Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 31 страниц)

Глава XL
Fiat justitia[11]11
  Первая часть латинского изречения «Fiat justitia, et pereat mundus» – «Да свершится справедливость, даже если мир погибнет!».


[Закрыть]

Когда лодка погрузилась в кипучую зыбь океана, Дред наклонился вперед и положил лоб на румпель, который все еще сжимал. Его тело сотрясалось, а Джек сидел, словно окаменев. В его голове промелькнула мысль: «Он умирает… он умрет прямо здесь? Неужели он действительно умирает?» Затем Дред поднял глаза. Лицо его было мертвенно-бледным. Крупные капли пота выступили на лбу.

– Воды, – хрипло сказал он. – Дай мне воды, парень.

Мисс Элеонора Паркер все еще лежала на дне лодки, куда ее затащил Джек. Джек вслепую прошел вперед через банки и достал чашку. Его рука дрожала, глаза смотрели, но не видели, что он делал, горло сжималось, словно его душили. Затем он вернулся с чашкой воды. Она расплескалась и пролилась ему на руку. Внезапно взвизгнула мисс Элеонора Паркер. Она подняла голову и с первого взгляда увидела кровь.

– О, что это?! – вскричала она.

Дред снова поднялся с румпеля, на который опирался, и застонал. Джек протиснулся мимо молодой леди, не ответив, а Дред протянул руку за чашкой. Рука тряслась, и часть воды пролилась, когда он поднес ее к губам и, запрокинув изможденное лицо, выпил. Молодая леди сидела, уставившись на него, бледная до самых губ.

– Ох! – простонала она, заламывая руки. – О-ох!

Джек тяжело дышал, дыхание становилось все горячее. Он снова и снова пытался облизать губы, но они оставались сухими.

Ялик, на который никто не обращал внимания, привелся к ветру, поднимаясь и опускаясь вместе с медленным волнами прибоя, парус трепетал и хлопал. Дред оперся локтем на банку.

– Вам придется пройти вперед, сударыня, – сказал он хриплым голосом. – Я должен кое-что сделать… Я должен кое-что сделать, чтобы как-то остановить это. О Господи! – простонал он.

Она встала и перешла на нос лодки, где опустилась на корточки, закрыв лицо руками.

– Дай мне вон ту шаль, – сказал Дред. – Ее надо разорвать.

Джек рывком развернул сверток и руками и зубами разорвал шаль на полосы. Дред снял рубашку. Джек посмотрел на него. Увидев рану, он задрожал и отвел глаза.

– Давай, давай, парень, – сказал Дред, – сейчас не время для подобных глупостей. Дай мне эту полоску, я сам все сделаю.

Молодая леди сидела, сжавшись в комок на носу. Джек возился с Дредом в полной тишине.

– Так лучше? – спросил он, наконец.

– Да, – сказал Дред. – М-м-м, – простонал он. – Дай мне прилечь.

Джек снова помог ему надеть камзол и застегнул его под подбородком. Скатал окровавленную рубашку и выбросил ее за борт.

– Теперь все в порядке, сударыня, – сказал он. – Теперь вы можете вернуться.

Джек поддержал Дреда, когда тот ложился на кормовую банку, затем накрыл его плащами. Он не оставил его, чтобы помочь молодой леди, когда она подошла к корме и села на банку напротив того места, где лежал Дред. Внезапно она разрыдалась.

Дред лежал с закрытыми глазами. Его лицо было белым, а лоб покрыт капельками пота. Он на мгновение открыл глаза и посмотрел на нее, но ничего не сказал и снова закрыл их. Джек, тяжело дыша, сел у румпеля. Садясь, он увидел, пятна крови на себе и на банке. Затем он натянул шкот, и ялик снова лег на прежний курс.

Пираты, должно быть, высадились со шлюпа, они появились на побережье. Они сделали несколько мушкетных выстрелов вслед лодке, но пули не долетали, а Джек уверенно держал ялик по курсу, и вскоре холмы залива остались далеко позади.

Через некоторое время Дред начал время от времени прерывисто дышать, и слушать его было очень страшно. Вокруг них был яркий солнечный свет и стремительный соленый ветер, гнавший лодку вперед с ее трагическим грузом под теплым, сочным небом, таким безмятежно спокойным и таким далеким и умиротворенным. Джек, сидя у румпеля, слышал, как будто издалека, судорожные рыдания молодой леди. Внезапно Дред хрипло сказал:

– Я хочу еще глоток воды.

