Текст книги "Время снять маски (часть 1) (СИ)"

Автор книги: Ханна Сэнс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 30 страниц)

– Эмма, все кончено? – наконец спросил я, разрезая тишину.

Я не хотел услышать ответ, но бесконечно долго ждать его, теряясь в догадках, тоже не мог.

– Думаю, да. Все кончено.

Я отвернулся в сторону.

Вот так. Первая девушка, с которой я захотел быть (действительно быть!) сейчас бросала меня. Это было не просто обидно. Нет. Это было словно по затянувшейся только-только ране снова провели острым ножом, и теперь из нее вновь заструилась кровь. Таким я ощущал свое сердце сейчас.

– С тем Алексом Вайлдером и той Эммой Харди, которыми мы оба были. И между которыми было столько недомолвок.

Я осторожно повернулся и взглянул на Эмму. И понял, что она имеет в виду, в сердце затеплилась надежда. Я решил рискнуть и продолжил:

– Начнем с чистого листа? Забудем про этого парня, который столько времени не замечал самую прекрасную девушку в мире и во многом вел себя как полный кретин, и забудем про …

– Ту девушку, которая страдала от неразделенной любви к красавчику-кретину и боялась заявить о себе, – закончила за мной Эмма.

Я улыбнулся и протянул ей руку:

– Привет. Я Алекс. И ты мне очень нравишься.

– Привет. Я Эмма. И ты мне тоже.

Я протянул ей мизинец, она протянула свой в ответ. Это то, что еще осталось в память о тех нас, которые когда-то нашли путь друг к другу. Наши пальцы едва коснулись, а потом я с силой сгреб ее в охапку и крепко обнял. Тело Эммы словно выдохнуло и расслабилось, оказавшись в моих крепких руках. Я обнимал ее, прижимая к себе сильно-сильно, чтобы она ни на секунду не засомневалась в моих намерениях в отношении нее. Лицом я зарылся в ее волосы и искренне надеялся, что ни одна волосинка не расскажет ей о том, что в этот момент я плакал. Плакал от напряжения, которое, наконец, было сброшено. От тайн, которых больше нет. От вопросов, которые больше меня не мучили. Я плакал, а слезы капля за каплей делали макушку Эммы немного влажной. Хорошо, что это можно списать на снег, который хлопьями оседал рядом.

Эмму явно уже знобило, по телу шла мелкая дрожь.

– Надо возвращаться, а то еще заболеешь, – сказал я, обнимая ее двумя руками и зацеловывая ее мокрое и соленое лицо.

Ее руки так естественно обнимали меня за талию, а шапка совсем съехала. Она отстранилась и посмотрела на меня, собираясь что-то сказать, но разговоров на сегодня было достаточно. И я накрыл ее губы полным страсти поцелуем, который, как я надеялся, был красноречивее всех сегодняшних слов. Но непокорная и такая своенравная, она снова отстранилась, явно вспомнив о чем-то.

– Алекс Вайлдер, считаешь ли ты правильным целоваться на первом свидании? – серьезно спросила она.

Я засмеялся:

– О, я и не такое вытворял … – начал было я, но осекся. – Да. Я не могу устоять, когда я рядом с тобой.

– Сочту за комплимент, – улыбнулась она, а потом протянула мне какую-то коробочку. – С днем рождения. Откроешь, когда будешь один. Думаю, сегодня подходящий момент для этого, и я не только о том, что именно сегодня твой день рождения.

Мне было интересно, что же там внутри. Но я убрал коробку в карман куртки, взял Эмму за руку, и мы пошли в корпус. Меня потряхивало то ли от напряжения, то ли от озноба. Мне хотелось закинуть свою девушку себе на плечо и унести ее в свою комнату, закрыться изнутри и вытворять всякое такое, от чего она заливалась бы румянцем. Я хотел доказать ей, что чувствую, хотел показать, как хочу ее, но все это было невозможно. На это требовалось время.

– Готовься, с завтрашнего дня ты официально девушка Алекса Вайлдера, а это будет очень непросто! – зачем-то сказал я.

