Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 31 страниц)

Глава XXXVII
Второй день

Женщина захлопотала ранним утром, и Джек, вздрогнув, проснулся. Дред беспокойно ворочался во сне, похоже было, что и он скоро проснется. Джек подошел к двери и выглянул наружу. Рассвет уже наступил. Ночью было облачно, и шел дождь, как и предсказывал Дред. Ветер теперь сильно дул с востока, гоня по небу низко плывущие облака. С того места, где он стоял, сквозь серые сумерки были видны белые буруны, которые то и дело вздымались, превращаясь в пену на тусклом фоне залива, и он подумал, что их путешествие, вероятно, окажется очень трудным. Вскоре Дред встал рядом с ним. Он постоял немного, глядя на серость красок нового дня, окинул взглядом пролив, и вышел на свежий воздух. Он посмотрел на мокрое небо над головой, а затем на все вокруг.

– Да, день, вероятно, у нас будет трудный, – сказал он, – но мы должны извлечь из него максимум пользы, пусть мы и промокнем до нитки. Хорошо, что я догадался захватить плащи. – Он ничего не сказал о вчерашнем вечере и, похоже, не помнил, что выпил больше, чем следовало. Хозяйка дома вышла из сарая, неся охапку хвороста.

– Привет, хозяйка! – окликнул ее Дред. – Я бы хотел, чтобы ты разбудила юную леди и сказала ей, что нам нужно отплывать. Сейчас, должно быть, уже больше шести, учитывая такой хмурый день.

Женщина курила короткую черную трубку. Она вынула ее изо рта одной рукой.

– Не хотите сначала перекусить? – спросила она.

– Нет, сейчас не станем, – сказал Дред. – Перекусим в лодке. Мы хорошо отдохнули, и благодарны вам за это. – Он раскрыл ладонь, и Джек увидел, что у него в ней шестипенсовик. – Я хочу, чтобы вы взяли это, – сказал он, – как плату за ваши хлопоты.

Женщина протянула худую, костлявую руку, с готовностью взяла монету и сунула ее в карман.

– Я передам ее юной светлости, что вы ждете, – сказала она во внезапном приступе почтения, а затем вернулась в дом.

– Ты не видел ту бутылку рома? – спросил Дред.

– Видел, – сказал Джек. – Я положил ее в карман плаща.

– Тогда все в порядке. Я подумал, что, может быть, Билл или Нед Госс украли ее. Там что-нибудь осталось?

– Немного, – ответил Джек.

Кроме этого, Дред ни словом не упомянул о пьянке прошлой ночью.

Когда они снова вернулись в дом, молодая леди сидела на краю кровати, приглаживая волосы.

– Нам пора отправляться, сударыня, – сказал Дред, – и чем скорее, тем лучше.

Все вместе они спустились к лодке, их сопровождали оба Госса. На этот раз они помогли Джеку и Дреду развернуть парус, установить гик и гафель и столкнули лодку на воду, когда все были на борту.

– Похоже, у вас будет ветреный день, – протянул Билл Госс своим монотонным голосом.

– Думаю, что будет, – коротко ответил Дред.

Ветер гнал тонкую, как струи дождя, пелену тумана, разбиваясь маленькими бурунами о берег, вода обдавала холодом.

– Вам лучше надеть этот плащ, сударыня, – сказал Дред, протянув ей сверток.

Девушка пристально посмотрела на моряка, и Джек интуитивно ощутил, что она думает о том, как Дред пил с двумя мужчинами прошлой ночью. Он быстро взял плащ у Дреда и держал, пока она просовывала руки в рукава. Затем помог ей устроиться на корме.

– Тебе лучше надеть другой плащ, Дред, – сказал он.

– Я прекрасно могу обойтись и без него.

Лодка уже приплясывала на мелкой зыби, которая накатывала со стороны залива и предвещала непогоду. Парус хлопал и шумно бился на ветру; Джек поднял его, а Дред, одной рукой натягивая шкот, а другой держась за румпель, развернул лодку по ветру. Люди на берегу стояли и смотрели, как лодка накренилась, а затем, набирая ход, быстро унеслась прочь. Не было произнесено ни слова прощания. Джек, оглянувшись, увидел людей, все еще стоявших на берегу, который быстро удалялся, тускнея в серой пелене дождя.

