Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 31 страниц)

Глава XXIV
В Мальборо

Вскоре после полудня шлюп вошел в полноводное устье небольшой реки, впадавшей в широкие воды Джеймса.

Капитан пиратов облокотился на леер недалеко от Дреда, который держал штурвал, наклонившись и глядя вперед из-под гика грота. Канонир по имени Мортон подошел к капитану и некоторое время с ним тихо разговаривал, Дред то и дело оборачивался и тоже что-то говорил капитану. Шлюп, держась по ветру, медленно дрейфовал в притоке реки.

– Я думаю, они собираются отвести его вон туда, – сказал один из пиратов Джеку, – где нас никто не увидит, пока мы не доставим нашу юную леди на борт.

– Там, на другом берегу реки, дом? – спросил Джек. – Похоже на дымоходы над верхушками деревьев.

– Ну да, – сказал пират, – это место называется Мальборо. Говорят, это великолепный, большой, красивый дом.

– Мальборо! – сказал Джек. – Да, это большой, красивый дом, я был там и видел, это такой здоровенный дом, какой только можно представить.

– А, так ты там все знаешь? – спросил другой. – Туда-то и собирается капитан сегодня вечером, чтобы забрать молодую леди, которую намерен привезти в Северную Каролину.

Джек слушал этого человека, ни на секунду не усомнившись, что молодая леди, о которой говорил пират, согласится стать пассажиром на его корабле. Лишь слегка удивился, почему это она решила путешествовать с Черной Бородой.

Шлюп простоял в устье весь день. Дред почти все время находился в каюте, и Джек почти не видел его. Тем временем команда занималась кто чем. Шестеро рядом с Джеком сосредоточенно играли в карты; иногда молча, иногда громко переговариваясь и ругаясь. Джек лежал на люке бака, наблюдая за ними. Время от времени из каюты доносились звуки гитары Черной Бороды. Пока один из пиратов раздавал карты, другой прищелкивал пальцами в такт музыке.

– Вот что я вам скажу, приятели, – сказал он, – капитан мастерски играет на гитаре, лучше всех, кого я слышал за свою жизнь.

– Конечно, – сказал другой, – он играет достаточно хорошо, но Джем Уиллоуби из Окракока даст ему сто очков вперед.

– А вы когда-нибудь слышали, как Джем Уиллоуби играет фанданго? – спросил один из полудюжины мужчин, лежавших поодаль в тени леера.

– Ну его, Джема Уиллоуби и фанданго, – сказал тот, кто сдавал, и, взяв свои карты, послюнил большой палец и пробежался по ним. – Играйте свою игру, приятели, и ну его, Джема Уиллоуби.

Они снова молча и сосредоточенно погрузились в игру. Тем временем внизу, на баке, танцевал негр. Сверху Джек мог смутно различить его фигуру в темных глубинах, и, наблюдая за раздачей карт, в которые играли пираты, он не мог не прислушиваться к шарканью и топоту танцующих ног и звучащих в том же ритме хлопков в ладоши. Затем, через некоторое время, игроки в карты внезапно заговорили, а сдававший протянул руку и сгреб полдюжины серебряных монет, которые лежали на палубе.

День медленно клонился к закату, солнце село, и тусклые серые сумерки, казалось, поднимались из болотистой лагуны. Сумерки становились все темнее и темнее, пока не превратились в вечерний полумрак. Внезапно на палубу поднялся капитан пиратов, а за ним Хэндс и Дред. Дред поговорил с боцманом, который сразу же вышел вперед и приказал экипажам трех лодок спустить их и подвести к борту. Затем последовала суета подготовки. Вскоре в этой суматохе Джек увидел, что мужчины вооружаются. Они спускались вниз, в каюту, и снова поднимались наверх, каждый с пистолетом или парой пистолетов и кортиком. Наконец Мортон, канонир, поднялся на палубу, и вскоре после этого экипажи начали с большим шумом, в беспорядке перебираться через леер в три лодки. Уже стемнело, когда они наконец отчалили от шлюпа. Капитан пиратов сел на корму ялика, Хэндс взял на себя командование другим, а Дред и Мортон отправились в третьем. Джек стоял и смотрел, как они удаляются в темноту, равномерное постукивание весел в уключинах звучало все тише и тише по мере того, как смутные очертания лодок терялись во мраке.