– Готовься, Алекс Вайлдер, с завтрашнего дня ТЫ официально парень Эммы Харди. И это тоже будет ой как непросто! – парировала Эмма мне, и мы засмеялись.

Я знал, с завтрашнего дня начнутся большие перемены. И каким бы странным, взбалмошным и богатым на события ни был этот день, я рад, что, наконец, он завершился вот так, пусть и очень сложным и витиеватым путем. Но как я и планировал: с Эммой в моих объятиях.

Глава 37. Решение принято

Джеймс

Саундтрек: Ry X – YaYaYa

Похоже, я все же задремал. Как иначе объяснить то, что я проснулся в шесть утра с непонятным стояком и ощущением неудовлетворенности. Хотя вообще-то ничего не предвещало такого сна, но мне снилась Эмма. В том дико красивом платье на маскараде и в той сексуальной маске. Все было, как тогда. Вот только в моем сне мы так и не вышли из туалета, поддавшись порыву внезапной страсти и ощущению вседозволенности. Я взял ее прямо на подоконнике в школьном туалете. Господи, Джеймс... Я и не знал, что настолько одичал в своем воздержании. Я укоризненно взглянул на свои штаны, покачал головой и резко встал. Пора действительно сбросить напряжение. И пробежка – то, что нужно.

Когда-то, несколько лет назад, я бегал. Бегал почти каждый день и на длинные дистанции. Я начитался, что это прекрасно восстанавливает порядок в голове и можно сконцентрироваться на чем-то конкретном. Тогда мне это было нужно и сейчас тоже. И вот, я снова решил вернуть заброшенные тренировки.

Возвращаясь, я бросил взгляд на окна корпуса – не знаю, на что именно я надеялся – просто окинул взглядом весь корпус. Одна мысль о том, что во сне Эмма была со мной, грела, но другая мысль, где сейчас в реальности она могла лежать вместе с пижоном, просто разрывала на части. Но мир был спокоен. Даже в голове не укладывалось, что весь этот вихрь событий случился вчера ночью. Ведь сейчас не осталось никаких следов. Все тихо спали, уставшие, света не было ни в одном окне.

Скоро, как только проснутся первые жаворонки-школьники, запустится игра под названием «передай сплетню дальше». А те, кто были вчера свидетелями всей этой сцены у костра, будут горды, что видели все своими глазами. Так мелочно, так пошло, так по-детски. Но такова жизнь. Новости о личной жизни всегда пользуются популярностью, особенно, сказанные из первых уст. И, хоть я обычно не слушал сплетни, мне было интересно, во что трансформируется вся наша история «любовного треугольника» из уст Мелани и Джейн. Мне были интересно, но в то же время и страшно.

Мы уезжали домой в три часа, а программа сегодняшнего дня, на счастье, не была такой насыщенной. Актив задумал разные локации с проведением различных спортивных конкурсов, но это было по желанию и по записи. Вчера я правильно предположил, что мне будет достаточно тех состязаний – тело ломило, голова побаливала, так что на сегодня у меня в планах было бесцельное хождение по территории лагеря и домашка. Возможно, удастся поговорить с Эммой, или, по крайней мере, увидеть итог их разговора.

Всю ночь я думал о том, что мне стоит признаться, что на том маскараде был я. Рассказать Эмме все. Сказать, что она мне нравится, что я влюблен в нее. И слова Джулии о том, что Эмма искала меня тогда, давали мне немного надежды. И меня бы не волновал пижон и его существование в принципе. Но дело было в самой Эмме. Она влюблена не в меня. И пока она будет с пижоном, я не видел смысла в том, чтобы открыться ей. И сегодняшний день, а точнее, утро, покажет, какие действия стоит мне предпринять. Эта неопределенность давила на меня изнутри. Держать себя в руках рядом с девушкой, которая тебе очень нравится, и которая занята, – ой как непросто. А когда она еще и по совместительству твоя подруга… выполнимая ли это вообще задача?

