Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 31 страниц)

Глава XLVIII
Джек встречается со старыми друзьями

Был конец ноября, когда мистер Бертон отплывал в Англию. Джек сопровождал его до Джеймстауна, и мистер Симмс, у которого были дела на фабрике в Йорктауне, тоже поплыл с ними на шхуне.

День был ясный, с мягким, прохладным ветром, под которым шхуна быстро удалялась, оставляя позади огромный кирпичный фасад Мальборо. Широкий поток воздуха и воды казался полным жизни и энергии, и Джек лежал у леера на теплом солнечном свете, завернувшись в плащ и полностью отдавшись мечтам наяву.

Он только что расстался с Нелли Паркер, и мысли были полны ею. В то утро она дразнила его больше, чем обычно.

– Думаю, ты бы не возражала, если бы я уехал от тебя навсегда, – вырвалось у Джека, когда они стояли в лучах яркого солнца перед большим домом. – Иногда мне кажется, что у тебя вообще нет сердца.

Вдруг она посмотрела на него совершенно серьезно.

– Значит, ты действительно так думаешь обо мне? – спросила она. – Что ж, тогда я могу сказать тебе, что у меня есть сердце, и что если бы ты уехал навсегда, это огорчило бы меня до глубины души.

– В самом деле? – спросил Джек.

– Да. И смотри, если я слишком сильно дразнила тебя, вот моя рука.

Джек взял ее мягкую, белую руку в свою, она была очень теплой. Поддавшись внезапному порыву, он поднес ее к губам и запечатлел на ней долгий поцелуй. Нелли не убрала руку, и когда он поднял глаза, то увидел, что она все еще пристально смотрит на него. Его сердце билось с необычайной быстротой, и он так же пристально смотрел на нее в ответ, хотя и затуманенным взором. Затем она разразилась смехом, вырвала свою руку и убежала обратно в дом, оставив его стоять там, где он был. Он поспешил к пристани, едва сознавая, куда идет, и не ответил мистеру Симмсу, когда тот спросил его, что его так долго задерживало.

Еще долго после того как они оставили Мальборо позади, он все еще лежал на солнце под леером, плотно завернувшись в плащ, и сердце его было полно мыслей о ней. Он с наслаждением предавался тем глупым мечтаниям наяву, которым любит предаваться юноша и над забавной непоследовательностью которых зрелый человек, оглядываясь назад, смеется с твердой позиции более поздних лет. Ибо человек часто вспоминает такие милые глупые сны наяву в последующие времена.

Он представил себе, как ему придется уехать, чтобы жить в Англии. Он думал, что не вернется снова, пока не прославится, тогда он вернется к ней еще раз. Да, вдали от нее он стал бы очень знаменитым. Может быть, он поступил бы на флот. Разразится великая война, и его корабль будет в бою. Он представил себе ужасное сражение, в котором все старшие офицеры будут убиты, так что от него, самого молодого из всех, будет зависеть спасение корабля. Он призывал людей следовать за ним, а затем в последней отчаянной, почти безнадежной атаке врывался на борт вражеского корабля, его люди следовали за ним по пятам. Они победили бы, но ему прострелили бы руку, и ее пришлось бы отрезать, и он ходил бы с пустым рукавом – это вызывало бы сострадание, так он тогда думал об этом. Весь мир говорил бы о молодом герое, который спас корабль, и Нелли Паркер услышала бы об этом и подумала бы: «Теперь он никогда больше не вернется в Вирджинию. Он слишком велик и знаменит, чтобы помнить меня». И вот однажды он внезапно появился бы перед ней. Она бы сказала: «Как? Значит ты вернулся к нам? Значит ты не забыл нас?» Он бы улыбнулся и сказал: «Нет, я никогда не смогу забыть тебя». Он стоял бы перед ней с одним пустым рукавом, приколотым к груди. На его груди был бы орден, и он бы сказал: «Я люблю тебя и всегда любил тебя, и никого, кроме тебя».

– Если мы успеем вовремя, – внезапно сказал мистер Симмс, обращаясь к адвокату Бертону, когда они стояли вместе, глядя на берег, – то сегодня днем остановимся в Насесте. Вчера в Мальборо по ошибке пришло письмо для мистера Паркера, и я вполне могу доставить его по дороге.

Его слова резко прервали мысли Джека и развеяли его мечты. Минуту-другую он лежал молча.

– Как вы думаете, – вдруг спросил он, – мистер Паркер сейчас там?

– Не знаю, – сказал мистер Симмс, поворачиваясь к нему, – но надеюсь, что так, и я смогу доставить это письмо для него. Почему вы спрашиваете?