Все казалось странно тихим после того, как лодки ушли. На борту шлюпа, кроме Джека, оставалось всего пять человек, и одиночество темноты, которая, казалось, окутывала их со всех сторон, только подчеркивалось приливом, который булькал и плескался у борта.

– Кого они собираются забрать из Мальборо? – спросил Джек у одного из мужчин, что стоял рядом с ним, перегнувшись через леер, покуривая трубку и глядя вслед своим товарищам.

– Кого? – переспросил он, не оборачиваясь. – Да ведь они собираются привезти молодую леди.

И это было все, что Джек знал, пока она действительно не оказалась на борту пиратского шлюпа.

Полковника Паркера не было дома. Он уехал в Уильямсберг, но в Мальборо собралась компания – мистер Картрайт (двоюродный брат мадам Паркер), его жена и преподобный Джонатан Джонс, священник приходской церкви Мальборо, холеный круглолицый мужчина в очень белом парике, одетый в строгую черную одежду священника с двумя гладкими, чистыми, накрахмаленными белыми полосками из тонкого полупрозрачного льна. Мадам Паркер и ее гости сидели за игрой в рафф. Мисс Элеонора Паркер играла на спинете, плавно, но в определенных местах с напряжением, а затем спотыкаясь на более сложных пассажах, к которым она иногда возвращалась и повторяла их. Четверо разыграли свою игру, не говоря ни слова, а затем, когда была взята последняя взятка, оставили свою сдержанность и заговорили непринужденно.

– В этот раз, я думаю, было два онёра, – сказал мистер Картрайт мадам Паркер, которая была его партнершей.

– Да, – подтвердила она, – я держала даму и туза, а вы валета.

– Тогда это дает нам четыре очка, – сказал мистер Картрайт, записывая.

– Странно, насколько плохие мне идут сегодня карты, – сказал преподобный. – Третья раздача без единой старшей карты.

Он открыл свою табакерку и предложил ее мадам Паркер, а затем остальным, сам, наконец, употребил глубокую и энергичную понюшку, а затем со щелчком захлопнул крышку. Мадам Паркер и ее партнер улыбались с веселым добродушием победителей.

– Честное слово, Элеонора, – сказала мадам Паркер, – я бы хотела, чтобы ты не играла так громко; у меня сегодня нервы на пределе, и я не могу сосредоточиться на игре.

Молодая леди ничего не ответила; она даже не обернулась, но продолжила играть в более приглушенной тональности.

– Это не леди Бетти Аркрайт сидела на вашей скамье в прошлое воскресенье, мадам? – спросил пастор мадам Паркер, тасуя карты.

– Да, она, – ответила мадам Паркер. – На прошлой неделе она приехала из Уильямсберга, а вчера вернулась с полковником Паркером.

– Я так и думал, что не перепутал, – сказал преподобный Джонатан, – и это действительно была она. Видно, что она хорошо воспитана, не так ли, мадам?

– Да, она достаточно хороша, – сказала мадам Паркер, – но ей далеко до ее прекрасно воспитанной сестры, леди Мейхерст.

Преподобный джентльмен ответил только почтительной улыбкой и полупоклоном. Он поднял свои карты и быстро просмотрел их, а затем в тишине начался еще один кон игры.

Вскоре юная леди перестала играть и принялась перелистывать страницы нотной тетради.

В этой тишине внезапно раздался громкий и сильный стук в наружную дверь холла. Мадам Паркер вздрогнула.

– Кто бы это мог быть? – спросила она, нервно складывая свои карты, держа их лицевой стороной вниз и оглядывая остальных за столом.

