Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"
Автор книги: Ханна Сэнс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 26 (всего у книги 30 страниц)
Глава 61. Сплошь одни сомнения
Алекс
Саундтрек: State of Mine – In the Air tonight
– Мам, это точно? – в который раз я приставал к маме с этим вопросом. – Не может быть никакой ошибки?
– Это точно, – из раза в раз отвечала мама.
– Но мы совсем не похожи внешне, как такое может быть вообще?! – я не унимался.
– А мы вот с ней похожи! – вклинилась сестра в наш диалог. – У нас обеих густые длинные волосы, только у нее вьются, наверное, в маму, а еще у нас зеленые глаза! Поверить не могу, что у меня есть сестра!
Вики, к моему удивлению, с большим энтузиазмом восприняла новость, в отличие от меня. Что бы она не говорила, мне не казалось, что они с Эммой были похожи внешне. Вики была очень похожа на отца, а Эмма унаследовала основные черты внешности от матери, в чем я убедился на оглашении: веснушки, кудрявые волосы, небольшой рост – все от нее. Но несмотря на то, что я не особо видел внешнее сходство между сестрами, сейчас я все больше понимал, что оно было внутренним. То, что я списывал на “все девушки такие”, теперь относилось только к Эмме и Вики. Они обе любили поболтать, обе были умны не по годам, сообразительны и упрямы, любили спорт. Я вспомнил, как Эмма ловко взбиралась по стене, когда впервые пришла в “Отвесную скалу”, и мне стало не по себе. Удивительно, что она вообще никогда не занималась альпинизмом или скалолазанием, потому что у нее отлично получилось для первого раза. И теперь я понимал, почему – гены.
– Я не понимаю, почему я не могу с ней общаться! – обиженно сложила руки на груди Вик, когда мама резко оборвала ее восхищения.
– Потому что ей нужны были только деньги.
– Откуда ты знаешь? – я снова включился в разговор, потому что мне не нравились эти обвинения в адрес моей… сестры.
– Я уверена, что она знала, что Уолтер ее отец, думаю, такое невозможно держать в секрете, а ее мать явно хотела отомстить ему, поэтому и подослала дочь с целью завладеть таким солидным наследством.
– Как будто он не оставил бы ей наследства просто так, она ведь его плоть и кровь, – отрезал я.
Маму в эти дни было не узнать. Как много в ней бушевало ненависти к Эмме и ее матери. Интересно, как долго они с отцом скрывали бы этот факт, если бы ничего не случилось? Видимо, поэтому отец и держал все под контролем, навязывая мне скорый брак с Мелани, как только на горизонте появилась Эмма и мы стали встречаться.
– Может, нам стоит подумать о том, почему ей вообще надо было искать возможность встретиться со своим настоящим отцом? – обозлился я, звонко ударив вилкой о тарелку с завтраком.
Вики и мама ошарашенно уставились на меня.
– Ты обвиняешь Эмму с мамой, но забываешь про отца! Разве нормальный человек может так поступить со своим ребенком? Бросить беременную влюбленную девушку, оставить ее разбираться с последствиями их связи совсем одну? И вообще, мы с ней почти одного возраста, разница в… полгода. – я прикидывал в уме. – Отец встречался с вами обеими одновременно, что ли?
Возникла неловкая пауза. Но, когда мама взяла себя в руки, она произнесла:
– Ты говоришь сейчас о своем покойном отце. И ты не в праве его осуждать! Ты ничего не знаешь.
– Так расскажи нам! Мы имеем право знать! – я испытующе уставился на нее.
– Ты знаешь только то, что должен, – отчеканила мама и встала из-за стола. – Я не хочу, чтобы эта тема еще хоть раз поднималась в нашем доме.
Когда мы остались вдвоем с Вики, я судорожно думал обо всем сказанном, но сестра вдруг прервала мои мысли:
– Предлагаю встретиться с Эммой.
– Она не хочет меня видеть. Я писал ей несколько раз, но она не отвечала.
– Но, может, она ответит мне… – загадочно произнесла сестра и достала телефон. – Только, тс, маме ни слова.