– Я бы хотел сойти на берег, – сказал Джек, – но не хочу с ним встречаться.

– Почему бы и нет? – сказал мистер Симмс. – Он не может причинить вам никакого вреда.

– Я прекрасно знаю, – сказал Джек, – но все равно не хочу его видеть, если это в моих силах.

До заката оставался еще час, когда они добрались до Насеста. Мистера Паркера не было дома, и Джек проводил мистера Симмса до дома. Каким знакомым и в то же время каким странным все казалось! Сколько бесчисленных воспоминаний! С подоконника свисало покрывало, и он, казалось, узнал его кричащие цвета. В открытом окне мелькнуло лицо – это была Пегги Питчер. Два или три негра вышли из-за угла дома и остановились, глядя на него, среди них был Маленький Кофе. Он стоял, вытаращив глаза, затем, когда мистер Симмс вошел в дом, он вышел вперед, и Джек расхохотался, увидев его изумленное лицо. Он спросил, где Деннис. Маленький Кофе сказал, что надсмотрщик в конюшне, и Джек направился прямо к хозяйственным постройкам. Маленький Кофе последовал за ним. Все вокруг казалось таким как прежде. Повсюду негры улыбались ему, узнавая, и он говорил со всеми ними, смеясь и кивая головой.

Он нашел Денниса, когда тот сидел в сарае у конюшни и чинил старое седло. Он поднял глаза на Джека, как будто на мгновение озадаченный. Затем его лицо тут же прояснилось.

– Как, парень, – сказал он, – это ты? – Он зажал дратву зубами и протянул руку. Затем оглядел Джека. – А ты высоко взлетел, что и говорить!

– Правда? – спросил Джек, смеясь.

Они немного поговорили о каких-то незначительных вещах, и Джеку показалось, что Деннис не так остро, как следовало бы, воспринял факт его визита. Это его разочаровало. Пока они разговаривали, Маленький Кофе стоял рядом, оглядывая его с ног до головы.

– Как поживает миссис Питчер, Деннис? – спросил Джек через некоторое время.

– О, с ней все в порядке, – сказал Деннис. – Она вспоминала о тебе только сегодня утром. Вот что я тебе скажу, парень, после твоего побега она и его честь сильно поцапались.

– Правда? – спросил Джек. – Ну, я пойду в дом, чтобы повидаться с ней. Я здесь совсем ненадолго. Мы спускаемся по реке в Джеймстаун. До свидания.

Деннис взял протянутую Джеком руку и тепло пожал ее.

– Не могу встать, – сказал он, – седло больно мудреное.

Джек ушел в дом, все еще сопровождаемый Маленьким Кофе. Кто-то сказал Пегги Питчер, что он где-то поблизости, и она его ждала. Тот недостаток теплоты, который Джек почувствовал в приветствии Денниса, был полностью компенсирован миссис Питчер.

– Ах, Джек, – сказала она, оглядывая его с ног до головы, – каким прекрасным, важным джентльменом вы вдруг стали! Что и говорить! Подумать только, я видела вас в тот, последний раз, когда вы сидели там, в подвале, такой убитый, что одного взгляда на вас было довольно, чтобы сердце разбилось, а теперь вы стали таким прекрасным молодым лордом, ничего не скажешь. Я слышала, что вы присоединились к пиратам после того, как сбежали.

– Нет, я не присоединился к пиратам, – сказал Джек. – Я поплыл с ними в Северную Каролину, но у меня не было с ними никаких дел. Но не обращайте на это внимания, миссис Питчер. Что я хотел сказать, так это то, что я, пока жив, никогда не забуду, что вы сделали для меня.

– В самом деле, мастер Джек? – сказала она, явно довольная. – Что ж, это очень любезно и благородно с вашей стороны.

– Что вы, – сказал Джек. – Как вы думаете, где бы я был сейчас, если бы не вы?

Пегги Питчер рассмеялась и села на стул, стоявший позади нее.

– Пожалуй, – сказала она, – это правда. Похоже, дела ваши обстояли скверно. Могу сказать, что его честь был в ярости из-за вас. – Она внезапно стала серьезной. – Я скажу вам вот что, мастер Джек, – сказала она, – дела у него сейчас идут не очень хорошо, а он хороший, добрый человек, когда хочет быть таким. Ты помнишь мастера Биндерли, который приходил сюда за своими деньгами и угрожал?

– Да, – сказал Джек, – помню. А вы говорили, что выльете на него ведро горячей воды, если он не уйдет.

