Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 30 страниц)

Глава 58. Так ли нужна эта правда?

Эмма

Саундтрек : Birdy, Rhodes – Let it all go

Что может быть хуже того, чтобы расстаться с любовью всей своей жизни? Только звонок мамы, которая недовольным голосом требует моего скорого возвращения, сразу после этого. Но мне почему-то было так все равно. Все равно на то, что она может мне сказать, даже, если узнала, что мы с Алексом все это время встречались. Хотя это даже «встречались» сложно было назвать. Но теперь все кончено. Окончательно и бесповоротно.

Я видела маму в разных ситуациях и испытала на себе все ее эмоции. Но то, что она выглядела обеспокоенной и недовольной одновременно, застало меня в тупик.

– Нам с тобой нужно быть в одном месте в среду утром, – наконец, сказала мама после долгой прелюдии после моего возвращения домой.

– Куда мы поедем?

Я могла связать ее нежелание рассказывать мне подробности только с тем, что это что-то, что мне не понравится.

– Мы едем в суд.

Теперь я точно была уверена, что дело не в Алексе, потому что суд тут совершенно ни при чем.

– Мам, – осторожно попыталась я что-то разузнать, – что-то случилось?

– Ничего такого, но мне нужно твое присутствие.

– Я что-то натворила? – с опаской спросила я.

– Нет. Так надо. Я тебе пока ничего больше сказать не могу.

И разговор был закончен. К бабушке я с этими вопросами даже не пошла, от нее все равно не добилась бы большего.

Естественно, всю неделю я провела в ожидании. И естественно, я рассказала об этом и Джулс, и Джеймсу.

– Есть идеи? – спросила Джулс.

– Я думаю о том, что это может быть связано с моим отцом.

К такому выводу я пришла спустя несколько часов раздумий после нашего разговора. Может, он объявился и что-то требует от мамы в отношении меня или с ним что-то случилось. Я отогнала эти мысли, потому что этого просто не может быть. Это была бы величайшая несправедливость, потому что до конца моего данного маме с бабушкой слова оставалось несколько месяцев, а потом я надеялась, что смогу разузнать об отце хоть что-то. Джеймс даже предложил мне помощь в лице Тима и его знакомых, у которых было больше ресурсов, чтобы найти нужного человека.

– Переживаешь? – спросил Джеймс.

– А как же. Все наши совместные мероприятия с мамой никогда не заканчивались ничем хорошим.

– Давай мы узнаем сначала все, а потом будем уже делать выводы, – подытожил разговор Джеймс.

И мне это нравилось: он интересовался моими чувствами и брал все в свои руки, когда это требовалось. Как будто чувствовал, что мне нужна передышка от мыслей. А еще мне нравилось это «мы». Я так привыкла даже с Алексом быть одной в своих мыслях и решениях, особенно в последние месяцы, так что мне было невероятно приятно разделить с кем-то груз на своих плечах. Ну хорошо, не просто «с кем-то», мы были хорошими друзьями, которые знали друг о друге многое. После расставания с Алексом Джулс несколько раз отчаянно пыталась обратить мое внимание на Джеймса, хотя прошло около недели. Я в очередной раз отмахнулась от нее со словами:

– Он мне как старший брат! Он просто заботиться обо мне, Джулс.

Но подруга мне чуть не треснула по лбу, прошипев:

– Ты совсем слепая? Глаза раскрой, пожалуйста, дурында ты. Так старшие братья не смотрят!

– У меня нет старшего брата, я не знаю, как они смотрят.

– У меня есть двоюродный брат. Поверь мне – не так.

Джеймс в этот момент как раз проходил мимо нас, и мы встретились глазами, едва кивнув друг другу. Но Джеймс мило расплылся в улыбке, и его лицо, обычно серьезное и сосредоточенное, украсилось еле заметным румянцем.

– Нееееееет, – перевела я взгляд на Джулс.