– Поворот! – отрывисто скомандовал Дред, и лодка, описав дугу, легла на другой галс.

Они еще раз сделали поворот и вскоре оказались в открытом проливе. Море было тяжелым, бугристым, и лодка вздымаясь и опускаться на большую волну, то и дело оглушительно плюхала носом, поднимая в воздух облако брызг. Море швырнуло в лодку столб воды.

– Я думаю, нам придется немного опустить гафель, Джек, – сказал Дред. – Она слишком тяжело идет.

Молодая леди при первых волнениях моря крепко ухватилась за борт. Джек, спотыкаясь, двинулся вперед через банки и опустил гафель. Вода с шумом проносилась вдоль бортов.

– Сегодня у нас встречный ветер, – сказал Дред, когда снова вернулся на корму. – Я рад, что мы немного отдохнули перед отправлением, потому что мы вряд ли доберемся до Роанока раньше девяти или десяти часов вечера, если ветер будет таким же сильным.

Когда они обогнули остров Роанок, уже стемнело. Ветер перестал дуть с востока и быстро стих. Как раз на закате солнце пролило ровные лучи света из-под серых облаков, залив весь мир багровым сиянием, а затем село, и облака над головой сомкнулись. Вода все еще вздымалась, потревоженная воспоминанием о ветре, который взбивал ее весь день. Молодая леди чувствовала себя плохо, и неподвижно лежала на банке, где Джек накрыл ее всем, что было под рукой. Она лежала, положив голову на свой узел с одеждой, ее лицо, покоившееся на ладони, едва виднелось из-под плаща. Еще днем Дред передал румпель Джеку, а сам, завернувшись в один из плащей, улегся на другой банке и, возможно, спал. Ночь стремительно приближалась, и вскоре стало по-настоящему темно. Джек твердо придерживался курса, заданного Дредом, и мало-помалу все больше убеждался, что находится недалеко от земли. Наконец, он действительно увидел смутные очертания берега, и в затишье бриза вскоре услышал громкий плеск воды о берег.

– Дред, – позвал он, – тебе лучше подойти и встать у руля. – Дред мгновенно встрепенулся, вздрогнув от холодного ночного воздуха. Он огляделся, всматриваясь в темноту.

– Да, – сказал он через некоторое время. – Это Роанок, а это, должно быть, Утиный остров вон там, в другой стороне. Это Брод-Крик, вон там, – и он указал куда-то в ночь. – Мы могли бы поплыть туда и, может быть, найти какое-нибудь укрытие, но что я хочу сделать, так это пройти в залив Шеллоубэг. Там на песчаных холмах есть смотровое дерево, и я хочу завтра посмотреть, что происходит позади нас. Понимаешь, мы входим в пролив Роанок. Если шлюп вообще последует за нами, он пойдет вверх по корабельному каналу у Кроатана.

Джек совсем не понял, что имел в виду Дред, но охотно передал ему румпель. Он подошел к тому месту, где лежала молодая леди.

– Как вы себя чувствуете сейчас, сударыня? – спросил он.

– Я чувствую себя лучше, чем раньше, – сказала она слабым голосом, открывая глаза.

– Не хотите ли перекусить?

Она покачала головой, и Джек снова занял свое место на корме.

– Есть еще одна причина, по которой я хочу пройти в залив Шеллоубэг, – сказал Дред. – Понимаешь, там есть дом, или, по крайней мере, раньше был, и я подумал, что если мы сможем добраться туда, он может стать убежищем для молодой леди, потому что у нее сегодня был тяжелый день, это точно.

– Это далеко? – спросил Джек.

– Ну, – сказал Дред, – я думаю, не больше восьми миль. Держи руль, парень, пока я раскуриваю трубку.

Прошел, может быть, час или больше, а потом Дред начал время от времени вставать и вглядываться вперед, в темноту. Облака теперь полностью рассеялись, и огромный небесный свод весь сверкал звездами. Вокруг них расстилалась вода, тусклая и беспокойная. Они свободно плыли недалеко от берега. Песчаный мыс бледно выступал в воду, и сквозь темноту Джек смутно видел повторяющийся отблеск разбивающихся об него волн. Дред снова стоял в лодке, глядя вперед.