Пегги снова рассмеялась и хлопнула себя ладонью по колену.

– Да, – сказала она, – именно так я и говорила. Ну, в последнее время он часто надоедал нам, и я полагаю, именно поэтому его честь так часто бывает в отъезде. Его нет уже две недели.

В этот момент он услышал, как мистер Симмс зовет его снаружи: «Мастер Джек! Мастер Джек!»

– Ну вот, – сказал Джек, – мне пора. Я постараюсь как-нибудь снова увидеться с вами, миссис Питчер, – и он протянул ей руку.

– Что ж, – сказала Пегги Питчер, вставая и беря Джека за руку, – я и не думала, что помогаю вам обрести такую удачу, когда дала возможность сбежать той ночью.

– Да и я не думал, – отозвался Джек.

Что-то, он не мог сказать, что именно, навело его на мысль о Нелли Паркер, и он ощутил быстрый прилив счастья, которое, казалось, внезапно наполнило его сердце.

– До свидания, миссис Питчер, – попрощался он и снова пожал руку Пегги.

– Я искал вас повсюду, – раздраженно сказал мистер Симмс, когда Джек вышел из дома.

Джек никогда не получал такого удовольствия, как в те три или четыре дня, пока был в Джеймстауне. Лейтенант Мейнард, казалось, был очень рад его видеть и приветствовал его с большой сердечностью. Почти с самого начала их знакомства он дал Джеку прозвище «мой герой» и стал называть его так теперь, когда они снова встретились.

– Ну, мой герой, – воскликнул он, поднимаясь на борт шхуны со шлюпки военного корабля с рукой на перевязи, – и как ты поживаешь сейчас? Что ж, твой старый друг, Черная Борода, нашел свой конец. Посмотри, он оставил мне воспоминание перед тем, как уйти, – и он протянул свою забинтованную руку, чтобы Джек мог ее увидеть. – Сильный удар саблей по костяшкам пальцев, – сказал он.

– Я слышал, что все пираты в тюрьме в Уильямсберге, – сказал Джек.

– Да, – сказал лейтенант, – и тебе повезло, что вовремя сбежал, иначе тоже мог бы быть там.

И тут Джек расхохотался.

Лейтенант представил Джека своим собратьям-офицерам с «Лайма», и Джек часто поднимался на борт военного корабля, иногда завтракать и почти всегда ужинать. Всем офицерам он, казалось, нравился, и однажды капитан Сент-Клер почти час принимал его в каюте за бутылкой мадеры. Жизнь на борту военного корабля была для Джека в новинку, и он не терял живого интереса к очарованию широких, длинных палуб, таких безукоризненно чистых, к высоким мачтам, к лабиринту такелажа, к длинному двойному ряду пушек, к жизни, которая кипела наверху и внизу – матросам, морским пехотинцам, часовым, расхаживающим взад и вперед, и время от времени отблески солнца сверкали на стволах мушкетов или латунной отделке снаряжения.

Ему было очень приятно и радостно, что о нем так заботятся на борту большого военного корабля, и он почти все время проводил со своими новыми друзьями. Среди них были дикие бесшабашные рубаки – люди, привычные к порочности мира, которые иногда пели песни и рассказывали после обеда истории, которые не всегда подходили для ушей юноши. В частности, один красивый пустоголовый молодой человек, который, казалось, испытывал особую симпатию к Джеку, сыпал шутками и остротами, которые, хотя и заставляли Джека смеяться, вряд ли того стоили. Но натура Джека была слишком честной и слишком крепкой, чтобы дать почву для каких-либо похотливых мыслей.

На второй или третий день своего пребывания в Джеймстауне он и лейтенант Мейнард вместе поехали в Уильямсберг, чтобы навестить заключенных пиратов. Получив разрешение, они направились прямо в тюрьму, и надзиратель впустил их в арестантскую, где содержались пираты.

Они все толпились в одной комнате – и раненые, и невредимые. Сначала Джек с трудом переносил тяжелый, зловонный запах этого места, но сами заключенные, казалось, совершенно не замечали его. Там было довольно много тех, кто был ранен и теперь лежал там, и никто не обращал внимания на их страдания, один человек, с повязкой вокруг головы, выглядел очень бледным и больным, а другой лежал лицом к стене, совершенно безмолвный все время, пока Джек был там.

– Да это же Джек Баллистер! – воскликнул один из мужчин, как только Джек появился в дверях.

Это был Нед Боллз – молодой парень примерно одного возраста с Джеком, который был ранен в плечо, когда пираты захватили французский барк.