– Раскрой глаза, Эмма, – повторила мне подруга.

Я спряталась в шкафчике и, пока искала нужные учебники, думала над ее словами.

– Но я… я не могу поверить! – выдохнула я, резко захлопнула шкафчик.

«Эмма, хоть в одном романе, который ты читала, была просто дружба между мужчиной и женщиной?!» – внезапно задала я себе внутренний вопрос. Но уже знала ответ.

– Погоди-ка… – я повернулась к Джулс. – Он мне недавно сказал, что любит какую-то девушку, точнее понял, что это любовь.

– И где же она? Что-то я не вижу его ни с кем, – Джулс наигранно развела руками.

– Ты как-то сильно уверена. Ты знаешь то, чего не знаю я? – я пристально посмотрела на нее.

– Эм… Нет, – замялась подруга.

– У вас свои секреты от меня?

– Знаешь, ты слишком подозрительна, – Джулс начала делать вид, что ей что-то срочно нужно найти в сумочке. – Вообще, у твоего Джеймса никого нет, потому что он все время проводит на учебе и работе. Ты сама это знаешь. А общается он, как я вижу, только с нами. Оставлю тебя наедине, чтобы ты сложила два и два.

«У твоего Джеймса».

Джеймс мне нравился, я никогда это не отрицала. Он был привлекательным и притягивал своей уверенностью. Он всегда был внимателен ко мне, умел рассмешить. Он доверял мне. А еще мне очень льстило то, что я знала его другим, не таким, каким он всем казался. Казалось, это было моим преимуществом перед всем миром. А еще я с ним была в безопасности. Всегда. Это то, чего я не получала от Алекса. Я не готова была признать это сейчас. После Алекса – слишком рано. Слишком больно.

Хотя больше не искала его глазами, но я все еще была не в порядке. Стоило Алексу прийти в школу, мое сердце уже ускакало галопом в закат, а легкие рвались наружу так, что я начала задыхаться. Расстаться с любимым по своей инициативе – это одно, но закрыть эту страницу в своей душе – совсем другое. А на это нужно гораздо больше времени, чем просто сказать: «Все кончено».

Когда наступил тот самый день поездки в суд, и мы с мамой сели в такси, она решила, похоже, посвятить меня немного в курс дела.

– Я вообще никогда бы в жизни не хотела касаться этой темы и что-то тебе рассказывать, – она устало закрыла глаза и смотрела окно. – Но так сложилось.

Я молчала, боясь спугнуть внезапную искренность. Только затаила дыхание в ожидании.

– Твой отец умер недавно. И теперь нужно вступить в права за наследство. Я не повезла бы тебя никогда туда, но ты наследница.

Не может быть.

Я откинулась на сидение и тоже закрыла глаза. Разочарование. Злость. Несправедливость. Все эти эмоции разом захлестнули меня. Я была права, господи, я была права. Я яростно кусала губы, пытаясь сдержать слезы от обиды. Мне оставалось несколько месяцев до встречи с ним, почему судьба такая злодейка?

Мы какое-то время ехали в молчании, потом я все-таки выдавила:

– Как его звали? Ты должна мне сказать это. Сейчас. Как я могу появиться там и на что-то претендовать, если я даже имени его не знаю? И вообще не знаю, что он за человек.

– Ты сама сейчас все узнаешь.

Но мне так достало то, что мама из всего делает тайну, думая, что ограждает меня. Но на самом деле сейчас она делает только хуже.

– Скажи. Я заслужила знать. Хоть раз услышь меня, мама. Пожалуйста.

Она молчала по-прежнему. А я сжимала до бела кулаки в напряжении. Но я не намерена отступать.

– Как звали моего отца, мама?!

Глядя по-прежнему в окно, она тихо произнесла:

– Уолтер. Вайлдер.