Все игроки сидели и слушали, а мисс Элеонора слегка повернулась на своем табурете. Было уже очень поздно для посетителей, и негры некоторое время назад закрыли дом.

– Похоже, что что-то срочное, – сказал мистер Картрайт. – Может быть, полковник Паркер прислал сообщение.

– Не знаю, почему бы он стал посылать сообщение, – сказала мадам Паркер. – Надеюсь, он не заболел. Но это вряд ли, потому что у него не было приступов подагры уже более трех месяцев, и никаких признаков того, что она вернется снова.

Они слушали, как негр пересек холл, чтобы ответить на стук. Послышался звон цепочки и поворот ключа. Дверь открылась. Игроки в карты услышали мужской голос и ответ негра. Затем снова мужчина, а затем снова негр – на этот раз говоривший, как показалось, довольно нетерпеливо. Затем раздалось резкое восклицание, а затем звук, как будто кто-то сильно толкнул дверь, и наступила тишина. В этих звуках было что-то необычное, что-то очень тревожное.

– Что это было? – резко спросила мадам Паркер, и в ее голосе прозвучала острая тревога.

Как бы в ответ послышался шаркающий звук множества ног, пересекающих холл. Мистер Картрайт поднялся со своего места, а преподобный Джонатан Джонс повернулся на стуле. В следующее мгновение в комнате оказались трое или четверо мужчин с зачерненными лицами. На том, кто шел впереди, были широкие матросские брюки, атласный жилет, камзол и шляпа, отделанная золотой тесьмой. Его лицо было завязано носовым платком, но было видно, что в ушах у него золотые серьги.

– Не бойтесь, – сказал он резким, хриплым голосом, – с вами ничего не случится, если вы будете вести себя тихо и не шуметь. Но я не потерплю никакого шума, слышите?

Три дамы сидели, уставившись на говорившего широко раскрытыми глазами, затаив дыхание от ужаса. Вошедшие молча стояли в дверях, каждый был вооружен парой пистолетов. Было что-то особенно ужасное в их молчании, в их зачерненных лицах, в их губах, красных по контрасту с закопченной кожей, в белках их глаз, которые, когда они моргали, погружались во тьму, а затем снова становились белыми.

– Что вам нужно? – спросил мистер Картрайт. – Кто вы? Чего вы хотите? – Он сильно побледнел, но голос его прозвучал твердо и раскатисто, без малейшей дрожи.

Незнакомец, хотя и был вооружен, не держал в руке никакого оружия. Он прошел немного дальше в комнату.

– Вы видите, что у меня нет ничего, что заставило бы вас бояться меня! – сказал он, раскрывая ладони. – Чтобы вы могли видеть, что я не желаю вам зла. Но послушайте! Не должно быть никакого шума, никаких криков, вы понимаете, никаких призывов на помощь. Пока вы будете сидеть тихо, никому из вас не будет причинено вреда – ни мужчине, ни женщине.

– Ах ты, негодяй! – воскликнул мистер Картрайт с нарастающим раздражением. – Что ты имеешь в виду, придя сюда таким образом, ворвавшись в дом полковника Паркера, грубя и угрожая? Ты понимаешь, где находишься? – Он отодвинул свой стул, встал и оглядел комнату, как будто искал какое-то оружие.

– Полно, полно, сэр, – резко сказал предводитель отряда и хлопнул ладонью по рукоятке одного из своих пистолетов. – Не создавайте себе проблем, сэр. Я говорю, что никто не пострадает, если вы не станете создавать себе проблем. Но если вы это сделаете, говорю вам прямо, будет только хуже. У меня снаружи два десятка человек, а вы вообще ничего не можете сделать, и если вы создадите какие-то проблемы, вас пристрелят, и ничего хорошего из этого не выйдет. Я скажу вам, зачем мы пришли, но прежде всего я хочу, чтобы вы ясно поняли, что мы не причиним никакого вреда молодой леди, и что с ней ничего плохого не случится. А теперь я расскажу вам, зачем мы пришли. Молодая госпожа Паркер должна пойти с нами.

