Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 30 страниц)

Глава 53. Один термос на двоих

Эмма

Саундтрек: Coldplay – Hypnotised

На следующий день Алекс не позвонил. По моему состоянию утром, которое было еще хуже, чем обычно, Джулс сразу догадалась, что что-то пошло не так. Она толкнула меня в бок на паре по литературе.

– Что случилось?

– Виделась вчера с Алексом.

– ЧТО? – вытаращила глаза Джулс, а потом прошипела. – И даже ничего мне не сказала!

Я только промолчала в ответ.

– Рассказывай давай, что опять сделал этот придурок.

– Он не …

– Мисс Харди и Мисс Пайнт, мы тут обсуждаем последствия несправедливого осуждения Тома присяжными, можете присоединиться к нам, – громким голос произнес мистер Филч, что вернуло нас в реальность и дискуссию по «Убить пересмешника».

Пришлось заткнуться и оставить защиту Алекса для более подходящего времени. На ланче мы вернулись к этой теме, и я вкратце рассказала то, что выслушала вчера в свой адрес.

– У него с головой все нормально?

– Ну ему тяжело, на него свалилось все и сразу, – вяло отозвалась я.

– Ты еще оправдываешь его поведение? – негодовала подруга. – После всего, что он тебе наговорил. И сделал.

– Верю в лучшее.

– И напрасно, Эмма. Если он не хочет, чтобы ты помогла ему пройти через все это, не хочет, чтобы ты была рядом, то это многое объясняет, – она сделала паузу, думая, говорить или нет, но добавила: – Он тебя не любит. Ты и сама это знаешь. Ты пытаешься разделить с ним его боль, но он отталкивает тебя. И не просто отталкивает, а обвиняет во всем. Так с любимыми не поступают.

Ответить мне было нечего. Наверное, она была права, но мне тяжело было это принять.

– Если он попросит о встрече, скажи мне, пожалуйста. Не ходи одна. И я бы вообще не ходила. Мало ли что он вычудит опять. Ты несла его пьяного на себе! Обалдел совсем…

Но я ничего не ответила, потому что Алекс мне не написал и не позвонил. И не сделал этого и через пару дней тоже.

Я часто размышляла о том, достаточно ли сильны обстоятельства вокруг Алекса, что он так сломался и запутался. Почему он решил, что справится со всем один? Кажется, это чисто мужская черта: взвалить все на свои плечи и пытаться это унести. Но он не просто хотел побыть один, он говорил гадкие неприятные вещи и всячески отталкивал меня не только словами, но и поступками. Я стала бояться, что он не просто сгоряча обвинил во всем меня и наши отношения, а действительно так считал. В таком случае, мне нечем было ему помочь. И единственное разумное, что я могла сделать, просто быть в стороне и оставить его одного, как он и хотел с самого начала этого безумия. Но перед этим я должна была еще раз с ним встретиться.

Интересно, как похожи все-таки оказались они с Джеймсом. Он тоже хотел решить все проблемы сам как упрямый бык, держал все в себе и считал своим долгом помочь семье. И это благородная черта характера, если только ты морально готов к таким испытаниям. Джеймс, казалось, был закален трудностями с детства, это проявлялось в его движениях, обычно мрачном расположении духа, одежде. Шрамы, оставленные жизнью, не были видны на его лице и теле в явном виде, но острые скулы и то, как напрягались мышцы на его лице при возникновении угрозы, явно говорили о том, что он сталкивается с трудностями постоянно. И каждая из них оставляет свой отпечаток.

Алекс же никогда не выглядел обделенным судьбой, если просто смотреть на него со стороны. Он был весел, полон жизни, смеялся, любил проводить время в компании друзей, но его проблемы были глубоко внутри. Их нельзя было заметить за этой маской. И иногда такие трудности с большей вероятностью могут подкосить тебя. А может, мне просто не хотелось верить в то, что Алекс оказался слабее, чем Джеймс.

Плох тот друг, кто думает только о себе. За последние месяцы Джеймс помогал мне в беде постоянно, а я же только и думала, что об Алексе и своих проблемах. Я не была хорошим другом для Джеймса, но, может, хотя бы он не оттолкнет меня?

Я позвала его выпить чай сразу после занятий и хотела поблагодарить за заботу и внимание ко мне. На встречу я притащила самый гигантский термос, какой только нашла, и наполнила его черным чаем с сахаром. В этот раз я загуглила, сколько сахара нужно положить на такой объем, чтобы не попасть впросак, как тогда.

