Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 31 страниц)

Глава XXXI
Возвращение

Глубокой ночью Джека разбудил какой-то шум, повторяющиеся удары по потолку. В течение некоторого времени он не мог отличить сон от яви. Он приподнялся на локте, лежа на полу. Дред уже сидел. Они услышали топот босых ног над головой. Бетти Тич сбежала вниз по лестнице и ворвалась в комнату, закутанная в одеяло.

– Шлюп вернулся! – закричала она. – Хэндс услышал и долго стучал башмаком по полу, но вы спали как убитые.

Еще до того, как она закончила говорить, Джек уже натягивал башмаки. Он поспешно завязал шнурки, а затем надел камзол и шляпу. Выбегая из дома, он взглянул на часы, оставив Дреда, который одевался более медленно и обдуманно, и увидел, что уже половина первого.

Все еще лил мелкий дождь, и постоянно слышался шум струящейся воды, а время от времени с деревьев, когда они склонялись под порывами ветра, со стуком падало множество капель. Внизу на причале двигались огни, и еще два огонька мерцали над гаванью, где, очевидно, стоял шлюп, яркие искры отражались длинными беспокойными струйками света на изломанной поверхности воды. Джек увидел, что по причалу движутся какие-то фигуры, и направился туда.

Он все еще был ошеломлен и сбит с толку внезапным пробуждением, и все казалось ему странным и нереальным. То, что он видел, приобретало очертания сновидения, но события, произошедшие накануне, странным образом сливались с событиями настоящего – мелкий, холодный дождь смешивался с воспоминанием о мисс Элеоноре Паркер, сидевшей на корточках у корней кипариса. Закукарекал петух, его голос странным образом наполнял влажную тьму зарождающегося дня.

Джек прошел совсем немного, как вдруг встретил две темные фигуры, идущие к дому по высокой, мокрой от дождя траве. Одним из них был капитан Тич, другим – Мортон, канонир. Встретив его, они резко остановились, и капитан пиратов спросил, куда это он направляется. По звуку его голоса Джек понял, что Тич в одном из своих самых отвратительных настроений.

– Спускаюсь к причалу, – ответил Джек.

– Еще чего! – прохрипел в темноте резкий голос капитана. – Ты возвращаешься в дом. – И затем, когда Джек на мгновение заколебался, Тич закричал с внезапной яростью: – Ты меня слышишь? Ты возвращаешься в дом!

И Джек не посмел ослушаться.

Бетти Тич встретила их в дверях, и все они прошли прямо на кухню, где на огне потрескивала только что положенная связка хвороста, разгоняя холодную сырость ночи. Черная Борода, не сказав ни слова приветствия Дреду, повернулся к своей жене и спросил, были ли вести из Вирджинии о молодой леди.

– Нет, – сказала она, – ни слова.

– Что? – вскричал пират. – Ты уверена? Пока ничего? Наверняка же должно что-то быть. Прошло почти шесть недель с тех пор, как я уехал.

– Пока ничего, – ответила его жена.

Лицо Черной Бороды нахмурилось, словно он думал, что была какая-то ее вина в том, что письмо не пришло, но ничего не сказал. Все это время Дред стоял перед камином, как будто ожидая, и Джек знал, что он, должно быть, с трудом сдерживал желание узнать, насколько удачной была вылазка. Но как бы ни было велико его желание узнать, он не спешил с вопросом.

– Как ты, Дред? – сказал наконец Мортон.

– Сейчас получше, – сказал Дред, – пришел немного в себя. – Он открыл рот, собираясь еще что-то сказать, но тут вмешался капитан пиратов:

– Как там Хэндс, поправляется?

– Он все еще в постели, – сказал Дред, – но ему намного лучше, чем было. Вчера он пробыл на ногах почти час. – Затем наконец Дред спросил: – Как успехи?

Вопрос был адресован Черной Бороде, и Джек и Бетти Тич стояли, затаив дыхание, ожидая ответа, но капитан пиратов, в своем угрюмом, злом настроении, предпочел не отвечать. Он отвернулся, бросил шляпу на скамейку и начал медленно снимать грубый камзол, мокрый и тяжелый от мелкого дождя. Дред секунду или две смотрел на него, а затем повернулся к Мортону.

– Ну и как, вам повезло, Мортон? – спросил он.