– Вы не принесете ему воды, сударыня? – спросил Джек.

Он вдруг понял, что тоже плачет, и вытер глаза полой куртки.

Она мгновенно встала и направилась к рундуку на носу, вскоре вернувшись с полной чашкой воды. Дред приподнялся на локте и выпил ее.

И снова они плыли вперед в долгом молчании.

Внезапно Дред заговорил тихим, неуверенным голосом:

– Правь к берегу, парень. Я больше не могу этого выносить, мне нужно сойти на берег.

– Думаешь, я смогу провести лодку через буруны? – прерывающимся голосом спросил Джек.

– Придется, – сказал Дред со стоном, – потому что я не могу больше здесь находиться.

Джек натянул паруса и направил лодку носом по диагонали к далекому побережью. Песчаные холмы залива терялись вдали, и всякая опасность преследования миновала. Когда ялик приблизился к побережью, Джек увидел, что прибой был очень слабым.

– Тебе придется развернуть ее носом к морю, – прошептал Дред, открывая глаза, – а потом взяться за весла и позволить прибою вынести ее на берег. Постарайся удержать ее… парень, держи нос ровно. – Он тяжело дышал, когда говорил.

Джек оставил румпель и взялся за весла. Теперь они были близко к побережью, и зыбь усиливалась, превращаясь в буруны, которые вспенивались чуть дальше. Он развернул лодку носом к морю, и вода понесла ее к берегу.

– Удерживай ее, – задыхался Дред, – она войдет быстро… достаточно быстро для нее.

Вскоре они оказались среди бурунов, они были не очень мощными, но внушительными, приходилось соблюдать осторожность. Внезапно приближающийся бурун швырнул ялик в сторону побережья. Когда вода спала, лодка накренилась на песке. Джек бросил весла и выпрыгнул из лодки. Накат следующей волны ударил в ялик и сильно завалил его в другую сторону. Рундук и весла заскользили с грохотом. Дред застонал, а молодая леди судорожно вцепилась в край обшивки.

– Вытащи ее! – воскликнул Дред.

– Постараюсь, – сказал Джек, – но едва ли смогу с ней справиться. Он ухватился за нос, и когда накатила следующая волна, вытащил лодку на берег. Волна прибоя пошла на убыль, песок ускользал из-под его подошв. Затем накатила еще одна волна, и вместе с ней он потащил ялик еще дальше по берегу. Затем он подбежал с носовым канатом и вогнал якорь в песок. Он вернулся, его башмаки, чулки и свободные бриджи промокли от соленой воды.

– Вылезайте, сударыня, – сказал он, – а я помогу Дреду.

Она молча повиновалась ему, отошла на некоторое расстояние от края берега и села на корточки на песке.

– Ну, Дред, – сказал Джек.

Дред застонал, медленно и с трудом поднимаясь.

– Полегче, полегче, парень, – прошептал он, когда Джек обнял его. Затем положил руку на плечо Джека и тяжело, с трудом выбрался из лодки.

Некоторое время он сидел на борту, волны прибоя захлестывали его ступни и лодыжки.

– Какое счастье, – сказал он, глядя вниз на узкую полоску воды, – что у нас был высокий прилив, чтобы пройти через залив, иначе мы бы пропали.

Потом Джек разрыдался. В том, что Дред сейчас думал об этом, было что-то очень щемящее. Через некоторое время Дред немного пришел в себя, затем медленно поднялся, тяжело опираясь на Джека, который поддерживал его, пока он шел к небольшой песчаной отмели, выходившей на пляж. Здесь раненый попытался сесть.

– Сможешь пройти немного дальше? – спросил Джек.

– Немного, – прошептал моряк.

– О Дред! Я боюсь, что тебе хуже, тебе хуже…

Дред не ответил. Его рука коснулась щеки Джека, она была холодной и вялой.

– Что я могу сделать? – спросила молодая леди, приходя в себя.

– Вы можете принести два плаща из лодки, – сказал Джек, – и побыстрее.

Он усадил Дреда на песок, где тот немедленно лег и вытянулся. Джек поддерживал его голову, пока не пришла молодая леди с двумя грубыми плащами. Он скатал один из них в подушку, которую подсунул под голову Дреда, а затем спустился к лодке и принес весла, и с их помощью, а также другого плаща, они с молодой леди устроили укрытие над головой раненого.

