Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 31 страниц)

Затем, после минуты-двух задумчивого молчания, он горячо продолжил:

– Но, поймите, она моя племянница, и если что-то подобное произойдет, с ней следует обращаться, как с леди. Не должно быть никакой грубости, а также ничего сказанного или сделанного, что ей не подобает слышать или видеть. Я ничего не имею против своей племянницы. Я ее очень люблю. Если ее отец будет страдать, то по собственной вине, но я не допущу, чтобы страдала она. Вы поняли?

– Да, – угрюмо согласился гость, – я понял.

– Насколько мне известно, у вас есть дом в Бате, и там у вас есть жена. Юную леди следует отвезти к вашей жене, которая будет ей прислуживать.

Гость кивнул, но ничего не ответил. Вскоре он спросил:

– Но как быть с остальным? Как следует поступить с вашим братом и как распорядиться деньгами, которые пойдут на выкуп молодой леди?

– Я как раз собираюсь сказать вам об этом, – коротко ответил мистер Паркер. – Мне известно, что мистер Найт, государственный секретарь провинции Северная Каролина, ваш друг. Нужно устроить так, чтобы мистер Найт отправил с каким-нибудь приличным, уважаемым капитаном торгового флота письмо, адресованное мне. В письме будет сказано, что моя племянница была похищена пиратами Памлико, которые удерживают ее ради выкупа. Тогда я обращусь к своему брату, и дело будет улажено – я выступаю как посредник моего брата, а мистер Найт – как посредник пиратов.

Гость внимательно слушал.

– И на какую долю выкупа вы рассчитываете, когда дело будет улажено? – спросил он.

– Я рассчитываю, – сказал мистер Паркер, – получить половину. Вы и мистер Найт договоритесь между собой.

Гость присвистнул и встал, с шумом отодвинув стул.

– Ну, мистер Паркер, – сказал он, – я не привык вести дела таким образом. Если все это осуществится, я так понимаю, то осуществится с риском для моей шеи, а не для вашей. Опасности подвергаюсь я, а вы – нисколько, и все же вы рассчитываете, что половина прибыли достанется вам. Мои условия таковы: я получу половину того, что получится из этой затеи, а не вы, а вы с мистером Найтом как посредники разделите между собой остальное.

Мистер Паркер тоже отодвинул свой стул и встал.

– В таком случае, сэр, – сказал он, – если вы предпочитаете придираться, между нами все кончено, ибо я говорю вам прямо, что я не отступлю ни на йоту. Я получу половину того, что заработано на этом рискованном предприятии, или никакого предприятия не будет, и мне вообще нечем будет делиться. Что касается моей расписки, которая у вас в руках, вы не получите за нее сейчас ни фартинга, можете послать ее моему брату, если хотите, потому что, в конце концов, я не могу быть разорен больше, чем сейчас, – и он пожал плечами.

Гость мгновение или два смотрел ему в лицо, но в нем не было ни тени уступки. Он расхохотался.

– Что ж, мистер Табачный Плантатор-Игрок, – сказал он, – вы, конечно, заключаете очень тяжелую сделку. Я скажу вам, в чем дело, я подумаю над тем, что вы сказали, а затем дам вам ответ.

– Очень хорошо, – сказал мистер Паркер, – и когда это будет?

– Ну, я дам вам знать об этом в следующую среду.

– Очень хорошо, – сказал мистер Паркер, – я буду у Пэррота в следующую среду, и тогда мы сможем решить этот вопрос так или иначе.

– У Пэррота, в следующую среду, – повторил гость. – Это вполне меня устроит.

– Есть ли что-нибудь еще?

– Ну да, есть, – сказал гость. – Как насчет расписки, по которой вы должны были расплатиться сегодня вечером? – и он постучал по груди своего камзола.

– Она, – сказал мистер Паркер, – должна остаться без выплаты. Сохраните ее пока как гарантию добросовестности с моей стороны. Но когда мистер Найт пришлет мне письмо, как я планирую, расписка должна быть вложена в него и отправлена мне.

– А как насчет выплаты по ней?

– Она должна, – сказал мистер Паркер, – остаться, как я вам сказал, без выплаты, потому что я говорю вам прямо, что я не решусь иметь с вами дело, если у вас будет какая-либо бумага с моей подписью. Не хочу отдавать себя в чьи-либо руки, тем более в ваши.

