Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 30 страниц)

Глава 63. Люди говорят

Эмма

Саундтрек: Sam Hunt – Speakers

Когда я получила сообщение от Вики Вайлдер, я практически интуитивно, не читая, собралась его удалить, потому что писали мне разное. Мне кажется, я была одной из самых противоречивых личностей в школе в этом году. По ощущениям, я словила гнев фанаток обоих лагерей. В декабре на меня обрушился смерч из фанаток Алекса, а сейчас меня пытался накрыть с головой шторм из фанаток Джеймса, благодаря разнесенным Джейн сплетням. Ей бы в политику, что ли. Там такие навыки высоко ценятся. Но, знаете, я ее понимала. Она тоже была отвергнутой.

Вики предложила мне встретиться и пообщаться. Я как-то не очень горела желанием налаживать родственные связи, потому что хотела держаться от Алекса подальше, но она была очень эмоциональна и, видимо, даже счастлива от того, что у нее есть сестра. И я согласилась. Вдруг в этом мире все-таки найдется родственник, который не пытается меня обмануть или обвинить в чем-то? Я сказала, что сама напишу ей, когда буду готова.

В апреле у нас были последние соревнования и я, как и обещала директору, должна была в них участвовать, поэтому я пыталась снова отчаянно влиться в строй. Тренер Уокер считал, что я не готова, учитывая мои пропуски, но я дала ему слово, что вернусь в строй. Джессика, которая заменяла меня все пропущенные этапы соревнований, не шибко желала отдавать свое место, ведь, выбравшись со скамьи запасных и вкусив игру, ты не готов вернуться назад. Но то доверие, которое я зарабатывала годами, не так просто стереть, поэтому тренер дал мне шанс реабилитироваться. И теперь я ходила на тренировки почти каждый день. Сначала мне казалось, что я никак не могу нащупать тот кураж, войти в ритм при игре, тело не слушалось, а мысли парили далеко от стола, но спустя неделю интенсивных тренировок что-то стало получаться, а мышцы, очень нехотя, но дали мне понять, что помнят, что нужно делать.

– Какой бы перерыв не был, как бы плохо тебе не было, твои мышцы будут помнить все движения и комбинации, которые ты отрабатывала сотнями тысяч раз, – как-то сказал мне тренер, и он был прав.

Я приходила домой поздно, а до тренировок проводила время с Джеймсом или Джулс, когда получалось. У подруги все так же продолжались подготовительные курсы, поэтому каждая из нас была поглощена своими заботами. Джулс перестала ежедневно спрашивать, как я, и переключила, наконец, внимание на свою жизнь. Всем было пора двигаться дальше. Вот только в наших отношениях с мамой царил холод и мрак, и она выражала молчаливое недовольство моими поздними возвращениями и даже несколько раз самолично сходила к директору с просьбой снять меня с соревнований для подготовки к экзаменам, но та, на удивление, встала на мою сторону. Я чувствовала свободу и то, что мама никак не может повлиять на меня теперь, когда нет ни отца, ни Алекса, а сама мама для меня больше не была авторитетом. Мы виделись по утрам и поздним вечером, односложно обменивались сообщениями. Но все же с этим нужно было разобраться и я собрала волю в кулак для тяжелого разговора.

– Мам, давай поговорим, – спокойно сказала я в один из дней, вернувшись с тренировки.

Мама в этот момент демонстративно читала журнал в гостиной на диване и пила вино. С некоторых пор она часто стала так делать.

– О чем? – как бы невзначай спросила она.

– Мне кажется, нам есть, что обсудить, – я не намерена отступать.

– Хорошо, садись.

Я села, но села подальше, за кухонный стол. И налила себе чай.

– Я много думала и у меня много вопросов, ответь мне, пожалуйста, честно.

Мама молчала, все еще смотря в журнал.

– Как ты узнала про меня и Алекса тогда?

Я почувствовала, как она напряглась, но не в ее характере было бояться или прятаться, поэтому я знала, что в начале разговора она точно будет говорить честно.

– Твой отец позвонил мне, – ровным тоном произнесла мама, словно они созванивались регулярно.

– Не понимаю, он позвонил тебе, чтобы наябедничать на нас? Позвонил впервые с того момента, как сбежал?

– Конечно, нет, Эмма, – голос мамы раздраженный, как будто пятый раз объясняет что-то маленькому ребенку. – Мы стали общаться, когда вы оказались в одной школе, и мы случайно встретились в твой первый год в этой школе.