– Принеси мне глоток рома, парень, я чувствую, что сейчас потеряю сознание, – прошептал Дред, и Джек снова побежал к лодке, вскоре вернувшись с бутылкой.

Он налил немного рома в чашку, и Дред выпил его залпом. Казалось, это оживило его.

– Подойди сюда, парень, я хочу тебе кое-что сказать. – Джек подошел к нему вплотную, и молодая леди тоже подошла. – Я хочу поговорить с одним Джеком, сударыня, если вы оставите нас ненадолго одних, – сказал Дред, и она повернулась и ушла.

Джек наблюдал, как она села на песок на некотором расстоянии, вытирая глаза носовым платком. Солнце стояло на полпути в небе, и было очень тепло, и он снял камзол, садясь рядом с Дредом. Дред протянул руку. Джек мгновение раздумывал, затем, поняв, чего он хочет, взял ее. Дред крепко сжал руку Джека.

– Кажется, на этот раз я получил свою порцию, парень, – прошептал он.

– Не говори так, Дред, – сказал Джек. – Я… – и тут он расплакался, его тело конвульсивно затряслось.

– Я не знаю, – сказал Дред, – но вроде как думаю, что я… не переживу этого. Но если мне суждено умереть, я хочу попросить тебя, парень – никогда не говори молодой госпоже, что это я застрелил ее брата.

– Нет, – выдохнул Джек. – Я не скажу ей, Дред, – и снова Дред пожал руку, которую держал.

Джек ждал долго, очень долго. Дыхание Дреда то и дело судорожно сбивалось, Джек думал, что Дред может сказать что-то еще, но раненый больше не заговорил, а лежал, держа Джека за руку.

– Это все, Дред? – сказал он наконец. – Ты больше ничего не хочешь сказать?

Дред некоторое время не отвечал. Затем, как бы собравшись, выдохнул:

– Нет, это все, – а затем спустя некоторое время добавил: – Я был плохим человеком, да. Что ж, я… ничего не могу с этим поделать сейчас… сейчас… сейчас, – и он замолчал.

Он перестал сжимать руку Джека и позволил своей безвольно упасть.

Дред становился все слабее и слабее, Джек с ужасом осознал это только сейчас. Он сидел и наблюдал. Дред, казалось, дремал.

– Я хочу еще глоток рома, – прошептал он наконец. – Еще глоток рома… еще глоток… выпить рома… выпить рома, – он повторял и повторял эти слова.

Джек мгновенно поднялся. Бутылка и чашка стояли недалеко. В чашке был песок, и он вытер ее. Молодая леди, сидевшая чуть поодаль, встала, увидев его приближение.

– Теперь ему лучше? – спросила она.

Джек не мог ответить, он покачал головой. Он знал, что Дред умирает. Он едва видел, как наливает спиртное. Но он сделал это и принес Дреду.

– Вот ром, Дред, – сказал он, но ответа не последовало. – Вот он, Дред, – снова сказал Джек, но ответа так и не было.

Джек задрожал. Он наклонился и поднес чашку к губам раненого, но тот ничего не замечал.

Джек встал и выплеснул ром на песок.

– Сударыня! – позвал он резким, испуганным голосом. – Сударыня, идите сюда скорее! Я думаю, он умирает.

Она подошла и встала, глядя на Дреда сверху вниз. Она горько плакала. Джек опустился на колени рядом с ним. Он протянул ладонь и нащупал руку Дреда, она была холодной и неподвижной. Молодая леди присела на корточки с другой стороны.

Так они и сидели долго, очень долго. Но никаких изменений не произошло. День медленно клонился к закату, а они все еще сидели так.

– Вам лучше пойти и немного отдохнуть, – сказал Джек, наконец, молодой леди. – Вы устали от всего этого. Я позову вас, если будут какие-то изменения.

Она покачала головой, она не хотела уходить.

Солнце опускалось все ниже и ниже и, наконец, село, но по-прежнему ничего не менялось. Молодая леди время от времени покачивалась из стороны в сторону.

– Вам лучше встать и немного пройтись, – сказал Джек, когда начали опускаться серые сумерки. – Вам неудобно так долго сидеть.