– Попить чай? – первое, что сказал Джеймс при встрече. – Очень на тебя не похоже.

Он прищурился, как будто пытаясь разглядеть причину этого во мне.

– Решила попробовать, – я неопределенно отмахнулась. – Если ты не против поделиться своей порцией чая со мной.

И тут я достала из сумки этот необъятных размеров термос, а Джеймса тут же пробрал смех. Он рассмеялся так заливисто и искренне, что я невольно поддержала его. Мои губы словно забыли, каково это – улыбаться.

– Тут хватит на десятерых, – продышавшись, ответил он и взглянул на меня.

Сердце защемило от того, что я не просто соскучилась по нему. Нет. Дело было в том, что мне так не хватало простого человеческого общения, шуток, подтруниваний, прямых взглядов и честных ответов. Джеймс казался сейчас другим. Они словно поменялись местами с Алексом. В одном угасла жизнь и надежда, а в другом – разгоралось пламя. Карие глаза были живыми, шустрыми, мимика активной и разной, а голос – теплым. И этой теплоты тоже так чертовски не хватало.

– Тут хватит на тебя одного и чуть-чуть на меня, – улыбнулась я, наливая себе немного горячего чая.

Я взяла какой-то чай с лесными ягодами, хотя никогда особо не чувствовала аромата чая по сравнению с ароматом кофе. Этот был вполне ничего, от него даже немного пахло смородиной и клубникой.

– А вполне себе, – заключила я, сделав глоток и аккуратно бросила взгляд на друга.

– Кого ты обманываешь! – Джеймс явно раскусил меня и случайно дотронулся до моей руки, опуская свой стакан. – Твоя норма кофе уже выпита?

– Ага, сегодня выпила уже две кружки, пожалуй, хватит, – сглотнула я, но руку не убрала.

Я смотрела на наши кисти рядом, а сама будто чувствовала его тепло и заботу. Как будто он завернул меня в невидимый для глаз плед. А ведь когда-то я держала его за руку всю ночь, пока он спал на моем диване. И только сейчас мысль об этом заставила смутиться.

– Много мыслей?

– Чертовски.

– Хочешь – поделись, – он сделал паузу, а потом добавил: – После того разговора про первый раз ты меня точно ничем не удивишь.

Я поперхнулась.

– Эй! Не напоминай. Мне хотелось провалиться под землю.

– Мне тоже, Эмма.

И наступило неловкое молчание. Потому что я знала, он хочет спросить об Алексе, может, даже хочет узнать, было ли у нас что-то, но не решается. И мне почему-то захотелось ответить на его незаданный вопрос, чтобы убрать эту неловкость.

– Ничего не было.

– Понятно… Не знаю, что ответить тебе на это откровение. Ты не должна передо мной отчитываться.

– Я знаю... Он не сказал мне тех слов, которые я ждала.

– Мне жаль, – голос его был пропитан горечью и сочувствствием.

– Мне тоже.

– Но ты молодец, я думаю, так правильно. Понимаю, как ты теряешь голову в момент близости и все такое... – Джеймс отвернулся и изучал деревья, пока я изучала его точеный профиль. – На это нужны силы и принципы.

Мы какое-то время сидели молча, слушая, как тихо хрустит снег под ногами редких прохожих.

– А ты кому-то говорил те самые слова? О том, что любишь? – вдруг спросила я, чтобы наконец закрыть болезненный вопрос.

Что, если никто из парней не говорил этих самых слов? Может, это уже не модно, не знаю… Джеймс задумался, сделал глоток, а потом еще.

– Да. Говорил.

Наверное, Джейн. Но я не стала спрашивать, хотя было очень интересно. А он сам продолжил:

– Но штука оказалась в том, что я потом только понял, что это была не любовь. Получается, наврал.

– Ты чувствуешь вину за это?

– И да, и нет. Я ведь не знал, а осознал это лишь сильно позже. В нашем возрасте все события кажутся или концом света, или благословением. Или черным, или белым. И никак иначе. Я не знал тогда, что такое любовь.

Джеймс рассуждал очень по-взрослому, и я лишний раз задумалась о том, насколько он сильный духом, раз, пройдя через столько трудностей, сохранил способность мыслить здраво. Как будто он уже перерос этот свойственный нам юношеский максимализм, о котором так часто говорили взрослые.

