Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 30 страниц)

Глава 12. Откровение за откровение

Эмма

Саундтрек: Adele – Love in the Dark

Началась новая учебная неделя, и наконец я могла встретиться с Джеймсом и все обсудить! Пары тянулись бесконечно медленно, и к моменту ланча я уже нетерпеливо поглядывала на время, собираясь стартануть в кафетерий при первой же возможности. Но меня задержал Лиам, мой одногруппник, которому хотелось взять мой конспект по биологии домой. К моменту, как я пришла в кафетерий, там была уже огромная толпа школьников. Я стояла в очереди, мечтая о горячем кофе с булочкой и залипая в телефон, как вдруг мой слух выделил из общего количества шума имя «Джеймс». Я уже много слышала, как о нем шушукаются, он явно привлекал внимание девчонок. И каждый раз я навостряла уши. Две девчонки-старшеклассницы сзади бурно обсуждали кое-что о моем новоиспеченном напарнике:

– Ты же вроде записана на эту неделю на мастер-класс? – начала одна.

– Ага.

– У меня инструктором был Дуглас, такой высокий блондин. Он классный, да они все там секси парни, но этот наш новенький, Джеймс, это что-то! Ты бы видела, что произошло!

И первая в подробностях рассказала ей тот инцидент с Джейн, не забыв упомянуть, как они смотрели друг на друга и как вызывающе вела себя Джейн. И что вся школа теперь это обсуждает.

– Ну, я слышала, что они встречаются, он иногда забирал ее из школы в прошлом году. Кажется, Джейн всем хвасталась, что у них уже запланирована свадьба.

– Урвала она такого красавчика себе! Он ведь прямо типаж «Мрачная сексуальность». Жалко, что он не свободен... – и обе вздохнули.

У меня отпала челюсть. Какая свадьба? Я знаю Джеймса пять минут, но это полный бред, он не из тех людей, что идет под венец по окончании школы. Что-то не сходится. И надо бы это выяснить.

Джеймс был легок на помине и появился, когда я уже сидела за столиком, попивая свой латте.

– Опять бурду эту непонятную пьешь?

– И тебе привет, – улыбнулась я его манере заводить разговор. – Это моя любимая бурда, без которой день не день вовсе.

Очередь уже рассосалась, он быстро прихватил себе свой черный чай с сахаром и огромную тарелку макаронов с сыром и уселся напротив. Несмотря на то, что в школе Интерлейк была определенная форма (белые блузки и рубашки, а пиджаки, брюки и юбки – голубого оттенка), но Джеймсу, похоже, было на это плевать с высокой колокольни. Его всегда можно было заметить по черной толстовке, которую он неизменно надевал между парами. Такой своеобразный маячок, который отличал его от общей массы. А может, у него аллергия на белый цвет?

– Слушай, – начал он, переходя сразу к делу, – я не планировал тот момент с Джейн. Но это не повторится.

– Вы же встречаетесь, неудивительно, что она хотела показать нам всем, что ты ее парень, – пожала я плечами.

– Мы не встречаемся, расстались чуть больше недели назад. До этого встречались два года, но дружили еще с детства, – он сказал это абсолютно ровным тоном, а потом принялся жевать свои макароны.

Я, смотря на него, удивлялась просто, как потребляя столько углеводов, парни могут оставаться в прекрасной физической форме! Зато нам, девчонкам, приходится страдать. После этой мысли моя съеденная булочка сделала сальто в животе.

– Я понимаю, наверное, ей непросто дается разрыв…

– Давай не будем на эту тему, я и так сильно разоткровенничался, честно говоря. Не в моем стиле.

– Сказал на несколько слов больше, чем обычно! – подколола его я, но о свадьбе решила не уточнять: все и так было понятно.

– Лучше расскажи мне о себе, – он решил сменить тему. – Этот пижон и его дружки больше к тебе не лезли?

– Нет, – я вспомнила об Алексе, том его захвате и смутилась.

В тот день впервые в жизни он был так близко ко мне, касался меня, я чувствовала его тело, его внимание ко мне. Каждое прикосновение его рук опаляло мою кожу, и несколько месяцев назад я бы могла только мечтать об этом, о его игривых подколах, о его хитром взгляде и гадать, что он думает и что творится в его душе? И... какие его губы на вкус? Я так его любила, что готова была терпеть всю эту беспощадную пытку и медленно сгорать. Тогда я была маленьким огоньком среди воска догорающей свечи, которую еще чуть-чуть и поглотит тьма. Я испытывала любовь, от которой некуда было бежать и которая не приносила мне ничего, кроме пустых надежд. И вот, когда я дала себе обещание не поступать так с собой и спасти себя сама, Алекс вдруг заинтересовался мной.