Она встала и начала ходить взад-вперед неподалеку. Джек сидел неподвижно. Вскоре он склонился над Дредом. Дред перестал дышать. Острая боль пронзила Джека. Было ли все кончено? Затем внезапно Дред снова начал судорожно дышать, и Джек снова отстранился. Молодая леди все еще ходила взад и вперед, и сумерки становились все более тусклыми и неясными. Послышалось легкое движение, и снова Джек наклонился и коснулся Дреда. Он снова начал дышать, и Джек снова сел. Затем наступила более длительная, чем обычно, пауза в дыхании. Все кончено, подумал Джек. Но нет, он снова задышал, теперь слабее и короче. Перестал. Задышал. Перестал. Последовала долгая, очень долгая пауза, затем послышался какой-то звук, а затем тишина. Было ли все кончено? Джек сидел и ждал, дрожа и затаив дыхание, но больше не было слышно ни звука. Затем он протянул руку в темноте и коснулся лица Дреда. Джек быстро отдернул руку и некоторое время сидел ошеломленный и неподвижный. Он сразу все понял. Он встал.

Звезды начали мерцать в тусклом небе, но небо, море и земля были размыты и потеряны для его невидящих глаз. Он подошел к молодой леди. Она замерла при его приближении.

– Как он? – спросила она.

– Он… он умер, – сказал Джек, закрыл лицо рукой и заплакал.

Глава XLI
Лодка, плывшая по течению

Прошло почти два месяца с тех пор, как Элеонора Паркер была похищена в Вирджинии, и до сих пор о ней ничего определенного не было слышно. Из Окракока доходило много туманных слухов, и было известно, что пират Черная Борода уже некоторое время находится в водах Вирджинии. Его видели в Норфолке два или три раза, и было известно, что он заходил в реку Джеймс. Подозревали, что он был замешан в этом возмутительном случае, но пока не было ничего определенного, чтобы подтвердить такое подозрение.

Полковник Паркер все еще был слишком болен, чтобы покинуть свою комнату, но начал обдумывать какие-то шаги для возвращения дочери.

Однажды губернатор Споттисвуд отправился в Мальборо, чтобы повидаться с ним. Он был шокирован, обнаружив этого замечательного человека таким слабым и сломленным.

– Злодеи! – сказал больной слабым, ворчливым голосом, так не похожим на его обычный величественный тон. – Эти люди убили моего Неда, а теперь они забрали все, что у меня осталось.

Было что-то очень трогательное в беспомощности гордого, благородного человека и в этом ослабленном, дрожащем голосе. Губернатор не ответил, но пожал протянутую ему руку.

Мистер Ричард Паркер стоял рядом со стулом своего брата во время визита его превосходительства. Губернатор посмотрел на него и удивился, как он может быть таким спокойным и невозмутимым. Ему никогда не нравился мистер Ричард Паркер.

– Мой брат Ричард, – сказал больной, прикладывая слабую руку ко лбу, – мой брат Ричард, кажется, считает, что было бы лучше подождать, пока мы не получим известий от злодеев, похитивших Нелли. – Говоря это, он перевел взгляд на своего брата. – Но я не могу ждать, я должен что-то сделать, чтобы найти ее, и я не могу ждать. Как только я поправлюсь, я сделаю все, чтобы найти ее. Говорят, этого негодяя Тича видели на Джеймс-ривер. Может быть, это он увез ее? Я собираюсь снарядить корабль – или два корабля, если понадобится, – и отправиться в Северную Каролину и попытаться найти ее.

План полковника Паркера показался губернатору на редкость слабым и непоследовательным, но он решил утешить своего друга, поощряя любой план, который мог бы принести ему надежду.

– «Жемчужина» и «Лайм» сейчас в Джеймстауне, – сказал он. – На днях я говорил о вашем ужасном несчастье с некоторыми офицерами, которые приходили в резиденцию. Лейтенант Мейнард был там, и, судя по тому, что он сказал, я уверен, если вы снарядите два таких корабля и соберете добровольцев для такой экспедиции, он примет командование ею. Он храбрый и опытный офицер, и ему уже приходилось иметь дело с пиратами на Мадагаскаре. Он был бы лучшим командиром, какого только можно пожелать, особенно если дело дойдет до борьбы со злодеями.