– И? Что было дальше? – спокойно спросила я, но внутри бушевала буря.

Они общались? Это как вообще понимать? А для меня делалась такая тайна из личности отца…

– Мы договорились, что вы с ним встретитесь после окончания школы при одном условии…

– Он хотел встретиться со мной? – перебила я ее с надеждой в голосе.

– При условии, что будет держать своего сына при себе и он не посмеет к тебе прикоснуться, – продолжала мама, не обращая внимания на мой вопрос. – Мне хватило одного Вайлдера. И много лет это было так, пока между вами что-то не завертелось, уж не знаю я, с чего вообще у вас все началось там… – мама медленно сделала глоток и со звоном поставила бокал на столик.

– Так это была ты? Серый кардинал, не знаю еще, как тебя назвать… – голова опухала от информации. – Вместо того, чтобы рассказать всю правду нам с Алексом, вы вели себя как надзиратели в тюрьме строгого режима! За что ты так со мной, мам?

– Ты хотела правду. Ты бы ничего – ничего – не узнала, если бы твой отец не погиб на той горе.

– Мам, что ты такое говоришь? Ты же сказала, что у вас был уговор. И через несколько месяцев я бы познакомилась с ним все равно… – ничего не понимала я, только нервно крутила кружку в руке и стучала по ней пальцами.

– Ты думаешь, я бы позволила ему общаться с тобой? После всего, что он сделал? После того, как я одна вырастила тебя, а он бы заявился как ни в чем не бывало и занял место отца, да? Никогда.

– Но это не тебе же решать. Я уже взрослая, этот выбор должен быть моим! – я протестовала против этой жуткой несправедливости, спокойной не получалось быть в разговорах с мамой.

– Ты уже вон сколько всяких выборов сделала, смотри, к чему все это привело! – мама с силой швырнула журнал на пол и гневно произнесла: – Если ты хочешь услышать, что мне жаль, но это не так.

– А мне вот жаль, мам, – сразу парировала ей я, вставая из-за стола. – Жаль, что ты до сих пор считаешь себя вправе решать все за меня.

Стул неприятно скрипнул по полу. Я забрала кружку и двинулась в свою комнату.

– Кажется, у тебя теперь есть пятьсот тысяч долларов на то, чтобы принимать все решения самой. Посмотрю я, как ты справишься.

Я зашла в свою комнату, тихо прикрыв дверь. Поставила кружку с чаем на стол. Открыла тетради и занялась домашней работой и просмотром колледжей. Можно ли отключить в себе эмоции? Похоже, что да. Вспомнив о Вики, я тут же написала ей с предложением встретиться через пару дней, и мне было что ей рассказать.

Этой ночью я снова начала видеть сны, видимо, мой мозг раньше так уставал, что даже не мог генерировать для меня картинки ночью. Но теперь я была так рада оказаться в другом мире. Мне снова снился бал-маскарад, а тот незнакомец, по которому я уже успела даже соскучиться, стоял совсем рядом, я уже подошла к нему и хотела протянуть руку, чтобы потянуть за шнурок маски и снять ее, но он ответил мне моей же фразой:

– Тебе нужно время. Не сейчас.

И я проснулась. Было ли это каким-то знаком? Я не верила в вещие сны в отличие от Джулс, может, просто мой мозг теперь был готов вернуться к другим моим мыслям и переживаниям?

С Вики мы встретились в нашем кафе.

– Не будет подозрительно, что мы с тобой встречаемся в этом кафе, где так много учеников нашей школы? – спросила она.

– Даже, если и увидят, придумают опять какую-то небылицу, не стоит переживать, – ответила я, и мы зашли вовнутрь.

Джеймса сегодня не было. Вместо него была Лаура, полненькая брюнетка из соседней школы. Она приняла наш заказ и наконец мы приступили к разговору. Вики радостная накинулась на меня:

– Я сразу тебе скажу, что я очень рада, что ты моя сестра! Алекс всегда говорил о тебе столько хорошего, так что я не сомневалась, что мы поладим. А теперь так вообще!

Интересно, как много Вики знает обо мне и Алексе? Знает ли она о том, что произошло между нами?

– Я не думала, что ты захочешь общаться со мной. Я думала, ты такого же мнения, как и ваша мама, – я вспомнила ее поведение на суде.

– У мамы горе, она не в себе. Может, она все еще ревнует папу к твоей маме, я не знаю… Но я уверена, что ты встречалась с Алексом не из-за отца, – убежденно сказала Вики.