– Теперь у нас все в порядке, – сказал он после долгого наблюдения, наконец заняв свое место. – Теперь я сориентировался и знаю, где нахожусь. Единственное, что сейчас важно, – чтобы мы не сели на мель, потому что кое-где воды недостаточно, чтобы проплыть.

Дред опустил румпель, и ялик приблизился к краю мыса. Они отплыли на некоторое расстояние, прежде чем он снова заговорил.

– Остаток пути нам придется налегать на весла, – говоря это, Дред повернул нос лодки к ветру. – На сегодня мы закончили плавание. Лачуга находится не более чем в миле отсюда, через залив. Я думаю, нам лучше свернуть парус здесь. Он будет болтаться и мешать тебе, когда ты будешь грести.

Он встал и пошел вперед, Джек последовал за ним, и вместе они ослабили гик и начали сворачивать парус, все еще мокрый от дождя и брызг дневного шторма. Молодая леди не пошевелилась, возможно, она спала. Затем Дред вернулся к рулю, а Джек взялся за весла.

Менее чем за полчаса Джек провел тяжелую лодку по открытой воде. Оглянувшись через плечо, он увидел впереди полоску берега, которая становилась все ближе и ближе. Еще минута, и нос лодки со скрежетом налетел на песчаную отмель и там прочно застрял. Дред поднялся и вместе с Джеком спрыгнул на мелководье. Девушка зашевелилась и проснулась.

– Сидите спокойно, сударыня, – сказал Дред, – а мы вытащим лодку на берег. Похоже, тут отмель, образовавшаяся за то время, что я здесь не был.

Они перетащили лодку через отмель и поднялись по небольшой полоске берега. Дальше в ночь уходил ровный, заросший осокой участок.

– Подожди здесь, – сказал Дред, – а я пойду наверх и посмотрю, там ли еще лачуга. Я помню, что она была там три года назад.

Он ушел, оставив Джека и молодую леди сидеть в лодке.

– Как ты думаешь, он отведет нас в такое же место, как прошлой ночью? – спросила она Джека.

– Нет, я знаю, что нет, – сказал Джек. – На этот раз он отведет нас в пустую хижину.

– Я лучше останусь спать в лодке, – сказала она, – чем снова пойду в такой дом. Прошлой ночью было ужасно, когда эти трое мужчин сидели и пили.

– Ну, – сказал Джек, – сегодня совсем другое дело. Это пустая хижина, и он приплыл сюда только для того, чтобы найти для вас приют на ночь, а завтра понаблюдать.

Раньше она ничего не говорила о том, что чувствовала прошлой ночью, и Джек до сих пор думал, что, возможно, это не произвело на нее особого впечатления.

– Вам не нужно бояться Дреда, сударыня, – сказал он наконец. – Он грубоват, но он неплохой человек, и вам не надо его бояться.

Она не ответила, и Джек прочел в ее молчании, что она полностью потеряла доверие к Дреду. Моряк вскоре появился из темноты.

– Все в порядке, – сказал он, – я нашел хижину. Мы просто подтянем ялик чуть дальше по берегу, а потом я отведу вас туда. А теперь, сударыня, прошу вас сойти на берег.

Джек и Дред помогли молодой леди выбраться из лодки. Завернувшись в плащ, который был на ней весь день, она стояла на мокром песке, пока Джек вбивал якорь в вязкий грунт и закреплял носовой линь. Дред открыл рундук и достал галеты и ветчину.

Некоторое время он шел впереди в темноте, его ноги шуршали по жесткой осоке, и вскоре Джек различил смутные очертания деревянной хижины, вырисовывавшиеся на фоне звездного неба. Там было совершенно пустынно, и дверной проем зиял темнотой. Он стоял так, словно вот-вот рухнет, но крыша была прочной, а пол внутри был довольно сухим. Во всяком случае, это была защита от ночи. Пока Дред чиркал огнивом, Джек сорвал со стены несколько досок, разломав их каблуком на щепки, и вскоре на земле перед открытой дверью хижины затрещал костер, освещая часть покрытого осокой песчаного пространства ночи.