– На мой взгляд, – сказал мистер Ричард Паркер, вмешиваясь в разговор, – было бы ошибкой охотится на этих злодеев. На мой взгляд, было бы лучше оставить все как есть, пока мы не получим от них вестей. Мне не нужно говорить вам, что у них не может быть никаких причин для похищения Нелли, кроме выкупа, который они могут получить за нее. Если это так – а я уверен, что это так, – то в их интересах обращаться с ней хорошо, заботиться о ней со всеми приличиями и сообщить нам о ней как можно скорее, но если мы применим к ним насилие, никто не знает, что они могут сделать из мести. Может быть, если мы будем давить на них слишком сильно, они станут перевозить ее с места на место, или, если они окажутся загнанными в угол, они могут даже сбежать с ней ради собственной безопасности или из мести. – Полковник Паркер вздрогнул при этих словах, но мистер Ричард продолжал спокойно, как и прежде: – Я бы посоветовал подождать еще немного. Мы ждали так долго, и не повредит потерпеть еще чуть-чуть.

На это полковник закричал больным, дрожащим голосом.

– Потерпеть! Потерпеть! Тебе легко говорить о терпении, брат Ричард, но как я могу быть терпеливым, когда у меня отняли то, что мне дороже всего на свете? О Нелли, Нелли! – он плакал, прикрывая глаза дрожащими руками. – Я бы отдал все, что у меня есть, чтобы вернуть тебя в целости и сохранности! Все бы отдал!

Губернатору было невыносимо смотреть на больного в его горе. Он отвернулся и уставился в окно. Мистер Ричард Паркер ничего не сказал, только пожал плечами.

Прежде чем уйти, губернатор отвел мистера Ричарда Паркера в сторону и сказал ему.

– Сэр, может быть, в том, что вы только что сказали о нецелесообразности слишком усердно бороться со злодеями, есть смысл, но вы, конечно, должны понимать, что для вашего бедного брата будет бесконечно лучше, если у него будет, о чем подумать, чтобы прийти в себя. Он сидит здесь и гложет свое сердце, и любой план действий для него лучше, чем совсем никакого. Будь я на вашем месте, я бы поощрял его думать о таких вещах, а не отговаривал.

Но мистер Ричард Паркер, как и прежде, только пожал плечами, не удостоив его никаким ответом.

Губернатор Споттисвуд не думал, что бессвязные планы полковника Паркера приведут к чему-либо, но в течение двух недель действительно были оборудованы два корабля – шхуна, принадлежавшая Мальборо, и шлюп большего размера, который был приобретен для этой цели. Потребовалась неделя или чуть больше, чтобы снабдить корабли продовольствием, вооружить их и укомплектовать людьми, и к тому времени полковник Паркер был снова на ногах. Он не слушал никаких советов, но настаивал на том, чтобы экспедицией командовал он сам. Мистер Ричард Паркер горячо советовал ему не ехать, и мадам Паркер со слезами умоляла его остаться дома, в то время как доктор уверял его, что поехав, он подвергнет опасности свою жизнь.

– Сэр, – сказал этот благородный человек доктору, – я был солдатом; могу ли я оставаться дома, когда моя собственная дочь в опасности, и позволить другим сражаться за меня? Вы пойдете, если вам угодно, присматривать за моим бедным телом, ну а я пойду, если Бог даст мне жизнь, чтобы пойти!

И он так и сделал, несмотря на все возражения семьи.

В Норфолке у него случился еще один, хотя и незначительный приступ болезни, и по приказу врача, который отплыл с экспедицией, полковник больше недели отдыхал в доме одного из тамошних друзей.

Именно в то время, когда он лежал в доме мистера Чорли, он получил первые хоть сколько-нибудь определенные новости о молодой леди.

Каботажное судно из Южной Каролины прибыло в Норфолк в субботу вечером прямо из Окракока, куда оно зашло во время шторма несколькими днями ранее. Капитан каботажного судна сказал, что, пока они стояли в бухте, он слышал много разговоров о неизвестной леди, которую, по слухам, Черная Борода привез из Вирджинии в Северную Каролину примерно месяц назад и которую увез куда-то в проливы. Судя по слухам, это была чрезвычайно красивая и знатная дама, которую привезли в Северную Каролину против ее воли.

