Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 30 страниц)

Глава 24. Друг

Джеймс

Саундтрек: Isak Danielson – Power

Дни тянулись медленно, а в голове был такой кавардак, что собираться с мыслями и писать какие-то контрольные и тесты было неимоверно сложно. А еще я находился в активном поиске работы, потому что мое время на веселье истекло. Я дал себе неделю погоревать об отце, выпустить пар, а теперь пора было брать себя в руки, особенно после такого-то инцидента с Эммой и Тимом. Ладно, Тим. Что он там не видел, столько раз вытаскивал меня из передряг. Он был мне как второй отец, тот, который действительно заботился обо мне и воспитывал меня. Он, конечно, высказал все, что обо мне думает, но я не мог на него злиться, потому что получил за дело.

– Завязывай давай с этим и бери себя в руки, Джеймс, – отчеканил он, пока вез меня домой от Эммы.

– Есть, сэр, – отозвался я, сказать мне было больше нечего.

– Злишься на меня, что взял девчонку с собой? – голос наставника вдруг смягчился.

Я задумался. Конечно, оказаться в таком состоянии перед девушкой, которая тебе нравится, – не самое лучшее, что может случиться. Но были, как оказывается, в этом и свои плюсы.

– Она так волновалась за тебя, что я даже растерялся от ее напора.

– Ты и растерялся? Невероятно, – засмеялся я и ухватился за бок.

– Давай восстанавливайся, но пропускать тренировки я тебе не дам, чтобы как штык был на всех. Мне некем тебя заменить, Джеймс.

– Понял, Тим. Больше не подведу тебя. Спасибо.

Мама, хоть и волновалась за меня, но держалась стойко и только крепко-крепко обняла, когда я вернулся домой. Я сдержался, чтобы не охнуть, а то пришлось бы потом еще и шрам ей демонстрировать. А кому это надо, ей и так хватает проблем. Отец пришел в себя через несколько дней и, протрезвев, с глубокой печалью на лице сидел за столом, прося мать что-то ему приготовить. Сил не было находиться дома, а я не хотел сидеть сложа руки. Но нужно было заниматься и перебрать возможные вакансии. Подобрать что-то с удобным графиком было ой как тяжело.

В понедельник я увидел Эмму. В душе защемило. Одна рана – физическая – затягивалась, а другая – душевная – разрасталась все сильнее. Так я никогда в своей жизни не опаздывал. Я был тем человеком, который сквозь туманы и бури добирался до станции, а когда, наконец, нашел ее, поезд только отошел, и ему только и оставалось, что стоять и смотреть вслед. Но поезд пропал бы из виду рано или поздно, но не Эмма. Я должен теперь лицезреть их отношения с пижоном весь год. Великолепно. Эмма же, словно ничего не понимая, подбежала ко мне и участливо поинтересовалась, как я себя чувствую и почему не ответил ни на одно ее сообщение. Пришлось отмазаться какими-то важными делами и сменить тему.

– Заживает? – все равно вернулась она к этой теме.

Не так-то просто заболтать ее, хотя я бы и не сказал, что мастак по части разговоров.

– Да.

– Тим задал жару тебе, да? – она прикусила губу, сдерживая улыбку.

– Заслуженно.

– Какие планы на ближайшее время? – не унималась она.

– Слушай, ты не обязана, – наконец, разговорился я. – Наше мероприятие закончилось, нас больше ничего не связывает, ты не должна со мной общаться.

– Не должна, но хочу, Джеймс.

Упрямая девчонка. Вот чего я не мог понять, так это того, что ей от меня было нужно. Друзья у нее были, а я не был приятным собеседником и больше не представлял ценности с точки зрения общественной деятельности. Но она хотела со мной общаться. И причина оставалась загадкой. А я, как осел, не мог ей сказать напрямую, что отталкиваю ее из-за того, что сама дружба теперь мне не нужна. Точнее, нужна мне не только дружба с ней. Нужна она мне сама, но она недосягаема. А так как на ее ответ мне нечего было теперь парировать, то я все же еще раз попробовал перевести тему:

– Знаешь, где можно поработать в течение года?

