Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 31 страниц)

Глава XVII
Джек отправляется с поручением

На следующее утро после этого визита Джек, придя на зов мистера Паркера, увидел, что его хозяин лежит в постели в ночном колпаке и халате. Когда Джек вошел, он сунул руку под подушку и достал письмо.

– Видишь это письмо?

– Да, ваша честь.

– Очень хорошо, теперь послушай меня. Его нужно доставить моему брату, полковнику Паркеру, и я решил, что его отвезешь ты. Иди в конюшню и скажи Деннису, что я велел ему дать тебе хорошую свежую лошадь. Поезжай в Мальборо и возвращайся как можно скорее. Если поспешишь, то сумеешь добраться до Южной плантации сегодня к вечеру, и там тебе дадут лошадь на смену. Я хочу, чтобы ты вернулся к вечеру пятницы, так что не теряй времени и проследи, чтобы полковник Паркер получил это письмо из твоих собственных рук, ты понял?

– Да, сэр, – сказал Джек. – Принести сначала вам завтрак?

– Нет, этим займется Пегги.

Джек поспешил к конюшням, остановившись по пути лишь для того, чтобы сказать Маленькому Кофе, куда он направляется. Затем черный мальчик и белый мальчик вместе спустились вниз, чтобы найти Денниса. Маленький Кофе был явно недоволен.

– Почему он послал тебя? – спросил он. – Ты не найдешь дорогу, ты заблудишься в лесу, парень. Я найду дорогу, если он пошлет меня.

Джек расхохотался.

– Да, конечно, это было бы очень мило! Как мистер Паркер мог послать тебя в Мальборо, Кофе? Да ведь ты всего лишь черный мальчик. Ты не смог бы сделать то, чего он хочет.

– Ты все время называешь меня черным мальчиком! – вскричал Маленький Кофе. – Мне не нравится, когда ты меня так называешь. Во всяком случае, черный мальчик ничем не хуже белого.

– Нет, конечно, – сказал Джек; в этот момент Деннис вышел из конюшни и Джек передал ему приказ хозяина.

Когда Джек, верхом на одной из лучших лошадей в конюшне, проезжал мимо дома, а рядом с ним бежал Маленький Кофе, Пегги Питчер остановила всадника, протянув ему сверток с едой на дорожку. Джек сунул пакет в седельную сумку.

– Ты заблудишься, – крикнул вслед Маленький Кофе, когда всадник поскакал галопом.

Но Джек не удостоил его ответом, а двинулся дальше по пыльной неровной дороге, которая углублялась в лес и терялась в зарослях деревьев, кустов и подлеска.

В лесу было тихо, тепло и пахло пряными ароматами. Дорогу пересекла белка; чуть дальше из кустов выскочил кролик и задал стрекача вдоль дороги. В одном месте по открытой тропинке пробежала большая дикая индейка. Джек прикрикнул на нее, когда та снова нырнула в заросли, и еще долго слышал, как птица громко шуршит в кустах, пока он, не двигаясь с места, вглядывался сквозь плотную завесу листьев. В другом месте он наткнулся на черную змею, которая неподвижно лежала на солнечном пятачке дороги, наблюдая за ним яркими, похожими на бриллианты глазами и высовывая дрожащий язык. Лошадь шарахнулась и отказалась переступить через змею, и Джек, повинуясь инстинкту присущему людям, спешился, чтобы убить опасную тварь. Вскоре он перешел вброд широкий мелкий ручей, лошадь с плеском и грохотом рассекала воду, а рыба стремительно уплывала в обе стороны. Нелегко было найти дорогу на другом берегу, но все же он нашел ее и направил лошадь вверх по крутому обрыву. В это время полуденное солнце светило прямо сквозь листву над головой, и Джек спешился, привязал мокрую лошадь к молодому деревцу и достал свой обед. Он сидел на небольшом открытом, поросшем травой месте, а перед ним простиралась река. Уединение леса было наполнено непрерывным шумом, шорохом и звучным пением лесных птиц; Джеку казалось, что во всем мире нет никого, кроме него самого. Лошадь время от времени с громким треском срывала листья с ветки, а затем жевала их, позвякивая удилами.

Перед закатом Джек преодолел первую часть своего пути. Внезапно, раньше, чем он осознал это, он выехал из леса на расчищенное место, где росла кукуруза, жесткие, хрустящие листья блестели и сухо шелестели на ветру. За кукурузным полем простиралась длинная и широкая полоса табачных полей, окаймленная лесом на расстоянии почти мили. В отдалении он увидел низкий бревенчатый дом, окруженный нестройными рядами хижин и лачуг.