В воскресенье утром кто-то рассказал лейтенанту Мейнарду о капитане каботажника и его новостях, и он, не теряя времени, встретился с этим человеком. Он отвез его прямо в дом мистера Чорли, где все еще жил полковник Паркер. Мистер Чорли, председатель суда мистер Пейдж и доктор Янг – все они присутствовали, когда капитан Найлс рассказывал свою историю полковнику Паркеру.

– Это, должно быть, Нелли! – воскликнул бедный осиротевший отец. – Это не может быть никто другой, кроме нее!

– Я бы не стал слишком полагаться на такие слухи, – сказал мистер Чорли. – Тем не менее, похоже, у вас, наконец, действительно есть новости о ней. А теперь вопрос в том, как вы предлагаете действовать? Никогда не следует слишком спешить в таком деликатном вопросе.

Но полковнику Паркеру так не терпелось немедленно отправиться в плавание на поиски своей дочери, что он не хотел слушать ничего из того, что его друзья советовали ему сделать. Мистер Чорли снова и снова убеждал, что следует соблюдать максимальную осторожность, чтобы пираты не увезли юную леди еще дальше от возможного спасения или, возможно, не предприняли каких-либо насильственных действий, чтобы защитить себя. Он предложил написать губернатору и попросить его взять этот вопрос в свои руки.

– Напишите губернатору Идену!

Полковник Паркер воскликнул.

– Почему я должен писать Идену? К чему столько проволочек? Разве у меня нет кораблей, оборудованных и достаточно вооруженных, и укомплектованных храбрыми ребятами, чтобы в случае необходимости противостоять всем пиратам Северной Каролины? Нет, я отправлюсь туда и сам разберусь с этими слухами, не теряя времени и не прося губернатора Идена сделать это за меня.

Это, как было сказано, произошло в воскресенье утром, и полковник Паркер решил, что экспедиция должна отплыть в Северную Каролину рано утром следующего дня.

Именно в этот же день в Вирджинию впервые пришла весть о пропаже французского барка. Один из двух кораблей полковника Паркера, шлюп, которым в то время командовал бывший военный боцман, известный в Норфолке как капитан Блюм, – один из двух кораблей полковника Паркера уже несколько дней курсировал вдоль устья залива, обмениваясь сигналами с прибывающими или отбывающими судами в надежде получить какие-нибудь новости о молодой леди. Около десяти часов утра в воскресенье вахтенный на носу заметил открытую лодку под обрывком паруса, входившую в бухту против ветра. Вскоре они смогли разглядеть в подзорную трубу, что в лодке были мужчины, размахивающие шляпами, и чем-то белым, по-видимому, рубашкой или сорочкой, на конце весла. Когда шлюп подошел к лодке, они обнаружили, что на ней находилось двадцать мужчин и две женщины; одна из женщин была очень слаба и измучена, да все остальные были чуть не умирали от голода.

Лодка была одной из тех, что принадлежали французскому барку, захваченному пиратами, и вот уже одиннадцать дней дрейфовала по течению, ее отнесло от других в море во время сильного тумана.

Одна из женщин и трое мужчин были французы, все остальные – англичане, остатки команды английского барка, которых француз спас с полузатопленного тонущего судна.

Человек, командовавший лодкой, был помощником капитана английского барка, и история, которую он рассказал, когда поднялся на борт шлюпа, состояла из непрерывных неудач, которые преследовали их с тех пор, как они покинули Плимут в Англии и направились в Чарльстон в Южной Каролине. По его словам, в двух днях пути от Англии на борту вспыхнула оспа, и капитан умер. Затем, когда команда все еще страдала от болезни, на них обрушился шторм и отбросил их далеко от курса на юг. Затем судно дало течь и фактически тонуло, когда их подобрал французский барк. Затем пираты напали на барк и захватили его в плен, и всех матросов пустили по течению в открытых лодках с провизией всего на три дня. Это, как было сказано, произошло одиннадцать дней назад, и с тех пор они тщетно пытались обогнуть Чесапикские мысы, снова и снова сбиваясь с курса из-за непогоды.

Странно, сколько несчастий иногда преследует злополучное судно, одна неудача следует за другой без какой-либо видимой причины или последствий. Помощник капитана сказал с грустной улыбкой, что он не поверит, что его неприятности закончились, пока он не ступит на сушу в Норфолке. Он сказал, что англичанка и шестеро англичан были слугами-искупителями, которых отправили из Плимута в Чарльстон.