– Откровение за откровение. Что у вас с ним? – Джеймс вырвал меня из раздумий.

Ох, не хотелось мне делиться этим всем, и я решила сделать так же, как и Джеймс, выдав краткую сводку без эмоций:

– Все сложно. Я влюблена в него давно, он пригласил меня на вечеринку в прошлом году, а потом унизил. И вот, я стараюсь его забыть.

Он не стал уточнять, как он меня унизил, и это было прекрасно, только спросил, все еще поглощая макароны:

– Получается?

– Это не просто, – выдавила я, и ком встал в горле.

Алекс не облегчал задачу, уделяя мне столько внимания, сколько не уделял никогда. Что в голове у этого человека, и как мне оставаться сильной и уверенной в своих намерениях?

И тут сказала то, о чем сразу пожалела:

– Но пока ты рядом, мне удается это сильнее всего, – и тут мои щеки запылали.

Я не хотела, чтобы это звучало так, как это звучало. Но этого было не изменить. Моя болтливость сыграла со мной злую шутку.

Джеймс замер, оторвал взгляд от тарелки и внимательно посмотрел на меня. Кажется, мир замер в ожидании его реакции: звуки вокруг стали тише, время замедлилось, а моя кожа покрылась мурашками под взглядом этих карих кошачьих глаз. Наконец уголки его губ дрогнули, а я выдохнула.

– Можешь на меня рассчитывать еще, как минимум, две недели и два оставшихся мастер-класса, – он сделал глоток чая как ни в чем не бывало и снова надел свою непроницаемую маску, а следов улыбки и шуток вовсе не осталось.

Точно, мистер «Мрачная сексуальность»...

Вскоре мое дыхание восстановилось, а сердце в прежнем темпе стало гонять кровь по венам.

За ланч мы обсудили все моменты мастер-класса еще раз, пытаясь понять, как еще можно его улучшить. Говорила, в основном, я, но молчаливое присутствие Джеймса помогало мне лучше думать. Я расспросила его о парнях из клуба, рассказала о том, что слышала уже несколько комплиментов в их и его адрес. А он кратко рассказал о каждом из них, никак на сами комплименты не отреагировав.

Все инструкторы клуба были относительно молоды, и в клуб их привели разные обстоятельства. Том был самым старшим инструктором в клубе (не считая основателя клуба – Тима), ему было тридцать пять. Он пришел в клуб десять лет назад, когда его дочки-близняшки подросли. Он всегда знал, что в штатах высокий уровень преступности, и хотел уберечь дочек, обучив и их, и себя самообороне и рукопашному бою. Зейн же недавно закончил колледж. Его привел в клуб трагический случай: будучи первокурсниками, они с девушкой наткнулись на какую-то шайку бандитов, и их сильно избили. Девушка чуть не погибла. В итоге в клуб заниматься они пришли вместе, а через несколько лет Зейн и сам стал инструктором. Дуглас был ровесником Джеймса, учился тоже в выпускном классе. Он пришел в клуб еще ребенком, когда в начальной школе его фактически выбрали как грушу для битья. За несколько лет он научился давать отпор и очень сильно вырос психологически.

Каждого из них в клуб привели обстоятельства, и обстоятельства эти были непростые. Но... Джеймс ничего не сказал о себе. И я не спросила. Потому что знала – не скажет. Пока нет.