Мортон был медлительным, грузным, неразговорчивым человеком, он с трудом подбирал слова. Ответ прозвучал у него как бы неохотно, но он не мог скрыть торжествующего ликования, переполнявшего его сердце.

– Крепко повезло, Крис Дред, – пауза. – Да, повезло. На этот раз ты упустил шанс всей жизни получить большую добычу, когда остался на берегу… вот что ты сделал, Крис Дред.

– Значит, вы наткнулись на пакетбот? – нетерпеливо спросил Дред; и снова Джек и Бетти, затаив дыхание, ждали ответа. Мортон набивал трубку.

– Нет, гораздо лучше, – медленно сказал он. – Лучше, чем любой пакетбот между этим местом и Галифаксом. Это был французский барк, груженный сахаром и ромом с Мартиники, вот что это было, Крис Дред.

Затем, с многочисленными паузами в своем повествовании, время от времени делая несколько быстрых, сильных затяжек трубкой, он рассказал, как два пиратских шлюпа – шлюп из Бата и другой из Окракока – захватили французский барк с драгоценным грузом сахара и рома, добычу, которая впоследствии стала настолько знаменитой в анналах американских пиратов, добычу настолько ценную, что было невозможно, чтобы Черной Бороде позволили оставить ее себе, не вступив в конфликт с законом.

Капитан пиратов в своем заявлении под присягой, сделанном перед губернатором Иденом несколько недель спустя, сказал, что два шлюпа обнаружили барк, брошенный на произвол судьбы в западном океане, и губернатор Иден затем признал барк «не имеющим владельца и принадлежащим тем, кто его задержал».

Совсем другую историю Джек слушал в тот вечер, когда Мортон рассказывал ее медленными фразами, сидя в красноватом свете потрескивающего хвороста. Мортон сказал, что французы сражались более получаса, прежде чем сдались. Двое пиратов были убиты и четверо ранены, а французы потеряли убитыми и ранеными тринадцать человек. Он сказал, что на борту было несколько англичан, потерпевших кораблекрушение, которых французы подобрали с затопленного барка, который во время шторма у берегов Бермуд отклонился от курса на юг. Французы, по его словам, сдались бы гораздо раньше, если бы англичане не приложили руку к сражению. Он сказал, что английский капитан и пассажир с английского барка были единственными людьми на палубе, когда они поднялись на борт, и именно английский капитан сообщил им о драгоценном грузе французов. Дред между прочим спросил, что было сделано с пленными, и Мортон сказал, что Черная Борода сначала был за то, чтобы выбросить англичан за борт, потому что они сражались против собственной крови, но что он (Мортон) и боцман другого шлюпа отговорили его от этого, и в конце концов экипаж и пассажиры барка были отправлены на произвол судьбы в трех французских шлюпках без компаса, с провизией и водой только на три дня. Такова была история, которую рассказал Мортон, и она сильно отличалась от заявления Черной Бороды, сделанного перед губернатором Иденом.

Джек слушал очень внимательно. Все это казалось странным и не имеющим к нему отношения – дикий произвол пиратов против бедного торгового судна – и все же удивительно реальным, как рассказывал им Мортон. Джек очень жалел, что его не было рядом. Как было бы здорово вспоминать об этом спустя годы! О чем можно было бы поговорить, если бы он когда-нибудь снова вернулся в Саутгемптон!

Дред спросил, кто из их людей пострадал.

– Свиггетт был убит почти сразу после первого выстрела, который сделали по нам французы, – ответил Мортон, – а Робинсон был ранен некоторое время спустя и умер, когда его несли вниз. Остальные все выздоровеют, кроме черного Тома, которому прострелили шею.

Джек не знал Робинсона, но хорошо помнил Свиггетта как одного из членов команды, нападавшей на Мальборо. Он не видел его с тех пор, но это казалось очень странным, почти шокирующим, думать про Свиггетта, который был таким сильным и здоровым, который так ловко щелкал пальцем в такт гитары капитана и который так ликовал, когда выигрывал в карты, и теперь вот мертв!

– Это был жаркий бой, – говорил Мортон. – Но, о, Крис, ты бы только видел, что там полный барк, доверху набитый сахаром, и, кроме того, двадцать бочонков рома на носу. Ты упустил шанс всей своей жизни, Крис Дред.

Последовала долгая пауза, а затем Дред спросил.

– Где он сейчас?

– Около острова Стэгга, – сказал Мортон.