Едва эти слова слетели с его губ, как мадам Паркер вскочила со стула с громким отчаянным криком. Затем она снова упала на него, хватаясь за стол, опрокинув одну из свечей и рассыпав в беспорядке карты по полу. Остальные дамы вскрикнули мгновенным эхом, душераздирающий крик разнесся по дому. Мисс Элеонора Паркер подбежала к матери и уткнулась лицом ей в колени.

– Ты негодяй! – взревел мистер Картрайт и, схватив опрокинутый тяжелый подсвечник, со всей силы швырнул его в голову пирата. Чернобородый пригнулся, и подсвечник, пролетев мимо его головы, с грохотом ударился о стену.

– Что вы делаете? – взревел он, когда мистер Картрайт схватился за другой подсвечник. – Не трогайте этот подсвечник! Ну! Не делайте этого!

В следующее мгновение он, бросившись на мистера Картрайта, обхватил его. Тот снова и снова наносил удары нападавшему, пытаясь освободиться. На какое-то мгновение он почти вырвался. Люди у двери бросились на помощь своему предводителю. С грохотом опрокинулся стул, и в следующее мгновение эти двое споткнулись об него, упали и покатились под стол.

Мистер Джонс, с мертвенно-бледным лицом и вытаращенными от ужаса глазами, оттолкнул свой стул и встал, отступая от этих двоих, пока они боролись и молотили друг друга, а дамы продолжали пронзительно кричать.

– Пусти! – прорычал капитан пиратов, почти задыхаясь, под столом. – Пусти! Сюда… Мортон… Дред… этот дьявол душит меня! А! Пусти!

Люди, прибежавшие к нему на помощь, попытались оттащить их друг от друга, а дюжина или больше, все с зачерненными лицами, вбежали в комнату как раз в тот момент, когда их разняли. Капитан пиратов вскочил на ноги, растрепанный и взбешенный. Прежде чем подняться, он снова завязал лицо носовым платком. Затем встал, ощупывая горло и оглядываясь вокруг. Мистер Картрайт лежал на полу, его удерживали двое или трое мужчин. Губа у него была рассечена и кровоточила. Он хрипло дышал, а лицо было искажено яростью. Время от времени он предпринимал тщетные попытки высвободить руку.

– Я все равно не понимаю, что с вами, – прохрипел капитан пиратов, – кричите и деретесь подобным образом. Клянусь богом! – сказал он мистеру Картрайту, лежавшему на полу. – Похоже, вы свернули мне кадык. Я говорю вам, – обратился он к мадам Паркер, бледной и измученной, которая сидела, съежившись от ужаса, глядя на него снизу вверх, – говорю вам, и повторяю еще раз, что не желаю никакого вреда ни вам, ни молодой леди. Она должна пойти со мной, и это все. Говорю вам, что буду хорошо заботиться о ней, и она будет на попечении женщины, которая знает, как о ней позаботиться, и как только его честь полковник решит заплатить за ее возвращение, она вернется. У меня есть хороший корабль здесь, у берега, и с ней ничего не случится. Ее не будет всего месяц или около того, а потом ее привезут обратно в целости и сохранности. Теперь, если она хочет взять с собой какую-нибудь смену одежды, ей лучше собраться. Вы понимаете меня, мадам?

Мадам Паркер, в колени которой уткнулась лицом дочь, продолжала сидеть, глядя на капитана пиратов. Ее губы чуть шевельнулись, затем она прошептала, задыхаясь.

– Да, понимаю.

– Что вы говорите, мадам? Я вас не слышу.

– Понимаю, – повторила она чуть громче, когда он наклонился вперед через стол, чтобы услышать ее.

– Что ж, мадам, – сказал он, – я рад, что вы понимаете, потому что я хочу, чтобы молодой госпоже было как можно комфортнее, и если вы не достанете ей что-нибудь из одежды, ну, чтобы ей было удобнее, мне придется забрать ее прямо так. А теперь, мадам, не соберете ли вы какую-нибудь одежду? Может быть, вы отправите за ними одну из ваших чернокожих женщин.