Глава 13. Ложь во благо

Джеймс

Саундтрек : Sam Fender – Play God

Мало кто мог бы подумать, глядя на меня, что я люблю учиться. Сам себе на уме, люблю черное и говорю только тогда, когда это необходимо. Но я всегда любил точные науки, отлично считал в уме и неплохо соображал. Несколько лет подряд занимал призовые места в городских олимпиадах по физике и математике. В прошлой школе мне пророчили прекрасное будущее, и я в глубине души надеялся, что они правы. В этой школе уже месяц я рвал себе зад и, честно говоря, не был уверен уже так уверен, что у меня блестящие данные… Но за помощью обращаться к кому-то я не планировал: привык все делать сам. Наши общие с Джейн друзья встали на ее сторону после расставания, и я остался один. Не могу сказать, чтобы мне так уж прям была необходима какая-то компания, но переход в новое место давался мне тяжелее, чем я думал. Единственное, что немного подбадривало (на удивление), так это то, что мы с Эммой проводили мастер-классы, и я, в некотором роде, приносил пользу и мог в дальнейшем рассчитывать на хорошее рекомендательное письмо. Но была и обратная сторона медали: теперь каждый уважающий себя школьник считал важным поздороваться со мной, завести какую-то беседу, потому что я стал теперь частью «элиты» школы благодаря своим «крутым» навыкам и вызывающему внешнему виду (хотя я его таковым не считал). Ну а девушки стали еще активнее шушукаться за моей спиной и пару раз я даже замечал на себе их влюбленные взгляды и постоянно отмахивался от любой возможности завести со мной разговор. Мне было не до этого.

Несколько дней назад Эмма поделилась со мной тем, что связывало ее и Алекса. Я предполагал, конечно, но угораздило же ее влюбиться в такого пижона! Он ее не заслуживал однозначно. Она сильная, волевая, с юмором, много болтает, правда, но упертая – я бы и не подумал, что такая девушка может влюбиться в пустышку. Видимо, цену она себе не знала. Сколько я ни старался, я не мог за все это время найти хоть одну нормальную причину ее симпатии. Мне было до боли смешно наблюдать за тем, как он сейчас пытается вернуть ее внимание. Такие парни так себя и ведут: только стан фанаток редеет, их самолюбие страдает. Надеюсь, у Эммы хватит упертости забыть этого придурка. Я хоть и не планировал в это лезть, но то, как он поступил – было ниже достоинства любого уважающего себя мужчины, а значит, я хотя бы своим присутствием, но постараюсь оказать ей услугу и побесить пижона. Хоть какое-то развлечение. И не могу не сказать, что бесить его стало для меня некоторой отдушиной здесь.

Спустя несколько недель в школе, я отметил, что стал больше общаться с Эммой – не просто молчать, а как-то комментировать ее слова, проявлять эмоции. Она подсаживалась ко мне за ланчем или подходила на перерывах между парами и болтала о том, о сем. И если остальные девчонки меня бесили, когда пытались заигрывать со мной, то Эмма вообще ничего такого не имела в виду. И это мне нравилось. Я многое узнал о ней, о ее амбициях, дружбе с Джулией и настольном теннисе. Она была легкой, воздушной и вместе с собой привносила в мою жизнь ощущение какого-то тепла. Однако, хоть ей и нравилась моя компания, как она уверяла, она все же не скрывала, что за счет моего присутствия хочет отделаться от Алекса, но я кое-что тоже с этого получал помимо общения. Эмма, сама того не зная, поставила стену между мной и Джейн. После нашего разрыва Джейн периодически что-то писала мне, просила поговорить, не рушить все вот так. Это были запоздалые письма, которые не вызывали внутри никаких эмоций. Я уже принял обдуманное решение и не собирался ничего менять. Перевернул эту страницу. Жестко, жестоко – может, и да, но я не мог по-другому и никогда не был сторонником встреч с бывшими. Я никогда не был тем, кто меняет принятые решения. Сейчас я наслаждался тем, что я один, и наконец мог вдохнуть полной грудью и жить своей жизнью. Но Джейн никак не могла успокоиться… После того случая на мастер-классе я подошел к ней и попросил так больше никогда не делать. Она набросилась на меня с обвинениями, что я бесчувственный идиот, который никогда ее не ценил. А когда я промолчал, мысленно сочувствуя ей, она выдавила из себя единственный вопрос:

– Признайся, у тебя кто-то есть? Потому что я не понимаю, почему еще ты можешь разрушить наши отношения! Все было идеально.

И тут меня осенило. Я понимал, что ложь была в наших общих интересах: Джейн начнет свою жизнь, когда поймет, что я к ней не вернусь, а я буду свободен от ее бесконечных нападок.

– Да, – соврал я.

Ее глаза удивленно округлились, а лицо исказила гримаса недовольства и ненависти. Но она не сказала ничего, просто повернулась и ушла. И на какое-то время в моей жизни воцарилось подобие мира. Но я еще не осознавал, какими могут быть последствия моего поступка.