Тут гость снова расхохотался. Он похлопал мистера Паркера по плечу. Мистер Паркер немного отстранился, но предпочел не выказывать недовольства фамильярностью своего собеседника.

– Мне кажется, вам лучше сейчас уйти, – сказал он.

– Хорошо, – улыбнулся гость, – хорошо, я пойду.

Он остановился, чтобы налить себе еще полстакана рома, в то время как мистер Паркер стоял рядом, наблюдая за ним; затем открыл дверь, миновал холл и вышел из дома. Мистер Паркер последовал за ним и встал на пороге, наблюдая, как тот идет в белом лунном свете к берегу, возвышающемуся над туманной далью реки.

Глава XX
Индюк

Конец той странной и неустроенной жизни, которую Джек вел в Насесте, наступил так внезапно и так резко, как будто одна часть его существования была отсечена от другой острым ударом ножа судьбы.

Мистера Паркера не было дома почти две недели. Он не взял с собой Джека, так что в это время парню почти нечего было делать, кроме легкой работы по дому, какую требовала от него Пегги Питчер.

Большую часть времени он проводил в хижине Денниса или около нее, сидя у большого закопченного камина и ведя случайные разговоры с надсмотрщиком, в то время как его жена-негритянка топала босыми ногами по голому земляному полу; ее лицо, как всегда, было бесстрастным, чуть диковатым, словно скрывавшим какую-то обиду.

Когда хозяина не было дома, Деннис, как уже было сказано, иногда отправлялся на рыбалку или охоту. У него в хижине был припрятан старый мушкет, и время от времени он приносил из леса енота, опоссума, полдюжины белок или еще какое-нибудь свежее мясо. Как-то знойным днем, в то благостное время, когда хозяин отсутствовал, они с Джеком отправились на одну полянку в миле от дома, где на восходе и на закате дня собиралась вместе стая индюков, изгнанных из общества кур, чтобы полакомиться в зарослях высокой травы.

Пегги Питчер разозлилась, потому как Джек пошел с Деннисом, вместо того чтобы остаться дома и заняться своей работой. Пегги с Джеком были хорошими друзьями, но бывали моменты, когда она сердилась на него.

– Я прямо хочу, чтобы его честь вернулся домой и обнаружил, что тебя нет, – сказала она. – Мне бы хотелось, чтобы он в один прекрасный день как следует тебя отделал. Тогда, может быть, ты научился бы сидеть дома и заниматься своими делами.

Она была очень зла, и Джек расхохотался над ней, выбегая из дома под горячее желтое послеполуденное солнце.

Деннис, с мушкетом на плече, ждал Джека, и они вдвоем двинулись по косматому полю прошлогодней кукурузы к темной полосе соснового леса вдалеке. На соседнем поле с полдюжины негров мотыжили землю под охраной надсмотрщика-метиса. Оторвавшись от своей работы они смотрели, как эти двое проходят мимо. Прежде чем охотники добрались до леса, их догнал Маленький Кофе. Он тяжело дышал, пот блестящими каплями стекал по его черному лицу. Деннис не приказал ему возвращаться домой, но, казалось, не заметив его присутствия, пошел дальше, прямо через лохматое поле, направляясь к расчищенному участку земли на краю густого леса. Джек не отставал от него с одной стороны, а Маленький Кофе – с другой.

– Когда я на днях ехал в Мальборо, – сказал Джек, – оттуда вышла огромная индюшка и перебежала дорогу прямо передо мной. Думаю, мог бы подбить ее палкой или камнем, если бы они у меня были.

– Да, – отозвался Деннис, – их много в лесу.

Он жевал листок лавра, который сорвал с куста, проходя мимо.

– Я много раз видел уйму индюшек, – сказал Маленький Кофе, но ни Джек, ни Деннис не обратили на него внимания.

Для Джека лес вскоре превратился в непроходимый лабиринт деревьев и подлеска, но Деннис шел прямо, не раздумывая. В тени сосен было очень тепло. То и дело попадались участки подлеска, и время от времени приходилось низко пригибаться, чтобы пройти сквозь заросли; Маленький Кофе иногда так осторожно пролезал сквозь заросли шиповника, что оставался далеко позади. В определенном месте они вышли к болоту в лесу, которое, казалось, было истоком какого-то ручья – скопление гладких, зеркальных озерец, окруженных деревьями и кустами. Здесь земля под ногами была мягкой и рыхлой, и Деннис осторожно пробирался вперед. Джек шел по его стопам.