Мадам Паркер сидела, не двигаясь, и смотрела на него, капитан пиратов стоял и смотрел на нее.

– Что с ней, в конце концов? – спросил он.

Один его людей наклонился вперед и заглянул ей в лицо.

– Ну, капитан, – сказал он, – леди как будто потрясена, она не понимает, что вы говорите. Разве вы не видите, что она не понимает ни слова из того, что вы говорите?

Капитан огляделся, и его взгляд упал на миссис Картрайт.

– Как вы думаете, не могли бы вы раздобыть какую-нибудь смену одежды для молодой леди, какую-нибудь одежду, чтобы забрать ее с собой, госпожа? – спросил он. – Она не может покинуть дом на месяц или около того без смены одежды. Вы сами понимаете.

– Мне идти, Эдвард? – спросила миссис Картрайт.

Мистер Картрайт застонал.

– Тебе придется пойти, Полли, – сказал он. – Ничего не поделаешь. Но вы, негодяи, попомните мои слова! Вас повесят за это, всех без исключения!

– Что ж, мне нравится ваш задор, мистер Табачный Плантатор, – сказал капитан пиратов. – И, может быть, вы повесите нас, а может быть, и нет, но мы рискнем. – Затем с внезапной свирепостью: – Я терплю все ваши разговоры и буду терпеть, и если вы понимаете, что для вас хорошо, то прекратите этих своих «негодяев», «повешенных» и все такое. Мы взяли верх, а ты, петух, уже свое клюнул, так что не кукарекай больше, пожалуйста.

Мистер Картрайт снова застонал.

– Вы сломаете мне руку, – сказал он державшим его мужчинам.

Когда миссис Картрайт вернулась в комнату, неся большую шелковую дорожную сумку, набитую одеждой, она плакала, даже не пытаясь вытереть слезы, которые текли по ее щекам. Капитан пиратов подошел и наклонился над мисс Элеонорой, которая стояла на коленях, уткнувшись лицом в колени матери.

– Пойдемте, сударыня, – сказал он, – теперь вы должны пойти с нами. – Он подождал мгновение, но она ничего не ответила. – Вы должны пойти с нами, – повторил он громче и взял ее за руку.

По-прежнему она не издала ни звука, как бы не слыша его. Затем он наклонился и приподнял ее голову. Мистер Картрайт увидел лицо девушки и почувствовал, как его пронзила острая дрожь. «Она умерла», – подумал он.

– Иди сюда, Мортон, – позвал капитан пиратов, – и помоги мне; юная леди упала в обморок.

Мадам Паркер сделала какое-то слабое движение, когда у нее забирали дочь, но, казалось, не могла осознать происходящее. Миссис Картрайт истерически рыдала в объятиях мужа, когда пираты уносили молодую леди, оставив после себя комнату с рассыпанными картами, перевернутым стулом и тускло горящей свечой на карточном столе. Снаружи дома негры и белые слуги стояли, с беспомощным ужасом и интересом наблюдая за происходящим издалека, скрытые темнотой. Мистер Симмс сидел в своем кабинете в кресле связанный, с кляпом во рту.

Глава XXV
В плену

Джеку, сидевшему в потемках вместе с вахтой на палубе шлюпа, казалось, что время течет очень, очень медленно. Судно стояло довольно близко к берегу, и мириады звуков из темной, лесной глуши, казалось, наполняли воздух – резкий дрожащий скрежет множества насекомых, странные звуки ночных птиц, время от времени треск веток, и постоянный плеск и бульканье воды. Он развалился на бухте каната, наблюдая за мерцанием светлячков и слушая, как мужчины разговаривают между собой о людях, которых он не знал. Было очень интересно послушать, что они говорят, и таким образом как бы заглянуть в мир, настолько отличный от его собственного. Фонарь качался на вантах, отбрасывая тусклый желтый круг света на палубу, на которой сидели пятеро матросов, оставшихся на шлюпе.