– Да, недавно видела объявление в кафе, где мы работали с Джулс летом. «У Мэгги», называется. А мы с тобой там были в первый день знакомства, помнишь?

Я помнил. Память у меня на события была идеальной в отличие от памяти на имена. Хотя это не я тут не мог запомнить простое имя «Джеймс». Прежде чем я опомнился, я произнес:

– Как дела с пижоном?

Ее лицо быстро изменилось. Стало вмиг сосредоточенным и смущенным одновременно. Она знала, что я его терпеть не мог, и, видимо, поэтому сильно не хотела распространяться. Она задумчиво заправила темный локон за ухо, и коснувшись маленькой сережки в виде жемчужины, ответила:

– Хорошо. Ну то есть… с каждым днем все лучше и лучше.

Я натянул на лицо подобие улыбки, радоваться за других я умел, а за пижона – нет.

– Он знает про то, что случилось? – хотелось бы мне видеть его лицо в этот момент и тихо злорадствовать.

Эмма отвела взгляд:

– Нет. Но не думаю, что это будет проблемой, – она вновь прикусила нежно-розовые губы, а мне так захотелось узнать, какие они на вкус. – В любом случае, это мои решения и мои поступки. И я за них в ответе. Ты – мой друг.

От этого должно было быть приятно, потому что даже стать кому-то другом за короткое время – вообще-то классно, но этого мне стало мало. Буквально несколько дней – и все переменилось. Нет, конечно, я считал ее привлекательной с первого дня нашей встречи. В отличие от этого пижона Алекса я не был слепым. Но я настолько был занят своими переживаниями и проблемами, что не распознал среди всех этих эмоций что-то новое, мне просто было не до этого. И только, когда тьма немного расступилась, и появился первый лучик света, то я сразу увидел. Увидел ее.

Я молчал, тогда Эмма, надевая сумку на плечо, бросила напоследок:

– Сходи в кафе, скажи, что я за тебя ручаюсь.

А потом к нам подлетел пижон – легок на помине – и понеслась: разговор об Эмме, прикрытый метафорами и колкостями, ее губы перед моими глазами за секунду до этого всего и рьяное, еле сдерживаемое желание разукрасить личико этому парню, для которого она – очередной трофей. А потом эта встреча с директором, которая послужила мне первым предупреждением. День был говно.

В кафе я пошел в тот же день, потому что если собирать все плохое, то сразу. Брэд, хозяин кафе и по совместительству бармен, оглядел меня с ног до головы – я знал, мой вид сейчас не очень-то внушал доверия. Но я пообещал ему, что в ближайшее время все синяки пройдут, а новых не будет. Рассказал ему о клубе по рукопашному бою, в котором подрабатываю несколько дней в неделю. Рекомендация Эммы очень мне помогла. Даже тут она мне помогла!

И вот, теперь трижды в неделю я работал после школы в кафе «У Мэгги» официантом. Как же повезло, что это кафе было максимально лояльно к новичкам и школьникам в целом, потому что до этого в общепите я еще не работал. Свободного времени стало еще меньше, а проблем так и остался целый вагон. Мама отказывалась переезжать к подруге, только еще больше загрузила себя работой. В таком режиме ее надолго не хватит. Просветления у отца в ближайшее время не будет. Оставалось только ждать, пока очередная стадия его жалости к себе сменится агрессией на весь мир, но тут я уже знал, что делать.

Я столько раз предлагал маме подать на развод и в этот раз снова затронул эту тему. Но она то ли боялась, то ли ждала непонятно чего. Я, конечно, понимал, что я не должен указывать ей, как жить свою жизнь, просто потому что она была старше, но в глубине души тоже устал от этих непонятных качелей и искренне желал ей счастья. Но, в конечном счете, не мне жить с отцом дальше. И вот тут стоило действительно задуматься, потому что, если я уеду в другой город, то защитить ее будет некому. Поэтому в этот раз я особенно настаивал на выяснении причин этого недоразумения.

– Я чего-то не знаю, мам? Почему ты так держишься за него?