– Думаешь, я тоже смогу когда-то взглянуть на все по-другому? – с надеждой спросила я.

– Сто процентов, – он сделал еще глоток. – В этот раз с сахаром идеально.

– Спасибо!

Я смотрела на падающие снежинки, которые медленно-медленно кружили вокруг нас. Похоже, на лавочках в этой парке этой зимой со мной случилось слишком много важных разговоров. Надеюсь, Джеймс прав.

Глава 54. Снежинки

Джеймс

Саундтрек: High Valley – Never not

– Ты сказал, что только потом понял, что такое любовь. Как ты понял?.. – с надеждой спросила она.

«Ходишь по лезвию ножа, Джеймс, будь аккуратен в словах,» – подумал я. И медленно стал отвечать. Хотя в ее присутствии я научился контролировать себя и биение своего сердца, но говорить на такие откровенные темы с ней мне было тяжело – говорить о ней с ней же.

– Ну я… раньше я, наверное, думал, что любовь – это больше про физическое влечение. Хотеть ее, ощущать, касаться, чувствовать, – бросил взгляд на Эмму, щеки розовые то ли от холода, то ли от смущения – неловко это все. – А сейчас понимаю, что одного этого недостаточно. Совсем. Должно быть единение душ.

– Когда вы во всем похожи? – уточнила Эмма.

– Нет… Когда вам хорошо вместе, даже если вы просто молчите, когда ты чувствуешь настроение партнера кожей, когда находишь нужные слова, чтобы помочь. И даже в трудные моменты хочешь быть с человеком, потому что нуждаешься в нем. Ну у меня было так.

– И в какой момент ты понял, что любишь ее?

Нет, она точно издевается.

Если Эмма хоть что-то подозревает, и я узнаю об этом, этой маленькой девчонке очень сильно достанется! Я вспомнил тот самый момент на ее кухне и улыбнулся:

– Она что-то танцевала и напевала, а я хотел, чтобы этот момент длился вечность.

– А ты романтик! А что это была за песня?

Это была последняя капля.

– Не знаю, что была у нее за песня. У меня в голове играла своя. Так все, отстань от меня со своими расспросами. Пойдем прогуляемся, а то отморозишь себе весь зад.

– А вы вместе сейчас?

Я взглянул на наши руки, которые были в паре дюймов друг от друга, и вздохнул:

– Нет. Отстань, говорю.

– А как вы познакомились? – не унималась она.

– В прошлом году на вечеринке-маскараде, – испытал я судьбу, а потом посмотрел Эмме прямо в глаза, но, когда она промолчала, добавил: – Все, отстань с расспросами.

– Ладно... – она нахмурилась и убрала руку первой. – Спрошу про другое, потому что мне все равно рассказывать нечего. Как дела дома?

И я с радостью сменил тему, вкратце рассказав о том договоре и выселении отца, о юристах и помощи Тима. Мы прогуливались по улицам, а я сжимал руки в карманах куртки, потому что так сильно хотел ее обнять. Хотел взять ее за руку, прижать к себе, закрыть от этого мира своим телом, отдать ей все, что мог, чтобы ей стало чуточку легче. Проблема в том, что это не помогло бы. Я не был Алексом.

– Кто-то согласился помочь? – заинтересовалась Эмма.

– Пока нет. Видимо, есть вероятность, что не подкопаться к договору, даже учитывая все происходящее.

– Как же мама так согласилась его подписать тогда?

– Любила отца сильно. Вот и наделала глупостей. Может, вообще не думала, что все это серьезно.

Эмма притихла, явно погрузившись в свои мысли. Мы шагали по заметенной снегом дорожке по направлению к кафе «У Мэгги», приходилось прижиматься друг к другу, чтобы пропустить прохожих. В итоге Эмма вынужденно взяла меня под руку, чтобы мы двигались сообща. Боже, мое сердце понеслось голопом от этого дружеского жеста так, как будто это был самый интимный момент в моей жизни. До чего ты докатился, Джеймс...

Но я честно мог признаться, что я бы шел так вечность. Рядом с ней мне было хорошо, не хотелось никуда спешить и думать о своих проблемах. Да даже они не казались чем-то непосильным. Ей я мог открыться и не ждать осуждения, максимум, подкола. Но у Эммы всегда были дельные идеи или она просто могла поддержать, а это уже было немало. С ней я чувствовал себя сильнее.