Съев свою грубую еду, они устроили молодую леди как можно удобнее, затем сели рядом, чтобы высушить влажную одежду у огня. Костер догорел, превратившись в кучку тлеющих углей, и Джек подбросил еще одну охапку дров; огонь вспыхнул с новой силой, осветив внутренность хижины красным сиянием.

– Похоже, это последняя остановка, которую мы можем сделать, – сказал Дред, – пока не дойдем до залива.

– Как ты думаешь, далеко ли отсюда до залива? – спросил Джек.

– Возможно, двадцать лиг или около того, – сказал Дред. – Мы не можем ожидать, что ветер будет так благоприятен для нас, как раньше. Могу тебе сказать, что до сих пор нам везло. У нас есть преимущество, мы намного опережаем любую погоню, которую может устроить капитан. Я верю, что теперь мы в достаточной безопасности, тем не менее, завтра я отправлюсь к песчаным холмам, чтобы взглянуть назад. Вон в том направлении, – и он указал трубкой, – есть смотровое дерево, которым мы пользовались три или четыре года назад, когда путешествовали здесь по проливам.

– Знаешь, Дред, – сказал Джек, – я думаю, что твое здоровье сильно улучшилось после того, как ты поехал с нами. Ты не выглядишь таким больным, каким был до того, как мы уехали из Бата.

– Да, – сказал Дред, – так всегда бывает с больным человеком. У меня сейчас нет времени думать о том, насколько я болен.

Глава XXXVIII
Третий день

На следующее утро Джека разбудили шаги Дреда. Солнце еще не взошло, но небо, испещренное плывущими облаками, было голубым и спокойным.

– Что ж, – сказал Дред, – теперь я отправляюсь на песчаные холмы. Вы с юной леди можете приготовить завтрак к моему возвращению.

– Значит, ты не берешь меня с собой? – спросил Джек.

– Нет, – сказал Дред, – это было бы бесполезно. Ты можешь сделать больше, если останешься здесь и приготовишь что-нибудь перекусить, потому что я хочу отправиться как можно раньше.

Джек наблюдал за ним, пока он шел по небольшим песчаным кочкам, покрытым жесткой осокой, которая гнулась и трепетала на легком ветру.

– Как долго тебя не будет, Дред? – крикнул он вслед удаляющейся фигуре.

Дред остановился и обернулся.

– Около получаса, – крикнул он в ответ, а затем повернулся и снова пошел дальше.

Джек собрал немного дров для костра, и вскоре огонь, потрескивая, разгорелся вовсю. Молодая леди зашевелилась, через некоторое время подошла к двери хижины и остановилась, глядя на него.

– Где мистер Дред? – спросила она.

– Пошел к смотровому дереву. Вон туда, – Джек указал направление щепкой. – Сказал, что вернется в течение получаса, и хочет, чтобы мы пока приготовили завтрак.

Молодая леди стояла, оглядываясь по сторонам.

– Сегодня ведь не будет бури, правда? – спросила она.

– Нет, – сказал Джек, – теперь погода налаживается.

Он чувствовал странное стеснение, находясь с ней наедине, когда рядом с ними никого не было. Но она явно не испытывала подобных чувств, и это смущало его еще больше. Он старательно занимался своей работой, не говоря ни слова, молодая леди стояла и наблюдала за ним, и завтрак был приготовлен и разложен на доске еще до возвращения Дреда. Бесстрастное лицо моряка выглядело еще более невыразительным, чем обычно.

– Ты что-нибудь видел? – спросил Джек.

Дред не ответил на вопрос.

– Мы не будем здесь есть, – сказал он. – Мы просто возьмем все это на борт лодки и съедим там, пока будем плыть.

И тут Джека осенило, что он, должно быть, что-то видел.

– Поджарь две или три картофелины, которые мы захватили с собой, – продолжил Дред. – Мы их еще не трогали, и, похоже, это наш последний шанс сделать это сейчас, потому как нам не стоит выходить на берег. По крайней мере, с этой стороны залива… И нужно идти прямо в Вирджинию.

Затем он многозначительно посмотрел на Джека и вскоре повел его в обход хижины с другой стороны. Там он прислонился спиной к стене дома, глубоко засунув руки в карманы брюк.