Я пришел на завтрак одним из первых, и приходящие следом радостно здоровались со мной и справлялись о моем самочувствии. Столько внимания к себе я не получал примерно… никогда. Часть девчонок искренне восхищались моим вчерашним поступком и подсаживались ко мне без спроса, начиная радостно щебетать. Но мне хотелось видеть рядом только одну болтушку. Только ее одну я был готов терпеть. И не просто терпеть, а слушать, развесив уши. Но ее не было даже близко. А значит, все места рядом со мной априори были заняты. И пусть изначально я казался этим вдохновленным девушкам мрачным принцем из Диснея, которого надо обязательно расколдовать, но стоило мне буркнуть «здесь занято», не церемонясь, как их лица сразу менялись, и влюбленный взгляд сменялся полным непонимания и презрения. Пара девчонок, даже несмотря на это, протянули мне свернутые бумажки. А одна даже сказала:

– Позвони, Джеймс, если она выберет не тебя. Такой же ошибки я не допущу, – и заговорщически подмигнула.

Но я же говорил, что я не нуждаюсь в компании, друзьях и быстрых перепихонах. И уж тем более в славе и популярности. Кстати, о ней. Пижона тоже не было видно. О том, что они провели ночь вместе, я старался не думать. Это было бы максимально странно после обвинений в адрес пижона. И я знал, что, если в голове Эмме господствовал разум, а не чувства, то она точно не совершит такой ошибки. Я пытался сконцентрироваться на жевательных движениях челюсти, методично пережевывающей пищу (я даже не вдавался – какую), но глаза предательски стреляли вокруг в ожидании нее.

И она пришла. И я был удивлен этой огромной перемене. Эмма больше не была похожа на загнанного зверя, попавшего в ловушку, как вчера в течение всего дня. Она была львицей, которая занимала свое место по праву и готова была ответить каждому, кто скажет ей хоть слово. Волосы ее были собраны в высокий хвост, боковые пряди обрамляли лицо, на глазах были стрелки, а губы были ярче, чем обычно. Правда, веснушек ее было опять совсем не заметно, и от этого я почувствовал досаду. А потом я увидел его. Он зашел после нее, явно для того, чтобы все внимание досталось ей. И не зря, ведь они пришли, припозднившись, и большая часть школьников уже сидела за завтраком. Пижон смотрел как всегда дерзко, шел с поднятой головой. А потом я заметил их руки. Руки были переплетены так крепко, что, казалось, они скованы из одного материала.

Эмма даже не посмотрела в сторону Мелани и Джейн, а когда пижон что-то ей прошептал, она хмыкнула, и они уселись за свободный стол. Лицо Мелани вытянулось, а губы задрожали от обиды, а Джейн уже было развернулась в мою сторону, собираясь это как-то прокомментировать, но я нацепил наушники, сделав вид, что мне все происходящее не интересно, и на мгновение уткнулся обратно в тарелку, чтобы ее взгляд проскользил мимо меня. Пижон сидел ко мне спиной, но вот лицо Эммы я видел. Может, и стоило отвести взгляд и прекратить пялиться, учитывая все сплетни, которые явно донеслись до каждого уха сегодняшним утром, но я не мог. Она почувствовала мой взгляд и посмотрела в ответ. Коротко кивнула и улыбнулась своей доброй искренней улыбкой, совсем не похожей на ухмылку, предназначенную всем этим сплетницам, и прошептала губами: «Все хорошо». Но пижон отвлек ее чем-то, даже не взглянув на меня, и она снова обратила свое внимание на него.

Я старался держать лицо, только сильнее уткнулся в тарелку и доедал завтрак, заглатывая большими порциями. Судьба распорядилась вот так, а значит, мои откровения придется оставить при себе. По крайней мере – пока. Но в этом были и свои плюсы, я должен был сконцентрироваться на решении более важных финансовых задач, а не только на спасении девушки из ледяного бассейна или обустройстве своей личной жизни. «Джеймс, ты возвращаешься к своему первоначальному плану, – подумал я. – Никаких девушек, только учеба, работа, точнее две работы, и поиск решения, как помочь маме.» И даже на секунду мне стало легче, потому что как будто бы в моей такой странной и тяжелой жизни не нашлось бы места Эмме с ее радостью, болтливостью, и моторчиком на спине, который неустанно двигал ее только вперед. Я же думал, что буду сейчас тянуть ее только назад, затягивая в пучину мрака, грусти и безысходности. А эта девочка достойна лучшего, пусть и даст ей это тот парень, которого я ненавидел всей своей черной и мрачной душой.