– А что у вас с Джулс? – спросила вдруг Эмма. – Тогда вы были в кафе…

– Она просто пришла выпить кофе или чай, не помню, ну и попутно попросила меня присмотреть за тобой, – честно ответил я, такое ведь тоже было в нашем том разговоре.

– Я, что, маленькая? – насупилась Эмма и взглянула на меня своими огромными зелеными глазами. – Шушукаетесь за моей спиной.

– Она беспокоится о тебе, – я остановил ее посреди дорожки.

– А тебе какое дело? – с вызовом спросила Эмма.

Колючая. Привыкла носить броню, но со мной она ей не нужна. Я никогда ее не обижу.

– Я тоже беспокоюсь о тебе, – ответил я, а потом чуть смягчил: – Мы ведь друзья забыла?

Голос предательски дрогнул на ненавистном слове.

– Да. Спасибо. Я злюсь, потому что вы оба думаете, что я не справлюсь, но, на самом деле, я всегда знала, что я не одна. Знала, что ты присматриваешь за мной. Но думала, ты не признаешься в этом сам.

– Правда? – удивился я, что мои навыки маскировки оказались раскрыты.

– Да, – и Эмма расплылась в улыбке. – Твою черную толстовку на фоне нашей формы сложно не заметить, Джеймс.

– Вот черт! – я усмехнулся. – Я явно не учел этот момент.

И оставшуюся дорогу до кафе говорили о всяких мелочах, о новых булочках с корицей в школе, которые разлетаются за первые десять минут ланча, о нововведениях в кафе Брэда и поднятии ставки официанта, я рассказал несколько историй с праздников, чтобы поднять Эмме настроение. Она улыбалась, улыбалась много и вроде искренне. И поэтому я улыбался тоже. До последнего она не отпускала мою руку, а когда пришло время прощаться, мы оказались из-за этого слишком быстро друг к другу.

Узнает ли она когда-нибудь мой секрет? Мне так хотелось коснуться ее, а лучше – сгрести в охапку этот маленькое чудо из пушистых волос и веснушек и унести от этих ее проблем куда подальше. Только единственное, что я мог ей предложить – еще большее количество своих проблем. Но я все-таки не удержался. Сам не понял как, но моя рука потянулась к ее лицу, и я смахнул с ее щеки несколько снежинок. Придурок. Она отстранилась и неловко улыбнулась, а мой мир, заключенный в ней самой, пошатнулся.

– Прости, холодные руки? – Я ведь постоянно забывал эти чертовы перчатки, а еще от тренировок пальцы были шершавыми и в мозолях.

Зря я это сделал, похоже. Но это было так приятно. На мгновение поверить, что она со мной.

– Нет, не холодные, – удивленно ответила Эмма. – Очень, очень теплые.

– Это все твой чай.

«И ты,» – хотел добавить я, но тут уже сдержался.

– В следующий раз захвачу два термоса, – сказала Эмма, улыбнувшись.

– Заметано.

И на этом мы попрощались. Это был лучший день за последние месяцы. И я вспоминал эти мгновения несколько недель после, но еще я думал о том, что мы просто друзья. И от этого на сердце скребли кошки. Верность – это про меня, а хранить верность девушке, которая воспринимает меня как друга – глупость. И это тоже про меня. И мне было так неприятно, что тот парень, который должен был боготворить Эмму, любить ее и просто быть рядом, не сказал ей тех самых слов. Потому что я не понимал, как их можно не сказать ей. Но… может, оно и к лучшему, и эти самые слова скажу ей я, когда придет время?

Я был рад, что она послушала моего совета тогда, хотя я и полагал, что мое мнение совпадало с ее мнением в вопросе близости и любви. Но все же между ними ничего не было. Я не разлюбил бы ее даже в ином случае. Но все-таки первый раз – это особенный момент, который должен случиться с тем самым человеком. Ну… это я теперь так считал. И хотел такого для Эммы. А пижон… Он явно не был ни особенным, ни тем самым. И я даже не знал, кем вообще он был. И он, похоже, тоже не знал.

После того, как я узнал, что девушка в маске и Эмма – один и тот же человек, я наконец перестал видеть во снах какой-то размытый силуэт девушки, невнятные очертания лица. Теперь там была она – в мельчайших деталях. Тот самый взгляд, в котором смешивались упрямство и нежность. Те веснушки, которые я мог пересчитать. Та же неловкая робкая улыбка, что сегодня, когда я смахнул с неё снежинки.