– Посмотрите на змею! – резко выкрикнул Деннис, и Джек сильно вздрогнул от этих слов, вдруг нарушивших тишину.

Деннис попытался ударить рептилию прикладом ружья, но она быстро скользнула в воду и исчезла.

– Это была мокасиновая змея, – сказал Деннис.

Джек рассмеялся.

– Во всяком случае, я рад, что не босиком, как Маленький Кофе, – сказал он.

Деннис ухмыльнулся и посмотрел на Маленького Кофе, который стоял, выпучив глаза, видя в каждом клубке корней еще одну змею.

Джек никогда не забывал мельчайших подробностей того дня, казалось, то, что произошло потом, навсегда впечатало их в его память.

Итак, наконец, они вышли на открытое пространство площадью около двадцати или тридцати акров, расчищенное от деревьев. Тут и там виднелись небольшие участки кустарника, и тут и там высокий ствол дерева, почерневший и опаленный огнем, стоял голый и прямой. Напротив, за поляной, виднелась полоска голубой реки, далекий берег был подернут дымкой в жарком солнечном свете.

– Это то место, где кормятся индюки? – спросил Джек.

– Да, – ответил Деннис. – Фу! – продолжил он, вытирая мокрое лицо рукавом рубашки. – Сегодня наверняка будет смертельно жарко.

Джек оглядел широкую поляну. На всем огромном мерцающем пространстве не было ни малейшего признака жизни, за исключением нескольких канюков, плавно плывущих по воздуху, и двух или трех других, сидящих на почерневшей ветке дерева.

– Там какая-то мертвечина, – заметил Деннис.

– Где ты находишь индюков, Деннис? – спросил Джек.

– Находишь! – сказал Деннис. – Здесь, конечно. Где еще их найдешь?

Джек больше не задавал вопросов, и Деннис вскоре объяснил.

– Они не выйдут из леса до послеполуденной прохлады, когда станут кормиться. Тогда мы должны подкрасться к ним или затаиться, пока они не придут к нам. – Говоря это, он снова вытер лицо рукавом.

Потихоньку он стал заряжать свой мушкет: очень тщательно отмерил порох, завернул пулю в кусок засаленной ткани и с некоторым трудом загнал ее в ружье.

Джек сидел на поваленном бревне, наблюдая за ним, а Маленький Кофе, сидя на корточках, тоже наблюдал. После того как Деннис зарядил свой мушкет, он осторожно прислонил его к бревну, а затем растянулся на небольшом травянистом участке в тени дерева.

– Уф! – сказал он. – Жалко, что у меня нет ни глотка воды.

Пока Деннис не заговорил, Джек не осознавал, как ему самому хотелось пить.

– Я бы тоже не отказался, – сказал он.

– Ну, ты можешь просто тихо желать этого, – сказал Деннис, – и я тоже. И это лучшее, что мы можем сделать. Теперь будьте настороже, – сказал он, – и лучшая пара глаз первой увидит индюка.

Говоря это, он потянулся и закрыл глаза, как будто собираясь уснуть.

Солнце клонилось все дальше и дальше к западу, и тени от деревьев становились все длиннее и длиннее. Джек сидел, слушая и наслаждаясь теплом и уединением. Как странно и чудесно все это было; как далеко от той старой жизни, которую он оставил позади в Англии. Англия! Память вернулась в прошлое, сравнивая его с настоящим. Там была Англия – здесь была Америка.

– Смотрите, индюшки, масса Деннис! – внезапно прошептал Маленький Кофе, и Джек резко вернулся к осознанию окружающего с острым трепетом, который был почти болезненным.

Деннис вскочил с того места, где лежал, и посмотрел туда, куда указывал Маленький Кофе. Джек осторожно приподнялся и тоже посмотрел в том же направлении. Его сердце билось очень быстро. Индюки вышли из леса, и до этого момента никто из троих их не видел. Они паслись на открытом месте на расстоянии примерно в фарлонг и, может быть, в пятидесяти или шестидесяти ярдах от опушки леса.