– Да, это так. Я любила Алекса и поддерживала его желание быть не таким, как отец. И я никогда не искала встречи с вашим отцом, потому, что по рассказам Алекса, он был, мягко говоря, не подарок.

– У Алекса сложные отношения с папой. Всегда были.

– Знаю…Но я, честное слово, понятия не имела. И мне не нужны деньги вашего отца, Вики, серьезно. Хочешь – забери их. Мне важнее мое имя. И чтобы Алекс не думал, что я…

– Нет-нет! – воскликнула Вики. – Он не думает так, он верит тебе. И это твои деньги, так хотел папа.

Я приятно удивилась, потому что мои слова Алекс всегда ставил под сомнения.

– Кстати, – тут она достала какой конверт. – Папа оставил для тебя еще кое-что, письмо.

Она протянула его мне, но я не торопилась его брать из рук, разглядывала свое имя, написанное непривычным и незнакомым почерком. Так вот, оказывается, как он писал мое имя… Что в письме может написать человек, который предал меня? Что там может написать человек, который разговаривал со мной, зная, что он мой отец, так холодно и брезгливо, ставя меня на место? Я не хочу этого знать. Я взяла конверт и решительно разорвала пополам.

– Господи, Эмма! Подожди, – спохватилась Вики. – Не торопись, пожалуйста, с решением. Подумай, может, ты захочешь его прочесть.

Может, когда-нибудь…Я гипнотизировала взглядом половинки письма.

– Ладно, – спустя минуту ответила я и сложила половинки конверта в сумку.

– А ты ведешь себя как Алекс вообще-то, – небрежно заметила Вики, явно успокоившись, что я не собираюсь рвать конверт на мелкие клочки, а потом пояснила. – Тоже собрался порвать.

– Вы читали свои письма уже?

– Я – да, Алекс – нет. Ждет момента, ему нужно время.

Я улыбнулась.

– Точно.

– Слушай, а что твоя мама думает обо всем? Я так поняла, она тоже не подарок, – сказала Вики.

И я рассказала ей все, что знала о маме и отце, в том числе новые подробности, услышанные совсем недавно. Вики очень эмоционально реагировала на почти каждое мое слово, видно было, что ей было грустно за меня. Она даже пересела ко мне поближе и приобняла.

Ничего, я справляюсь, – сказала я, смущаясь с непривычки от объятий почти незнакомого человека. – Но поддержка не лишняя, спасибо, Вики.

А про себя подумала, как же здорово все-таки иметь сестру, пусть мы и знакомы без году неделя. Даже этого оказалось достаточно, чтобы понять: мы – родственные души. Мы болтали без умолку, оставив позади все грустные разговоры. А мои семнадцать лет трудно уместить в один разговор. Да и не нужно. И внезапно сестра спросила меня о Джеймсе.

– Слушай, я понимаю, что мы мало знакомы, и ты не обязана говорить, но между вами что-то есть?

Я напряглась, потому что это было не ее делом, но она заметив мою реакцию, поспешила пояснить:

– Алекс просил меня разузнать.

Я тут же расплылась в улыбке.

– Хоть что-то неизменно, все еще подозревает, что у Джеймса ко мне чувства.

– В этом весь Алекс, он очень ревнивый. Но ты его сестра, теперь так, и, похоже, ему тяжело с этим смириться.

– А кому легко? Но у нас с Алексом проблемы начались задолго до этого, – я вздохнула. – Но, отвечая на твой вопрос, мы с Джеймсом прекрасные друзья.

– О вас говорят другое, – заметила Вики.

Я откинулась на спинку дивана и начала вспоминать. Вспомнила, как практически не обдумывая свой поступок, подошла к нему, как бессовестно села к нему на колени, как поцеловала губы так привычно, словно делала это миллион раз, как обнимала, трогая его мягкие темные кудрявые волосы, которые так успокаивали. Вспомнила, как его щеки залились румянцем. Я вспомнила, как он прижимал меня к себе за талию, словно боялся отпустить. Словно я была чем-то самым ценным в его жизни. Вспомнила его взгляд, который он думал я не замечаю. Вспомнила, как этот парень, который всегда хотел казаться резким и мрачным, смахнул снежинки, а руки были нежными-нежными, почти невесомыми. Вспомнила, как он обнимал меня и старался всегда быть рядом. Я вспомнила, что это он спас меня из бассейна. Я вспомнила это и вдруг все поняла.