После завтрака я остался в комнате и занялся учебой. Уилл, увидев меня за домашкой, удивился:

– Эй, чувак, твой мозг вчера не окоченел?

Я в ответ только нахмурился. Я был не расположен к беседе.

– Сидишь тут, занимаешься учебой вместо того, чтобы веселиться, когда есть такая возможность! – пояснил он.

– Да… Мне вчера хватило веселья, – отозвался я.

– О, я вчера так надрался, что толком ничего и не понял, – начал пояснять мне Уилл. – Но мне сегодня разложили все по полочкам. Чувак, ну мне жаль, что ты не удел…

Нахрен мне не нужна была его жалость. Свалил бы он скорее отсюда. Я проигнорировал его, но он и не думал останавливаться.

– Но слушай, чувак, с Алексом хочет замутить каждая, и этой крошке это удалось. Мы с тобой так – люди второго сорта, когда есть Алекс.

– Шел бы ты… – огрызнулся я.

– Интересно, до какой фазы он с ней дошел? Такие, как он, не любят ждать, учитывая, что к нему просто очередь стоит из девчонок.

– Слушай, ЧУВАК, – я резко отодвинул стул и подошел к нему, – еще слово – и ты уедешь отсюда на инвалидной коляске. А будешь сплетни распускать про Эмму, сделаю так, что и ты своим дружком попасть не сможешь, куда захочешь, даже если вагина прямой перед тобой будет лежать. Усек? – я ткнул его пальцем в грудь.

– Чувак, да я не…

– Свали.

Прекрасный охрененный день. И я так и провел его, делая чертову домашку в чертовом лагере в гребаном одиночестве.

Глава 38. Новый статус

Эмма

Саундтрек: Ed Sheeran – Cold coffee

Жизнь в новом статусе девушки Алекса Вайлдера пролетала стремительно. И эта жизнь имела свои преимущества и недостатки. С одной стороны, наконец к моему парню никто не смел клеиться в открытую (хотя и анонимный постоянный поток валентинок в его шкафчик не прекращался), а с другой стороны, я привлекала столько внимания к себе фактом того, что я девушка САМОГО Алекса Вайлдера, что как будто имя «Эмма Харди» все сразу забыли. Была только «девушка Алекса Вайлдера». И для меня, как для человека, который всегда мечтал стать кем-то важным и значимым, это было немного … странно и даже отталкивало. Но я надеялась, что через пару недель шумиха утихнет, и все смирятся с таким положением дел. А то, получается, Алекс был прав, когда сказал, что мне надо готовиться! А вот я в ответ, похоже, сильно преувеличила свою значимость.

Я думала, что самым сложным будет продержаться в новом статусе первый день – тот воскресный день в лагере, когда мы официально объявили себя парой. Но, похоже, я так никогда не ошибалась. Еще труднее оказалось в понедельник, когда до остальной части школы, наконец, долетели все слухи и новости, и я не могла даже вдохнуть свободно, чтобы не заметить, как кто-то пялится на меня из открытой двери в аудиторию, или, что еще хуже, когда на меня с огромным интересом смотрели одногруппники, с которыми мы бок о бок несколько лет уже существовали. Мне было не только непривычно само это внимание, с которым, к слову, Алексу приходилось жить постоянно. Мне было еще более непривычно то, что теперь ко мне поменялось отношение. Я и раньше-то не была невидимкой, будучи активисткой и одной из лучших учениц школы, но сейчас! Каждая вторая девчонка хотела подружиться со мной, многие начинали разговоры как бы невзначай, а некоторые – отдельные личности – напрямую говорили мне, что теперь, имея такой крутой статус, я «должна вращаться в совершенно других кругах». Господи, я даже не знала, что я была настолько далеко от этой школьной элиты, и лучше бы и не знала дальше. Мне постоянно кидали приглашения на вечеринки и дни рождения людей, которых я не знала или видела пару раз в коридорах. Одна девчонка даже предложила мне провести разбор гардероба и подобрать мне «новую ультрасовременную капсулу одежды на каждый день, чтобы соответствовать новому статусу». Мне казалось, что я стала астронавтом, как не больше, хотя и им, на мой взгляд, не оказывается столько внимания. Что такое полет в космос по сравнению с тем, чтобы быть «девушкой САМОГО Алекса Вайлдера»!

