Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)

Джек прокрался к своей койке. Там было тесно и душно, и пахло тяжело и затхло после свежего воздуха наверху. Он чувствовал себя вялым и оцепеневшим, а шум и суматоха в тесном пространстве каюты третьего класса оглушали его.

Внезапно из открытого люка раздался голос капитана Баттса.

– Что это вам пришло в голову? – проревел он. – Вы что, напились или спятили? Прекратите шум, или я положу этому конец, и вряд ли вам это придется по вкусу! Слышите?

За его голосом последовало минутное затишье; затем один из мужчин издал пронзительный кошачий вопль. За этим, как за сигналом, немедленно последовал взрыв криков, свиста и насмешек. Джек ожидал, что появится капитан Баттс, но этого не случилось, и какое-то время искупители свистели, кричали и вопили без остановки. Вскоре послышался шум, как будто кто-то спускался на бак. Это был Джо Баркли – один из матросов. Он вошел в каюту, и при его появлении наступило выжидательное затишье. В руке он держал заряженный и взведенный пистолет. Его лицо было бесстрастным и невыразительным, и он не смотрел ни направо, ни налево.

–Что ты собираешься делать, Джо?– крикнул один из искупителей.

Джо не ответил, подошел прямо к фонарю, открыл его, задул свет, снова закрыл, а затем повернулся, не сказав ни слова. Он прошел на бак и задул там фонарь, после чего все мгновенно погрузилось в непроницаемую и непроглядную тьму. Взрыв насмешливых выкриков последовал за Джо, когда он снова с грохотом взбирался по трапу, но он не обращал внимания на насмешки, и в следующий момент Джек услышал, как закрывается люк, а затем щелкнул замок. Некоторое время после того, как погасили свет, шум был громче, чем когда-либо. Люди барабанили, стучали и топали. Но со временем непроглядная тьма подавила их дух, и мало-помалу шум прекратился. Он периодически возникал, снова затихал и, наконец, превратился в приглушенное ворчание.

Джек лежал на своей койке, уставившись в темноту; казалось, в ушах у него гудит и покалывает от окружавшей его черной тишины. Он чувствовал себя бодрым, словно никогда больше не захочет спать. Множество мыслей живо пронеслось в его мозгу. Видения всего, что он видел в течение дня – песчаный берег, далекая полоса соснового леса, беспрестанно текущая вода – он чуть ли не видел эту воду. Но постепенно мысли и видения смешались, и, не успев понять этого, он погрузился в океан сна.

Глава IX
В Вирджинии

С тех пор как столица Вирджинии была перенесена из Джеймстауна в Уильямсберг, а также с тех пор, как там были построены особняк губернатора и дом правительства, город стал центром моды в колонии. Как раз сейчас проходило заседание Суда и заседание Совета, и губернатор Споттисвуд присутствовал на судебных заседаниях каждый четверг.

День был довольно теплый и душный, но собралось необычно много представителей провинциальной аристократии. Было едва за полдень, а людей уже прибыло предостаточно, и гул разговоров наполнял зал заседаний. Губернатор стоял в конце зала в центре столпившейся вокруг группы джентльменов. Миновать их, чтобы выразить уважение его превосходительству, было довольно сложно. В более отдаленных частях зала разговор, возможно, шел больше о социальных вопросах, но рядом с его превосходительством группа мужчин обсуждала вопросы, касающиеся колониальных дел.

Разговор зашел о новых неприятностях с пиратами, которые опять появились в устье залива и проливов Северной Каролины.

Как раз в это время Черная Борода нарушил свое «прощение» и принялся останавливать суда, курсирующие между Вирджинией и Каролинскими островами.

«Перл» и «Лайм», военные корабли, стояли тогда в Джеймстауне, и некоторые офицеры пришли засвидетельствовать свое почтение в особняк. Некоторые из них стояли рядом, слушая советника Пейджа, который как раз в это время рассказывал о последних нападениях Черной Бороды.