– Люди всегда говорят, – ответила я Вики.

А про себя добавила: “Иногда они даже говорят правду.”

Глава 64. Как мне ее отпустить?

Алекс

Саундтрек: Sam Hunt – Break Up in a small town

Теперь, когда все документы были подписаны, я стал официально владельцем клуба до совершеннолетия Вики. Это был интересный опыт: иметь бизнес стоимостью несколько десятков миллионов долларов и одновременно заканчивать школу. И за эти трудные месяцы я настолько пропитался отторжением к Скале и альпинизму в принципе, этого стало так много в моей жизни, что меня буквально тошнило при мысли, что мне занимать эту должность еще очень долго. Сестре я старался этого не показывать, но она со своими дедуктивными навыками, которые присущи не только ей, а еще кое-кому, раскусила меня.

– Ты читал письмо? – спросила она, когда мы вместе ехали в школу: она на занятия, а я для написания тестов.

– Ты бы узнала первой, – ответил я, глядя в окно.

– Чем больше ты тянешь, тем сложнее будет прочитать. Я свое прочла.

Прошло полтора месяца, как я получил письмо. И я даже открыл его, но руки не слушались, я просто не мог себя заставить достать белую бумажку с его почерком. Не мог. Апрель уже близился к концу, я смотрел на жизнь, которая шла мимо меня, и осознавал, что время неумолимо быстро бежало. Кажется, вот был декабрь со всеми его потрясениями, хорошими и плохими событиями, радостью и горем, а теперь уже распустились листья и стало тепло. Вот бы проспать так все эти годы, чтобы потом начать жить своей жизнью.

– И что там? – спросил из вежливости я, хотя примерно понимал содержание письма.

– Ну… – замялась сестра. – Папа несколько раз написал о том, что любит меня, что доверяет мне альпклуб целиком и полностью вне зависимости от того, как я и ты им распорядимся. Желает мне найти свою любовь и не торопиться с выбором.

Любовь? Серьезно? Вообще не в духе отца. А вот “не торопиться с выбором” – явно камень в мой огород.

– Хочет, чтобы мы всегда поддерживали отношения с тобой, что бы ни случилось, потому что семья – это самое важное.

– Чертов лицемер, – не удержался я.

– Мы так и не знаем, что тогда произошло. Только то, что рассказала Эмме ее мама, – мягко остановила меня Вики.

– Так, погоди, – до меня долго доходило. – Я не ослышался, отец оставляет за нами право решать судьбу Скалы, так?

– Да, похоже, что так.

И мы оба на время ушли в свои мысли.

– Слушай, Алекс, – начала сестра вдруг. – Мы ведь так и не обсудили это…То, что ты чувствуешь относительно желания отца возглавлять альпклуб, пока я не стану совершеннолетней. Мне кажется, что это тебя тяготит. То, что ты должен бросить все, чтобы помогать мне.

Я закрыл глаза. Очень мне не нравился этот разговор, но сестре я не врал никогда.

– Да, Вик. Я никогда не горел желанием заниматься клубом, ты же знаешь. В этому году я только начал задумываться, кто я и чем хочу заниматься, благодаря…Эмме. И я ничего не решил на тот момент, когда все завертелось. Поэтому я не очень рад этому долгу и этим обязанностям, но и других планов у меня вроде как тоже не появилось.

– Еще довольно много времени ждать, пока я вырасту, Алекс.

– Ничего, мы справимся вместе, – успокоил я сестру и заткнул надоедливый голос в моей голове, который каждый день жалобно просил прекратить эту пытку с альпклубом.

Пользуясь моментом, я перевел разговор на Эмму. Вики, конечно, давно рассказала мне об их встрече, и о том, какими были отношения Эммы с ее мамой сейчас. Об этом Мрачном типе она умолчала, а гордость не позволила мне спросить тогда. Но сейчас, когда даже до меня дошли слухи, я уже не сдержался.

– Она сказала, что они друзья, – пожала плечами Вики.

– А ты не заметила ничего странного? – мне нужны были подробности.

– Я не шпионю за ней, Алекс, у меня куча своих дел, – деловито ответила сестра.

– Но ты шпионишь за Джеем или как там его, – нет, принципиально никогда в жизни я не произнесу его имя правильно.

Вики скорчила рожицу, которая явно говорила о том, что я подловил ее. Еще бы она не знала, с кем встречается парень, на которого запала половина школы.