На все это хотелось закатить глаза настолько, что они вполне могли бы описать полный круг.

– Держись, дорогуша, все самое интересное только впереди! – как-то прокомментировал Дэн мои причитания, которые вообще-то предназначались Джулс.

Но была и значительная часть тех, кто не мог удержаться от грязных высказываний в мой адрес. Все это были разные лживые слухи, но их так или иначе объединяло одно: в каждом из них я была шлюхой. На моем шкафчике с завидной регулярностью появлялись новые обзывательства, вслед мне говорили гадости. Я несколько раз плакала в туалете от бессилия и от понимания того, что вся моя жизнь и все мои достижения могут быть перечеркнуты просто какой-то болтовней. Я хотела любви. Но я просто полюбила того парня, который привлекал слишком много внимания. И он был прекрасным парнем, но иногда мне хотелось, чтобы он был кем-то попроще, чем Королем школы. Или я была кем-то… Кто действительно мог бы дать сдачи всем тем, кто так меня обижал. Но нужно было носить маску, казаться сильной, потому что везде были уши. Все, сказанное тобой, попадало в водоворот новых сплетен и слухов.

Кто-то боготворил меня, кто-то ненавидел – я познала весь спектр эмоций к себе. И не знала, что меня пугало больше. Почему-то одежда, которую я носила вне школы, каким-то образом становилась трендом. Даже моя древняя серая толстовка, которую я носила с седьмого класса. Признаться честно, мне было страшно. Страшно одеваться, говорить, писать кому-то, отвечать на уроках и вообще – даже дышать. Этот статус давал невероятную власть и возможности, но вместе с тем лишал меня той свободы, которая у меня была. А как пользоваться такой властью, я пока не понимала. Да и, пожалуй, не хотела.

Когда я как-то рассказала Алексу о своих переживаниях, он обнял меня и сказал:

– Ты – Эмма Харди прежде всего, а потом уже моя девушка. И им есть, чему поучиться у тебя, малышка. Немного подожди, и все уляжется.

Я была ему благодарна за поддержку, но я боялась: а что, если со временем все вообще перестанут видеть во мне Эмму Харди, и я буду только приложением к Алексу? Когда я разоткровенничалась с Джулс на этот счет, она призадумалась, но потом заключила:

– Тебя будут считать приложением к Алексу только те, кому нужен и важен только сам Алекс. Для всех остальных – ты самодостаточная личность. Учитывая твои успехи и цели, тот, кто действительно тебя знает, будет видеть в тебе всю ту же Эмму Харди. Просто делай, что делаешь, и будь, что будет, – Джулс была рассудительна, как и всегда.

– Но… может, они правы? И мне нужно соответствовать этому новому статусу? – неуверенно спросила я и поморщилась от того, как это странно прозвучало.

– Ты все еще сомневаешься, что ты нравишься Алексу такая, как ты есть? – ее вопрос поставил меня в тупик.

С минуту я молчала, а Джулс испытующе смотрела на меня и ждала ответ.

– Похоже, да. Ты, как всегда, видишь все.