– Сынок, дорогой, ты не должен нести это бремя. Я не хочу, чтобы ты вникал в это во все, это наши с твоим отцом дела, – ответила она мне.

– Я уже вникаю как бы, мам. Стою на передовой, так сказать. Ты должна быть честной по отношению ко мне. И по отношению к себе. Если я защищаю нас, я должен понимать, почему ты не можешь уйти. Скажи мне наконец! – взмолился я.

И, кажется, она сдалась и увидела в моих словах смысл. Истинное положение дел, мягко говоря, было ужасным.

– В трудный период, это было много лет назад, нам помогли деньгами родители твоего отца. Мы пришли попросить у них помощи вместе, но его мама, твоя бабушка, позвала меня для отдельного разговора. Она сказала, что они помогут своими сбережениями и мы ничего им не должны, но, если вдруг мы разведемся когда-нибудь, я должна буду выплатить всю сумму им обратно до начала бракоразводного процесса, иначе они завалят меня встречными исками.

– Они серьезно? – Я поднял брови, потому что сомневался в адекватности сказанного.

В моей модели семьи близкие люди все же не должны шантажировать друг друга и делать больно. Но, как оказалось, в моей семье было принято и то, и другое. К слову, я родителей отца в глаза не видел, они жили в другом штате, и мы никогда к ним не ездили. На праздники я получал открытки словно от незнакомцев, подписанные всегда одинаково. А бабушку с дедушкой с маминой стороны я вовсе не знал: они умерли за несколько лет до моего рождения.

– Да. И я не придала этому значения, потому что мы так сильно любили друг друга, потому что у нас только-только родился ты и все казалось нипочем. И другого выбора не было, честно говоря, только на таких условиях. И я подписала договор. А теперь так жалею об этом…

– Отец знал? – я закипал изнутри и не сводил с нее глаз. – Да или нет?

– Не знаю, думаю, нет. Может, со временем узнал…

– И ты не пыталась с ними поговорить, когда он стал пить?

– Пыталась. Я думаю, его мама тогда уже понимала, что у него были пристрастия к алкоголю, как и у твоего деда, но мне она не сказала. Она обезопасила своего сына тем, что я всегда буду рядом с ним, потому что уйти просто не смогу.

– Как можно так поступить?! – не унимался я.

Мама вздохнула: шумно, долго – не хотела отвечать.

– О какой сумме идет речь?

– Сорок тысяч долларов, – она потупила глаза. – Я пыталась накопить. Но… смогла только пять тысяч. Лишнего практически не остается, а с отсутствием работы у твоего отца – это вообще невозможно.

Я молчал. Сорок тысяч. А я еще, как идиот, злился на неё за то, что она терпит отца. А теперь понял: она просто заперта в клетке. Нужно было собраться с мыслями и понять, что я мог бы сделать и как помочь маме в сложившейся ситуации. И я был настолько же разочарован своей семьей, насколько и счастлив, что теперь перед глазами была осязаемая и понятная цель, как освободить маму. Я помогу ей выбраться из этого болота.

Глава 25. Малышка

Эмма

Саундтрек: David Guetta, Sia – Let’s love

Почему мне снился тот парень с маскарада? Я ведь вообще о нем не думаю уже давно. Конечно, после маскарада я думала много, и даже в мою голову приходила мысль, что я хотела бы познакомиться с ним поближе. А с наступлением осени периодически он вот так приходил мне во снах. Безусловно, я знала о способностях мозга ночью собирать все мысли, переживания и нерешенные проблемы в одну кучу и выдавать какую-то сборную солянку во сне. Но не всегда фантазии моего мозга были адекватными, как говорил опыт. Однако такое периодическое напоминание о незнакомце теперь все чаще и чаще возвращало меня в тот день. И я, как будто это было вчера, так ярко помнила все свои переживания, связанные с Алексом, что волна желания узнать у него, наконец, что это было с ним в тот вечер, только нарастала. Тем более, наши отношения перешли на новый уровень и все благоволило этому.