– Ты меня знаешь. А о чем ты хочешь с ней поговорить? – спросил я.
– Хочу услышать ее версию.
– Не боишься разочароваться в своем любимом папочке? – с нажимом на последнем слове спросил я.
– Алекс, да, я его любила, но это не значит, что я не видела его недостатков, – сестра посерьезнела и уткнулась в тарелку.
– Недостатков? Он был с двумя женщинами сразу, а потом, когда обе забеременели, по какому-то принципу выбрал нашу маму. Это не недостаток, это…у меня нет в запасе приличного слова. Не думал, что могу разочароваться в нем еще сильнее.
– Чувствуешь вину перед Эммой за то, что все это могло принадлежать ей, а стало нашим? – тихо задала вопрос сестра.
Да. Я чувствовал вину. Я ничего в этой жизни не добился, кутил напропалую, делал все, что хотел. Да, я и учился много, но все же не настолько, как Эмма. Она упорно стремилась к лучшей жизни, у нее были цели, приоритеты. И одним из немногих ее желаний было узнать своего отца. А он, оказывается, был так близко к ней и никак не шел с ней на контакт. Но еще большую вину я чувствовал за то, что Вайлдеры дважды разбили ей сердце: сначала отец, который бросил ее еще в утробе семнадцать лет назад, а потом я – когда запаниковал и оттолкнул ее. Получается, мы с отцом не такие уж разные…Яблоко от яблони.
Но сестре я ответил:
– Нет, не чувствую. Отец должен был чувствовать вину. А Эмма сильная, она справится со всем.
– Ты, кажется, хорошо ее знаешь, если так уверен в этом.
– Да, возможно, даже слишком хорошо.
Мы немного помолчали, но я решился задать тот вопрос, который давно вертелся на языке.
– Ты помнишь Макэвоя?
– Мистера Мрачная сексуальность? – Вики блаженно улыбнулась, будто что-то там себе вспоминала, та еще актриса.
– Господи, вы все еще зовете его так? – меня явно задевал тот факт, что моей сестре нравился этот тип.
– И не только так. Но тебе не скажу, – она показала мне язык. – Так что с ним?
– Они с Эммой случайно не встречаются? – наконец, выпалил я.
– Алекс, ты в своем уме? – удивилась сестра. – Если ты такого высокого мнения об Эмме, неужели ты думаешь, что она так быстро с кем-то сойдется снова?
Я промолчал, но задумался.
– Он всегда вертелся около нее.
– И продолжает. Насколько я знаю, они друзья.
– Ясно, но… не могла бы ты мне сообщить, если что-то вдруг изменится?
– Алекс, не мое это дело….
– Точно, – отрезал я, понимая ее посыл.
– Но я все же скажу. Теперь ты знаешь, что она твоя сестра. Если между вами остались какие-то чувства, надо постараться забыть о ней. Это неправильно.
– Я знаю, – кивнул я. – Ладно, на чем мы вчера остановились там?..
И мы снова занялись обсуждением текущей работы в клубе. Ни я, ни Вики не имели вообще никакого опыта в подборе персонала, и, слава богу, что мы могли только финально утвердить кандидатов. Наконец мы получили списки кандидатов на свободные должности инструкторов и членов команды “Отвесная скала”. Как полагается в крупном бизнесе для каждого вопроса у отца был доверенный человек в клубе, отец в основном генерировал идеи и принимал важные решения. Но отец вырос в этой стезе, создал бизнес с нуля, пройдя через каждый его этап, а я же был каким-то читером, который сразу оказался на месте генерального директора с огромными полномочиями. Всю свою жизнь я был любителем в альпинизме, никогда не воспринимал это как что-то серьезное, занимался в удовольствие. Знаний в бизнесе у меня вообще не было. И сейчас я должен был в короткие сроки овладеть всеми этими знаниями и принимать дельные решения. Последнее слово было за мной, как и хотел отец. А я просто не мог принимать какое-то решение, не разобравшись детально в каждом вопросе. Вот этим мы и занимались с Вики все это время. Я даже уже привык к тому, что моя младшая сестра поучает меня бизнесу, но, как ни крути, она уделяла этому куда больше времени.