Деннис встал и, не говоря ни слова, взял свое ружье. Затем, слегка пригнувшись, он прокрался обратно в лес и вдоль края поляны, Джек последовал за ним, а Маленький Кофе за Джеком. Так они прошли еще некоторое расстояние, а потом Деннис снова резко свернул к опушке леса. Он пошел вперед теперь очень медленно и осторожно, а Джек, все еще пригнувшись, следовал за ним. Он был сильно возбужден, во рту у него было сухо и липко, а в ушах сильно отдавался пульс. Он не замечал, как пот струился по лицу. Неужели Деннис действительно застрелит одну из индюшек?

– Подожди немного, – сказал Деннис, не оборачиваясь, – пока я не осмотрюсь.

Теперь Джек мог видеть сквозь заросли, что поляна была прямо впереди. Деннис осторожно пробрался вперед, а Джек стоял и наблюдал за ним. Вскоре он увидел, что тот делает ему знак подойти ближе. Он так и сделал, приближаясь очень осторожно. Деннис, присев на корточки, выглядывал из-за кустов, и Джек подошел к нему вплотную, Маленький Кофе последовал за ним. Он выглянул из-за листвы, в пятидесяти или шестидесяти ярдах от него были индюки – с полдюжины или больше крупных индюков. Джеку они казались очень большими и очень близкими.

– Похоже, если бы мы прошли немного дальше, – прошептал Деннис, – то приблизились бы к ним, но я хочу рискнуть выстрелить отсюда.

Он сидел на корточках и смотрел на индюков. Затем осторожно поднял мушкет и просунул его в развилку ветвей кустарника. Он долго и тщательно прицеливался. Джек ждал, едва осмеливаясь дышать, каждый нерв его напрягся, чтобы встретить гром выстрела.

Должно быть, что-то встревожило птиц, потому что один большой индюк внезапно поднял голову и резко посмотрел по сторонам, а затем все они некоторое время постояли, сильно вытянув шеи, внимательно оглядываясь. Внезапно раздался ошеломляющий, оглушительный выстрел из мушкета. Облако едкого дыма на некоторое время скрыло все вокруг; затем оно рассеялось.

Мог ли Джек поверить своим глазам? Один большой индюк хлопал крыльями и бился на земле.

Джек с криком вскочил и выбежал на поляну. Он услышал, как кричит Маленький Кофе позади него, когда бежал вперед по высокой, густой траве, перепрыгивая через пни, и видел, как остальные индюки с резкими пронзительными криками разбегаются в сторону леса – наполовину летят, наполовину бегут – затем он стоял над индюком, лежавшим на земле в высокой коричневой траве. Когда он добрался до птицы, она была почти неподвижна, а полузакрытые глаза все еще светились жизнью, которая покидала их. Индюк лежал, и Джек смотрел на него в восторге. Солнце освещало полированный металлический блеск перьев на шее – пурпурных, синих, зеленых. Его огромная ороговевшая лапа тщетно царапала воздух, пытаясь бороться, а затем он совершенно затих.

Деннис торопливо приближался рысцой с мушкетом, висевшим на плече. Маленький Кофе прыгал вокруг. Деннис подошел к тому месту, где стоял Джек. Он скрыл то ликование, которое, возможно, испытывал, под напускным безразличием.

– Это был довольно рискованный выстрел, – сказал он, – и я думал, что промахнусь. Но это был мой единственный шанс.

Говоря это, он вытирал лицо рукавом. Он поднял птицу и держал ее на расстоянии вытянутой руки. Ее крылья раскрылись, когда он это сделал. Затем он снова тяжело уронил ее на землю.

– Ну, – сказал он, – во всяком случае, для Намы есть свежее мясо.

– Я отнесу его к тебе домой, Деннис, – сказал Джек.

– Можешь, если хочешь, – сказал Деннис.

Тени становились все длиннее и длиннее, когда они снова углубились в лес, повернув к дому. Джек вскоре обнаружил, что ноша была очень тяжелой, и рад был разделить ее с Маленьким Кофе. Он связал ноги большой птицы одним из своих обувных шнурков, затем, перекинув его через ветку, взял на плечо один конец, а Маленький Кофе – другой. Затем они снова пошли, Деннис шел впереди.