– Она никогда не брала надо мной верх, – говорил один из мужчин. – Вот что я тебе скажу: я не тот человек, который мирится с женскими капризами. Мы с ней тогда встречались, и я повез ее в Деррик-Пойнт – в те времена, о которых ты говорил, Боб. Ну, а Нед Солтер только что вернулся из Южной Каролины с капитаном, и у него был полный карман денег. Я вижу, как она все время строит ему глазки, и вскоре они встают, чтобы потанцевать вместе. Джем Смит, он говорит мне: «Томми, мой мальчик, ты видишь, какие фигуры Салли и Нед Солтер выделывают вместе?» «Да», – отвечаю и просто иду через весь зал, подхожу к ней и говорю: «Салли, я привел тебя сюда, и если ты хочешь от меня отделаться, то все». Она вроде как засмеялась, и я заметил, как она толкнула Неда Солтера локтем. Она думала, что я этого не вижу, но я видел. «Очень хорошо, – говорю я, – я понял, что к чему». И, не сказав больше ни слова, я ухожу. Я иду прямо в Пойнт, сажусь в свою лодку и гребу обратно в Окракок, предоставив ей добираться домой по своему усмотрению. На следующий день я вижу ее и она говорит мне: «Томми, – говорит она, – где ты был прошлой ночью? Я нигде не могла тебя найти». «Ну, – говорю я, – я был там, где мне нравилось», – и иду дальше и оставляю ее. Говорю тебе, здесь нет ни одной женщины, которая могла бы попробовать свои штучки со мной.

Некоторое время все сидели молча, переваривая сказанное.

– Должно быть, скоро полночь, – некстати заметил один из мужчин, глядя при этом в звездное небо.

– Эй, я что-то слышу, – сказал другой, подняв палец. – Как будто лодки возвращаются.

Все внимательно прислушались, но воздух наполняли только непрерывные ночные шорохи и всегдашний плеск воды.

– Потом была Хетти Джексон, – сказал человек, который только что рассказал о своем приключении. – Ты помнишь ее, Билл? Она только что приехала из Мэриленда…

Внезапно один из мужчин – тот, кто говорил раньше, – вскочил на ноги.

– Вот они, – сказал он, резко прерывая повествование, которое начал другой. – Я так и знал, что слышал их.

С реки налетел порыв ветра и принес с собой отдаленный звук мерного постукивания весел в уключинах.

– Да, это точно они, – сказал другой вахтенный, и все вскочили на ноги.

Все стояли и смотрели на реку. Прошло немало времени, прежде чем далекие лодки постепенно обрели очертания на фоне бледной водянистой тьмы за ними.

– Вот они, я вижу их, – сказал один из мужчин, и Джек тоже увидел тусклые, бесформенные темные пятна на поверхности воды.

По мере того как шлюпки медленно подплывали все ближе и ближе к шлюпу, Джек поднялся по вантам туда, откуда мог лучше видеть людей, когда они поднимутся на борт. Он вообще не знал, что за дело привело пиратов в Мальборо, и не подозревал, что в этом было что-то совершенно необычное, ему просто было любопытно увидеть возвращение лодок. Вскоре они оказались рядом, – первым был ялик, – и мужчины с грохотом и стуком убрали весла. Одна лодка принайтовалась прямо под Джеком, скользнув к борту шлюпа, другие лодки подошли почти одновременно. При свете фонаря Джек увидел, что те, кто находился на корме ялика, помогали подняться темной фигуре, и что к ней было приковано какое-то молчаливое внимание. Он заинтересовался, в чем дело, и его первой мыслью было, что кто-то пострадал; затем он увидел, что они помогают кому-то подняться на палубу, а когда отблеск фонаря упал на лицо, он с потрясением узнал мисс Элеонору Паркер. И даже в тусклом свете он различил, что ее лицо было белым, как смерть. Затем он увидел, что лица всех, кто прибыл в лодках, зачернены, как будто сажей. Капитан пиратов поднялся на борт шлюпа.