Глава 59. Механизм, который не сработал

Алекс

Саундтрек : Walking on Cars – Waiting on the Corner

Время подходило, а нас по-прежнему в зале суда было четверо: судья, мама, Вики и я. С каждым шагом секундной стрелки часов на стене напряжение нарастало. А потом дверь открылась, и я инстинктивно обернулся. В зал вошла женщина средних лет с собранными русыми волосами в деловом костюме, она была стройной и излучала уверенность, ее взгляд скользнул по мне, но не задержался. Ее я не знал. Но за ней был еще кто-то.

– Эмма?! – я не смог сдержать удивления. – Что ты…

– Тише, сядь, – осадила меня мама и потянула за рукав вниз.

– Но… я не понимаю, – я посмотрел на Вики, и она ответила мне удивленным взглядом, а потом пожала плечами.

– Сядь, я сказала, – повторила мама. Резко и сухо.

Я удивился этому непривычному тону мамы, но замолчал.

Наши с Эммой глаза нашли друг друга, но она, казалось, не была удивлена. Нет, она была не удивлена, а опустошена, лицо не выражало ничего. Она не пыталась мне ничего сказать, только проследовала за женщиной, видимо, ее мамой, и села.

Я не сводил с нее взгляд, пытаясь найти ответы, понять, что происходит, но Эмма только смотрела в одну точку. Потом взглянул на маму, которая сидела по левую сторону от меня, она только внимательно слушала судью и делала вид, что все в порядке. Вики, как только началась процедура оглашения завещания отца, взяла меня за руку и не отпускала.

Я отрывочно улавливал фразы, сказанные судьей.

– Я приношу свои соболезнования всем вам в связи с безвременной кончиной отца и мужа, Уолтера Джорджа Вайлдера…

– Как и положено, здесь сегодня собрались все, кто указан в завещании мистера Вайлдера: его жена Сара Элизабет Вайлдер, дочь Виктория Вайлдер, сын Алекс Вайлдер, дочь Эмма Роуз Харди в сопровождении ее матери Ванессы Луизы Харди…

Дочь? Кажется, я все еще думал, что собрались не все и это все какая-то шутка. Что здесь вообще происходит? Кто-нибудь даст мне ответы?

– … завещает альпинистский клуб «Отвесная скала» своей дочери, Виктории Вайлдер…

– … назначает ответственным за принятие всех решений относительно клуба «Отвесная скала» своего сына, Алекса Вайлдера, до того момента, пока ….

«Эмма, посмотри на меня!» – молил я, сверля ее взглядом. Но она упорно смотрела перед собой.

– … завещает свои активы и отложенные на банковские счета деньги, а также всю имеющуюся недвижимость, кроме описанной ниже, своей жене Саре Элизабет Вайлдер…

– … весь имеющийся автопарк, а также дом Дрим Хаус в окрестностях Вашингтона и миллион долларов своему сыну, Алексу Вайлдеру…

– … завещает пятьсот тысяч долларов своей дочери, Эмме Роуз Харди…

Когда процедура была завершена, и мы покинули зал, мама тут же рванула к Эмме:

– Значит, вот зачем ты сблизилась с моим сыном, – прошипела она Эмме, – Чтобы добраться до отца и получить своё место в этом завещании?

– Я не… – опешила Эмма.

– Она ничего не знала, – заступилась за нее ее мама, буквально закрыв собой. – И так бы оставалось и дальше. Нам от него ничего не нужно. И от вас тоже.

Выглядела она очень высокомерной, явно не настроенной на диалог, хотя моя мама тоже намерена была дать жару. Почему дележка наследства всегда сопровождается этим? И почему это вообще так важно? Никого не волнует, что ли, что Эмма здесь, и я здесь? И мы… брат и сестра?

Пока матери препирались, я аккуратно подошел к Эмме, потянул за руку, но ее мама резко обернулась:

– Руки убрал! Никуда она с тобой не пойдет. Хватило в нашей семье одного Вайлдера!