– Он засел на Окракоке, – сказал мистер Пейдж. – У меня был шлюп, пришедший с реки Тар с дранкой для крыши моего нового склада. Что ж, злодеи остановили его и поднялись на борт. Они проверили груз, и я уверен, что если бы они знали, что это для меня, они бы выбросили всю дранку за борт. Но Уильямс ничего не сказал, и они не знали, кому она принадлежит. На борту не было ничего, что могло бы послужить на пользу злодеям, и они могли бы отпустить шлюп; но нет, этот негодяй, Черная Борода, продержал его там почти два дня, чтобы о пиратах не сообщили какому-нибудь прибывающему судну. Уильямс – он был капитаном моего шлюпа – рассказывал, что, пока он стоял там под прицелом пиратских пушек, своими глазами видел, как Черная Борода остановил около девяти разных судов и, перебрав их грузы, взял с них дань. Он сказал, что злодей охотился главным образом за ромом и тканями. Уильямс слышал, что злодеи удерживали все суда, проходившие через залив, заставляя их становиться на якорь под пушками. Сейчас у Черной Бороды уже два вооруженных шлюпа с командой около сорока или шестидесяти человек, и будет вдвое, а то и втрое больше, если он захочет.

Лейтенант Мейнард с «Лайма» стоял рядом, прислушиваясь к разговору.

– Но почему, черт возьми! – сказал он. – Почему же вы, здесь, в провинции, терпите такого негодяя, как этот Тич, эта Черная Борода, или как вы его там называете? Будь я на месте его превосходительства, я бы вышвырнул его на берег. Да, я бы снарядил экспедицию, отправил ее туда, вышвырнул злодея на сушу и покончил с ним.

– О чем это вы? – спросил губернатор, с улыбкой поворачиваясь к говорившему. – Ну-ну, лейтенант, это показывает, как мало вы, военные, знаете о гражданских делах. Как мог бы я, будучи губернатором Вирджинии, снарядить экспедицию и отправить ее в Северную Каролину? Окракок находится под юрисдикцией губернатора Идена, а не под моей, и это его право бороться с пиратами в водах его собственной провинции. Это внутренние воды. Они находятся под юрисдикцией Северной Каролины.

– Что ж, ваше превосходительство, – сказал лейтенант Мейнард, – честно говоря, я ничего не знаю о законе, а только о сражениях. Но если бы злодей стоял у дверей моего соседа и мешал моим собственным людям ходить-выходить по моим делам, и грабил их, черт возьми, ваше превосходительство, да я бы разобрался с ним! Даже если бы пришлось загнать его в доме моего соседа, я бы сделал это!

Губернатор рассмеялся, и небольшая группа вокруг него присоединилась к смеху. Затем его превосходительство снова повернулся, чтобы встретить нескольких вновь прибывших, которые пробирались к нему сквозь толпу.

–Хочу сказать,– произнес мистер Диллуорт,– что, по-моему, губернатор Северной Каролины Иден так же плох, как Флетчер из Нью-Йорка в его худшие времена. Именно из-за Черной Бороды был убит бедняга Нед Паркер – первейший молодой джентльмен Вирджинии. Это известно повсюду – и все же Иден дарует злодею-пирату «королевское прощение», лишь только тот об этом просит. Говорят, его превосходительство – я имею в виду Идена – не раз получал свою долю из добычи, захваченной пиратами. Да ведь, поверите ли, этот злодей только в прошлом году был здесь, в Норфолке, появлялся и исчезал, когда ему заблагорассудится, неся в кармане «прощение» от его величества и выставляя его напоказ перед всеми. Что ж, если мы когда-нибудь поймаем его, теперь, когда он преступил закон, «прощение» будет отозвано достаточно быстро, я обещаю.

– А как сейчас отец юноши, полковник Паркер? – спросил мистер Пейдж.

– Сейчас он выздоровел, – ответил мистер Картрайт, родственник полковника. – Я был в Мальборо на прошлой неделе, и его подагра, кажется, почти оставила его.