Несколько дней у нас не получалось встретиться после занятий, ведь старшеклассники – очень занятые люди, но мы оторвали лакомый кусочек времени для встречи в кафе «У Мэгги». Кафе не было ближайшим к школе, о нем знали немногие, поэтому можно было смело полагать, что нас никто здесь не заметит, а если заметит – всегда можно сослаться на планирование каких-то совместных школьных мероприятий.

– Я и социальная жизнь школы, ты смеешься? – улыбнулся Алекс, когда мы подходили к кафе, а я выложила ему свои мысли на случай, если нас вдруг кто-то заметит.

Время было уже шесть вечера, скоро начнется моя тренировка, а все желающие посетить это кафе после школы, уже должны были сделать это. По крайней мере, мы на это надеялись.

Алекс отлучился в туалет, а я заняла нам столик. Была среда и в кафе было спокойно, играла бодрая, но не громкая музыка. Я обожала это кафе за возможность поговорить, потому что в остальных местах музыка играла настолько громко, что услышать собеседника было проблемой. А еще она часто была вообще не подходящая по атмосфере. Я обращаю всегда внимание на такие детали. Здесь же была своя уникальная история с музыкой, плейлист, который создавался заново каждый день искусственным интеллектом и учитывал погоду за окном и время дня. Так утром в кафе была атмосфера уюта и кофейни, а вечером, после семи часов вечера, кафе потихоньку превращалось в какое-то подобие бара, и контингент менялся со школьников, студентов и офисных клерков на шумные компании друзей и парочки, желающие провести время вместе после тяжелого дня. И музыка находила отклик в каждой категории посетителей.

Я по привычке достала телефон, мне не нужно было меню, чтобы понять, что я буду заказывать, учитывая, что я пришла сюда уже, наверное, в тысячный раз. Я знала здесь буквально все, учитывая, сколько смен отработала за лето. Мне безумно нравился интерьер кафе: в меру светлый, с разными зонами – диванчиками, барными стульями, столиками на двоих. А еще здесь были большие окна, что позволяло проводить много времени в мыслях, следя за движением жителей города. Теперь в кафе всегда были живые цветы, сегодня стояли белые альстромерии. Идеальные цветы, которые прекрасно и долго стоят. Я улыбнулась, потому что мы с Джулией предложили наладить сотрудничество с цветочным магазином поблизости, и теперь раз в несколько дней они привозили небольшие композиции с визитками на каждый столик. За это у Брэда мы точно были на хорошем счету. После смерти его мамы Маргарет, которой и принадлежало раньше кафе, оно полностью перешло в его управление. И пару лет назад он изменил здесь многое, подстраивая кафе под современный стиль. Брэд был молодцом, он старался сохранить память о маме, оставив все ее меню, которое раньше много лет готовила она сама, но старался и быть в тренде, добавляя что-то новое. Он сейчас как раз стоял за барной стойкой и параллельно работал на ноутбуке. Почувствовав мой взгляд, он поднял глаза и помахал мне. Я радостно кивнула в ответ, а потом увидела Джеймса, который вышел из-за барной стойки и направился в мою сторону.

– Эмма, привет. Рад, что ты пришла. Похоже, тебе есть, чему меня поучить, – поприветствовал меня друг и указал на поднос. – Проблемы с этой штукой.

– Ой да брось, пару смен и будешь носить напитки на голове без проблем! – заулыбалась я.

– Тебе как обычно кофейную бурду?

Я закатила глаза и засмеялась. Джеймс тоже улыбнулся в ответ. Синяки уже прошли, и сейчас эта редкая улыбка так ему шла, как будто озаряло все лицо. Но при это все равно смотрелась инородной, странной, как редкий аксессуар.

– Латте с соленой карамелью, я помню, – поправился он.

Так приятно, что он знает, какой кофе я люблю.

– Только не называй это бурдой при других клиентах, – поучительно ответила я, разглядывая его серый фартук официанта, надетый поверх темной водолазки. – Но маме не говори, сегодня я хочу сделать вид, что в нем нет сахара.

Он подмигнул и повернулся, но впечатался в Алекса. Упс.