– Мама, ты не в праве… – начала было Эмма.

– Замолчи, Эмма, – осадила ее мать.

– Не разговаривайте так с ней, – пытался я заступиться за Эмму.

– Алекс, не подходи к ней, ей нужны только наши деньги, – холодно произнесла уже моя мама.

Господи, как они меня достали!

– Может, хватит уже вести себя как гиены? – рявкнул я. – Я хочу поговорить со своей… сестрой. Если уж на то пошло. И имею полное право, кстати.

Я схватил Эмму за руку и потянул за собой.

– Алекс! – крикнула вслед мама, но Вики ее остановила.

– Мам, они просто поговорят. Давай успокоимся.

Удивительно, но даже мама Эммы не стала мешать.

Когда мы оказались наедине, я развернул Эмму к себе. Мы не были так близко друг к другу с того самого дня. Я пытался сдержать себя, чтобы не вывалить на нее кучу вопросов, которые всю эту процедуру крутились у меня в голове на повторе. Я помнил, что я так много ее обвинял во всем, но сейчас мне были нужны ответы, поэтому я должен себя контролировать.

– Эмма, я не могу поверить… – начал я неопределенно. – Ты знала?

– Я узнала сегодня по дороге сюда, – кратко ответила она.

Ее взгляд в никуда не внушал никакого доверия, потому что я не мог понять, что скрывается за ним.

– Я должен знать, – я взял ее за руку, она не отдернула ее. – Пожалуйста, скажи, что ты не встречалась со мной только, чтобы разузнать об отце?

Кажется, это был мой самый главный вопрос. Меня не волновали деньги, но я бы не пережил, если сейчас окажется, что я никогда ничего для нее не значил. Она резко вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза. Зелеными большими глазами, который не скрывали удивления и… боли? А потом внезапно усмехнулась.

– Ты серьезно, Алекс? Ты такого обо мне мнения?

Я замолчал. Резко стало не по себе.

– Я любила тебя. Все это время. Не зная, кто ты на самом деле, – в горле неприятно запершило от непонимания, что она имеет в виду. – И уж тем более, не зная твоего отца. Нашего. Я никогда не искала с ним встречи, ты это знаешь. Я всегда была на твоей стороне. Но, если бы я знала, что ты мой брат, я бы никогда не…

– Я знаю, Эмма, я верю тебе. Правда. Успокойся, – я сжал ее руки, – я просто должен был спросить.

– Все было правдой. Но, представляешь, если бы мы зашли дальше… – она вновь опустила глаза и словно проваливалась воспоминаниями в тот день, когда мы были близки как никогда.

– Но ничего не случилось, – я не сдержался и прижал ее к себе. – Мне так жаль… Жаль, что я натворил тогда в Скале, что наговорил тебе.

– Все кончено, Алекс. Ничего не может быть. Особенно теперь. И нам не стоит возвращаться к этой теме, – Эмма отстранилась, даже не посмотрев на меня, и быстрым шагом ушла, скрывшись за углом.

Что-то в этом мире работает неправильно. Я столько раз слышал о том, как природа и эволюция изобрели особый механизм, который помогает избежать кровосмешения. Так почему этот механизм дал сбой, и Эмма так привлекала меня, если она моя сестра? Или я так успешно игнорировал все сигналы? Как такое вообще возможно, что нас так тянуло друг к другу? Мой мир перевернулся второй раз за несколько месяцев.

По дороге домой воздух в машине был наэлектризован настолько, что, казалось, еще хоть слово – и разразится гроза. Ник – водитель – бросил взгляд в зеркало заднего вида, будто хотел что-то спросить, но мама коротко бросила:

– Ты знала, мама? – обратился я к маме, когда мы возвращались домой.

– Ник, – кивнула она водителю, и тот сразу надел наушники. – Знала, Алекс.

– Мааааам, – застонала от негодования Вики. – Ну ты серьезно?!