Лошадь навострила уши и заржала. Джек вонзил пятки в ее бока и помчал галопом по прямой пыльной дороге вдоль неогороженных полей.

Перед бревенчатым домом он натянул поводья. При его приближении выбежало несколько полуголых негритянских ребятишек, и, когда он придержал свою запыхавшуюся и вспотевшую лошадь, босоногая негритянка с нитками бус на шее, запястьях и лодыжках подошла к двери и остановилась, глядя на его. Ее высокий конусообразный тюрбан сверкал, как пламя, в свете заходящего солнца и на фоне темного интерьера дома.

– Это Южная плантация? – спросил Джек.

– Хм! Хм! – подтвердила женщина, кивая головой.

– Где хозяин? – спросил Джек. – Где надсмотрщик?

Женщина уставилась на него, не делая никаких попыток ответить на вопросы.

– Где твой хозяин? – повторил Джек.

Женщина продолжала молчать.

– В чем дело, ты что, не говоришь по-английски?

– Да-а, – протянула женщина с усмешкой, – я говорить.

– Ну, тогда, – сказал Джек, – где твой хозяин, где он, а? – и он неопределенно махнул рукой в сторону плантации.

Возможно, негритянка поняла действие лучше, чем слова.

– Он там, – сказала она, указывая пальцами. – Он бить белый человек.

– Что? – спросил Джек.

– Он бить белый человек – он там, – и она снова указала.

Джек не понял, что она имела в виду, но он знал, что надсмотрщик был в указанном направлении, поэтому он поехал к длинному ряду хижин, которые тянулись дальше, некоторые были построены из досок и коры, а некоторые из плетеных палок, обмазанных глиной. Обогнув последнюю хижину, он внезапно оказался на открытом пространстве перед хозяйственными постройками. Небольшая толпа мужчин – черных и белых – собралась на этом открытом месте. Мужчина, очевидно надсмотрщик, взобравшись на бочку, обращался к группе, собравшейся перед ним. Одна рука у него была на перевязи, и перевязь была испачкана свежей кровью. За спиной говорившего стояли два помощника, или надзирателя.

Толпа рабов перед надсмотрщиком – черных и белых – босоногих, полуодетых, жалких, с низкими лбами, представляла собой пеструю группу. Надсмотрщик, очевидно, как раз заканчивал свою речь, когда из-за угла хижины появился Джек. Говоривший на мгновение прервался и повернул голову, и слушающая толпа одновременно перевела взгляды с оратора на Джека. Джек узнал в надсмотрщике человека, который спускался вместе с ним и его хозяином на плоскодонке из Холла. Затем надзиратель продолжил свою речь, завершив ее, возможно, несколько быстрее, чем предполагалось.

– И запомните, что я вам сказал, – сказал он. – Я один из лучших надсмотрщиков в провинции Вирджиния, чтобы вы знали – а кто вы, хотел бы я знать? Просто грязь у меня под ногами. Как вы думаете, сколько надзирателей в этом поселении убили бы этого Уилла Диксона, окажись они на моем месте, если бы их ударили мотыгой по руке и поранили до кости? Говорю вам, я слежу за всеми вами, и первому, кто еще раз поднимет на меня руку, лучше бы не родиться. А теперь занимайтесь своими делами, все вы, и помните, что вы видели.

Затем он спустился с бочки и подошел к Джеку.

– Ну, мастер, – спросил он, – а ты кто такой?

– Я слуга мастера Ричарда Паркера, – ответил Джек. – Разве вы не помните меня? Я спускался с вами вместе на плоскодонке из Холла.

– Да, конечно, – сказал надсмотрщик. – Теперь я тебя вспомнил. А что привело тебя сюда?

– Ну, – сказал Джек, – я привез письмо полковнику Паркеру, и его честь – то есть мистер Ричард Паркер – сказал мне, что я должен провести здесь ночь, а завтра снова быть на месте.

– Вот оно как, – кивнул надсмотрщик. – Тогда пойдем в дом и скажем Хлое, чтобы она приготовила тебе комнату. Как давно ты прибыл из Старого Света?

– Меня только привезли, когда вы меня видели в лодке, – ответил Джек.

– Да ну, – сказал мужчина. – А из какой части Англии ты родом?

– Меня доставили из Саутгемптона, – сказал Джек. – Меня похитили.

–Правда?– спросил надсмотрщик.– Я сам из Хэмпшира, и меня тоже похитили. Это было больше двенадцати лет назад. У меня была двоюродная сестра в Саутгемптоне. Ты случайно ничего о ней не знаешь – о Полли[9]9
  Полли (наряду с Молли) является просторечным вариантом имени Мэри.