– Теперь полегче, – сказал он, когда они подняли молодую леди на палубу.

Джек, все еще держась за канаты, смотрел, как они то ли поддерживали, то ли несли полуобморочную девушку по палубе. В следующее мгновение ей помогли спуститься в каюту. Затем изумленный Джек резко вернулся к осознанию окружающего. Он увидел суету экипажей лодок, поднимающихся на борт, грохот, движение и неразбериху вокруг него на палубе.

– Живее, Гиббонс! – услышал он голос Хенда, обращенный к боцману. – Давай-давай, как можно быстрее! – И понял, что шлюп вот-вот снимется с якоря.

Дред, который спустился в каюту, вскоре вернулся на палубу, его лицо все еще было черным от сажи. Он стоял рядом, пока матросы поднимали лодки на борт. Джек подошел к тому месту, где он стоял.

– Как, Дред, – сказал он, – неужели это госпожу Элеонору Паркер вы только что подняли на борт? – потому что даже сейчас он думал, что, возможно, ошибся.

– Не лезь не в свое дело, парень, – сказал Дред, поворачиваясь к Джеку и говоря более резко, чем когда-либо говорил с ним раньше. – Не лезь не в свое дело и иди туда, где тебе самое место, – затем повернулся на каблуках и пошел прочь, как будто торопился, и в следующее мгновение Джек увидел, как он снова спускается в каюту.

На следующее утро Джек вышел на палубу и обнаружил, что шлюп несется вниз по реке под сильным бризом. Они плыли всю ночь и проделали большой путь. Джек понял, где они находятся. Берег, к которому шлюп сейчас направлялся, представлял собой высокий песчаный обрыв, возвышавшийся над устричными отмелями, где он когда-то рыбачил с Деннисом и негром. Он видел вдалеке сарай, стоящий на вершине высокого песчаного берега. Это выглядело очень странно и ново для него, и в то же время странно знакомо. Как будто кусочек его прошлой жизни был вырван и странным образом помещен в обстановку, которая была такой удивительно новой и непохожей.

– Где Джек Баллистер? – услышал он голос Дреда и резко обернулся.

– Я здесь! – сказал он.

Дред прошел немного вперед, поманил Джека, и тот подошел.

– Молодая леди внизу, в каюте, кажется, чувствует себя плохо, – сказал Дред. – Она ничего не говорит и ничего не ест. Ты ведь говорил, что когда-то знал ее, и что она знала тебя, что-то в этом роде?

– Ну, да, – ответил Джек. – Я знаю ее очень хорошо, но не знаю, вспомнит ли она меня сейчас.

– Смотри, – сказал Дред, – капитан думает, что ее могло бы немного взбодрить, если бы кто-нибудь знакомый спустился, поговорил с ней и принес ей что-нибудь поесть. Ты не мог бы раздобыть что-нибудь поесть, что любят такие благородные люди, как она? Видишь ли, мы не знаем точно, что им нравится и что им нужно, а нам придется плохо, если молодая леди заболеет и умрет на наших руках.

– Не знаю, – сказал Джек, – смогу ли я что-нибудь для нее сделать, но попытаюсь.

– Ну, тогда ты спустись на камбуз и посмотри, сможешь ли ты достать для нее какую-нибудь еду, а затем принеси на корму в каюту и попробуй убедить ее съесть кусочек.

Когда Джек полчаса спустя вышел из камбуза с тарелкой еды в руках, он услышал доносящиеся снизу, с кормы, звуки гитары. Он в первый раз спустился в каюту. Она была довольно удобной, но теперь выглядела грязной и захламленной. Постельное белье на койках было смято и грязно, как будто его давно не меняли, в помещении было душно, стоял кислый запах, смешанный с запахом застоявшегося табачного дыма. Хэндс лежал, по-видимому, спал, на скамье, которая шла вокруг каюты, а капитан Тич сидел по ту сторону стола со стаканом грога у локтя. Он прижимал гитару к груди, и его смуглые пальцы – на одном из них было серебряное кольцо – перебирали струны. Позади капитана на койке лежала темная фигура, безмолвная и неподвижная. Джек увидел на краю койки руку, белую, как воск, и заметил блеск колец на пальцах.