Мы оба ждали объяснений, оправданий, хотя бы эмоций – но не было ничего. Только сухость и спокойствие.

– Ваш отец рассказал мне, это не было новостью для меня. А когда вы начали встречаться, и он встретил ее в клубе, он понял, что это точно она, и…

– Поставил мне ультиматум, – закончил я.

– Да.

Я спрятал лицо в ладонях: многое стало понятно. Казалось, уже ничего не могло сделать еще хуже, я и так был на дне. Но, судьба та еще сука, раз девушка, в которую я влюблен, оказалась моей сестрой. Блять. И что теперь с этим всем делать?

– Почему ты не сказала, мама? Обо всем, – я негодовал и не мог успокоиться.

– Потому что вы и так расстались, – маму как подменили, от чуткости и внимательности не осталось и следа, был только холодный расчет.

– Значит ты не спроста не передала мне, что она просила перезвонить? – спросил я, и не дождавшись ответа, заключил: – А вы с отцом похожи больше, чем я думал.

Я отвернулся к окну, за которым, как назло, сияло теплое закатное солнце. А потом провалился в свои мысли, которые беспокойно метались в голове, не оставляя мне ни малейших надежд на спокойствие.

Глава 60. Свободна как птица

Эмма

Саундтрек: Adele – Set fire to the rain

Март подкрался совсем незаметно. Эта весна в Ди-Си обещала быть теплой, буквально за первые дни марта растаял весь снег, а вскоре и на деревьях стали набухать почки. Серость уступила место голубому небу и белым облакам. Прохожих, которые сменили куртки и пуховики на легкие ветровки, стало больше, казалось, количество людей на улицах с приходом тепла увеличилось раза в полтора-два. Хотя бы у природы намечалась оттепель в отличие от меня. Но в середине марта, посмотрев в окно, я очнулась и поняла, что хочу пойти прогуляться и встретиться с Джулс.

Я тихонько прошмыгнула по коридору и вышла на улицу. Свежий весенний, но все еще обманчивый ветер, обдувал лицо, я шла и понимала, что я не хочу застегивать куртку. Не хочу спрятаться от этого холодного ветра, а наоборот, хочу, чтобы он полностью прошел сквозь меня, дошел до самых дальних уголков моего тела и души и вдохнул в меня жизнь. После всего того,что произошло, я почти не выходила из дома. Мама не могла вытащить меня в школу даже угрозами, потому что теперь мне все было нипочем. Мне было все равно. Я перестала ходить не только на занятия, но и на собрания актива, на тренировки, пропустила несколько соревнований. Мама, опасаясь последствий для меня со стороны администрации школы, сослалась на мою серьезную болезнь и была недалека от истины. Но кое-что все же оставалось моей пожизненной привычкой: методично и ответственно подходить к учебе. И даже в такое время я не забросила это, потому что учеба оказалась тем, что держало меня на плаву.

Мы гуляли с Джулс по городу молча. Она, наверное, чувствовала неловкость, не зная, как ко мне подступиться, а мне же так уже привычна была тишина. С близким человеком и помолчать хорошо. Но я все-таки сделала первый шаг, чтобы не томить подругу.

– Джулс, я в порядке. Теперь в порядке, но мне было нужно время примириться с этим, – сказала я, когда мы остановились вблизи уголка с кофе на вынос и сделали заказ.

– Я вполне понимаю, что ты можешь быть не в порядке. После всего этого, – ответила подруга.

Джулс выглядела прекрасно. Идеально гладкие светлые волосы, скинни джинсы по фигуре, голубой свитшот оверсайз, на фоне которого она казалась еще стройнее. Я же во время своего заточения набрала пару кило точно, полностью отдавшись в руки стресса и быстрых калорий.

– Кажется, я тебя сто лет не видела, – я смотрела на нее действительно так. – Ты прекрасно выглядишь. Подготовительные курсы к Академии идут тебе на пользу.