– Ты нравишься Алексу такая, какая ты есть. Это факт. Иначе он бы не был с тобой сейчас. И тебе не нужно ничего в себе менять, Эмма, – она покачала головой. – Выкини эти глупости из головы, они до добра не доведут. Ты же не хочешь променять меня на одну из этих бестолковых куриц, одетых в модные шмотки?

– Я тебя ни на кого не променяю. Никогда.

– Я знаю, дурында.

И мы обе засмеялись. Джулс, как всегда, была права. А я раньше никогда не задумывалась, что бывают такие ситуации, когда ты действительно можешь потерять себя и забыть, кто ты и чего ты сам хочешь и стоишь.

– Ты говорила с Джеймсом? – спросила Джулс, и я обратила внимание, что в последнее время прозвище «Мрачный тип», которым она величала моего друга наряду со всей школой, совсем сошло на нет. Теперь он был Джеймсом. И эта перемена удивила меня. Я не удержалась:

– С каких пор он для тебя просто Джеймс? – я прищурилась, глядя на нее.

– С некоторых, – загадочно ответила Джулс. – А точнее, с тех самых, когда он героически спас тебя. Выбрав тебя, а не дурацкую игру.

Это был камень в сторону Алекса. Мы старались не поднимать эту тему, ведь я была уверена, что будь Алекс ближе, то спас бы меня именно он. И то, что Джеймс среагировал быстрее, ведь не исключает того, что Алекс бы не сделал этого же, пускай с небольшой задержкой? Тем более, Алекс помог ему сразу и унес меня в корпус. Так что это все было неважно.

После нашего возвращения тема с моим падением в бассейн быстро замялась школьниками, потому что куда важнее была победа Красных демонов, а также откровения у костра, легенды о которых как смерч разносились по всей школе. Чего я только не слышала! Мало того, что наши отношения с Алексом раскрыли, так еще и приписали любовный треугольник с Джеймсом. Сейчас по прошествии нескольких недель обзывать меня почти перестали, потому что Алекс пресекал это на корню. Но вот о моих отношениях с Джеймсом все еще говорили. И там не было ни слова правды, уж я-то знала. Кто-то утверждал, что Джеймс перевелся в эту школу из-за меня, и что мы были знакомы ранее, кто-то – что мы встречались первые недели здесь, а потом Алекс отбил меня у Джеймса, почувствовав конкуренцию. А самым забавным слухом была история о том, как Джеймс был в меня влюблен и хотел предложить мне встречаться, а Алекс опередил его! Я хохотала до слез. Слава богу, моей роли было уделено мало внимания во всем этом, кроме того, что я – правильно – шлюха.

Я находила кучу гневных писем и записок в своем шкафчике (он явно стал пользоваться популярностью!). Поклонницы Джеймса считали нужным оскорбить меня за «неправильный выбор» и называть «подстилкой», а поклонницы Алекса грозились чуть ли не отравить меня, если я когда-то причиню ему боль, а еще советовали поскорее освободить место для «более походящих кандидатур». Наряду с этим было и несколько записок от парней, которые теперь стали меня замечать, но все это были какие-то сплошные пошлости, вызванные только интересом Алекса ко мне. И это, как говорится, обратная сторона медали. Но этом не знал даже Алекс, я ему не рассказывала, потому что он и так держал в страхе уже половину школы и это почти не имело никакого смысла.

А Джеймс… Мы редко говорили в кафетерии. Я старалась лишний раз избегать его, чтобы не провоцировать новые сплетни. Пару раз я заглядывала к нему в кафе, но он всегда был очень занят, чтобы болтать со мной. Правда, я знала, что он наблюдает. Для меня он был каким-то почти незаметным ангелом (парадокс, да?), который охранял меня. Мне было стыдно перед ним за эти все слухи и сплетни, в которые он оказался втянут, но я понимала, что это – меньшая из его проблем сейчас. Наверное, своим отсутствием в его жизни я старалась свести эти лживые слухи на нет и облегчить ему ношу. И мы до сих пор не поговорили обо всем. Я чувствовала, что Джеймс вообще не в восторге от того, что мы с Алексом все-таки остались вместе, но он помалкивал, а я боялась лишний раз затронуть эту тему, по крайней мере, сейчас.