Однажды на перемене пижон подошел к нам с Эммой.

– Эмс, – обратился он к Эмме, делая вид, что меня не существует, – пойдем в кино вечером?

Эмма замерла от неожиданности. А я замер, ожидая ее ответа.

– Алекс, я не думаю, что это хорошая идея, – начала она уверенно, но к концу фразы совсем стушевалась.

– Просто посмотрим хороший фильм, пообщаемся – ничего больше, мне кажется, нам есть, о чем поговорить, – небрежно бросил пижон. – Ну, если, конечно, твой телохранитель не против.

Он даже не посмотрел на меня, гипнотизируя Эмму взглядом. Эмма же молчала, а я пытался не подать виду, что меня это как-то волнует. Только разглядывал его лицо в желании представить, как хорошенько я мог бы его разукрасить.

– Ладно, можно, – очень нехотя проговорила она, – Но к девяти мне нужно быть дома.

Я еле как скрыл возмущение, но глаза закатил.

– Заметано, – ответил пижон, уголки его губ поползли вверх. – Мистер «Мрачная сексуальность» тоже может пойти со своей рыжей подружкой, устроим парный поход в кино.

Все стало вдруг понятно: он метил территорию, показывая мне, кто действительно принадлежит ему, а где здесь мое место. Они с Эммой учились в одной группе, и он спокойно мог спросить у нее, когда она будет одна, но он сделал это при мне. А может, просто проверял, в каких мы с ней отношениях. А еще он явно был в курсе моих прошлых отношений и приплел Джейн. Сплетни тут, похоже, быстро разлетаются, как и прозвища. И ни то, ни другое мне не нравилось.

– В другой раз, – процедил я, но, конечно, мой ответ уже не имел никакого значения.

Он ушел, а я повернулся к Эмме, она стояла, словно застывшая, как будто все еще осознавая происходящее. Я сказал:

– Не уверен в правильности твоего решения, но это твое дело. Если он не проводит тебя до дома, набери меня, и я тебя заберу.

Я не знаю, зачем я это предложил. Наверное, пытался быть хорошим парнем. Если этот пижон не сумеет.

– Печешься обо мне как старший брат, которого у меня никогда не было, – отозвалась Эмма.

Я вздохнул, но промолчал, как и всегда. Надеюсь, она выстроила достаточно высокую и стойкую крепость против Алекса за это время, но все может рухнуть как карточный домик, если у нее остались к нему чувства, а, судя по ее решению, так и было. Сердце неприятно забилось в понимании того, чем может закончиться этот вечер для нее и Алекса.

Вечер я провел в полном одиночестве, стараясь не думать об Эмме и пижоне. В голове крутилось много всего: Джейн с ее выходками, мое вранье ей и этот мастер-класс, на котором, несомненно, со мной происходило что-то странное. Это были давно забытые ощущения. Моя рука под одеялом сама нашла то, что нужно, и я даже не был удивлен тому, как быстро мой член пришел в боевую готовность. Я методично наращивал темп, двигая уже влажной рукой вверх и вниз, а перед глазами сменялись картинки. На долю секунды там мелькнула Джейн с ее рыжими волосами и диким нравом, но потом она исчезла, и ее место заняли зеленые большие глаза и девственная грудь. Только теперь я мог разбежаться в свое воображении, без стыда рисуя картину того, как одним долгим поцелуем и круговыми движениями пальцев я мог бы заставить ее забыть обо всем.

Вот только забыл обо всем я. Удовольствия я, разумеется, получил, но на душе было как-то погано и пусто, как будто я воспользовался девушкой, которая даже не подозревала об этом.

Глава 14. Кино

Эмма

Саундтрек: Birdy – Beating Heart

– Ты с ума сошла, Эмма? – накинулась на меня Джулс, как только я передала ей новости. – Он же проверяет твои границы!

– Он сказал, это просто кино.

– А ты поверила. С ним ничего не бывает просто, как ты не понимаешь! – Джулс не унималась, и я не могла ее в этом винить. – То, что ты два месяца планировала его забыть и выбросить из головы, сейчас пойдет прахом. Я в корне не поддерживаю эту идею.

Как-то так. Я была с ней согласна, но мне так хотелось узнать, о чем он хочет поговорить, и получить извинение или объяснение его поступка на маскараде.