– Ну они всегда вместе, но не держатся за руки, не целуются, не обнимаются там. Не делают ничего такого, что делали вы с Эммой, когда встречались.

– Вот и хорошо, – не сдержался я и дал свой комментарий.

– Алекс, слушай, – начала Вики протест.

– Не надо.

– Нет, я скажу, – она была очень упряма, когда хотела – как и Эмма. – Она твоя сестра. Да, у вас было прошлое, но теперь все иначе, и тебе нужно забыть о ней. Отпусти ее.

– Я присматриваю за ней, – я задумчиво прикусил губу. – Типа как старший брат.

– Ага, – ни на секунду мне не поверив, произнесла Вик. – Как будто я не вижу. Заканчивай с этим, старший брат.

Подловила, чертовка. Я много думал об Эмме. Практически всегда, даже когда надо было заниматься действительно другими важными делами. И, конечно, я не мог примириться с мыслью, что она моя сестра. Господи, о чем мы говорим? Единственная девушка, которая вызвала во мне интерес, оказалась моей сестрой, где справедливость? И чем рутиннее становилась жизнь сейчас, когда все эти крышесносные события закончились, тем больше я думал о том, что произошло между нами с Эммой. Я испугался серьезных отношений и не был к ним готов, боялся делиться с ней своими чувствами и переживаниями об отце, хотя она была единственной, кто могла бы мне тогда помочь. Я так привык вариться в этом один, что не думал, что Эмма действительно готова помочь и выслушать. Я боялся, что она не поймет, что я отпугну ее своей слабостью… Вместо этого я снова связался с Мел и ходил на какие-то вечеринки – делал все привычное, потому что боялся нового. И сейчас, когда несколько месяцев мы практически не общались с Эммой, я осознал, как же я по ней скучаю и как много всего я сделал неправильно. Оказывается, Эмма и тут была права. Мне просто нужно было…время. Чтобы понять, что я совершил ошибку. А еще понять, что я люблю ее. Люблю. Но какой во всем этом толк теперь?

Четвертого мая у Эммы день рождения. Ей исполнится восемнадцать, и она сможет воспользоваться деньгами отца. Я искренне надеялся, что после всего, что наговорила ей мама, она съедет из их дома или выберет колледж в другом городе. Но вместе с этим я так не хотел ее отпускать… Но и быть для нее просто братом я не смогу, это издевательство над нашим прошлым. И все-таки что-то подарить я просто обязан, хотя в этот день она сможет купить себе практически все. Но не будет. Я ломал над этим голову несколько дней, периодически крутя в руках кулон, как будто он мог дать мне ответ. Мне хотелось, чтобы у нее была обо мне память, хоть она и не хочет продолжать со мной общаться, и я ее в этом не могу винить, но то, что было между нами – этого не изменить.

Я вспоминал эти несколько месяцев и улыбался: она дерзко вскидывает носик с вызовом спрашивая: “Так кто мы друг для друга, Алекс?”, а потом я ее целую, давая все ответы, вспоминаю ее ловкую отработку на мне на мастер-классе по самообороне, ее милый румянец каждый раз, когда я смотрел на нее за все эти годы, наши тайные переглядывания и переписки, когда у нас был свой маленький мир, наш неслучившийся первый раз у нее дома, ее неловкие, трепетные прикосновения ко мне и, конечно, нашу ссору в лагере, и примирение. И ответ пришел в мою голову именно при этом воспоминании.

Может, мы больше не можем быть вместе, но я не хочу, чтобы Эмма вспоминала наши отношения только через призму плохого, думая, что она не значит для меня ничего.

Еще я давно должен был сделать кое-что. И наконец, собрался с мыслями и встретился с Мел. Но теперь совсем по другой причине. Я должен был узнать правду.

Сначала мы говорили обо всем подряд, я поделился новостями о Скале и о том, что не собираюсь никуда поступать в этом году. О нашем внезапном родстве с Эммой, разумеется, я умолчал, а то об этом узнали бы все на этой земле. Мел же взахлеб рассказывала о сплетнях в школе, о Эйдене и Сэме, которые разочарованы во мне как в друге и были лучшего обо мне мнения. Конечно, она не забыла упомянуть о сплетнях о Джеймсе и Эмме, о том случае в кафе, явно не просто так, а чтобы посмотреть на мою реакцию. Я старался не подавать виду, что меня это хоть как-то волнует. И это был лучший момент.