Капитан Тич глянул на него, когда Джек вошел, и перестал играть, когда Джек подошел к тому месту, где лежала молодая леди, и опустился одним коленом на подушки скамьи. Пират посмотрел на него с большим любопытством, и Джек некоторое время стоял, не зная, что сказать.

– Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – неловко сказал он наконец. Ответа не было. – Не хотите ли что-нибудь съесть, сударыня? – повторил он и продолжил: – Я принес вам то, что, я думаю, вы сможете съесть – немного курицы и немного риса. Вы не хотите поесть?

Она покачала головой, не оборачиваясь. Некоторое время он стоял молча, глядя на нее.

– Она ничего не хочет, – сказал он наконец, поворачиваясь к капитану Тичу.

Капитан некоторое время смотрел на нее в задумчивости.

– Ну, хорошо, – сказал он, – оставь ее в покое. Может быть, к полудню она достаточно окрепнет, чтобы что-нибудь съесть. Можешь отнести еду обратно на камбуз. Стоп! Давай посмотрим, что там у тебя. – Он с любопытством показал пальцем на еду, пока Джек держал тарелку так, чтобы ему было видно. – Курица с рисом, да? – сказал он. – Где ты взял курицу?

– Повар держал двух в клетке на носу шлюпа, – сказал Джек.

Днем стало известно, что капитан собирается остановиться на ночь в Норфолке, где у него были друзья, и на заходе солнца они бросили якорь на реке, а маленький городок, шпиль церкви которого виднелся над деревьями, лежал примерно в миле от них. Вскоре на палубе появился капитан. Он заплел в косички свою длинную черную бороду и был довольно скромно одет в коричневую одежду с медными пуговицами, белые чулки и туфли с пряжками. Лодка была готова и ждала его у борта, и он спустился в нее. Джек наблюдал, как она удалялась по направлению к берегу, поднимаясь, опускаясь и подпрыгивая на волнах. Коричневая фигура капитана высилась на корме с развевающимися полами сюртука.

– У него много друзей в Норфолке, – сказал один из мужчин, который, покуривая трубку, опирался на леер недалеко от Джека, – но сейчас ему нужно не останавливаться на достигнутом. Если бы он был на моем месте, а я на его, я бы сейчас вышел в море, не останавливаясь, чтобы сходить на берег поиграть в карты или попробовать грога. – Он вынул трубку из зубов и выпустил облачко дыма в ветреный воздух, мрачно глядя вслед удаляющейся лодке. – Это цена наших жизней, как он хорошо знает – стоять здесь с этой молодой леди на борту. Предположим, кому-то взбредет в голову подняться к нам на борт и выяснить, кто у нас здесь, в каюте. Как ты думаешь, сколько времени пройдет, прежде чем все мы окажемся в тюрьме в Уильямсберге с петлей на шее?

Джек почувствовал внезапный прилив дурных предчувствий, охвативших его при словах этого человека. До этого момента он не понимал, что значит для него находиться на борту пиратского шлюпа, что, присоединившись к преступникам, он сам теперь был преступником. Некоторое время он стоял молча, глядя вслед удаляющейся лодке.

– Я полагаю, – сказал он наконец, – что капитан недолго пробудет на берегу.

Мужчина пожал плечами.

– Если он доберется до берега, до своих друзей и бутылки грога, возможно, пройдет бóльшая часть ночи, прежде чем он вернется.

Джек глубоко вздохнул.

– Ну, – сказал он, – конечно, это очень рискованно с его стороны.

В этот момент кто-то положил руку ему на плечо. Он вздрогнул и обернулся. Это был Дред.

– Молодая леди немного пришла в себя, – сказал он. – Может быть, если бы ты сейчас отнес ей еду, она бы что-нибудь съела.