[Закрыть] Аккерман?

– Да, действительно, – сказал Джек, – я в самом деле, знаю миссис Мэри Аккерман. Она живет на Кеннел-Элли. У нее муж – портной. Высокий худой мужчина с бородавкой на подбородке.

– Да, – подтвердил мужчина, – это муж Полли Аккерман, и подумать только, прошло двенадцать лет с тех пор, как я их видел. Ну, вот мы и пришли, заходи. Эй, Кофе, возьми эту лошадь и поставь ее в конюшню. Заходи.

И Джек вошел в пустое помещение с земляным полом и грубой самодельной мебелью.

В тот вечер, после ужина, Джек и его хозяин сидели перед домом в сумерках. Трое помощников надсмотрщика вышли из своих хижин, чтобы посидеть с ними и покурить трубки. Джек, будучи новичком, подвергался допросам и расспросам о старой стране, пока ему не надоело рассказывать. Вокруг было очень тихо и спокойно после дневного путешествия. Голоса из хижин слуг громко звучали в тишине жаркого, душного вечера. Ночные ястребы кружили высоко, с пронзительными криками, и вдруг стремительно снижались. Лягушки на далеком болоте непрерывно квакали, а козодой, сидевший в темноте на краю крыши, снова и снова издавал свои торопливо повторяющиеся звуки в ответ на призывы другой птицы, укрывшейся в зарослях. Раз или два Джек бесцельно задавался вопросом, как обстоят дела с бедным слугой, которого выпороли за час или два до его приезда, но не спросил об этом надсмотрщика.

Глава XVIII
Мисс Элеонора Паркер

На следующий день около полудня Джек подъехал к фасаду Мальборо. Группа негров собралась вокруг лошади, и Джек спросил их, дома ли полковник Паркер.

– Да, он дома, – ответили ему с ухмылкой, но никто не предложил ему помощи. Как раз в этот момент мистер Симмс подошел к двери своего кабинета в одном из флигелей, а затем, без шляпы, несмотря на солнце, направился туда, где стоял Джек, придерживая лошадь.

– Что тебе нужно? – спросил управляющий, и Джек ответил, что он привез письмо от мистера Ричарда Паркера к его чести.

– Хм! – сказал мистер Симмс, и его лицо несколько вытянулось. – Ты не знаешь, чего хочет твой хозяин, правда?

Джек лукаво посмотрел на управляющего.

– Откуда мне знать? – сказал он.

– Хорошо, тогда отдай мне письмо, – сказал мистер Симмс, – и я отнесу его полковнику Паркеру. Ты появился как раз вовремя, чтобы застать его дома, потому что сегодня днем он уезжает в Уильямсберг. Ты можешь пройти в холл и подождать там ответа, если хочешь. Блэки, – обратился он к одному из негров, – отведи эту лошадь в конюшню. Входи, юноша, входи!

Большой пустой, затененный холл, открытый от одного конца до другого, казался и выглядел темным и прохладным после яркого утреннего солнца. Огромные двери спереди и сзади были открыты, и с того места, где Джек сидел, он сквозь деревья мельком видел широкую реку, простиравшуюся в солнечном свете, сверкающую и переливающуюся под теплыми потоками бриза. Сильный ветер пронесся по двору, разгоняя приятную прохладу. Джек сидел и ждал, ждал и ждал. Где-то птица-пересмешник в клетке распевала свои подражательные песни, и время от времени доносились звуки голосов, громким эхом отдававшиеся в летней тишине большого дома. Время от времени слышался стук дверей, отдаленный обрывок пронзительной, монотонной негритянской песни. Сквозь все это он мог слышать непрерывное позвякивание спинета, на котором играли в одной из самых дальних комнат. Джек сидел и слушал, держа шляпу в руке, и знал, что это, должно быть, играет мисс Элеонора Паркер, и, думая о ней, он вспомнил первый день своего рабства, когда вышел на лужайку и увидел, что она стоит позади отца и смотрит на него. Казалось, что все это произошло не два или три месяца назад, а два или три года, в каком-то далеком прошлом. Внезапно музыка смолкла – открылась дверь, и в комнату, обмахиваясь веером, вошла молодая леди. Когда она подошла ближе, Джек поднялся и стоял, ожидая, пока она пройдет мимо. Она взглянула в его сторону и уже собиралась уйти, как вдруг узнала его и остановилась.

– Как, – спросила она, – разве ты не тот молодой человек, которого папа некоторое время назад отдал дяде Ричарду в слуги?