– Ну, – сказал он тихим голосом, – я был там и посмотрел чтó там у нас за кормой.

– И что? – спросил Джек, затаив дыхание.

– Ну, – сказал Дред, – я видел парус на юге, он идет по каналу у Кроатана.

Джек почувствовал внезапную, сжимающую боль в сердце.

– Ну и, – переспросил он, – что из этого? Это был шлюп?

Дред покачал головой.

– Не знаю, – сказал он. – Не могу сказать, что это был шлюп, но не могу сказать, что это был не шлюп. Возможно, каботажное судно или что-то в этом роде. Трудно сказать, потому что слишком далеко, чтобы точно определить, что это было. Но вот что я тебе скажу, парень: нам просто нужно убираться отсюда как можно быстрее, потому что судно, которое я видел, отстает от нас не более чем на четырнадцать-пятнадцать узлов, и, если подует попутный ветер, оно может догнать нас между этим местом и заливом, если мы задержимся слишком долго.

Джек пристально смотрел на Дреда.

– Дред, – сказал он, – предположим, это шлюп, и он действительно нас догонит, что тогда?

Дред пожал плечами, и в этом было что-то такое, что говорило больше слов.

– Нет смысла спрашивать меня, что тогда, – сказал он, наконец. – Мы просто не позволим ему догнать нас, вот и все. Мы не будем думать ни о чем другом.

Ощущение надвигающейся опасности и вероятность того, что корабль, который видел Дред, был шлюпом, и дальнейшая возможность того, что он их догонит, вырисовывались в сознании Джека все ярче и ярче, чем больше он думал об этом. Какое-то время ему казалось, что он не сможет вынести тяжести растущего в нем предчувствия. Он удивлялся, что Дред мог выглядеть таким равнодушным.

– Дред, – воскликнул он, – как человек может не думать о таких вещах?

Моряк посмотрел на него своими черными, похожими на бусинки глазами, а затем снова пожал плечами. Его лицо было бесстрастным, как у сфинкса.

Джек стоял и думал, думал. Растущее беспокойство вызвало у него на мгновение привкус тошноты. Он чувствовал – Дред считает, что это шлюп Черной Бороды, и что он их догонит. Он тяжело вздохнул.

– Хотел бы я, чтобы мы плыли прямо вперед, а не останавливались на ночь – сначала там, у Госса на болоте, а теперь здесь.

Дред снова пожал плечами.

– Что ж, – сказал он, – ты достаточно здоров и силен, чтобы выдержать плавание четыре или шесть дней подряд в открытой лодке. Но ты, кажется, не думаешь, что юная леди может этого не вынести – не говоря уже обо мне. Если бы я не позаботился о себе, и если бы заболел на твоих руках, тебе было бы намного хуже, чем сейчас. И, прежде всего, – добавил он, – это дело случая, что это судно – шлюп. Оно может оказаться каботажным судном. Что ж, нет смысла останавливаться здесь, чтобы говорить об этом сейчас. Лучшее, что мы можем сделать, – это отплыть как можно быстрее. Я все равно не понимаю, как они вышли на наш след, – сказал он почти про себя, – если только они случайно не узнали о нас что-нибудь у Госса или не наткнулись на самого Госса. – Тут он хлопнул себя по бедру. – Теперь, когда я думаю об этом, похоже, Госс отправился куда-то купить рома на шесть пенсов, которые я дал его хозяйке, и поэтому встретился с капитаном шлюпа где-то, может быть, около Окракока.

Все это Джек слушал, отягощенный дурными предчувствиями, свинцовым грузом лежавшими на его душе.

– Значит, ты действительно думаешь, что парус, который ты видел, принадлежит шлюпу? – спросил он с тревожной настойчивостью, и Дред в третий раз пожал плечами, не удостоив его другим ответом.

Ни на мгновение за весь этот долгий день душу Джека не покидала эта вездесущая, ужасная тревога. Она была с ним во всем, что он видел, делал или говорил, иногда скрываясь за яркими проявлениями жизни, иногда начинаясь с внезапной силой, которая снова вызывала тошноту, как своего рода внешний эффект внутреннего душевного расстройства.