– А ты веришь в эти сплетни, Мел? – спросил я как бы невзначай.

– Мне рассказала Джейн, у которой на глазах все и произошло. Чему тут не верить? – недоумевала подруга. – Алекс, у твоей бывшей девушки рыльце в пушку. Думаю, я все-таки была тогда права, она была и с тобой, и с ним.

Я стиснул зубы, но промолчал. Так было надо.

– А ты не такая? – спокойно спросил я.

Мелани удивленно уставилась на меня.

– Алекс, ты обалдел? Не тебе меня судить.

– Я просто пытаюсь разобраться, помоги мне, Мел. Ты встречалась с этим…Дареном, или как там его, осенью, да?

– Было дело.

– И рассталась с ним сразу после своего дня рождения, когда мы с тобой поцеловались.

Мел молчала, ожидая продолжения.

– То есть формально ты была с ним в отношениях, но была не против была со мной тоже провести время, да?

Я всегда относилась к тебе по-особенному, ты же знаешь, Алекс, – пыталась оправдаться Мел.

– Это не меняет сути. Ты тогда тоже та еще штучка, Мел. Но о тебе почему-то так никто не говорит в школе, а Эмму травили несколько месяцев, а, благодаря вам с Джейн, травля продолжается и сейчас, но по другому поводу. Что, если Эмма распустит такие слухи о тебе? Что скажут твои родители, которые верят, что ты святая? – я говорил холодно, кажется, у меня совсем не осталось к Мел никаких чувств. – Я вот думаю, мой отец тебе что-то заплатил, чтобы ты поцеловала меня тогда в день рождения, он ведь так хотел поженить нас и ему так не нравилась Эмма, как и тебе. Было такое?

– Нет! – выкрикнула Мел, ее чертовски разозлило то, что я считал ее с отцом в сговоре.

– Потому что, если он тебе заплатил или что-то пообещал, то, Мел, ты продалась! – я повысил голос, мне надо было на нее надавить.

– Нет! – наконец, прорвало ее. – Я сделала так, потому что это я так хотела, а твой отец ни при чем, он просто всегда хорошо ко мне относился. А я всегда хотела, чтобы ты был со мной. И подстроила все, чтобы ты расстался с Эммой.

А потом уже совсем тихо добавила:

– Я всегда тебя любила, Алекс.

Я встал, потому что из-за напряжения уже не мог сидеть. Подошел к окну.

– Что было на балу-маскараде? – тихо спросил я. – В прошлом году.

– О чем именно ты спрашиваешь? – уточнила Мел осторожно.

Я повернулся к ней, выглядела она замученной и очень расстроенной, такой, какой я не видел ее очень давно. Ее искренних и честных эмоций я так давно не видел.

– Я пришел на бал с тобой.

– Да.

– С кем была Эмма?

Пауза.

– Мел, от твоего ответа зависит буквально все. Ты была мне прекрасным другом какое-то время, но ты наломала так много дров. Если ты реально любишь меня, скажи мне правду.

Она вздохнула.

– Она стояла рядом с подружкой и ее парнем.

– Она пришла одна?

– Да. Ждала тебя, – Мел виновато опустила голову.

Господи, они втроем мне врали. Видимо, у каждого были свои мотивы избавиться от Эммы. Уже тогда.

– Ты знаешь, с кем она потом танцевала?

– Да. Макэвой.

– Они там познакомились? Как он вообще там оказался? Джейн тебе должна была рассказать, – вот это было для меня новостью.

– Она только сказала, что привела его как своего парня на этот бал, твоя подружка облила его колой, когда рыдая, унеслась в туалет, а потом он пригласил ее танцевать на глазах у Джейн. Больше ничего не знаю. Хватит меня пытать, Алекс.

По ее щекам текли слезы. Оказывается, я никогда не видел, как она плачет. И мне даже стало немного жаль ее.

– Спасибо, – выдавил я, все еще потрясенный новостями.

Я злился в этот момент на всех, но больше всего на самого себя, потому что я сам был во всем виноват, отдавая самые важные моменты своей жизни на волю случая. Какое-то время мы молчали, потом я решился сказать:

– Мел, я тебе очень благодарен за все, у нас были прекрасные годы дружбы и…отношений, но…

– Ты меня не любишь. Я знаю.

– Да. Мне жаль.

– И мне, – но спросить, люблю ли я Эмму, ей не позволила гордость.

Мел забрала сумку и ушла.

Мы расстались, и теперь уже окончательно.