– Не будь наивной дурочкой, пожалуйста. А что ты маме скажешь, Эмма? Если она узнает, она прикончит тебя.

Точно, я совсем об этом не подумала. Похоже, придется соврать, и я в надежде посмотрела на Джулс. Она читала меня как открытую книгу.

– Нет. Я не буду принимать в этом участия, – решительно заявила она, качая головой. – Даже не проси, я не буду тебя прикрывать. И вообще, а вдруг что-то случится?

– Это просто Алекс, он же не маньяк-убийца.

– Он убийца твоего сердца, а это тоже вполне серьезно.

В этот день я впервые соврала маме. После пар я написала ей краткое сообщение «Готовим новое мероприятие в школе, задержусь, не теряй». И поставила телефон на беззвучный режим.

Мы пошли в кино пешком, сразу после занятий. Сказать, что я нервничала – не сказать ничего. Сама затея Алекса была мне непонятна, я относилась к ней скептически. По пути мы обменивались ничего не значащими фразами о погоде, о преподах, об экзаменах, но избегали самых важных тем, на которые стоило бы поговорить в этой ситуации. Ни он, ни я не начинали этот разговор. И я точно не планировала начинать его первой. Я до последнего планирую сохранять маску непроницаемости, как будто мне вообще все равно, что я иду с Алексом в кино. Господи, Эмма, ты точно сошла с ума. Ну какое «все равно»?!

Между нами точно было и напряжение, и недосказанность. Алекс не был сейчас таким веселым, задорным, флиртующим напропалую, как это было всегда в школе – и это удивляло. Я шла, по большей части разглядывая опавшие с деревьев листья, не смотря в сторону Алекса. Мне нравилась осень. Не важно, был ли дождь или было солнце, мне нравилось то настроение, которое неизменно приносила с собой осень, а именно начавшийся октябрь. Это осеннее настроение царило и на душе. Холодный ветер путался в кварталах, налетая на прохожих с невероятной силой и пробирая до внутренностей. Листья были повсюду: они и мирно лежали на машинах, тротуарах, лавочках, но также и носились вихрем, подгоняемые ветром. Они были уже не ярко желтые, а пожухлые и хрустящие под ногами. Еще несколько недель и ветви деревьев станут совсем голыми и одинокими, а доживающие свои последние мгновения листья попадут в вечный круговорот природы…

Как бы мне хотелось вырваться из своего круговорота ненависти и любви. Как бы хотела ненавидеть Алекса, но у меня ничего не получалось. Я могла говорить что угодно, могла думать, что угодно, но мое сердце все еще учащало свое биение в его присутствии. Зря я пошла в это кино…

– Эмс, – вдруг произнес он после долгой паузы, когда все темы были уже обсуждены. – Что у вас с этим Джеем?

– С Джеймсом, – автоматически поправила я, а он промолчал.

– Мы друзья, – обозначила так я наши отношения.

Не знаю, как он относился ко мне, но мне казалось, что это будет самой подходящей формулировкой. И почему-то добавила еще:

– Мы просто друзья.

Можно было бы соврать, чтобы как-то «набить себе цену», накалить обстановку, привлечь внимание, но впутывать в это Джеймса сильнее, чем было сейчас, я не хотела. Да и вообще я сама не понимала, что хочу от этой нашей встречи с Алексом.

– Я хотел извиниться перед тобой за Эйдена, – продолжил он, замедляя шаг, и я навострилась. – Он не разобрался в ситуации и не имел право что-то тебе вообще говорить. Мне было стыдно за него, но он больше тебе ничего не скажет. Никто не скажет, Эмс.

– Спасибо. Он точно не имел права так говорить. По крайней мере, уж точно не мне.

Он задумался над сказанными мной словами, вглядываясь в меня, но голову я не повернула. А уточнять он не стал.

В кино мы не общались. Да и на сюжет мне было практически все равно. Я боролась со своими внутренними демонами, которые трепетали в настолько близком присутствии Алекса. Мне и хотелось, чтобы он положил руку рядом с моей, но в то же время я страшилась этого. Минуты тянулись невыносимо долго, весь фильм я почти не дышала, прокручивая в голове его вопрос о Джеймсе. Алекс же вовсе, казалось, не думал об этом, так как периодически что-то комментировал, наклонившись ко мне. И уж точно он не замечал то, как его шепот щекотал мою шею, а мой рассудок туманился, одурманенный запахом его парфюма. Но я все еще держала себя в руках, только сильнее вжимаясь в кресло и хватаясь за подлокотник. Я никогда, никогда больше не дам себя обидеть. Это было бы равносильно падению моей гордости с километровой высоты об асфальт.