– Мне звонила секретарь, – сказала Вики, вернувшись после телефонного разговора. – Она сказала, что так как завещание было оглашено, нам с тобой нужно подписать кое-какие бумаги, официально вступить в права владения Скалой, так сказать. Она заедет через час, и к этому времени нужно найти все документы по этому списку.
– И где нам это искать? – недоуменно посмотрел на список я.
– Она сказала, что папа предупредил ее, что бумаги будут в сейфе.
– Вообще-то логично, – согласился я. – Но есть идеи насчет пароля?
– Есть парочка, – загадочно ответила Вики.
Примерно четверть часа мы пытались подобрать пароль. У Вики были какие-то свои предположения, потому что я понятия не имел, какую комбинацию выбрал бы отец. Наверное, что-то вроде даты оформления клуба или даты первого покорения Эвереста, того, что действительно было для него важно, но я их не помнил. Вики же скрупулезно попытка за попыткой старалась открыть сейф. Я уже сдался и хотел закончить эту игру, позвонив маме, но вдруг сестра победно вскинула руки:
– Бинго!
– Твоя дата рождения? – честно, тут я бы тоже не удивился, ведь отец любил Вики.
– Нет, – поджала она губы, явно не желая говорить. – Свой день рождения я попробовала одной из первых дат.
– Что же тогда? – с интересом уже спросил я.
– Дата рождения Эммы.
– А ты-то откуда знаешь ее день рождения? – попытался я скрыть удивление.
– Соцсети, брат, соцсети.
Почему я не удивлен. И я вовсе не про интеллектуальные и поисковые способности Вики. Ведь, если человек выбирает твою дату рождения для сейфа с важными и ценными бумагами, это что-то значит? С каждыми такими подробностями отец открывался для меня с другой стороны. Я даже почувствовал тепло при мысли о том, что он все-таки думал об Эмме после всего, что случилось, но, вспомнив его поведение при встрече с ней тогда в клубе, тепло как рукой сняло. Все это не вязалось никак.
– Так-с, – сестра уже вовсю перебирала бумаги.
– Ну-ка стой, не кажется ли тебе… – ехидно произнес я, доставая папку у нее над головой, – что документы с пометкой “Для секретаря” – это то, что нам нужно?
– Да-да, хочу посмотреть, что тут еще есть.
– Давай заканчивай, это неправильно, Вик.
– Мой клуб, имею право.
– Слышь, малявка, – предостерег ее я, хотя губы расплывались в улыбке, такой непосредственной она была в этот момент. – Клуб будет года через три, если постараешься.
– И кое-что я нашла… – она вытащила несколько каких-то конвертов, красиво запечатанных и подписанных. – Алекс, кажется, эти письма… и они адресованы нам.
Я недоуменно смотрел на эти конверты, на которых почерком отца были написаны имена.
– И для Эммы тоже есть, – она вытащила из пачки конверт. – Давай прочитаем?
– Собираешься читать чужие письма? – я прищурился. – Ты точно моя сестра? Куда делась твоя тактичность?
– Да ладно, интересно же!
– Нет, – остановил я ее. – Отдай ей при встрече. Пожалуйста. Может, это как-то прольет свет на все, не знаю.
– Ладно, – она протянула мне конверт с моим именем, – а вот и твой.
Я взял его в руки и долго смотрел на свое имя, размашистым почерком написанное отцом явно второпях. Забавно, но я уже и вовсе забыл, как он писал мое имя. Хотел ли я знать, что там внутри? Резким движением я собрался разорвать конверт.
– Нет! Ты совсем что ли? – остановила меня Вики и выхватила конверт из рук. – Неужели тебе неинтересно, что там?
– А что там может быть такого, чего я не слышал, Вик?
– Ну оно же написано не просто так, Алекс. Фактически это последние слова папы. Ты все переживал, что вы так плохо расстались, так, может, это даст тебе какое-то утешение? – в голосе Вики явно была надежда, она все еще видела в отце так много хорошего.