– Мне кажется, он так и не стал прежним после того, как был убит бедный мастер Нед, – сказал мистер Диллуорт. – Я никогда не видел никого, кто был бы так сломлен горем, как он.

– Я слышал, что его дочь, мисс Нелли, очень красива, – сказал лейтенант Мейнард.

– Да, она хороша, – кратко заметил мистер Картрайт.

С полдюжины дам и пара джентльменов собрались вместе у одного из широко открытых окон, в которые врывался теплый воздух. Одним из джентльменов был мистер Гарри Оливер, молодой человек лет восемнадцати. Волосы его были завиты и доходили до плеч, и он время от времени откидывал их назад рукой во время разговора. Когда он улыбался, видны были белые зубы, а его большие темные глаза беспокойно бегали по сторонам.

– Вон идет Дик Паркер, брат полковника, – вдруг сказал он.

– Да, так оно и есть, – сказала мисс Пегги Оливер. Все посмотрели на вновь прибывшего. – Честное слово, – продолжала она, – вот человек, которого я терпеть не могу. Такого гордого, надменного человека я никогда не видела. Рядом с ним я всякий раз превращаюсь в кусок льда и не могу сказать ни слова.

– Ну, Пегги, – заметил мистер Оливер сестре, – тогда, должно быть, именно поэтому ты его терпеть не можешь, – и вслед за этим группа разразилась смехом.

Мистер Ричард Паркер, который только что вошел в комнату, спокойно стоял, ожидая возможности поговорить с губернатором. Он не пытался пробиться сквозь кольцо, окружавшее его превосходительство, и на некоторое время исчез из виду. Его красивое, румяное лицо, обрамленное изящным напудренным париком, было обращено в сторону губернатора. Он стоял совершенно бесстрастно, ожидая возможности выйти вперед, когда ему не придется проталкиваться сквозь толпу. Вскоре кто-то заметил его и сказал остальным, все почтительно расступились. Мистер Паркер спокойно прошел вперед и в нескольких кратких словах выразил свое почтение. Он немного поговорил с губернатором, или, скорее, губернатор заговорил с ним, и он ответил. Все время, пока губернатор говорил, мистер Паркер невозмутимо оглядывал зал, переводя взгляд на своего собеседника только когда отвечал. Вскоре наступила пауза, а затем, наконец, мистер Ричард Паркер поклонился и отошел на некоторое расстояние.

– Только посмотрите на него, – сказала Пегги Оливер, – для него даже его превосходительство недостаточно хорош.

– Ну, конечно, Пегги, – сказала одна из пожилых дам, – у мистера Паркера достаточно причин гордиться, если вспомнить, каким великим модником он был в свое время. Не каждому человеку посчастливится быть другом герцога Мальборо. Меня удивляет, что он вообще приехал сюда, в провинцию, учитывая, каким светским львом он был дома, в Англии.

Двое джентльменов расхохотались.

–Что ж,– сказал Уилл Костиган,– если уж на то пошло, это выбор Хобсона[6]6
  Выбор Хобсона (Гобсона) – вынуждeнный выбop, oтcутcтвиe выбopa. Выражение связано с Томасом Хобсоном (1544–1631), coдepжaтeлем плaтнoй кoнюшни в Keмбpиджe, который предлагал клиентам брать лошадь только из ближнего стойла или вообще не брать.


[Закрыть] между Вирджинией или долговой тюрьмой, мадам.

– Говорят, старый Данмор Паркер до самой смерти каждый год посылал в Англию целое состояние на его траты, – заметила одна из дам. – Том как-то сказывал, что однажды Дик Паркер играл в пикет четыре дня подряд. С французом одним, дворянином… забыла его фамилию… который был взят в плен в битве при Мальплаке. Да, должно быть тяжко ему было после смерти отца узнать, что все имущество, кроме Данморовой плантации, перешло к его брату.