Он не протянул руку. Когда фильм кончился, я достала телефон и увидела пропущенный от мамы, а точнее – три пропущенных, и краткое сообщение «Быстро домой!». Ой-ой. Я шумно вздохнула и скривилась, предвкушая разговор дома.

– Что случилось? – заинтересовался Алекс.

– Мама, – коротко обозначила я, но решила пояснить все же. – Она любит все контролировать, и ей не нравится, что я ушла куда-то. Ей вообще мало что нравится. Надо поспешить домой, иначе у меня будут проблемы. Она не хочет… чтобы я встречалась с парнями, – я осеклась. – Даже если просто пообщаться.

– Я понимаю, – на удивление ответил Алекс. – Мой отец тоже не из простых людей. Кажется, мы с тобой в чем-то похожи. Кто бы подумал, да?

Мое сердце, разорванное им же самим в клочья, с надеждой трепыхнулось. Яч не смела пошевелиться.

– Он не только любит контролировать все и всех, – продолжал Алекс, – но и переносит на меня свои ожидания, а я… Не уверен, что хочу их оправдать. И даже больше того, намерен сделать все совсем обратное.

Сегодня Алекс, видимо, решил совсем меня удивить. В тот момент, когда мне хотелось закрыть глаза, очутиться в своей комнате и больше никогда, никогда не вспоминать этот ужасный вечер, он решил открыться мне с новой стороны. И с чего бы вдруг? Странно, но так мы нашли точку соприкосновения, и разговор постепенно оживал, наполняясь личными подробностями. Нас ничего не связывало, мы были из разных миров, с разными увлечениями и статусом, но то малое, что оказалось общим, с каждым словом выстраивало мостик между нами. Наверное, каждому из нас хотелось довериться кому-то прямо сейчас. Мы говорили, а я узнавала столько нового об Алексе, как будто из всех дней за все эти годы наконец случилось взаимное доверие: без шуточек и подколов, без многозначительных улыбочек.

Мы сбросили маски. Точнее, ее сбросил Алекс. А я… У меня впервые появилась возможность рассказать ему что-то о себе наедине, показать себя настоящую. Не его одногруппницу, а просто девушку. И не так уже мне хотелось его ненавидеть, он теперь не был идеально черным или идеально белым, как раньше. Он был серым, как и любой нормальный человек со своими достоинствами и недостатками, со своими трудностями и сомнениями. А ведь раньше я думала, что у него нет серьезных мыслей в голове вовсе, что он способен только развлекаться да отшучиваться. Как же я ошибалась. И такой Алекс сильнее нравился мне. Он был каким-то объемным, живым. Оказывается, я так долго этого ждала – момента узнать, какой он, быть влюбленной не в оболочку и его образ в моей голове, а в реального человека, такого, какой он был. Он узнал о моей семейной драме, о том, что личность отца хранится под строжайшей охраной, и посочувствовал этому. А еще, несмотря на совсем разные характеры и жизненные ситуации, мы оба еще не понимали, где наше место в этой жизни, и тревожились из-за этого. И это тоже нас объединяло.

Я не дождалась от него признаний о том, что случилось на маскараде, но это уже не казалось таким важным сейчас. Что-то между нами изменилось, словно кто-то натянул до предела невидимую нитку, которая вот-вот должна была порваться, а потом... протянул между нами еще одну нить, а потом еще и еще.

Мы остановились за несколько домов до моего: я попросила, чтобы мама не увидела в окно. Он неловко замялся, что было вообще на него не похоже. Алекс и неловкость? И я, даже не обдумав свое решение, приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку. Быстро, неловко, ничего не почувствовав, кроме быстрого касания его щетины с моей кожей. А потом повернулась и ушла, почти убежала, молясь, чтобы о моем опрометчивом поступке завтра не говорила вся школа.

Это все нужно было осмыслить. Возможно, я только что сама разрушила крепость, которую возводила с таким трудом, и пожалею об этом. А может, на ее месте появится что-то более прекрасное, чем просто каменная крепость?