Что во время этой паузы стало той неуловимой причиной, которая внезапно вызвала в памяти Джека вчерашнюю сцену – болото и бедную беглянку, скорчившуюся у корней кипариса? Возможно, какое-то выражение лица Дреда, какое-то неопределенное движение его руки. Мысли Джека вернулись к тому событию, воспоминания о бледном горестном лице молодой леди, о прикосновении ее холодного подбородка к его руке глубоко врезались в память.

Все время, пока Мортон говорил, Черная Борода сидел за столом в угрюмом молчании, не принимая никакого участия в беседе и, казалось, даже не слыша того, что говорилось. Мортон все еще курил трубку, и теперь в кухне стоял едкий табачный дым. Тем временем Бетти Тич, суетясь, принесла бутылку рома, несколько стаканов, половину окорока и много кукурузного хлеба. Затем она поставила на стол пару оловянных тарелок с ножами и вилками. Черная Борода отрезал себе ломоть ветчины и взял кусок хлеба, и вскоре Мортон тоже занял свое место за столом, со скрипом придвинув по полу свой стул.

Глава XXXII
Скандал

Весть о том, что пираты привезли богатую добычу – ром и сахар – быстро облетела город, потому что уже на следующее утро мистер Найт спустился к капитану Тичу, приведя с собой человека, который был Джеку незнаком. Позже он узнал, что незнакомец был капитаном Хотчкиссом, капитаном шхуны, направлявшейся в порт Филадельфии. Хотчкисс был по тем временам честным торговцем, но был вполне готов взять на себя обязательство избавиться от захваченного рома в порту, в который направлялся.

Дождь прекратился, и вскоре после завтрака Джек спустился на причал. Один из пиратов по имени Боллз, молодой парень из Окракока, ненамного старше его самого, был ранен в бою, и рука у него была на перевязи. Он не поднялся с причала к завтраку, и Бетти Тич прислала ему кое-что с Джеком – большой холодный жареный батат, немного кукурузного хлеба и толстый ломоть бекона. Молодой пират разложил свою еду на верхушке одной из свай и пытался есть левой рукой. Джек стоял, прислонившись к другой стороне сваи, наблюдая за его грубым, тяжелым лицом, пока он ел.

– Тебе следовало быть с нами, – сказал молодой пират, жуя набитым ртом.

– Ну, я бы тоже этого хотел, – сказал Джек.

– Это был очень жаркий бой, – с гордостью сказал молодой пират. – Тебе бы не так сильно хотелось, если бы ты был там. Самая большая подлость, что меня ранили в самый первый раз, когда я по-настоящему дрался.

– Было больно, когда в тебя попали? – с любопытством спросил Джек.

– Больно! – сказал пират. – Даже не знаю… Нет, сначала не сильно. Как если бы меня ударили дубинкой по плечу. Меня сбило с ног, как будто меня ударили дубинкой. Сначала я не понял, что это было, пока не почувствовал, как по руке стекает кровь, такая горячая. Потом было весьма больно. Это была картечь, – сказал он с некоторой гордостью, – и выглядело так, будто ты зачерпнул немного мяса ложкой, только поглубже. Можно сказать, повезло, если бы немного повыше, то я бы оказался сейчас с Недом Боллзом.

– Мне бы хотелось быть с вами, – снова сказал Джек.

– Да, – сказал молодой пират, – я бы сказал, это волнует кровь. Мы шли, может быть, минут двадцать или больше, прежде чем другой шлюп смог догнать нас, и все это время этот чертов французский барк бил по нам, пули свистели – пинг-пинг! – и время от времени – бум! – раздавался выстрел – бум-бум! – и, разлеталось, может быть, целое ведро осколков. А вскоре я вижу, как они тащат вниз беднягу Тома Свиггетта, на него было страшно смотреть: глаза закатились, лицо расплылось. И как раз в этот момент – бах! – и вот я ранен в плечо. Теперь это уже не забава, должен сказать.

Как раз в этот момент подплыла лодка мистера Найта, и Джек пошел в конец причала, чтобы встретить ее. Люди, которые гребли, были незнакомы Джеку. Они отложили весла и смотрели на него снизу вверх.

– Скажите мне, молодой человек! – позвал мистер Найт. – Капитан Тич дома?

– Да, он здесь, – сказал Джек, – но он еще не встал.