Она широко улыбнулась, но отшутилась:

– Иди в задницу. Мэтт идет мне на пользу, а не курсы! Он приехал на неделю домой, наконец-то! – глаза Джулс сияли, я поняла, что давно не видела ее такой.

– А курсы? Или Мэтт ходит на них с тобой и вместе пишите акварели? – я ехидно поддела подругу.

– Ага, делаем все, что только можно, но только не акварели пишем, – смутилась она и на щеках загорелся румянец, а потом серьезно добавила: – Но успеваю, как могу. Вариантов нет.

– Понимаю, Джулс. Понимаю.

– В школе все про тебя спрашивают. Не могут поверить, что тебя с твоим здоровьем и любовью к спорту выбила из колеи какая-то болезнь.

– А ты что?

– Сохраняю легенду, конечно. Но Мел уже подкатывала ко мне с комментариями, как же модно стало домашнее обучение.

– Ненавижу ее. Но я думаю, она не знает. И пытается выведать хоть что-то.

– Думаешь, Алекс не сказал ей?

Мне выдали чай, а Джулс – кофе. И мы двинулись излюбленным маршрутом, которым мы часто гуляли летом после работы, хотя даже не сговаривались. Имя Алекса больше не вызывало во мне трепет или напряжение, за эти недели я полностью приняла тот факт, что он мой брат, и благодарила Бога за то, что мы не наделали глупостей. Это бы усложнило все еще больше. Единственное, что я еще чувствовала в отношении него – тотальную несправедливость, потому что жизнь постоянно сталкивала нас друг с другом, не давая шанса попытаться построить что-то стоящее. Или хотя бы просто разобраться с чувствами, как в случае Алекса. Я не винила его за то, что он подумал, будто я сблизилась с ним, чтобы встретиться с отцом. Старалась не винить, потому что думала о том, как поступила бы я на его месте. Он повел себя вполне корректно, не стал меня обвинять, как это было раньше. И это было для меня хорошим знаком. Знаком того, что с Алексом все будет в порядке. Но уже без меня.

Думаю, нет. Потому что это не то, чем хочется делиться. Для него это было большим потрясением. Для всех нас.

Мне кажется, это похоже на сюжет какой-то турецкой мелодрамы, потому что как описать все то, что между вами происходит, я не знаю.

Мне стало так смешно от этого сравнения, что я прыснула и чуть не подавилась кофе.

Отвыкла смеяться, – объяснила я происходящее.

Ну с одним я тебя точно могу поздравить, если уж искать тут хоть какие-то плюсы… – Джулс остановила меня и взяла за руку. – Наконец ты знаешь, кто твой отец, и не будешь искать его, тратить на это время и деньги, собирая информацию по крупицам. Жаль, что это случилось так и ты никогда с ним больше не поговоришь, но хотя бы одной проблемой меньше.

А я не знала, действительно ли стало одной проблемой меньше. Потому что эта новость развела нас Алексом настолько далеко, насколько было возможно. Хотя при этом и сделала нас максимально близкими генетически. Парадокс.

– Ты ведь всегда говорила, что знала, что твой отец не окажется примерным папашей, если ты вдруг его найдешь. Ты же не строила иллюзий? – Подруга заглянула мне в глаза.

Наверное, я как и любая брошенная девочка, которая пытается найти себя и свое место в мире, надеется, что она будет нужна своим родителям, в моем случае – отцу, которого я никогда не знала. Конечно, это было глупо, но я до последнего надеялась, что произошла какая-то ошибка или недопонимание между ним и мамой. И он будет рад мне.

– Это уже не важно, Джулс, – устало отозвалась я, ни к чему было вываливать это все сейчас.

Весь этот шум окружающего нас мира давил на мою голову, она начинала болеть. Надо бы выбираться почаще.

