поцелуи, а руки понемногу изучали его тело, несколько раз автоматически подцепляя цепочку кулона и раз за разом возвращаясь к твердому животу. Мне нравилось то, как его спина покрывалась мурашками, и я решила зайти дальше. Моя рука следовала новую дорогой, двигаясь к тому, в чем сейчас была сосредоточена сама жизнь. Я задела низ живота, коснулась дорожки волос, убегающих к моей цели, но Алекс чуть отстранился, шумно выдохнув:
– Я боюсь, что, если ты прикоснешься к моему члену, я сейчас же взорвусь, – он поцеловал меня глубоко, при этом возвращая мою руку на свою грудь.
– Что же мне сделать? – робко спросила я в ответ.
– Ничего. Просто будь со мной.
Почему эти слова звучат так сексуально? Почему все так сексуально: взлохмаченные волосы Алекса, его учащенное дыхание, его вздымающаяся грудь, опухшие от поцелуев губы? В этом был весь он: каждое слово, каждое его движение, каждый взгляд – все вызывало во мне трепет. А теперь мне хотелось узнать, что следует за этим трепетом. Мое тело уже полностью было в его власти. Я впервые потеряла контроль и была этому рада. Его пальцы так методично и так уверенно сводили меня с ума, выводя на новый уровень ощущений и восприятия себя. И, когда я уже не могла сдерживаться, я шепнула ему на ухо:
– Я люблю тебя и хочу тебя, Алекс.
– Я тоже хочу тебя, малышка.
Связь мозга с телом разом наладилась. Я подумала, что я что-то упустила.
– Что? – переспросила я.
– Я тоже тебя хочу, – и он потянулся к тумбочке, на которой уж лежал заготовленный презерватив.
Мое возбуждение словно выключили рубильником. Раз – и нет. Я моментально пришла в себя и вспомнила, что вообще-то я должна была спросить у Алекса, но все зашло так далеко…Но, оказывается, спрашивать не потребовалось. Я медленно отстранилась и села на кровати, натянув одеяло. Резко стало холодно, как будто внезапно открылось окно и занесло сюда уличную погоду.
– Ты в порядке? – спросил Алекс, увидев перемену во мне. – Боишься?
– Чего? – с надеждой спросила я.
– Ну… в первый раз бывает немного больно… – начал он.
– Не услышать взаимного признания?
Пауза.
– Ты о чем? – тело Алекса напряглось, он понял, похоже, что где-то что-то пошло не так.
– Алекс, я люблю тебя! – шепотом, но уверенно произнесла я. – Люблю все эти годы. И говорю это тебе сегодня уже второй раз. И мне хотелось услышать твоего признания.
Я сказала это и испугалась сама. Как по-детски это звучало: ты мне, я тебе. Но таков был мой принцип, и отказываться от него я не хотела, даже сейчас. Особенно сейчас. Господи, я так хотела чувствовать его, раствориться в нем, но без взаимной любви это все не имело смысла.
– Что я люблю тебя?
Я неуверенно посмотрела на него в ожидании ответа и кивнула. Было уже понятно, что вечер идет насмарку и я все испортила. Но как бы хорошо нам обоим ни было бы сейчас, завтра утром я точно об этом пожалею, если не услышу от Алекса взаимного признания. А я его не услышу.
Он замялся, и это мне не нравилось. Хотелось резко натянуть все одежду обратно. И я даже на мгновение пожалела, что вот так оказалась тут, что мы зашли так далеко, не разобравшись в чувствах.
– Я понимаю, о чем ты. И я с тобой честен так, как ни с кем другим. Я никогда не испытывал таких чувств, но я не знаю, – он сделал паузу, – любовь ли это, Эмма.
Я молчала: не могла на него злиться за откровение, ведь он говорил со мной честно. Но было все-таки чертовски обидно разбираться в этом сейчас, будучи за секунды до самого интимного момента в моей жизни.
– Я боюсь подвести тебя. Боюсь бросаться такими словами.
– Алекс, ты меня убиваешь! – я не нашлась, что еще ему ответить.
Он говорил со мной честно, а мне хотелось засунуть ему эту честность сейчас прямо в зад. Мне так хотелось, чтобы он сказал мне «я люблю тебя!», соврал мне сейчас, только сейчас, но при это одновременно так не хотелось, чтобы он когда-либо мне врал, и особенно сейчас. Я хотела и благодарить его за честность, и убить прямо здесь.
– Знаешь, нет, ты прав, – я мотала головой из стороны в сторону, пытаясь разобраться в себе. – Я любила тебя все эти годы, даже еще не зная тебя настоящего. И для меня было так естественно тебе в этом признаться сейчас. И я думала… – я всхлипнула против воли. – Думала, что за эти месяцы ты тоже понял, что то, что ты ко мне чувствуешь это любовь, а не просто…
– Это и не просто, Эмма, – остановил он меня, коснувшись моей щеки. – Но я не готов. Пока не готов. Это не пустые слова для меня.
Несколько минут назад мы были одним целым, а сейчас, находясь все еще так близко друг к другу, были уже так далеко эмоционально.
– Да, ты прав, – согласилась я. – Но, Алекс, я не готова заниматься с тобой просто сексом. Я хочу заниматься с тобой любовью. На меньшее я не согласна.
Я говорила это и понимала, что так правильно.
– Я тебя понял, – он порывисто стал одеваться.
– Ты злишься? – спросила я, но сама же знала ответ.
Все его движения были резкими, спина напряженной, челюсти стиснуты. Конечно, он злился. Возможно, я первая девушка в его жизни, кто продинамила его за считанные секунды до процесса. Конечно, он злится. Но я тоже.
– Не знаю, наверное, немного. Но я понимаю, правда. Похоже, нам есть к чему стремиться и над чем работать.
Звучит как совместный проект по физике.
– Ты не останешься? – в моем голосе была мольба и дрожь.
– Думаю, не стоит.
– Значит, ты все-таки злишься.
Он развернулся наконец ко мне и посмотрел в глаза:
– Эмма, я расстроен. Я ждал этого момента, ты много для меня значишь, но слова любви и клятвы верности – это пока сильно выше меня. Я пока к такому не готов и, думаю, лучше поговорить об этом завтра, ладно? Думаю, что еще отец захочет сегодня со мной поговорить и лучше быть дома.
Но я его уже не слушала.
– Угу.
Он ушел, а я осталась. Одна. Со своим признанием, которое улетело в стену и разбилось вдребезги. И хоть я все еще надеялась, что в будущем услышу это признание от Алекса, что ему нужно просто больше времени, но этот день и наш разговор оставили в моем сердце еще один шрам. Шрам на сердце, который никто никогда не увидит.