В этот момент мистер Паркер подошел к группе, и разговор прекратился. Он кивнул Оливеру, а затем прошел мимо и остановился на некотором расстоянии, оглядываясь по сторонам. Вскоре к нему приблизился Гарри Оливер.

– Здравствуйте, Паркер, – сказал он.

Мистер Паркер перевел взгляд на молодого человека.

– Здравствуйте, Оливер.

Последовала минутная пауза.

– У вас потрясающе красивое кружево, Паркер, – заметил молодой человек, глядя на галстук собеседника.

– Неплохое, – согласился мистер Паркер.

– Фламандское?

– Да, сэр.

– Здесь, в Вирджинии, не встретишь таких кружев, – сказал молодой человек.

– Разве?

Оливер некоторое время молчал. Почти бессознательно он перенял манеру поведения старшего, стоявшего, заложив руки за спину, и равнодушно оглядывавшего комнату.

– Скажите, Паркер, – спросил он, – вы завтра едете к Пэрротам?

Мистер Паркер снова медленно посмотрел в его сторону.

– К Пэрротам? – переспросил он. – Что вы имеете в виду?

– Как, разве вы не слышали? – воскликнул молодой человек, радуясь, что нашел что-то, что обещало заинтересовать собеседника. – Да ведь на завтра заявлены семь петушиных боев от лучших из лучших во всей Вирджинии. Соперничают джентльмены из Сарри и джентльмены из Принс-Джорджа. У них должно состояться шесть поединков. Да еще Уилл Костиган привез рыжего петуха с той стороны залива. О птице шли разговоры все последние полгода. Он предлагает выставить своего рыжего против победителя всех петушиных боев. Я слышал также, что Нед Уильямсон намеревается вывести трехлетнюю лошадь, которую он объездил, и, возможно, поставит ее на скачки во второй половине дня против Герцога Норфолка Тома Лоусона.

Мистер Паркер бесстрастно слушал.

– Я ничего об этом не знал, – сказал он, – я только вчера приехал. Во сколько вы едете к Пэрротам? – спросил он вскоре.

– Завтра с утра. Я собираюсь остаться на ночь у дяди Тома. Вы поедете с нами?

– Ну, – сказал мистер Паркер, – я еще не думал об этом. Может быть, и поеду.

– Я отправлюсь утром, – нетерпеливо сказал Оливер. – Я заеду за вами, если вы поедете.

– Очень хорошо, – отозвался мистер Паркер, – заезжайте, и если я сочту, что смогу, я поеду с вами. Кажется, это миссис Денхэм и ее дочь входят в комнату.

И мистер Паркер направился в другой конец комнаты, чтобы поговорить с двумя мэрилендскими дамами.

Были ранние сумерки следующего вечера, когда мистер Ричард Паркер и Гарри Оливер подъехали к дому Пэрротов. Дом был самым большим в группе некрашеных каркасных зданий, которые стояли сразу за поляной, с видом на залив с низкого песчаного берега. С тыла его окружало несколько хозяйственных построек и сараев. Неподалеку от низкой веранды, закрывавшей дверной проем, высились три сосны, а вокруг шероховатых смолистых стволов стояло с дюжину лошадей. Рядом с ними коротала время группа мужчин, черных и белых, они разговаривали друг с другом, время от времени смеясь. Когда мистер Паркер и мистер Оливер подъехали к двери и спешились, грумы умолкли, и некоторые из них сняли шляпы. Мистер Оливер кивнул в ответ, но мистер Паркер ни на кого не обратил внимания.

– Где Пэррот? – спросил молодой человек.

– Он в доме, мистер Оливер, – ответил кто-то из слуг. – Они там засели за карты, сэр, думаю, все еще играют.

Оба джентльмена направились в дом. Жена Тома Пэррота встретила их в холле, где была разбросана куча шляп и курток для верховой езды. Из комнаты рядом доносился монотонный глухой рокот мужского разговора, прерываемый внезапными всплесками голосов.