– Самое обидное то, что он в какой-то момент понял, что я его дочь, но не сказал мне ничего, предпочел промолчать об этом. Только поставил Алекса перед выбором, чтобы тот расстался со мной. Наверное, не хотел, чтобы я путалась под ногами, как и моя мама семнадцать лет назад.

– Милая, мне так жаль, – подруга обняла меня.

Я хотела расплакаться, я даже чувствовала, что глаза намокали, но из них не выходило ни слезинки. Возможно ли выплакать все слезы?

– Ну он оставил тебе неплохое такое наследство, может, все-таки у него были какие-то чувства к тебе, – попыталась утешить меня Джулс.

– Мне никогда не были нужны его деньги. И что с ними делать – понятия не имею.

Пятьсот тысяч долларов…Это катастрофически много для семнадцатилетней девочки, которая ничего не знает об этой жизни, но этого также катастрофически мало для девочки, любовь которой нельзя купить деньгами. Потому что любовь никогда не покупается, она проявляется временем и вниманием, заботой и поддержкой. От нее невозможно откупиться.

Мы поговорили еще немного о разном, сменили тему. Я пообещала, что в понедельник приду на занятия и постараюсь вернуться к прежней жизни. Джулс спросила, как дела с мамой. Но мне нечего было ответить. После произошедшего мы почти не общались. Я никак не могла смириться с тем, что она общалась с отцом за моей спиной, когда я так отчаянно хотела с ним встретиться и умоляла ее назвать мне хотя бы его имя. И я злилась на нее, потому что считала, что открой она этот секрет, я бы никогда не влюбилась в Алекса, ничего бы не было в принципе, и, может, я исполнила бы свое желание поговорить с отцом, задать ему свои вопросы, получить ответы и, наконец, успокоиться. Но, благодаря маме, это все теперь было невозможно.

– Как там Джеймс? – небрежно спросила я, отпивая глоток чая, который приятно согревал горло.

– Живет свою жизнь, как и все. Слава богу, у него нет такой драмы, – выдохнула подруга.

Я промолчала, потому что у Джеймса не было точно такой драмы, но была другая. Ничуть не слабее, которая заставляла его брать ответственность не по годам.

– А так, постоянно о тебе спрашивает, – закончила она.

– Мы переписывались. Немного.

– Так чего ты спрашиваешь тогда? – удивленно спросила Джулс.

– Потому что он о себе мало говорит, – развела я руками. – Весь фокус внимания на меня.

– Я тебе говорила… – начала снова подруга давнюю песню.

– Да, я знаю. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь вообще еще полюбить после всего, что повлекли за собой наши с Алексом отношения. Так страдать я больше не хочу.

– Ну уж Джеймс точно не твой брат, – ткнула она в меня пальцем, а сама еле сдерживала смех.

– Этого мы не знаем, – я тоже начинала улыбаться. – Вон с Алексом мы тоже не особо похожи, а оказалось!

– Джеймса не было в завещании.

– О, ну это точно. И хорошо. Этого я бы точно не пережила.

В понедельник я вернулась в школу. Такого внимания к себе я не получала с тех времен, когда мы стали официально встречаться с Алексом. Но теперь меня, наконец-то, не обзывал, не гнобили и не подкидывали злых писем в шкафчик. Теперь я снова была Эммой Харди, какой была все эти годы. Нет Короля школы – нет проблем. А моя “болезнь”, видимо, заставила многих заткнуть свои рты, что было очень кстати. Кажется, жизнь еще не выкинула меня за борт окончательно, а бросила мне в последний момент спасательный круг. Теперь я не хотела общаться ни с кем из тех, с кем общалась из-за того, что у нас были общие интересы, или просто, чтобы “поддержать отношения”. Я общалась только с Джулс и Джеймсом и сосредоточилась на учебе.

Стоило ожидать, что после моего возвращения в школу, директор вызовет меня к себе. Я была готова к этому разговору. Она сперва поинтересовалась моим самочувствием, а затем перешла к делу.