– Ну, Джек, – сказал он затем, – экий ты франт, прямо благородный джентльмен!

Джек рассмеялся. Все они столпились вокруг него, кроме Хэндса и человека с раненой головой, а также того, кто лежал неподвижно, повернувшись лицом к стене. Хэндс сидел в углу на полу и курил трубку, его хромая нога была вытянута прямо перед ним. Он не сказал ни слова приветствия посетителю. На всех заключенных были надеты наручники и ножные кандалы. Некоторые обмотали кандалы тряпками, чтобы лодыжки и запястья не натирало грубое железо. Все они, казалось, были очень рады видеть Джека, очевидно, радуясь любому разнообразию в монотонности своего заключения.

– Что ж, Джек, – сказал один из мужчин, по имени Дик Стайлз, – я тебе вот что скажу: тебе повезло, что ты сейчас здесь, живой и невредимый. Вы были на волосок, когда вошли в залив впереди нас. Пробыли б там еще минуту, и тебя бы здесь не было.

– Значит, бедняга Крис Дред мертв, а? – выкрикнул другой.

– Да, – сказал Джек, – вы его погубили.

– Ну, Джек, – сказал один из мужчин, – тебе повезло, когда ты сбежал. Думаю, теперь ты женишься на ее юной светлости, не так ли?

Они все разразились смехом. Джек тоже смеялся, но чувствовал, что краснеет, и сознавал, что лейтенант Мейнард стоит в дверях, прислушиваясь к тому, что говорится.

– Вот что я тебе скажу, Джек, – сказал один из мужчин. – Ты теперь такой большой, благородный джентльмен, что должен замолвить доброе слово за своих старых друзей. Говорят, наш суд состоится на следующей неделе, и ты, ради прежних времен, должен попросить для нас прощения у твоего нового друга губернатора, – и тут все начали смеяться.

– Хэндс говорит, он знает что-то, что спасет его собственную шею, – сказал голос.

– Да, – откликнулся Хэндс с того места, где сидел на полу, – они не посмеют меня повесить. Я знаю то, что знаю, и они не причинят мне вреда. Я не боюсь.

Джеку показалось очень странным, что они, похоже, так мало думают о приближающемся судебном процессе и неизбежном результате, который должен последовать. Все они должны были знать, чем именно закончится суд, поскольку губернатор был полон решимости сделать суд показательным на благо всех других потенциальных пиратов, они, казалось, больше думали о скуке своего нынешнего заключения, чем о чем-либо другом.

– Послушай, Джек, – сказал один из них, – у тебя есть с собой деньги? Всего два пенса или около того, чтобы купить пачку табаку, я уже два дня не курил. – Это был молодой Боллз.

– У меня при себе шесть пенсов, – сказал Джек, – и это все. Но возьми, пожалуйста.

– Не отдавай все Боллзу, – сказал Солтер. – Можно подумать, ему хуже, чем всем нам.

Когда они вместе шли по улице, лейтенант Мейнард спросил Джека, что имел в виду Хэндс, когда говорил с ним.

– О чем ты спрашиваешь? – сказал Джек. – Я не помню, что он сказал.

– Ну, – сказал лейтенант, – говорят, он всем заявлял, что губернатор никогда его не повесит, и что он знает что-то о полковнике Паркере, что спасет его шею, и что его не посмеют повесить.

– Он так говорит? – сказал Джек. – Да, теперь я действительно вспомнил, что он мне сказал, хотя в то время я об этом не думал. Но он ничего не знает о полковнике Паркере – это он говорил о мистере Ричарде Паркере.

– О мистере Ричарде Паркере? – спросил лейтенант. – Ты, стало быть, знаешь? Так в чем там дело, Джек?

Джек колебался секунду или две.

– Я не думаю, что мне следует что-либо рассказывать об этом, – сказал он. – Я думаю, полковник Паркер предпочел бы, чтобы я ничего вам не говорил об этом.

– Чепуха! – возразил лейтенант Мейнард. – Почему бы тебе не сказать мне? Я не скажу об этом ни одной живой душе. Так что там насчет мистера Ричарда Паркера?

И Джек рассказал ему.

Лейтенант слушал очень тихо и внимательно, пока они шли рядом.

– О чем ты говоришь? – воскликнул он. – Конечно, если этот злодей Хэндс знал о чем-то вроде заговора мистера Ричарда Паркера, у него достаточно оснований полагать, что полковник Паркер не захочет, чтобы об этом стало известно. Я всегда недолюбливал Дика Паркера, но каким же он должен быть отъявленным негодяем! Невероятно, что человек, рожденный джентльменом, может быть таким мерзавцем. Но я скажу тебе, что это такое, мастер Джек, – это очень серьезный секрет. Тебе лучше держать его при себе покрепче и ни гугу ни одной живой душе.