С наступлением дня бриз становился все слабее и слабее, но к полудню они обогнули небольшой остров, а к трем или четырем часам были уже далеко в мелководье пролива Карритак. Пока они пересекали нижнюю часть залива Альбемарл, Дред время от времени вставал, чтобы оглянуться назад, затем снова занимал свое место, глядя вперед. Каждый раз, когда он таким образом вставал, Джек смотрел на него, но не мог ничего прочитать по его невозмутимому лицу.

Внезапно Дред взглянул наверх, яркий солнечный свет блеснул в его узких черных глазах.

– Ветер становится очень слабым, – сказал он, а затем снова встал и посмотрел за корму, потягиваясь при этом. На этот раз, когда он сел, он обменялся быстрым взглядом с Джеком, и Джек понял, что он что-то видел. После этого Дред больше не поднимался, но неподвижно держал румпель, пристально глядя на воду, которая становилась все более гладкой по мере того, как ветер все больше стихал. Вскоре он сказал:

– Ты бы мог достать весла и немного погрести, парень, это нам сколько-то поможет.

Облако беспокойства мрачно нависало над Джеком, когда он прошел вперед и вставил весла в уключины. Солнце весь день было теплым и сильным, и, не говоря ни слова, он снял камзол, прежде чем начать грести. Теперь они приближались к восточному берегу пролива Карритак. Там была узкая полоска песка, полоса ровного зеленого болота, а за ним – белая песчаная гряда. Стаи чаек расселись вдоль отмелей, которые местами были покрыты лишь тонким слоем воды. Время от времени они поднимались, когда лодка подходила к ним все ближе и ближе, и кружили, и зависали в шумном полете. Вскоре, когда Джек сидел на веслах и смотрел за корму, он сам увидел парус. Первый взгляд на него поразил, как внезапный шок. Джек перестал грести и, оставив весла, пристально смотрел на него. Он был уверен, что Дред считает, что это пиратский шлюп, он сам был уверен, что это должно быть так, иначе зачем бы ему преследовать их до отмелей пролива Карритак? Затем он снова начал грести. Внезапно в глубокой тишине молодая леди заговорила.

– Да ведь это корабль – то, что я вижу вон там, правда?

– Да, сударыня, – коротко ответил Дред.

Он не повернул головы и не посмотрел на нее, когда говорил, и Джек склонился над веслами.

После этого долгое время больше ничего не было сказано. Молодая леди сидела, облокотившись о борт, и смотрела то на корабль за кормой, то вниз, в воду. Она совершенно не осознавала опасности. Длинная стая черных уток пронеслась над залитой солнцем равниной далекого болота, и не прекращался повторяющийся и непрерывный крик чаек. Время от времени из безмерной синевы над головой доносился дрожащий свист какой-то невидимой стаи болотных птиц. Джек не переставал грести, он видел и слышал все это как бы внешней частью своего сознания; внутренней частью он непрерывно размышлял о возможности захвата. Он смотрел на бесстрастное лицо Дреда, и время от времени их взгляды встречались. Джек задавался вопросом, о чем он думал: думал ли он, что они уйдут, или думал, что не уйдут, потому что не подавал никаких признаков ни беспокойства, ни надежды.

Парус теперь висел почти ровно. Только время от времени он вяло вздувался, и лодка немного продвигалась вперед с более шумным плеском воды под носом. Джек, не переставая, упорно налегал на весла. Ему показалось, что парус корабля на расстоянии поднимался над водой выше, чем раньше. Наконец он не смог удержаться и заговорил.

– Он приближается, не так ли, Дред? – спросил он.

– Думаю, что нет, – сказал Дред, не поворачивая головы. – Я думаю, что он вырисовывается с южной стороны, и потому кажется выше. Может быть, у него немного сильнее ветер, чем у нас, но не намного.

Молодая леди встрепенулась, повернулась и посмотрела за корму.

– Что это за корабль? – спросила она. – Он преследовал нас весь день.

Дред наклонился и сплюнул в воду; затем он повернулся и окинул ее быстрым взглядом.

– Что ж, сударыня, – сказал он, – не вижу смысла скрывать от вас, похоже на то, что это корабль Черной Бороды… этот шлюп.

Молодая леди пристально посмотрела на него, а затем на Джека.