– А что, если нет? Что, если я в очередной раз узнаю о том, что я ничего не добился, что я никто?
Вики явно расстроилась, она не знала таких подробностей наших отношений с отцом, ведь многое говорилось исключительно за закрытыми дверьми, подальше от нежных девичьих ушей.
– Ты будешь жалеть об этом, Алекс, – тихо проговорила сестра.
Я смотрел на нее, раздумывая.
– Ладно, – я протянул руку за конвертом и она медленно вложила его, все еще опасаясь за его сохранность. – Прочту, когда буду готов.
Теперь это письмо было словно отложенный разговор, которого я и ждал, и боялся. Я не прочитал его ни на следующий день, ни через неделю. Чем больше я его гипнотизировал взглядом, тем больше мне казалось, что я будто читал невидимые строки письма, гласящие “бездарность”, “бездарность”, “бездарность”.
Глава 62. Вайлдер, не Харди
Джеймс
Саундтрек: Dermot Kennedy – What Have I done?
– Пойдем со мной на дни профессий? – с мольбой в голосе попросила Эмма между занятиями.
Кажется, в ней снова просыпалась неуемная жажда жизни, и это меня радовало. И ее энтузиазма с лихвой хватало на нас двоих.
– Ладно, – неохотно отозвался я, ведь для этого была причина.
Не сильно-то мне хотелось идти туда, где восторженно будут рассказывать о моем возможном будущем и примерять на меня разные профессии. А еще мне меньше всего хотелось каждый раз ловить себя на мысли, что каждый из выпускников поступит в колледж в этом году. Нет, я не считал свое решение неправильным, но общество ведь всегда давит, особенно, когда ты поступаешь как-то иначе. Не так, как все. Хотя я всегда старался не составлять часть этой единой серой массы – людей, которые постоянно стараются оправдать чьи-то ожидания, плывут по течению и не принимают собственных взвешенных решений. А мое решение было что ни на есть взвешенным и обдуманным, но это не избавило меня от безрадостных мыслей, которые появлялись в голове с приближением экзаменов.
Мероприятие проходило в актовом зале. Я сначала опешил от такого большого количества людей и ярких рекламных плакатов, которые буквально навязывали тебе лучшее будущее. Здесь были самые популярные и престижные колледжи, которые будут рады видеть в своих студентах выпускников школы Интерлэйк. Я даже сразу приметил глазами Стэнфорд и Гарвард, которые рассматривал для потенциального поступления еще осенью. Они предлагают интересные программы, но так далеко от дома. Хотя все это сейчас не важно…
– Ты же хотел посмотреть бизнес-направления? – подтолкнула меня локтем к стойке Стэнфорда Эмма. – Пойдем. Хотя бы буклет возьмем.
– Я….да я уже ознакомился со всем на сайте, – попытался отмазаться я.
– И что? – заинтересованно спросила Эмма. – Выбрал что-то?
– Даже не знаю, есть пара вариантов, но… я все еще думаю, – коряво ответил я, пытаясь изобразить сомнения в выборе, но я никогда не умел лгать.
– Джеймс, – закатила глаза Эмма и оттащила меня в сторону. – Ты темнишь. Выкладывай. Экзамены на носу, а ты не знаешь, куда поступать, – это странно.
– А ты? – взял на себя инициативу я. – Ты что-то уже решила?
– Я была занята, – уклонилась Эмма. – Пытаюсь сделать это хотя бы сейчас, в отличие от тебя.
– Я тоже был занят.
– Я знаю, да, извини, но… – Эмма вонзилась в меня внимательным взглядом. – Стой…Только не говори мне, что ты не планируешь поступать…
Впервые в жизни я захотел ей соврать. Правда тут ничем не поможет, а только расстроит еще больше Эмму. Но я не люблю и не умею врать, а от прямых вопросов и вовсе сложно уклониться, да и какой смысл, если это вопрос нескольких недель?
– В этом году – нет, – и я спрятал руки в карманы, а взглядом сверлил какой-то очередной рекламный плакат с лозунгом “Самые большие стипендии для лучших выпускников школ здесь”.