Теперь я видел незнакомку. Видел так отчетливо, как видел ее сегодня, когда смахивал снежинки. Но теперь я уже даже не знал, благословение это или погибель...

Глава 55. Нет

Эмма

Саундтрек : Jacob Banks – Unknown (To you)

Джулс последние дни только и твердила мне:

– Не совершай глупостей, Эмма.

И поэтому мне так отчаянно хотелось эти самые глупости и совершить. Знаете, что это всегда работает от обратного, да? Буря внутри меня достигла такого уровня, что остановить ее я уже не могла. Не дождавшись звонка Алекса, я решила взять все в свои руки, потому что устала сидеть и ждать. И на то, что я выглядела, как полоумная, когда после того, что между нами произошло в Рокет Хаусе, я сама пришла к Алексу в Скалу, мне было наплевать.

Ради этого я пропустила историю, и мисс Портер, явно соскучившаяся по Алексу, возможно, даже не заметит моего отсутствия.

– У тебя нет самоуважения, – расстроено отозвалась Джулс, когда я все-таки поставила ее в известность. – Теперь ты еще и пары пропускаешь…

Раз они с Джеймсом так обо мне беспокоились, то пусть знают каждый мой шаг. Может, подруга была права, но я знала, что я так больше не могу, не могу больше молчать и впитывать боль, которую Алекс причиняет мне. Потому что она как яд распространялась везде и отравляла все мое существование. Нам нужно было поговорить нормально. Только я и Алекс. И наши проблемы.

Администратор провела меня в зал, когда Алекс как раз тренировался. Все атмосфера как внезапным ударом грома напомнила мне о том нашем дне здесь. Но я отогнала эти мысли, потому что нужно сконцентрироваться. Алекс был в прекрасной форме, как и всегда, мое тело скучало по его рукам, а я так давно не видела его в спортивной форме, что внутри все заныло от желания ощутить его прикосновения на себе. Его сильные уверенные руки, горячее дыхание на шее, тепло его тела... Я скучала по нему всему, тому, что у нас было и чего еще не было. Я тосковала эмоционально и физически.

Когда дверь кабинета Алекса закрылась, я выдохнула:

– Привет, – и улыбнулась, получилось неловко.

– Привет. Не ожидал, что ты придешь, но рад.

Алекс взял полотенце с полки и вытер потное покрасневшее лицо. Голос его был дружелюбным, но незнакомым.

– А я не ожидала, что ты не позвонишь, – парировала я, решаясь подступиться к теме.

– О чем ты? – удивленно спросил Алекс, отбросив полотенце в контейнер и переведя взгляд на меня.

– После Рокет Хауса я просила твою маму передать тебе, что я беспокоюсь и жду звонка. Я не дождалась и, вот, пришла сама.

– А, вот в чем дело. Я этого не помнил, а мама не передала, – он сделал паузу, размышляя. – Наверное, забыла.

Мне сложно было в такое поверить, но всякое может быть, конечно, учитывая обстоятельства и состояние мамы Алекса. Ей просто не до девушек Алекса.

– Я скучаю по тебе, Эмма, но так много работы… Я даже не знаю, за что хвататься. Но я бы тебе позвонил. Скоро.

– Ты не помнишь, что ты мне наговорил тогда? И в чем ты меня обвинил? Я уже и не думала, что ты можешь скучать по мне после того, что ты сказал.

Он замер.

– Нет, не помню. Ты же знаешь, как алкоголь действует на меня.

Мы так и стояли, хотя вообще-то надо было бы присесть, но разговор протекал неспокойно.

– Знаю, Алекс, не понаслышке. Но это не вариант, ты же знаешь. Ты просто убегаешь от проблемы.

– А ты знаешь, как решить мои проблемы? – с вызовом спросил Алекс. – Жду предложений.

Он был похож на раненого зверя, который в случае опасного приближения человека (а в нашем – это затрагивание темы отца с моей стороны), скалится и защищается.

– Пока нет, но…

Я хотела сказать: «Вместе мы справимся», но все это было для Алекса не важно.

– Вот я и планировал разобраться с этим сам. Как и должен сделать настоящий мужчина. И методы я буду выбирать сам, – отчеканил он и отвернулся к окну.