Солнце уже село, и первые сумерки начали сгущаться, когда они снова вышли из леса и увидели Насест. Когда они подошли к ряду домиков, им навстречу вышел Кала.

– Ма-астар, он недавно вернулся домой, – сказал он. – Он искал тебя.

Джек встал как вкопанный.

– Что, Кала? – спросил он.

– Ма-астар, он вернулся домой, – повторил Кала. – Он искал тебя.

Почему-то Джек не мог поверить в то, что услышал.

– Ты хочешь сказать, что мистер Паркер вернулся? – спросил он.

– Угу, – ответил Кала, кивая головой.

Глава XXI
Борьба

Джек и Маленький Кофе положили мертвого индюка на землю. Не сказав больше ни слова, Джек побежал к дому. Приближаясь, он услышал голоса; они смолкли при звуке его шагов, когда он вошел в дом. Он обнаружил мистера Паркера в шляпе застывшим посреди холла, Пегги Питчер стояла, опершись на тонкие перила, на полпути вверх по лестнице.

– Во всяком случае, для Намы есть свежее мясо

– А вот и он, – сказала Пегги, когда Джек вошел. – И больше нет смысла бушевать и ругаться на меня. Я же говорила вам, что я не имею отношения к тому, что он ушел.

Джек никогда прежде не видел мистера Паркера в таком состоянии. Он слышал, как другие обитатели Насеста говорили о тех временах, когда «хозяин впадал в один из своих приступов гнева», но сам он еще никогда не видел ни одного из этих ужасных настроений. Теперь он заметил, что глаза хозяина налились кровью. Мистер Паркер не пил, но его лицо было багрово-красным, а вены на шее и лбу вздулись и округлились. Когда Джек вошел, хозяин бросил на него хмурый, тяжелый взгляд, и Джек под этим неприветливым взглядом замер и уставился в пол.

– Подойди сюда, – сказал наконец мистер Паркер мрачным голосом. Джек медленно и неохотно шагнул вперед. – Сюда, я говорю, – повторил он, когда Джек замешкался на некотором расстоянии, и Джек снова двинулся вперед.

Когда он подошел достаточно близко, мистер Паркер протянул руку и схватил его за воротник камзола. Джек не пытался сопротивляться, он стоял совершенно спокойно, на душе у него было тяжело от немого предчувствия того, что с ним должно было случиться.

– Миссис Питчер сказала мне, что она просила тебя не уходить из дома, – сказал мистер Паркер, – но, несмотря на это, ты ушел, оставив свою работу незавершенной. Что ж, тогда я оставлю на тебе свой след… клянусь, ты не скоро его забудешь и не убежишь снова, когда тебе велят оставаться дома!

Говоря это, он потащил Джека через комнату, и Джек, боясь сопротивляться, подчинился воле хозяина. Только когда мистер Паркер снял со стены тяжелый хлыст для верховой езды, он вполне понял, что его хозяин намеревался с ним сделать. Его первым инстинктом была защита, и когда мистер Паркер поднял руку, он тоже потянулся, едва осознавая, что делает, и схватив хозяина за рукав, буквально впился в него.

– Ваша честь! – воскликнул он, голос его стал хриплым и сухим. – Ваша честь, я очень сожалею о том, что сделал, и обещаю вам, что никогда больше не сделаю ничего подобного. Я больше никогда не убегу, ваша честь, действительно не убегу! Прошу вас, не бейте меня, ваша честь!

– Отпусти мою руку! – резко крикнул мистер Паркер. – Что это значит, ты держишь меня за рукав? – Он попытался высвободиться из хватки Джека, но Джек вцепился еще сильнее.

– Я обещаю вам, – кричал он, задыхаясь, – я обещаю вам… я больше никогда не уйду. Я обещаю вам, что теперь буду вести себя так, как вы хотите, но… но… не бейте меня. Я очень сожалею о том, что я сделал… я сожалею… но не бейте меня!

– Отпусти мою руку, говорю тебе! – закричал мистер Паркер и попытался высвободиться. Но Джек все еще крепко держал его.

Затем Джек почувствовал, что мистер Паркер отпустил его воротник и пытается разжать пальцы, вцепившиеся в рукав.