– Я чрезвычайно горда тем, что вижу вас, джентльмены, – вежливо приветствовала их миссис Пэррот. – В самом деле, мистер Паркер, вы оказали нам честь своем приходом. Вы найдете Тома и джентльменов вон там.

– Пойдемте, Оливер, – сказал мистер Паркер.

Еще один громкий всплеск приветствовал этих двоих, когда они вошли в комнату, полную табачного дыма настолько, что сначала они вообще ничего не могли разглядеть. В комнате пахло ромом. На боковом столике стояла большая чаша с пуншем, и оттуда непрерывно доносилось звяканье и звон бокалов. Том Пэррот с шумом отодвинул свой стул и поднялся навстречу вновь прибывшим. Это был маленький толстый человечек с красным лицом. Оно было краснее обычного и покрыто каплями пота. Пэррот снял парик, его лысая голова блестела от влаги. На нем не было камзола, жилет был расстегнут, а пояс брюк ослаблен. Он вытер лицо и голову рукавом рубашки и произнес:

– А, мистер Паркер, кто бы мог подумать! Добро пожаловать, мистер Паркер. Не хотите ли принять участие в игре, сэр? Тим, – кивнул он негру, – подвинь вон тот стул для мистера Паркера. Принеси чистый стакан и наполни его пуншем. Вы знаете всех здешних джентльменов, не так ли, мистер Паркер? – Тут он резко остановился, как будто пораженный внезапной мыслью.

Мистер Ричард Паркер быстро оглядел сидящих за столом. Он знал, по крайней мере, в лицо, всех, кто был там, кроме одного. Незнакомец был высоким мужчиной с длинной, густой, совершенно черной бородой, затянутой в узел шнурком. Его густые черные волосы были разделены пробором посередине, гладко зачесаны на обе стороны головы и аккуратно подстрижены вокруг шеи. Пряди на висках были заплетены в длинные косицы, свисавшие перед ушами, в которых поблескивала пара золотых сережек. Его лицо было загорелым, а щеки кирпично-красными. Услышав фамилию Паркера, незнакомец на мгновение резко поднял глаза, а затем снова опустил взгляд на карты, которые тасовал. Внезапная тишина, словно в ожидании чего-то, воцарилась в комнате. Все внимательно смотрели на мистера Паркера и на незнакомца.

– Кто этот твой друг, Пэррот? – спросил мистер Паркер. – Я его не знаю.

– Он? – сказал Пэррот. – Но ведь он мой друг не больше, чем друг всех нас, мистер Паркер.

Видя нерешительность хозяина, незнакомец заговорил смело и громко.

– Меня зовут Тич, – сказал он, – капитан Тич, и я родом из Северной Каролины. Похоже, вы уже достаточно слышали обо мне раньше, как и я слышал о вас, сэр. Что ж, тогда я рад познакомиться с вами, мистер Паркер.

Он протянул коричневую волосатую руку через стол к мистеру Ричарду Паркеру, глядя на него снизу вверх с самым наглым хладнокровием и невозмутимостью. Мистер Паркер не подал виду, что ему знакома фамилия незнакомца. Он и пират, казалось, были единственными людьми в комнате, сохранявшими полное хладнокровие. Он проигнорировал протянутую руку и с безразличием в голосе сказал:

– Что ж, благодарю вас за то, что вы сказали мне, кто вы такой, – а затем спокойно занял свое место и поинтересовался: – В какую игру вы играете, Пэррот?

– Мистер Паркер, – живо отозвался Пэррот, – это лантерлоо, и капитан Тич как раз сейчас держит банк. Изволите поучаствовать, сэр?

К полуночи чаша с пуншем была пуста, наполнена и снова опустошена, и временами шум стоял оглушительный. Мистер Ричард Паркер снял камзол и расстегнул жилет. Его рубашка тоже была расстегнута, открывая красивое горло, и пот стекал по гладкой покрасневшей шее.