– Они собираются поймать нас, – спросила она, – и снова отвезти в Бат?

– Ну, нет, – сказал Дред, – я думаю, что нет, мы слишком сильно их опередили. До залива не более тридцати узлов, а у них еще есть, может быть, шесть узлов, чтобы догнать нас. – Он повернул голову и посмотрел за корму. – Видите ли, – сказал он, – нельзя сказать, как далеко они находятся. Он маячит вон там, на юге. Похоже, что они идут на целых семь узлов, а не на шесть узлов. – Он встал и снова посмотрел за корму. – У них там, внизу, еще есть ветер, – сказал он, – и они попали в течение.

Джек удивлялся, как он мог видеть так далеко, чтобы знать, что там происходит.

Бриз стих, превратившись в рябь на гладкой, блестящей поверхности воды. Дред, вставая, вытянул сначала одну руку, потом другую. Он постоял немного, положив руку на гик и глядя на другое судно. Затем он начал пронзительно насвистывать сквозь зубы монотонную мелодию. Джек знал, что он свистит, призывая ветер. Вскоре Дред достал складной нож и открыл его, переступив через банку. Джек отодвинулся в сторону, чтобы дать ему дорогу. Дред воткнул нож в мачту и снова пошел на корму. Молодая леди с любопытством наблюдала за ним.

– Зачем вы это сделали? – спросила она.

– Чтобы поднять ветер, сударыня, – коротко ответил Дред.

Все это время Джек, не переставая, упорно налегал на весла. Солнце клонилось все ниже и ниже к западу.

– Теперь они нас не догонят, – сказал Дред, но Джек видел, что парус стал больше и выше над горизонтом.

Желтый дневной свет сменился оранжевым, а затем красным, когда солнце садилось в совершенно безоблачном небе. Внезапно Джек почувствовал, что силы покидают его, и что он как выжатый лимон.

– Я больше не могу грести, Дред, – сказал он. – Я смертельно устал, и руки все содраны от весел. – Раньше он не замечал усталости, казалось, она навалилась на него внезапно, свинцовой тяжестью вытеснив ужасную тревогу, которая сменилась простым душевным дискомфортом.

Ладони его рук горели, как в огне. Он посмотрел на красную, покрытую волдырями поверхность, они не причиняли ему такой боли, пока он не расправил их. Руки и предплечья дрожали от усталости.

– Тебе лучше выпить рома, – сказал Дред, – это немного освежит тебя. И съешь что-нибудь.

– Я не чувствую голода, – хрипло ответил Джек.

– Похоже, что нет, – сказал Дред. – Но тебе все равно не помешает перекусить. Галеты здесь, на корме. Черт возьми! Мы не так уж много оставили в бутылке у Госса, верно? – он потряс бутылкой у своего уха. – Вот, сударыня, съешьте это, – и он протянул галету молодой леди.

Парус вдалеке горел, как огонь, в лучах заходящего солнца. Все трое посмотрели на него.

– Вы молитесь, сударыня? – спросил Дред.

Она посмотрела на него, как будто удивленная вопросом.

– Да, – сказала она. – Что вы хотите этим сказать?

– Если так, – сказал Дред, – то, когда будете читать молитву сегодня вечером, просто попросите ветра, ладно? Мы хотим попасть в бухту сегодня ночью так же сильно, как хотим получить спасение души.

Солнце село, серые сумерки растворились в ночи, непрекращающийся крик чаек давно утих, и прохладное звездное небо молча и затаив дыхание смотрело на них, когда они дрейфовали по поверхности воды.

– Я попробую сам грести, – сказал Дред, – но я мало что могу сделать. Иди спать, парень, я разбужу тебя через некоторое время.

Джек лег на банку напротив молодой леди. Он закрыл глаза, и почти мгновенно ему показалось, что он видит яркую поверхность моря и зеленую поверхность болота, как видел их весь день, ему показалось, что он слышит крик чаек, звенящий в ушах, и его усталое и покалывающее тело почти что повторяло движения весел по воде. Наконец его мысли спутались, они расплылись и сбились воедино, и, прежде чем осознать это, он заснул мертвым сном от усталости, и все заботы и страх перед опасностью были забыты.