Эмма несколько секунд молчала, а потом коснулась меня за рукав толстовки и заключила:
– Ты планируешь работать, чтобы выплатить тот долг. Значит, юридически нет шансов его оспорить?
– Шансы есть, но финансово это тоже очень затратно и нужно привлекать отца. Я больше никогда не хочу его видеть, – ответил я тихо, чтобы никто вокруг не услышал этот разговор.
– Мне жаль, Джеймс, – и вдруг Эмма обняла меня, а я так и стоял с руками в карманах, потому что знал, если достану их и обниму ее в ответ, то не смогу больше отпустить ее.
– Ничего страшного, через три года попробую поступить, – оптимистично проговорил я. – По крайней мере, буду точно понимать, чего хочу.
Эмма отстранилась и удивленно воззрилась на меня.
– Три года? – переспросил она, и я понял, что сболтнул лишнее.
– Да, деньги с потолка не берутся, это примерный подсчет.
– Сколько ты должен заработать?
– Сорок тысяч.
– О боже… – начала причитать Эмма, покусывая губы.
– Слушай, это не важно, – я пытался выглядеть рассудительным. – В рамках всей жизни – это такие мелочи. Давай лучше определимся с твоим блестящим будущим, мисс Харди. Уверен, лучшие колледжи штатов с радостью встретят тебя.
Эмма кивнула и чуть улыбнулась, а дальше я сам повел ее к стендам. Теперь энтузиастом был уже я. Я знал, что ей была интересна общественная и социальная деятельность, хотя ее мама и была против, но я все же пытался убедить ее настаивать на своем. В итоге мы рассмотрели несколько предложений, но по Эмме было сложно сказать, заинтересовало ли ее хоть одно, была ли она вообще готова уехать из города. Сложно принимать такие важные решения, когда в голове у тебя кавардак. А родители ее этим обеспечили, будь здоров.
После того, как я узнал, что у Эммы и Алекса один отец, я был в шоке. Вот, на самом деле, какова вероятность такого стечения обстоятельств? Эта девчонка хотела немного: свободы от контроля мамы и узнать своего отца. Вселенная решила явно сыграть с ней злую шутку, сделав ее родной сестрой любимого парня, пусть и последнего придурка. Я не знаю, как после такого можно оправится. Но самым отвратительным в этой истории было даже не это, а то, что отец Эммы знал, кто она. А значит, намеренно не общался с ней. Мой отец, хоть и был плохим семьянином с плавающими в алкоголе жизненными принципами, но в минуты его просветления я видел, что он меня любил. По-своему, но любил. Эмма же так и не узнала, что такое отцовская любовь. И любовь в принципе. Быть отверженной – плохо. Быть отверженной всеми – тем более. Может, поэтому я тоже сейчас молчал о своих чувствах к ней?
В итоге мы взяли пару буклетов, пообщались с представителями колледжей, я надел дежурную улыбку и заинтересованное лицо. А потом вы вышли из актового зала и обоюдным молчанием закрыли тему с поступлением.
Сегодня у нас были сокращенные занятия, поэтому у нас оставалось пара часов до моей смены в кафе. И я предложил Эмме прогуляться туда вместе.
– Мне нужно кое-что передать Джулс, она подойдет сюда через несколько минут, я догоню тебя.
Но до кафе я дошел в гордом одиночестве, а потом плюхнулся за любимый столик подальше от окна в тени.
– Джеймс, ты сегодня рано, – удивился Брэд. – Как дела?
– Все путем, закончили раньше, пока потусуюсь тут до начала смены.
Для сотрудников кафе, тех, кто работал на полставки, как и я, полагался один бесплатный напиток из меню за смену. Те, кто работали полный день, могли пообедать в кафе бесплатно. Но независимо от этого для всех сотрудников на все блюда из меню распространялась неплохая скидка в сорок процентов. И это периодически меня спасало от гастрита, потому что я часто перебивался ерундой. За эту лояльность я был признателен Брэду, все-таки он оказался неплохим парнем, хотя первое наше впечатление друг о друге едва ли можно было назвать положительным.