– Эмма, я много лет знаю тебя как очень ответственного и вовлеченного в жизнь школы человека.

Я кивнула.

– Меня беспокоит то, что эта болезнь, – мисс Донован явно акцентировала на последнем слове, – внезапная болезнь, выбила тебя из рабочего строя за несколько месяцев до экзаменов и поступления. Я должна знать, что с тобой все в порядке.

– Я выполняла все задания и изучила все пропущенные темы, – пыталась я убедить ее.

– Да, но тренер Уокер жалуется на отсутствие тебя на тренировках и соревнованиях, ему приходится искать тебе замену, а миссис Джонс сказала, что ты не планируешь возвращаться в актив школы.

– Верно. Я отыграю последнюю предстоящую мне игру на следующей неделе. В актив школы я действительно не планирую возвращаться, так как поняла, что набрала слишком много всего и мне нужно…. – я подбирала слова, – сконцентрироваться на выборе колледжа.

– Я тебя поняла. Надеюсь, все действительно так. Это важное решение, которое тебе нужно принять. Но …не связаны ли твои пропуски с Алексом Вайлдером? – и директор буквально вгрызлась в меня взглядом.

– Нет, что вы, – отмахнулась я так легко, как могла. – мы больше не встречаемся, я думаю только об учебе.

Я старалась выглядеть спокойно, но сердце сжалось от её взгляда – слишком пристального, слишком проницательного. Как будто она всё знала. Но промолчала.

– Если ты сдержишь свое слово, ты можешь рассчитывать на рекомендательное письмо по любому из направлений, – она встала. – Школа не забывает о талантливых учениках, даже если у них непростой период.

– Спасибо, мисс Донован.

На выходе из кабинета я задержала взгляд на доске объявлений, на которую так часто сама прикрепляла разные анонсы мероприятий. Дэн сейчас как раз вывешивал новую афишу. На следующей неделе планируются дни профессий, в которые можно будет ознакомиться с популярными направлениями ближайших колледжей и узнать подробности у представителей. Я подумала, что это именно то, что нужно мне сейчас. Теперь я не буду думать о том, что говорила мне мама и чего она хотела. А еще мне не придется выбирать колледж, исходя из планов Алекса. Я готова сделать важный выбор в своей жизни. Я сделала глубокий вдох, как вдруг меня кто-то толкнул.

– Ой, не заметила тебя, – пролепетала девушка. – В отсутствии Алекса ты снова та же серая мышь.

– Да пошла ты, – огрызнулась я.

– О, любимая фраза Алекса, – отреагировала моментально Мелани. – Думала, вы не общаетесь.

– Не твое дело.

– Вторая любимая фраза.

– Господи, Мелани, что тебе нужно от меня? Опять пытаешься разнюхать, что между мной и Алексом и кто у кого ночевал? – смелости мне явно не занимать сегодня.

Она только молчала, задрав подбородок, на лице застыла привычная натянутая улыбочка. Она столько лет пыталась охмурить Алекса, а он никогда не видел в ней что-то большее. А во мне увидел. Это был мой козырь, мое преимущество. И теперь она из кожи вон лезла, пытаясь доказать всем и мне, что она лучше меня.

– Мы расстались, но я не думаю, что даже после всего того, что ты там для него делала, он будет с тобой, Мелани. Ты не можешь заставить его полюбить тебя. Мне жаль.

Её губы дёрнулись, словно она хотела что-то сказать – колкое, привычное, в своей манере, – но не смогла. А я вдруг поняла: мне действительно жаль. Потому что, несмотря на всё, мы обе оказались проигравшими. Мы обе любили образ. Иллюзию того, что любовь может всё. Но это не так.

Я прошла мимо нее, мимо доски объявлений, и, казалось, мимо прошлого, которое уже не держало меня за горло. Кажется, теперь мне стало еще легче дышать.

Я свободна. Свободна как птица.