Хотя алкоголя сейчас в крови у него не было, но жесткость точно присутствовала. Я поежилась от этих холодных фраз, который он мне говорил, будучи в адекватном состоянии.

– Кажется, ты не так описывал мне партнерские отношения, к которым ты хотел стремиться со мной, – аккуратно продолжила я, но сдвинуться с места физически не решалась.

Сегодня я была намерена обсудить все, что копилось так долго. Алекс не отвечал. И я продолжала:

– Но ты просто посадил меня на скамейку запасных, а теперь ждешь лучшего момента, чтобы снова ввести меня в игру под названием «Отношения». Это так не работает, к сожалению, – я набралась смелости и сделала несколько шагов к нему. – Я могу тебя поддержать, я могу быть рядом, могу помочь справиться со всем, что тебя тревожит, тебе будет легче! Но ты отталкиваешь меня, а я не могу сидеть сложа руки и просто ждать. Это не для меня, Алекс.

Алекс молча повернулся и посмотрел на меня своими голубыми глазами, в которых было столько отчаяния и сомнений, но было и еще кое-что. Несколько мгновений он молчал, гипнотизируя меня и будто впервые за эти недели по-настощему увидев. А потом медленно пошел навстречу.

– Я думал, что справлюсь один. Хотел так думать...

Один шаг. Второй. Я не шевелилась.

– Но за эти дни отчуждения и попыток принять всё я так соскучился по тебе, что, когда ты здесь, рядом, я знаю, как ты можешь мне помочь, малышка, – его голос стал ниже, почти шёпотом. – Не словами, не идеями. Другим...

Он обнял меня и прижал к себе. А потом я не заметила, как губы его преодолели дюймы до моего мочки уха, нежно поцеловали ее, а затем стали спускаться вниз по шее. Мои барьеры были готовы упасть, потому что я так скучала по моему Алексу, по тому, каким нежным, общительным и отзывчивым он может быть. Мои руки нашли его волосы без подсказок, как делали много раз, и зарылись в них. Как я скучала по его прикосновениям: ласковым, но таким уверенным. Его руки гладили меня, а я растворялась в них. Он сжал мою талию крепче, а губы стали настойчивыми, будто хотели стереть всё, что мучило нас последние недели. Они терзали мою шею: слишком резко, слишком жадно, слишком больно. Когда он стал заходить дальше, а пуговицы моей блузки одна за другой расстегивались, он прошептал:

– Я хочу тебя, я так тебя хочу. Помоги мне забыть обо всем хотя бы на время. Будь со мной. Пожалуйста.

Вопреки его словам, он не просил, а требовал. Это уже было не о нежности – это было о побеге от реальности. Его губы молили меня об этом, но, как бы мое тело не готово было согласиться, разум останавливал меня.

– Не надо, Алекс, – попыталась я отстраниться от него.

Но он одним резким движением подтолкнул меня вплотную к стене, и затем впился в губы.

– Нет, Алекс, только не так.

Алекс не слушал, он задрал мою юбку так неприлично высоко, а руки без моего согласия уже оказались на самом чувствительном месте между бедер. Теперь уже я ощущала себя как загнанный зверек, который в страхе боится пошевелиться и только часто-часто дышит, ожидая того, что случится дальше.

– Ты будешь умолять меня продолжить, малышка, – одна из его рук нашла мою грудь и сжала до боли. – Тебе будет очень приятно, я тебе обещаю...

Мне хотелось молить не о наслаждении, а о помощи, но ком застыл в горле. Тело сковал страх. Впервые с Алексом мне стало страшно, как далеко он может зайти против моей воли.

Я собрала все свои оставшиеся силы.

– НЕТ! Это не ты, хватит! – я дала ему пощечину и оттолкнула от себя с той силой, на которую была способна в тот момент.

Алекс отстранился, глаза все еще были потемневшими от желания, но он приходил в себя. Разглядывал меня и последствия всего того, что он только что со мной делал. Юбка болталась где-то в районе груди, колготки были спущены, несколько пуговиц рубашки отлетели. Я тяжело дышала, пытаясь собраться с мыслями. Мы стояли так, кажется, несколько минут. Теперь между нами снова было расстояние.

– Я не… Эмма, прости, пожалуйста. Я не знаю, не знаю, что на меня нашло. Я так хотел тебя.