Пока лейтенант говорил, Джека внезапно охватило тяжелое чувство, что он поступил очень глупо, заговорив о таких вещах со сравнительно незнакомым человеком. Он шел молча, испытывая то необычайно горькое чувство, которое, быть может, знакомо каждому, – чувство, что мы выдали чужой секрет постороннему.

Вскоре ему было суждено почувствовать себя еще более неловко из-за этого. Ибо почти сразу по возвращении в Мальборо его позвали в кабинет полковника Паркера. Полковник Паркер только накануне получил пакет из Уильямсберга – длинное письмо от губернатора Споттисвуда, к которому прилагалось заявление Хэндса, и он сразу же, почти сразу, как только Джек вошел в комнату, начал говорить о том, что его беспокоило.

– Скажи мне, – сказал он, – ты знаешь что-нибудь о том, как Нелли увезли из Мальборо?

– Что вы имеете в виду, сэр? – спросил Джек, и его сердце забилось сильнее.

Он очень хорошо понял, о чем говорил полковник Паркер.

– Я имею в виду, – сказал полковник Паркер, – знаешь ли ты что-нибудь о том, кто надоумил этого пирата Черную Бороду похитить бедняжку Нелли? Он сделал это по собственной воле, или ты слышал, что кто-то подговорил его сделать это?

Джек поколебался, потом сказал.

– Да, сэр, я слышал, что кто-то подговорил его сделать это.

– Что ты слышал? – спросил полковник Паркер. – Ну же, говори прямо и расскажи мне только то, что ты знаешь.

– Там, – сказал Джек, – в Бате, говорили, то есть, те, кто приходил к пирату в дом, говорили, что… что мистер Ричард Паркер знал о том, что мисс Нелли увезли. Я сам ничего об этом не знаю, но они все так говорили. Я знаю, что Черная Борода написал три или четыре письма мистеру Паркеру, пока молодая леди была там, и я слышал, как они не один раз говорили, что мистер Паркер знал, что ее забрали из дома и куда ее увезли, и что он был в этом замешан.

Полковник Паркер сидел, облокотившись на стол и приложив ладони ко лбу. Он пристально смотрел на Джека. Он еще долго молчал после того, как Джек договорил.

– Ну, – наконец сказал он, – и что дальше? Что еще ты знаешь?

И Джек продолжил:

– Я слышал, как Черная Борода снова и снова говорил, что это мистер Паркер спланировал, как ее следует забрать, и что он должен был заставить вас заплатить за то, чтобы вернуть ее обратно. Мистер Найт, секретарь, тоже написал три или четыре письма и отправил их мистеру Паркеру, и говорили, что мистер Паркер должен показать письма вам. Но ни на одно из них не было получено ответа. Потом, вскоре, все они начали думать, что, возможно, он – то есть мистер Паркер – хотел, чтобы она вообще больше не возвращалась.

– Ты уверен во всем, что сказал мне? – спросил полковник.

– Я уверен, что именно это я и слышал, – сказал Джек. – Об этом говорили там, в доме, Черная Борода и остальные, точно так же, как разговаривают о домашних делах. Они не пытались скрыть это дело или держать его в секрете от меня, но всегда говорили об этом, как будто все так и было.

И снова полковник Паркер сидел молча, а Джек, стоя там, и все время жалел – о, с какими муками самобичевания! – что он рассказал об этом лейтенанту Мейнарду. Он с тяжелым чувством думал о том, что сказал бы полковник Паркер, если бы узнал, что он открыл эту тайну постороннему, лейтенанту. Затем полковник Паркер внезапно заговорил.

– Что ж, – сказал он, – ты сам видишь без моих объяснений, что обо всем этом ничего нельзя говорить – ни одной живой душе. Понимаешь?

– Да, сэр, – слабым голосом ответил Джек.

– Очень хорошо, – сказал полковник Паркер. – Помни, мой мальчик, что ты хранишь очень страшную тайну, которая затрагивает честь всей нашей семьи, и что ты не должен говорить об этом никому.

Здесь можно сказать, что лейтенант не выдал секрет Джека – или, по крайней мере, до ушей Джека никогда не доходило, что он это сделал. Можно также кратко сказать, что Хэндс был помилован губернатором Споттисвудом, и что чуть менее чем через месяц мистер Ричард Паркер сбежал из Вирджинии – как говорили, из-за долгов – на Ямайку.