– Накинешься на меня еще раз? – Алекс сразу переменился, от легкости несколькими минутами ранее не осталось и следа.

Я поежилась, понимая, что Джеймс вполне может ему ответить. Как резко они менялись, словно за секунду надевали ледяные маски непроницаемости и надменности. А так хотелось сорвать эти маски, посадить их рядом и заставить поговорить. Вот только этого никогда не случится, глупо надеяться.

– Если будешь вести себя прилично, то нет, – мрачно без эмоций ответил ему Джеймс.

Эти двое говорили о чем-то, что явно имело какой-то подтекст, но мне его понять было не дано, хотя и очень хотелось. Если про любовь с первого взгляда я знала уже много лет как (из-за Алекса), то теперь перед глазами был пример ненависти с первого взгляда. Джеймс явно пришлось переступить через себя, но он натянул вежливую дежурную улыбку и спросил:

– Что будешь заказывать?

– Колу.

Джеймс развернулся и ушел, даже не повторив заказ и больше не взглянув на меня. Алекс же сразу подсел ко мне, мы сидели близко, но не касались друг друга. И в этом было что-то будоражащее, потому что помимо разговора я следила за тем, как он пододвигается все ближе, сокращая расстояние между нами до нескольких дюймов. Сегодня мы как-то глубоко погрузились в тему альпинизма. Я не знала о нем примерно ничего. И, наверное, никогда бы и не узнала, потому что меня альпинизм никогда не привлекал, а скорее даже пугал, потому что был сопряжен с невероятным риском. Но Алекс потихоньку делился тем, почему стал заниматься альпинизмом. Ему все еще было тяжело говорить со мной об отце. Я думаю, он боялся казаться слабым, боялся, что я или кто-то другой изменит мнение о нем, когда узнает, что отец считает его недостаточно хорошим сыном. Ведь именно, чтобы восполнить недостаток родительской любви, он так старался быть первым во всем. Почему я так хорошо это понимаю? Потому что я такая же. И я много об этом думала. Думала о том, как сложилась бы моя жизнь, если бы у меня был хотя бы какой-то отец. Даже такой, как у Алекса. Даже такой тиран… Каждый день его ровняли с землей, требуя невероятных усилий и полного повиновения. Желания и стремления Алекса не имели никакого значения, для него в семье все было предрешено: приемник одного из бизнесов отца, альпинизм как хобби по умолчанию, потому что им занимается отец, окружение в соответствии со статусом, лучшая школа, лучший колледж, который выберут родители, и даже лучшая и подходящая для него партия, потому что в том мире, откуда он, не могло быть иначе. Но об этом я старалась не думать. Я мечтала о многом, но сейчас радовалась тому, что мы вместе, потому что что будет дальше – никто из нас не знал. Все было настолько хрупко, что не хотелось загадывать, а просто быть в моменте. Сейчас между нами происходила какая-то магия: слова, может, и были о чем-то отдаленном, но все жесты и взгляды говорили о чувствах. Он был так близко, что я могла протянуть руку и сама коснуться его, а сердце само ускоряло темп от этой мысли. Но прежде стоило все же выяснить один момент.

– Алекс, – начала я, шумно вдохнув воздух и проваливаясь в море его голубых глаз. – Давно хочу спросить у тебя кое-что…

Но тут к нам подошел Джеймс с напитками. Я замолчала, и пока Джеймс ставил мне стакан с кофе царила гробовая тишина и напряжение.

– Ты теперь здесь работаешь? – слова Алекса разрезали воздух.

– Угу, – промычал тот, ставя бутылку с колой на возле него. – Эмма поручилась.

Ну, конечно, кто бы сомневался. Эти двое перебрасывались упоминаниями обо мне как бы невзначай. Я понимала, что Алекс – тот еще собственник, но Джеймс... Что ему с этого?

– Да, она хороший человек и друг, – снисходительно улыбнулся Алекс Джеймсу и… демонстративно положил руку поверх моей.