Затем мистер Найт, сопровождаемый капитаном Хотчкиссом, взобрался по лестнице, скользкой от зеленой слизи, на причал. Секретарь провинции направился прямо к дому, и Джек последовал за двумя посетителями, оставив молодого пирата невозмутимо жевать свою еду.

Они все вместе вошли на кухню. Капитан пиратов спал, но Дред и Мортон все еще сидели у камина, а Бетти Тич была занята тем, что убирала остатки еды, которая стояла на столе с полуночи.

– Если вы пройдете в другую комнату, – сказал Джек, – там, наверное, больше порядка, чем здесь, мистер Найт.

– Неважно, – сказал секретарь, – мы с таким же успехом можем остаться здесь. В котором часу прибыл шлюп? – спросил он у Мортона.

– Точно не знаю, – ответил Мортон, не вынимая трубки изо рта. – Это было после полуночи.

– Капитан еще спит?

– Думаю, да, – сказал Дред. – Я не видел его с тех пор, как он лег спать сегодня рано утром.

– Что ж, тогда его придется разбудить, – сказал мистер Найт, – потому что я только что привез сюда капитана Хотчкисса из города, чтобы повидаться с ним, а он должен снова отправиться в путь как можно скорее.

– Тогда вам лучше пойти и разбудить его, хозяйка, – сказал Дред, и Бетти, хотя и с большой неохотой, пошла будить своего мужа.

Вскоре они услышали, как она наверху разговаривает с ним. Очевидно, он ответил ей с кровати; затем они услышали, как он сказал ей, что скоро спустится, и вскоре она снова пришла вниз, оставив Черную Бороду топать ногами в башмаках и ругаться себе под нос.

Затем, через некоторое время, они услышали, как открылась дверь комнаты и капитан пиратов, тяжело ступая, пошел по коридору. Однако он не спустился прямо по лестнице, а прошел в комнату, где лежал Хэндс.

– Куда он теперь делся? – спросил мистер Найт. – Почему он не идет?

– Он зашел сначала проведать Хэндса, – сказала Бетти Тич.

– Ну, зачем ему это? – сердито сказал мистер Найт. – Хэндс может подождать, а мы не можем.

Бетти ничего не ответила, но продолжила прерванную работу. В последовавшей за этим тишине те, кто находился на кухне, могли слышать ворчливый звук мужских голосов, разговаривающих наверху. Капитан Хотчкисс беспокойно заерзал.

– Когда у тебя началась лихорадка? – спросил он Дреда.

– Не знаю, – сказал Дред. – Похоже, я принес ее с собой из Вирджинии.

Теперь говорил Хэндс, и они могли слышать его монотонный ворчливый голос, это продолжалось некоторое время, а затем внезапно раздался громкий, сердитый, возбужденный голос капитана. На кухне мгновенно воцарилась тишина: все сидели, напряженно прислушиваясь к тому, что говорилось в комнате наверху. «Убежала!» – услышали они голос Черной Бороды. «Убежала!» А затем послышался скрежет его стула по голому полу. Джек, Бетти Тич и Дред обменялись взглядами. Они поняли, что Хэндс рассказал о попытке побега молодой леди.

– Все же рассказал, – произнес Дред.

– Что рассказал? – спросил мистер Найт, но остальные продолжали слушать и не отвечали.

Снова послышался голос Хэндса, но было невозможно разобрать, что он говорит. Внезапно стул снова заскрежетал, и в следующее мгновение послышался звук тяжелых шагов по комнате, а затем по коридору. Тич с грохотом сбежал по лестнице и распахнул кухонную дверь.

– Что это Хэндс рассказывал мне о молодой леди, пытавшейся вчера сбежать? – громко и яростно закричал он.

Капитан Хотчкисс слушал с молчаливым вниманием. Мистер Найт мгновенно все понял и искоса взглянул на сосредоточенное лицо капитана Хотчкисса.

– Осторожнее, капитан, – сказал он Черной Бороде, – осторожнее с тем, что вы говорите. Вы забываете, что здесь посторонний человек.

Черная Борода впился в него взглядом, но не удостоил ответом.