– Отпусти меня, говорю тебе! – снова закричал он. – Ты сошел с ума, так вести себя со мной?.. Что это значит?.. Ты с ума сошел?.. Отпусти меня!

В следующее мгновение он вырвал свою руку. Он ударил Джека хлыстом, но Джек был так близко, что удар не возымел действия, и прежде чем он смог ударить его опять, Джек снова схватил его.

Он услышал треск рвущейся ткани и понял, что, должно быть, порвал платье своего хозяина.

– Вы не можете бить меня! – выдохнул он. – Вы не должны бить меня!

Мистер Паркер попытался оттолкнуть его локтем, но тот вцепился еще крепче. Джек увидел, как красивое лицо хозяина стало еще краснее, но в ярости и возбуждении борьбы он только наполовину осознавал, что делает. Внезапно он ощутил, что кто-то схватил его за воротник, и при всем своем исступлении понял, что это миссис Питчер держит его, и услышал ее голос, кричавший ему в ухо.

– Отпусти, Джек! Ты что, совсем с ума сошел? Что ты делаешь? Отпусти, я говорю.

– Нет, не отпущу! – хрипло закричал Джек. – Он не должен бить меня!

Он едва сознавал, что делает; его единственным инстинктом была самозащита. Борясь, он почувствовал, что ударился о край стола, а затем о стул. Затем наткнулся на другой стул, опрокинув его с громким стуком. В то же мгновение мистер Паркер споткнулся об него и упал, покатившись по полу. При падении с него слетели шляпа и парик, но он все еще сжимал в руке хлыст. Джек стоял, тяжело дыша, а Пегги Питчер все еще держала его за воротник камзола. Во внезапном прекращении суматохи борьбы Джек услышал, как кровь безостановочно пульсирует у него в ушах «хум-хум-хум».

Мистер Паркер секунду или две лежал неподвижно, как будто оглушенный своим падением, затем поднялся с пола. Он поднял свой парик и надел его на голову. Казалось, он не увидел свою шляпу, которая упала под стол. Он приложил руку к голове и постоял так секунду или две. Затем он швырнул хлыст на стол и направился к двери, не глядя на Джека. Деннис, который направлялся в свою хижину, услышал звуки борьбы и громкие голоса, шарканье ног по голому полу, грохот опрокидываемого стула. Он остановился и теперь стоял с мушкетом на плече, Маленький Кофе нес индюка. Он все еще стоял так, когда мистер Паркер подошел к двери.

– Деннис! – хрипло крикнул мастер. – Возьми трех или четырех человек и немедленно иди сюда.

Затем, не дожидаясь ответа, он вернулся к столу и налил себе стакан рома, рука его дрожала, бутылка позвякивала о край стакана.

Джек услышал слова мистера Паркера, обращенные к Деннису, и впервые осознал, насколько он беспомощен и бессилен и в какую попал беду. Сердце у него ушло в пятки, и он стоял, не двигаясь, оцепенев от отчаяния, учащенные удары пульса все еще отдавались в ушах.

– Ваша честь… ваша честь, – сказал он хрипло, – я… я не понимал, что делаю… я не понимал. Я не хотел порвать ваше платье. Простите меня, ваша честь, я не хотел!

Он чуть не поперхнулся, глотая твердый комок в горле. Мистер Паркер не обращал на него ни малейшего внимания.

– Вы не хотите выслушать меня, ваша честь? – в отчаянии воскликнул Джек. Он услышал приближающиеся шаги Денниса и тех, кого он привел с собой, и этот звук добавил к его тревоге еще больше отчаяния.

– Я не хотел этого делать, ваша честь, – воскликнул он, в последней попытке умиротворить этого неумолимого человека, и в следующий момент в дом вошли Деннис и три негра.

– Я хочу, чтобы вы взяли этого парня, – сказал мистер Паркер, указывая на Джека, – и заперли его в подвале на ночь. Завтра я с тебя живого шкуру спущу, – сказал он, сверкнув глазами на Джека и скрежетнув белыми зубами. – Я пощажу тебя сегодня, но завтра я убью тебя, убью, – а затем он повернулся и вышел из комнаты.

– Что ты наделал, Джек? – спросил Деннис.

– Ой! Я не знаю, Деннис, – Джек задыхался, почти рыдал. – Он собирался избить меня, а я пытался удержать его от этого, вот и все.