– Послушайте, капитан Тич, – крикнул он через стол громким, хриплым голосом, – я очень хорошо знаю, кто вы такой, чертов негодяй! Ты чертов пират, слышишь?

Тот с пьяной свирепостью молча смотрел на него минуту или две.

– Вы не сможете доказать, что я пират, мистер Дик Паркер, – сказал он наконец, – и никто теперь не сможет доказать, что я пират. Может быть, я пират, а может быть, и нет, но как вы можете доказать, что я пират?

Пылающее лицо мистера Паркера ни на йоту не изменилось, все то же жесткое, надменное выражение.

– Ты пират, – сказал он, – и, более того, ты снова взялся за свое. Я все о тебе слышал, и все о тебе знаю, понимаешь? Что ж, ты проиграл в карты всю ночь, мистер Пират. Ты можешь преуспеть в своем злодействе на воде, нанося удары ножом бедным капитанам каботажных судов и убивая благородных молодых джентльменов, таких как мой племянник Нед, но какой жалкой фигурой ты становишься на берегу, когда испытываешь судьбу в игре с джентльменами. Посмотри, как я обыграл тебя! Послушай, любезный, я сыграю с тобой в азартную игру, как мужчина с мужчиной, и лишу тебя всего, что у тебя осталось, если ты отважишься сыграть со мной.

– Отважусь! Почему бы мне не отважиться сыграть с тобой, Дик Паркер! Думаешь, я тебя боюсь? Я буду играть с тобой так долго, как ты сможешь. Почему бы и нет?

Гарри Оливер отодвинул стул и встал. Он, пошатываясь, подошел к тому месту, где сидел мистер Паркер.

– Не делайте этого, Дик, – сказал он хрипло. – Не играйте с этим человеком. Он чертов злодей, Дик, и вам не подобает играть с ним. Разве вы забыли то, что всем известно, что он приложил руку к смерти Неда?

– Сядьте, Оливер! – ответил мистер Паркер, вытирая лицо рукавом. – Пэррот, уберите со стола карты и передайте сюда кости. Вот стакан, негодяй! – и он швырнул кости через стол. – А теперь объявляй ставку и делай бросок.

Все собрались вокруг этих двоих, чтобы понаблюдать за игрой, и некоторое время не было слышно ничего, кроме стука костей. Поначалу удача была на стороне мистера Паркера, и лицо Тича становилось все чернее и чернее. Но внезапно фортуна переменилась, и вот победитель терял уже все, что приобрел. Снова и снова бросал он кости, и снова и снова проигрывал. Он играл все более и более отчаянно, и его противник ухмылялся при каждом броске.

– Не играйте больше, Паркер! – крикнул Гарри Оливер. – Вам не везет, и вы уже слишком много потеряли.

Но мистер Паркер только оттолкнул советчика локтем и дрожащими пальцами сгреб кости. Наконец он яростно бросил кости и стакан, а капитан Тич хрипло расхохотался.

– Ну, с тебя хватит? – ликовал он.

Мистер Паркер холодно уставился на него, не удостоив ответом.

– Наши лошади готовы, Оливер? – спросил он, отодвигая стул и вставая.

– Да, ждут уже целый час.

– Тогда пойдем, уже почти утро.

Луна, приближавшаяся к своей последней четверти, висела на востоке, как сплющенный белый шар. Холодный воздух пах болотом и лесом. В чернильно-черных зарослях за окном неумолчно пели пересмешники. Черная Борода последовал за двумя джентльменами, когда они вышли из дома.

– Когда я могу встретиться с вами, чтобы вы расплатились за проигрыш, мистер Паркер? – спросил он.

– Поговорим завтра, – ответил мистер Паркер, ставя ногу в стремя.

– Но вы дадите мне какое-нибудь письменное обязательство, не так ли?

– Я сказал вам, любезный, что поговорю с вами завтра. Вы меня слышите? Завтра.

И два джентльмена растворились в ночи, оставив капитана стоять и смотреть им вслед.