– Разве я не говорил тебе, – сказал он, обращаясь к жене, – что ты должна внимательно следить за этой девицей, пока меня не будет? Я боялся чего-то в этом роде и сказал тебе внимательно следить за ней. Предположим, она добралась бы до города! Может быть, о ней заговорила бы вся провинция. И так плохо, что все вокруг болтают о ней, но если бы она пришла в город, может быть, она нашла бы кого-нибудь, кто присмотрел бы за ней и взялся за ее дело, и тогда мы бы никогда не получили ее обратно. Там есть пастор Оделл, если бы она обратилась к нему, ему пришлось бы взяться за ее дело, и тогда, весьма вероятно, на нас обрушилась бы вся компания Паркера из Вирджинии.

– Что ж, – сказала Бетти Тич, – никто не виноват, что она сбежала. Будь уверен, я делала все, что могла, чтобы присматривать за ней утром и ночью. Я всегда приходила к ее двери рано утром, и всегда держала двери дома крепко запертыми на ночь. Не знаю, как ей удалось выбраться, но она выбралась, и это все, что можно сказать об этом. Но теперь все кончено, и она снова дома в безопасности, и никто не пострадал, так что какой смысл кричать об этом при всех?

Мистер Найт подошел к Черной Бороде и дернул его за рукав.

– Вы забываете, – прошептал он, – что здесь Хотчкисс. Вы же не хотите, чтобы все знали об этом деле, правда?

Черная Борода стряхнул его руку. Он ничего не хотел слушать.

– А что касается тебя, Крис Дред, – сказал он, поворачиваясь к больному, – на что ты вообще годен? – Дред пожал плечами, не отвечая. – Что! Значит, ты мне не отвечаешь? Черт возьми! Ты должен ответить мне!

– Бесполезно отвечать вам, – сказал Дред, – вы в одном из своих настроений, и я ничего не могу сказать такого, что вы бы стали слушать.

Черная Борода некоторое время злобно смотрел на него, возможно, не зная, что возразить. Затем внезапно повернулся на каблуках, распахнул дверь и снова с шумом поднялся по лестнице.

– Куда ты, Нед? – окликнула его жена, но он не ответил.

– Я думаю, он направляется в комнату юной леди, – сказал Дред, вставая со скамьи. – Тебе лучше пойти и остановить его, или он напугает ее до смерти.

Они прислушались, и, конечно же, пират направился прямо в комнату девушки и с силой распахнул дверь.

– Тебе лучше подняться туда, – сказал Дред. – У него один из этих его припадков, и неизвестно, что он скажет или сделает с ней.

– Ну, – сказала Бетти Тич, – конечно, мне не хотелось бы сейчас перечить ему.

Дред пожал плечами и снова сел. Они слышали громкий, яростный голос пирата, доносившийся из комнаты наверху.

– Ты бы убежала, да? Ты бы убежала? Проклятье! Я вылечу тебя от этого, моя дорогая! Ты меня еще не знаешь, не пробуй свои штучки со мной. Как ты думаешь, ради чего я держу тебя здесь – из большой любви, а? Да ничего подобного! Только ради того, что могу разбогатеть благодаря тебе!

Бетти Тич стояла и прислушивалась у полуоткрытой двери.

– Что ж, – сказала она наконец, – полагаю, мне придется пойти туда. Все так, как ты говоришь, такими разговорами он напугает ее до смерти. – Она замолчала, и все услышали звук плача. – Ладно, пойду, – сказала она и ушла, закрыв за собой дверь.

– Кто это у него там, наверху? – спросил капитан Хотчкисс. Он оглядел остальных, но никто ему не ответил. Его снедало любопытство.

– Ему не следовало идти туда в таком настроении, – сказал секретарь. – Он не в состоянии разговаривать с ней сейчас.

– Но кто это? – снова спросил капитан Хотчкисс.

– Не обращайте внимания, капитан, – резко сказал мистер Найт. – Это вас совершенно не касается, и вам лучше заниматься своими делами.

Бетти Тич говорила, и они могли слышать ее голос, пытающийся успокоить мужа, а затем голос Черной Бороды, более яростный, чем когда-либо. Двери были закрыты, так что невозможно было разобрать, что говорилось. Внезапно раздался крик, затем звук падения, затем тишина.

– Боже! – воскликнул мистер Найт. – Но ведь он ничего ей не сделал, правда?

– Нет, – сказал Дред, – он не сделал бы с ней ничего такого. Он бы и пальцем ее не тронул, если вы об этом.

Некоторое время продолжалось молчание; затем дверь открылась, и Бетти Тич позвала с лестницы.

– Джек! Джек! Подойди сюда на минутку!