Джеймс перевел взгляд на наши руки, я только наблюдала и ждала, что последует. Я словно смотрела эту сцену со стороны. Моя рука мгновенно вспыхнула жаром. Внутри всё сжалось от неожиданности, а сердце застучало еще громче, чем музыка в кафе. Это было приятно и страшно одновременно. Приятно, потому что его прикосновение было таким долгожданным. Страшно, потому что я видела, как Джеймс перевёл взгляд на наши руки. И я даже сама не понимала, почему мне стало страшно. На несколько секунд я заметила во взгляде друга какую-то печаль вперемешку с тихой злостью, но это продлилось несколько мгновений. Потом его лицо стало словно непроницаемым. Ох эти маски, ох эти парни!

– Поздно же ты это заметил, – буркнул Джеймс и ушел.

Алекс сделал вид, что не услышал. И я тоже. Но собраться с духом второй раз и спросить его о маскараде я не решилась. Все же теперь у нас было хорошо. Кажется.

Оставшиеся полчаса до тренировки уже я рассказывала ему про настольный теннис. И мне было, чем поделиться, ведь в детстве я перепробовала разное. Мне в отличие от Алекса в этом всегда мама давала выбор. Я занималась несколько месяцев то одним, то другим, меняя секции. И это было довольно тяжело с точки зрения построения расписания, но это предоставляло мне классную возможность узнать, что нравится и осознанно остановить выбор на чем-то одном. И вот, спустя танцы, фигурное катание и гимнастику, я оказалась там, где я есть. И уже больше семи лет занималась настольным теннисом. Тренер, правда, заверил меня, что, приди я раньше в этот спорт, то могла бы метить в профессионалы, но спортивная карьера мне была неинтересна.

– Почему? Ты не хотела никогда поехать на Олимпийские игры? – решил уточнить Алекс, вклинившись в мой монолог.

Его рука так и продолжала лежать на моей руке. И я даже стала к этому привыкать, только изредка бросала на нее взгляды, словно сомневаясь, кажется моему телу или нет, что теперь кто-то заботится обо мне.

Я подумала над вопросом, а потом ответила так:

– Хотела, когда была совсем ребенком, но со временем изменила мнение. Олимпийские игры – звучит очень заманчиво, но это не только много труда, родительских финансовых вложений, но и завершение карьеры в довольно молодом возрасте. В тридцать тебя уже списывают со счетов, а я к этому не готова!

Я взяла стакан с кофе левой рукой.

– А ты почему не хочешь стать альпинистом? – спросила я у Алекса. – Как и отец…

И почти сразу пожалела. Ох, эта моя болтливость. Надо думать прежде, чем говорить.

– Вот тебе и ответ, – пожал Алекс плечами. – Я вообще-то не был бы против спортивной карьеры, я понимаю, что даже после ее завершения всегда можно найти место в спортивном мире, но идти по стопам отца не хотел никогда. Но, кстати, он этого и не требовал.

Наступила неловкая пауза, пришло время собираться.

– Хоть я и не профессионал, но в соревнованиях в этом году в составе сборной буду участвовать! – воодушевленно подытожила я. – И буду рада, если ты придешь на какую-то из моих игр.

– Ничего не смыслю в теннисе, но с удовольствием полюбуюсь на тебя в форме.

Я сморщилась. Его комплименты я не могла воспринимать всерьез. Я, вечно сомневающаяся в своей красоте, слышала лестные слова от самого прекрасного парня на свете и все равно им не верила.

Джеймс рассчитал нас молча и кивнул мне на прощанье. Мы вышли из кафе, не держась за руки, но пальцы были так близко, что, если бы Алекс мне не нравился, я бы точно посчитала это нарушением личных границ. Он проводил меня до спорткомплекса, и я, не рассчитывая ни на что, исходя из нашего уговора, повернулась и уже сделала несколько шагов, но он схватил меня за кисть, проскользил по ладони до кончиков пальцев и улыбнулся:

– Удачи, малышка.

По телу пробежал электрический разряд, а может, именно так и ощущаются взаимные чувства? Вместо того, чтобы побежать на тренировку, я долго смотрела ему вслед, все еще чувствуя его каждой клеточкой тела.