Я заказал себе бизнес-ланч и сидел в ожидании Эммы. Смотрел, как за окном распускались первым листья, а дневной свет красиво пробирался в кафе тонкими лучами, словно разрезая воздух. Я осознал, что на душе даже стало чуть легче, несмотря на то, что для меня фактически ничего не изменилось в жизни. Но весна всегда добавляла немного оптимизма во все.
В кафе зашла Джейн. Я приметил ее сразу и знал, что могу позволить несколько секунд разглядывать ее, прежде чем она заметит меня. Джейн была безупречна, как и всегда: локоны на рыжих волосах лежали неизменной волной, зеленый плащ ниже колен, а под ним бордовое платье по фигуре, – видимо, переоделась после школы. Я всегда любил это платье: оно подчеркивало все женские достоинства, у Джейн они точно были. Губы, накрашенные помадой в цвет платья, всегда еле тронутые милой улыбкой. Спустя время я был готов признать, что в наших отношениях было и много хорошего, она была привлекательна и умна, и, если бы она не показала свое истинное лицо в лагере, то, кто знает…Но не теперь..
Я не заметил, как она подошла ко мне.
– Джеймс, – поздоровалась она, а губы расплылись в улыбке, оголяя идеально белые зубы.
Я собрался с мыслями, снова надел маску, потому что ждать от нее чего-то хорошего давно перестал.
– Джейн. Какими судьбами?
– Просто пришла в кафе и увидела тебя, – спокойно ответила она. – Есть время поболтать?
Я посмотрел на вход – пусто.
– Присаживайся, – и я сдержанно пригласил ее сесть.
Она сделала заказ, потом мы какое-то время молчали, потому что я даже не знаю, о чем нам стоит говорить после всего того, что произошло.
– Слушай, я не хочу больше играть в эти игры, – вдруг ласково произнесла Джейн и положила свою руку на мою. – Я скучаю по тебе, Джеймс. Ты ведь тоже скучаешь по мне, признайся?
Я смотрел как загипнотизированный на наши руки, но не убирал свою, не знаю, почему. Может, я все еще был в воспоминаниях об общем прошлом.
– Нам было так хорошо вместе, правда ведь? Я знаю, что у тебя никого нет, ты свободен, и я тоже. Я, честно говоря, все еще надеюсь, что ты одумаешься, – приторно-сладкий голос разливался в моих ушах.
Джейн заправила рыжую выбившуюся прядь за ухо и продолжила:
– Я должна извиниться перед тобой за то, что открыла ваш маленький секрет всем тогда в лагере, что столкнула тебя с Алексом. Теперь-то я вижу, что вы просто друзья с… Эммой. – ей явно тяжело было выдавить из себя имя Эммы. – Я прошу у тебя прощения.
– Ты знаешь, что я не шибко пострадал из-за твоей выходки, а значит, тебе нужно извиняться не передо мной, – отрезал я, все еще не глядя на нее.
Джейн сделала глоток своего напитка, а потом чуть наклонилась к моему лицу.
– Да, и я это сделаю. Но я бы хотела знать, что между нами не все потеряно…
– Я не ответил тебе ни на одно сообщение, которых ты написала так много за этот год, – спокойно озвучил я факт.
– Потому что ты упрямый. Всегда был. Я же просто… сорвалась. Из-за неё. Из-за этой… Эммы, – имя словно застряло у неё в горле. – Я ошиблась, но это же не повод…
– У меня есть девушка, Джейн, – выпалил я, резко одергивая руку.
Пауза.
– Девушка? – переспросила она, прищурившись. – И где она? Где она была всё это время, когда ты был один, когда я писала тебе, когда я… – она запнулась, голос дрогнул, потом снова стал холоднее. – Если она и есть, то явно не очень в тебе заинтересована.
Я молчал. Разглядывал прохожих вдалеке за окно и не знал, что ответить. Потому что она была права, вот ведь черт.
– Ну? Признайся. Это всё – просто игра. Ты держишься за ту, кому ты… ну, не особо нужен. А я здесь. Я тебя знаю.