Я застегнула пуговицы на блузке, поправила юбку, слезы так легко заструились по щекам, стекая вниз, увлажняя только что окрашенные страстными поцелуями участки шеи. И попыталась повыше поднять подбородок, хотя даже близко не приблизилась к росту Алекса. Он был выше, сильнее, больше меня. И, слава богу, он остановился.

– Ты хотел не меня, в том-то и дело, ты хотел забыться! Отвлечься! Но я никогда не подходила для этого...

Говорить было трудно, но молчать – еще тяжелее.

Алекс молчал и смотрел на меня глазами, полными вины и раскаяния.

– Ты разве не видишь, что происходит? Ты топишь боль в алкоголе и сексе вместо того, чтобы прожить ее, принять эти чувства. Принять тот факт, что твой отец умер, и ты никак уже не сможешь заслужить его любовь!

– Да я и не пытаюсь заслужить его любовь, – снова оскалился он, когда я задела больную тему. а мои ноги напряглись, приготовившись бежать. – Опять ты все сводишь к моему отцу.

Я сделала вдох, думая, говорить или нет. Но отступать не было никакого смысла после всего этого.

– Послушай, Алекс. Пожалуйста, послушай. Ты управляешь сейчас Скалой, потому что так хотел отец. Но не ты. Ты снова общаешься с Мелани, потому что твоему отцу она нравилась, и он хотел женить тебя на ней. Ты пытаешься доказать ему, что ты лучше, чем он считал. Все еще сомневаешься, есть ли закономерность?

Я сжала челюсти с такой силой, что зубы захрустели друг об друга, но продолжила:

– Знаешь, что еще твой отец хотел? Он хотел, чтобы мы с тобой расстались. И к этому ты нас медленно и ведешь, может, только сам того не осознаешь. Но то, что ты делаешь – это… непростительно, – наши глаза встретились, но я не остановилась. – Но я облегчу тебе эту ношу. Все кончено, Алекс. Теперь по-настоящему.

Он сглотнул, рванул ко мне, но я на автомате выставила перед собой руку, не собираясь подпускать его близко к себе. Это оказалось слишком больно.

– Нет, пожалуйста, – попросила я, чувствуя, что сил нет. – Я тебя люблю, но я так больше не могу! Я не могу тебе помочь, пока ты сам этого не захочешь.

И я рывком открыла дверь кабинета и убежала оттуда, оставив Алекса наедине с эхом сказанных мной слов. Волосы растрепались и лезли в рот, слезы уже не струились, они просто лились рекой и пеленой застилали глаза. Я бежала по холлу, потом по лестнице на первый этаж, пытаясь прийти в чувство, потом толкнула дверь на улицу, холодный воздух ворвался в легкие, я интуитивно вдохнула его, но вдруг холод заслонила собой темная фигура в капюшоне. И я влетела в нее со всей силы.

– Простите, я не хотела… – начала оправдываться я, пытаясь разглядеть хоть что-то.

– Эмма, это ты? Эмма, что случилось?

– Джеймс? Что ты тут делаешь? – я не понимала, как он оказался здесь и зачем, а изо рта вылетали какие-то обрывки слов от сдерживаемых рыданий.

– Я пришел за тобой, пришел тебя забрать. Джулс сказала, куда ты пошла, – его руки коснулись моих плеч. – Боже, ты в порядке?

– Нет!

Мой крик вырвался наружу, а потом я бросилась к нему. Я почувствовала, как теплые шершавые руки прижали мою голову к его груди, медленно и уверенно гладили мои волосы, а губы шептали:

– Тише, тише, я рядом. Я с тобой. Все будет хорошо.

Наконец, я перестала сдерживаться и разрыдалась. Я пыталась выплакать всю боль и любовь к Алексу на его черную толстовку, пыталась отпустить все, что так долго копилось в моей душе, я пыталась освободиться и забыться одновременно. Я так переживала об Алексе, так хотела помочь ему, что совсем не думала, что мне тоже нужна помощь и поддержка. Но теперь впервые за долгое время мне не нужно быть сильной. Я сильнее прижималась к Джеймсу, пытаясь укутаться в его одежду все сильнее, потому что я знала: с ним я в безопасности. Рядом с ним не нужно ничего доказывать, не нужно бояться, что тебя оттолкнут. Только это тепло, только этот тихий голос, только ощущение, что меня держат крепко и не отпустят. Никогда.

Джеймс всегда был прав в отношении Алекса. Вот только сейчас он ошибался: ничего уже не будет хорошо.