Через несколько недель после лагеря меня вызвала к себе директор Донован. Обычно это случалось только по положительным моментам, но в тот раз у меня закрались сомнения.

– Эмма, проходи, – директриса обращалась ко мне по имени всегда, видимо, была ко мне расположена. – Садись.

Я послушно присела. Зафиксировала, как стала покусывать губы и нервно стучать коленом. Эта дурацкая привычка снова дала о себе знать в связи со всеми этими непростыми событиями.

– Я слышала, что ты встречаешься с мистером Вайлдером с недавних пор, – начала она сразу с козырей.

– Вы правильно слышали.

– Спрошу не как директор, если позволишь… – она выжидающе посмотрела на меня и после того, как я кивнула, продолжила: – Знаешь ли ты, какая у него репутация?

– Да. Знаю, но… – попыталась я оправдать Алекса.

– Мне этого достаточно. Просто хотела убедиться, что ты не сошла с ума и делаешь это по доброй воле, – она прищурилась и внимательно на меня посмотрела. – Твоя мама знает об этих отношениях?

Я замялась, потому что так и не сказала маме, хотя так храбрилась первое время. Я понимала, что в моем случае все наши встречи с Алексом быстро закончатся, и мама даже может перевести меня в другую школу, хотя осталось всего полгода. Мамин страх за то, что я повторю ее путь, перерастал во что-то маниакальное.

– Да, – соврала я. – Она знает.

– И что она думает?

– Что пока это не мешает учебе, это не стоит того, чтобы вмешиваться.

Как бы мне хотелось, чтобы это было именно так!

– Ладно. Я тоже буду придерживаться этой же позиции. Но как только я узнаю, что мистер Вайлдер портит твою успеваемость или что-то подобное…

– Вы сразу скажете маме, – закончила за нее я.

– Именно. Всего доброго, мисс Харди.

Ох, не к добру была эта встреча. Хотя я сама искренне верила в то, что факт наших отношений с Алексом ни за что не повлияет на мою успеваемость. Ни за что. И поэтому я четко обозначила границы нашего поведения в школе. Мы держались с Алексом за руки, могли быстро поцеловаться в щеку, но не более. Я знала, что к нам приковано внимание не только всей старшей школы, но и учителей, а это было куда большей проблемой. И если учители не одобряли наши отношения, хотя мы вели себя прилично, то в глазах ровесников с нами явно было что-то не так. Я несколько раз замечала, как друзья Алекса подкалывают его, кивая в мою сторону и усмехаясь. И конечно, я замечала, как Алексу это не нравится: он сжимал челюсть, вена на шее начинала вздуваться, а глаза приобретали стальной холодный блеск. Если в первые недели он с шуткой отмахивался от них, пытаясь быть дружелюбным, то в последнее время он стал совсем резок. Однажды по пути в душ после физкультуры я услышала следующий разговор, который доносился из мужской раздевалки:

– Бро, признайся уже!

– В чем? – напряженный голос Алекса заставил меня замереть.

– Ты дошел до третьей базы, чувак? – спросил кто-то другой.

– Это вас не касается, – резко ответил Алекс.

– Значит, нет! – загоготали парни. – Иначе ты бы не был таким нервным! Ха-ха.

– Тебя динамит далеко не первая красотка школы, чувак… Что с тобой стало!

Дальше слушать я не стала. Ускорила шаг, и сама не помню, как долетела до своей кабинки, не переодеваясь, забрала вещи и убежала, не попрощавшись с Алексом. Третья база, значит. Господи, да кому это еще важно? Может, это и было важно этим непонятным парням. А может, это важно и Алексу? Но мы не поднимали эту тему ни разу. Я даже не знаю, готова ли я была. Дальше крышесносных поцелуев в губы и шею мы не заходили. Почти. Да, иногда его дыхание так учащалось, что чертовски хотелось продолжения, и подкашивались ноги.