Ее глаза настойчиво искали мои, но я упрямо смотрел не на нее. Как бы мне закончить этот разговор, как найти в себе силы не нагрубить ей, но сделать так, чтобы она навсегда исчезла из моей жизни?
Вдруг на мое плечо мягко легла рука, а чьи-то нежные губы поцеловали меня в уголок моих губ, я инстинктивно повернул голову, чтобы ответить, потому что уже понимал, кто это. Мое тело понимало все. Оно всегда откликалось быстрее, чем мозг.
– Милый, извини, я опоздала, – мягко пролепетала Эмма и посмотрев на место, где сидела Джейн, демонстративно уселась мне на колени.
О боже, эта девчонка в белой блузке и короткой голубой юбочке сидит на моих коленях и обнимает меня. Никакое бордовое платье и яркая помада не идут ни в какое сравнение с нежным, почти невесомым поцелуем Эммы, и ее пальцами, которые в это время накручивали мои кудрявые волосы, словно заигрывая. А еще веснушки… она перестала их маскировать и стала собой. Я решил подыграть ей и обнял за талию. Когда мне еще представиться такая возможность?
– Привет, солнышко, – отозвался я каким-то глухим незнакомым голосом и прижался лицом к ее плечу.
“Милый”, как и “солнышко” резали мой слух. Это было так непривычно, но почему бы не отдаться воле случая хотя бы ненадолго?
– Ой… А ты всё ещё тут? Извини, но нам правда нужно побыть вдвоем. Думаю, ты уже сказала всё, что могла, – надев дежурную улыбку, сказала Эмма Джейн.
Я только сейчас понял, что так и не взглянул на Джейн. Я был очарован Эммой. И только в последний момент отвел взгляд, когда бывшая девушка стремительно поднялась, запахнула плащ, бросила напоследок что-то не очень вежливое и ушла. Когда она выскочила из кафе, Эмма тут же спрыгнула с меня и села на ее место.
– Надеюсь, это было не слишком драматично, – тихо сказала она. – Просто ты выглядел так, будто готов провалиться сквозь землю.
Я, все еще находясь в шоке, и невнятно произнес, прокашлявшись:
– Да…Она пришла, чтобы…Хотя фиг с ним, – а потом добавил: – Это было неожиданно, но спасибо за помощь.
– Понравилось? – спросила Эмма, а ресницы ее затрепетали в ожидании ответа.
– Очень…Ты потрясающая. В смысле потрясающе сыграла. У тебя талант.
Вот идиот.
Эмма невинно улыбнулась, а на щеках выступил румянец.
– Не боишься, что тебя снова будут обзывать? – я поморщился при мысли, что Джейн побежала разносить эти сплетни.
– Ничего нового они обо мне уже не скажут, – отмахнулась Эмма, кажется, она действительно не расстроилась.
– Теперь ты сбросила маску хорошей девочки? – я спросил и замер, может, не стоило этого говорить.
– Да. В ней не было никакого смысла, – объяснила Эмма. – Хорошей девочкой тебя зовут только потому что ты устраиваешь общество и окружающих людей, не делаешь ничего того, что они бы осудили, не возникаешь, твои действия понятны и предсказуемы. Как только ты становишься непослушной, делаешь не то, что они хотят, то автоматически становишься плохой. Среднего не дано. А оценка эта всегда субъективна. Но, отвечая на твой вопрос, да, я больше не хочу оправдывать чужие ожидания.
– Смелости в тебе точно прибавилось. Я рад, что ты теперь думаешь о себе и тебе это идет. Большой шаг для Эммы Харди.
Эмма задумалась, а потом горько усмехнулась:
– Эммы Харди больше нет, Джеймс. Теперь Я – Вайлдер. И это дает некоторые преимущества, несмотря на все это, – она сделала глоток из стакана Джейн. – А что это за бурда? Закажу нам два чая с сахаром, да?
Я искренне рассмеялся и кивнул, потому что в в том стакане был латте с соленой карамелью, как всегда любила Эмма Харди. Кажется, она научилась чему-то не только у Вайлдеров.