– Он дрался с его честью, как дикая кошка, – сказала миссис Питчер, – и бросил его через стул на пол.

– Почему ты это сделал, Джек? – спросил Деннис. – Ты, должно быть, совсем сошел с ума.

Джек попытался ответить, но не смог из-за комка в горле.

– Что ж, – сказал Деннис, – теперь ничего не остается, кроме как выполнить то, что приказал его честь. Лучше пойдем, и не надо больше скандалов.

– О, я не собираюсь устраивать больше скандалов, – хрипло произнес Джек.

Деннис и миссис Питчер стояли и смотрели на него.

– Ну, – сказал Деннис, как бы встряхиваясь, – получилось плохо, очень плохо. Я ничего не могу сделать, чтобы помочь тебе. Пойдем, и я сделаю это так легко для тебя, как смогу.

– Я пришлю тебе что-нибудь вкусненькое, – сказала миссис Питчер.

– Я не хочу есть, – в отчаянии сказал Джек.

Подвал представлял собой похожее на склеп подземелье, сложенное из цельного кирпича, с единственным узким зарешеченным окном и дверью, ведущей в кухню. Действительно, когда-то в старину он использовался как место заключения или содержания рабов, и там была пара ржавых неиспользуемых кандалов с цепями, которые все еще свисали со скобы в стене. Джек не мог сказать, сколько времени он просидел там, в холоде и сырости, раздумывая, и все же не полностью осознавая свое положение. Он слышал отдаленные звуки, раздававшиеся по всему дому, а время от времени эхо шагов, звучавших над головой. Вокруг него была мертвая и глухая тишина и темнота. Должно быть, уже стемнело, когда пришла миссис Питчер, неся еду, завернутую в салфетку.

– Вот, – сказала она, – съешь это, и тебе станет лучше.

Джек покачал головой.

– Хорошо, я положу еду сюда, может быть, ты поешь через некоторое время.

А потом она ушла, снова оставив его в темноте.

Вскоре звуки в доме над ним стихли. В ушах у Джека гудело, покалывало и гудело, а он сидел и думал, думал, думал, не приходя ни к какому результату. Что с ним должно было случиться? О! если бы он не сопротивлялся своему хозяину! Почему он сопротивлялся? Если бы только был какой-нибудь способ, которым он мог бы наладить отношения с хозяином! Если бы он только мог просить и получить прощение! Тут он с отчаянием осознал, что не было никакого способа, которым он мог бы исправить содеянное, не было никакой возможности получить прощение. Он мысленно видел, как его хозяин валяется на полу, и знал, что ему никогда не простят такого оскорбления. Время от времени он вздрагивал, как от боли – если бы только он мог избежать неминуемого завтрашнего дня! Но нет! Ему ничего не оставалось, кроме как сидеть здесь всю ночь, ожидая наступления дня. О, если бы он только мог перестать думать об этом! Он мог просидеть так, размышляя, час, просидеть десять часов; не было никакой возможности измерить длительность или краткость времени – ничего, кроме ровной полосы тупого и оцепенелого отчаяния. Затем, внезапно, он почувствовал, что у него горло пересохло от жажды. Он подумал, не принесла ли ему Пегги Питчер какого-нибудь питья. Он протянул руку, пошарив в темноте, и развернул ткань, в которую была завернута еда, которую она принесла. Там была бутылка. Это оказался ром с водой, и Джек, сделав большой глоток, почувствовал почти животную благодарность за утоление своей иссушающей жажды. Вскоре он немного поел и, не успев опомниться, прикончил сытный обед.

На какое-то время еда отвлекла Джека, и его проблемы не давали о себе знать, покоясь внутри, но после того, как он покончил с едой и снова сел в гудящей тишине, все вернулось к нему с новой и ошеломляющей остротой. Он склонил голову на колени. Воспоминания о только что прошедшем теплом, ярком дне – воспоминание о мертвом индюке, лежащем в траве, – живо всплыли в его памяти. Обыденное воспоминание, казалось, по контрасту делало ужас того, что произошло потом, еще более трагичным. Он чувствовал, как горячие капли становятся все больше и больше под его горящими веками, а затем одна упала ему на руку и медленно потекла по ней.