Но... черт, почему мы вообще не говорили об этом хотя бы? Это было большим упущением, и нужно было расставить все точки над «и». Я думала, с кем я могу поговорить об этом. И на долю секунды я подумала о том, как было бы чудесно, будь в моей жизни отец. Мне кажется, он сам бы начал этот разговор со мной и сказал бы что-то до ужаса правильное, потому что настоящий отец всегда говорит правильные вещи. И к нему я однозначно бы прислушалась. Но за неимением такой возможности мне пришла в голову восхитительная идея, которая по мере воплощения уже казалась не такой восхитительной, а скорее безумной.

– Эмма, ты пришла с этим вопросом ко мне?

– Да, мне больше не к кому, а ты мой лучший друг.

– Кажется, я уже об этом жалею.

– Но, Джеймс! Мне нужна твоя помощь! Я совсем в этом профан, у меня не было парней, я не очень-то и красива, а опыта в этом вопросе у меня вообще нет…А ты, как не заинтересованное во мне лицо, сможешь меня просветить без того, чтобы получить какую-то выгоду для себя.

Да, да. Это был Джеймс, а я начала жалеть об этой затее примерно… сразу.

– Ты прекрасна, – он ошеломил меня своим ответом, – но сейчас не об этом. Я в общем-то не настолько заинтересован в твоей личной жизни, чтобы ты так все на меня вывалила. Мне, конечно, льстит твое доверие, но мы почти не общались с тобой с того самого дня в лагере, а теперь ты приходишь ко мне с таким вопросом. Эмма...

– Я знаю. Ты прав. И я знаю, что тебе не нравится Алекс… – я обреченно склонила голову, отчаянно желая откатить все это мероприятие обратно.

– Да. И мне не очень хочется способствовать вашему… ну… союзу, если ты понимаешь, о чем я, – Джеймс говорил, тщательно подбирая слова.

– Но? – с надеждой спросила я, нервно теребя прядь волос.

– Никаких «но», – отрезал мой друг.

– Джеймс, я не хочу совершить ошибку, я боюсь что-то сделать не так, я знаю, что он так долго никого не ждал и… – начала тараторить я.

– Ничего – подождет, – опять резко прервал меня Джеймс.

– Это никак не… влияет на ваше здоровье? – мне хотелось провалиться под стол от стыда, и я не смотрела Джеймсу в глаза.

Но Джеймс молчал в ответ. Явно испытывал мое терпение. Или я его. Он просто поднял бровь и ждал от меня продолжения.

– Ну… В смысле, секс для вас – необходимость?

– Нет. В любом случае, твой парень может помочь себе руками, если сильно тебя заждался.

– Фу! – я спрятала лицо в руках, а горящие щеки от напряжения и таких интимных тем просто выдавали меня с потрохами.

– Сама спросила, – Джеймс вел себя как обычно: отвечал ни больше, ни меньше. Но я знала, к кому шла с вопросом. – Пусть подождет. А ты не торопись, обдумай все, это важный шаг.

– А для тебя это был важный шаг? – внезапно спросила я и сама испугалась своего вопроса.

Но Джеймс ответил сразу:

– Да. Я не такой, как твой парень. Уж прости за честность, – я скривила лицо. – Для меня это акт проявления любви. Если это происходит с нужным человеком.

Я вскинула брови. Мистер «Мрачная сексуальность» однолюб и хранит верность той, с кем встречается? А впечатление он производил совсем иное, если его не знать. Интересно, а Джейн он любил? И что случилось?

– Ты весьма… – я подбирала слово.

– Старомоден?

– Консервативен.

– Уж какой есть.

– Ты прекрасен, Джеймс. Это чудесно. Как же повезет твоей девушке! – искренне ответила я ему комплиментом на его комплимент, сказанный в начале этого неловкого разговора, а Джеймс вместо ответа пожал плечами и поспешил сменить тему.

Вот так я решила поговорить о первом разе с тем, кто говорил меньше всех, а что еще важнее – кто был сторонник близости по любви. Но, пожалуй, его искренний ответ понравился мне даже больше, чем воображаемый ответ воображаемого отца.