Джек выбежал из кухни и поднялся по лестнице. Дверь в комнату молодой леди была открыта, и с порога он увидел мисс Элеонору Паркер, лежащую на полу, и Бетти, которая склонилась над ней, растирая и хлопая ее по рукам. Сам Черная Борода сидел на краю стола, болтая одной ногой и скрестив руки на груди, глядя на лежащую без сознания девушку.

– Вот, Джек, – сказала жена пирата, поднимая глаза, – помоги мне отнести ее на кровать.

Джек, который стоял и смотрел, встрепенулся и вошел в комнату. Он наклонился и просунул руки под плечи девушки. Ее голова откинулась на его руку, когда он поднял ее, и волосы рассыпались по ней темным блестящим облаком. Он посмотрел вниз на белое лицо, на голубые вены, обозначенные слабыми линиями на лбу. Затем они положили ее на кровать.

– Сходи принеси воды, – сказала Бетти Тич, – и побыстрее.

Ведро было пустым, и Джек побежал вниз по лестнице, чтобы наполнить его.

– Что случилось? – спросил мистер Найт, когда он торопливо шел через кухню.

– Ничего, – ответил Джек, – она просто упала в обморок.

Когда он снова вернулся в комнату, то увидел, что жена пирата ослабила корсет молодой леди, которая потихоньку приходила в себя.

– Что ж, – сказала Бетти Тич, – думаю, ты доволен теперь, когда напугал ее чуть ли не до смерти. Теперь ты доволен?

Поставив ведро с водой на пол, Джек увидел, как по телу полубессознательной девушки пробежала дрожь – раз и другой. Черная Борода все еще сидел на краю стола, болтая одной ногой, скрестив руки на груди и опустив лицо.

– Я напугаю ее еще больше, – сказал он, наконец. – Напугаю ее сильнее, чем она когда-либо пугалась за всю свою жизнь, если она снова попробует какую-нибудь из своих штучек с побегом! – Он остановился и свирепо посмотрел на двух женщин. Затем стиснул белые зубы во внезапном приступе ярости. – Я напугаю ее так, что она пожалеет, что не умерла!

Услышала девушка или нет, но она вздрогнула, как будто от этих слов.

– Ну, теперь тебе лучше спуститься вниз, – сказала Бетти Тич. – На этот раз ты достаточно напугал ее, и ты наговорил при Джеке Хотчкиссе такого, о чем, возможно, со временем пожалеешь.

– Я спущусь вниз, – прорычал пират, – когда мне будет удобно, и не раньше. – Он посидел еще немного, как бы желая самоутвердиться, а затем встал и, ссутулившись, вышел из комнаты, не закрыв за собой дверь.

Джек задержался на некоторое время, и сначала жена капитана, занятая своей подопечной, не заметила его. Вскоре молодая леди начала тихо плакать, и тогда Бетти Тич подняла глаза.

– Ты тоже спускайся по лестнице, – сказала она.

– Не могу ли я чем-нибудь помочь? – спросил Джек, сглатывая комок, вставший у него в горле.

– Нет, не можешь, – резко сказала она, – кроме как сделать то, что я тебе говорю.

И Джек последовал за капитаном на кухню.

– Говорят, – сказал мистер Найт, – что на борту было двадцать бочонков рома. Что ж, если это правда, мне кажется, я могу помочь вам избавиться от части их по хорошей цене. Хотчкисс на пути в Филадельфию отвезет шесть из них мистеру Уэсту, который будет распоряжаться ими как мой агент, если вы так решите. Полагаю, что он получит самую лучшую цену для вас.

– Суда еще не было, – угрюмо сказал Черная Борода.

– О, это не имеет значения, если просто взять немного рома, – сказал мистер Найт. – Я все улажу с его превосходительством.

Черная Борода мрачно сидел, не говоря ни слова.

– Где ром? – спросил капитан Хотчкисс.

– На борту барка, – коротко ответил Черная Борода. – У меня есть бочонок рома на борту шлюпа, если вы решите пойти и попробовать его. – Его тяжелое настроение все еще давило на него, но он встал, мрачно взял шляпу и, не сказав больше ни слова, вышел из дома, предоставив своим гостям самим решать, что делать дальше.

«Как бы мне хотелось, – сказал себе Джек, – спросить капитана Хотчкисса, не возьмет ли он меня с собой в Филадельфию». Но он этого не сделал.