Выслушав историю потерпевших кораблекрушение, капитан Блюм счел за лучшее вернуться в Норфолк со спасенной командой. Он добрался до города поздно ночью и немедленно доложил лейтенанту Мейнарду, который в то время находился на борту шхуны, готовясь к отплытию на следующий день. Лейтенант вместе с капитаном Блюмом и потерпевшим кораблекрушение помощником капитана сошли на берег и направились в дом мистера Чорли, где все еще находился полковник Паркер.

Уже почти наступила полночь, и поскольку было слишком поздно искать судью, полковник Паркер отдал приказ, чтобы команду спасенной лодки отправили на шхуну – это было более крупное судно из двух – и оставили там до утра. Затем их можно будет передать соответствующим властям для допроса под присягой, а слуг поместить в какое-нибудь надежное место, пока их не выкупят.

Лейтенант Мейнард сам поднялся на борт шлюпа вместе с капитаном Блюмом проследить за тем, чтобы передача потерпевшего кораблекрушение экипажа была произведена должным образом. Когда он стоял у леера, пока собирали людей, какой-то человек пересек палубу и направился прямо к нему. Он был одним из потерпевших кораблекрушение, и когда он подошел достаточно близко, чтобы на него упал свет фонаря, лейтенант смог разглядеть, что это был маленький человечек с худым, смуглым лицом и густой черной бородой. Лицо его было испещрено еще не зажившими багровыми ямочками от недавней оспы, одет он был в невзрачный костюм из разных комплектов одежды.

Мистер Мейнард оглядел с ног до головы маленького человечка, когда тот приблизился.

– Ну, приятель, и что я могу для тебя сделать?

– Сэр, – сказал маленький человек, – я не прошу ничего, кроме справедливости.

– Ты опять впереди всех, Бертон, – сказал помощник капитана спасенной лодки. – Завтра у тебя будет возможность поговорить с судьей.

– Нет, пусть этот джентльмен выслушает меня! – воскликнул маленький человечек.

– Что тебе нужно? – спросил лейтенант. – В чем дело?

– Сэр, со мной поступили подло, – сказал маленький человечек. – Я юрист, меня зовут Роджер Бертон. Я человек с хорошей репутацией, и все, кто знал меня в Саутгемптоне, откуда я родом, относились ко мне с уважением. Сэр, ночью меня ударили по голове и чуть не убили, а пока я лежал без сознания, меня похитили, и я пришел в себя уже на борту судна, направляющегося в Америку.

–Он был одним из многих слуг искупления, взятых на борт в Плимуте, – сказал помощник капитана. – Похоже, он был ранен в пьяной драке.

– Сэр, – яростно запротестовал маленький человечек, – я никогда в жизни не напивался до такой степени.

– Что ж, мне жаль тебя, дружище, если то, что ты говоришь, правда, – сказал лейтенант, – но это не мое дело. Многих людей привозят сюда, в Америку, как и тебя, и твой случай ничуть не хуже, чем у них. Мне жаль тебя, но это не мое дело, и я не могу им заниматься.

– Что, сэр! – воскликнул маленький человечек. – И это все, что мне полагается? И это все, что вы, один из офицеров его величества, можете сказать мне, занимающему положение джентльмена?! Сэр, в глазах закона я имею право подписываться эсквайром, так же как вы имеете право подписываться лейтенантом и носить титул джентльмена. Неужели меня так отталкивают, когда я всего лишь прошу справедливости?

– Ты можешь подписываться, как тебе хочется, – сказал лейтенант. – А что касается правосудия, я говорю тебе, что это не мое дело. Я не судья, я офицер военно-морского флота. Ты юрист, как ты сказал, что ж, тогда ты можешь отстаивать свое дело, когда сойдешь на берег, и если правосудие на твоей стороне, что ж, я не сомневаюсь, что ты его добьешься.

– Ну же, Бертон, давай, проходи вперед, туда, где твое место, – сказал помощник капитана.

Маленький человечек бросил последний серьезный взгляд на лейтенанта. Должно быть, он понял, что дальше отстаивать свою правоту бесполезно, потому что повернулся и ушел, опустив голову.

– Сколько этих несчастных было у вас на борту? – спросил лейтенант.

– Всего их у нас было пятнадцать. Со мной в лодке было семеро: шесть мужчин и одна женщина. Все, кроме двоих, умерли от оспы.