– Да, леди, – ответил Джек и густо покраснел.

– Мне показалось, я запомнила твое лицо, – сказала она. – И скажи мне, как тебе у моего дяди, нравится?

– Да, ну то есть мне вполне нравится быть при нем, – сказал Джек, – если уж я должен быть при ком-то. Я бы не стал ничьим слугой, если бы мог.

– Но как же, – сказала она, – ты ведь должен быть чьим-то слугой. Иначе зачем ты приехал из Англии, если не для того, чтобы быть слугой?

– Я и не думал приезжать, – ответил Джек. – Меня ударили по голове и похитили.

– Что ж, – сказала она, – тогда очень жаль, что с тобой так обошлись. Как тебя зовут?

– Джек… то есть Джон Баллистер.

В этот момент мистер Симмс спустился по лестнице туда, где стояли Джек и молодая леди.

– Полковник Паркер хочет видеть тебя наверху, в своем кабинете, юноша, – сообщил управляющий, а затем обратился к молодой леди. – С вашего позволения, госпожа Нелли, – сказал он, – я должен отвести этого молодого человека наверх, его честь желает поговорить с ним.

– Он сказал мне, мистер Симмс, что его похитили и привезли сюда, в Вирджинию, против его воли.

– Похоже, это так мисс Нелли. В наши дни это единственный способ обеспечить достаточное количество слуг. Если бы они только знали об этом, им было бы в тысячу раз лучше жить здесь в покое и уюте, чем дома в бедности.

– Я не жил в бедности, – возмутился Джек.

– Вот, мистер Симмс, вы слышите, что он говорит? – сказала молодая леди.

– Что ж, мисс Нелли, может быть, вы сможете поговорить об этом в другой раз, а сейчас, с вашего позволения, я должен увести юношу. Его честь хочет его видеть.

Когда Джека провели в кабинет, он обнаружил полковника Паркера сидящим у открытого окна в большом кресле, обитом двумя рядами гвоздиков. Несколько книг и куча писем и бумаг лежали на письменном столе под рукой. Он сидел в шелковом халате, и на голове был шелковый ночной колпак. Запечатанное письмо лежало на подоконнике рядом с ним.

– Подойди сюда, молодой человек, – сказал он Джеку. – Ведь я видел тебя раньше?

– Да, ваша честь, – ответил Джек. – Вы отдали меня в услужение мистеру Ричарду Паркеру.

– Он был одним из слуг, которых я привез из Йорктауна, когда прибыл «Арундел», – пояснил мистер Симмс.

– Да, теперь я вспомнил, – сказал полковник Паркер. – И как давно ты уже у него на службе?

– Больше двух месяцев, сэр.

– Больше двух, да? Ну, а теперь расскажи мне, как там живет твой хозяин – чем он занимается?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, сэр, – нерешительно сказал Джек, и взглянул на мистера Симмса.

– Не обращай внимания на моего управляющего, – сказал полковник Паркер, – я хочу, чтобы ты говорил откровенно. Скажи мне, твой хозяин часто играет в карты или в кости?

– Д…да, сэр, – запинаясь, ответил Джек, – иногда он играет.

– Видите ли, Симмс, – сказал полковник Паркер. – Я знал, что это так. Вот куда уходят все деньги.

Мистер Симмс не ответил, и полковник Паркер снова повернулся к Джеку.

– Скажи мне, – сказал он, – мой брат часто уезжает из дома?

– Мне кажется, сэр, – сказал мистер Симмс очень почтительно, но твердо, – вы несправедливы к своему брату, допрашивая слугу за его спиной.

– Но как же, ты ведь должен быть чьим-то слугой

– Я не хочу быть несправедливым по отношению к нему, Симмс, – нетерпеливо сказал полковник Паркер, – но я хочу быть справедливым по отношению к себе. Скажи мне, мальчик, – продолжил он, поворачиваясь к Джеку, – люди приходят к твоему хозяину за деньгами?

– Иногда, сэр, – ответил Джек. – Однажды пришел человек и сказал, что мистер Паркер должен ему тысячу фунтов, а прошлой ночью…

– Тысячу фунтов! – перебил полковник Паркер. – Этого довольно. Я не стану разорять себя, Симмс, ни ради него, ни ради кого другого. Возьми это письмо, любезный, и отдай своему хозяину, – и он протянул Джеку запечатанное письмо, которое лежало на подоконнике рядом с ним. – А теперь иди.

К середине следующего дня Джек, наконец, добрался до Насеста. Мистер Паркер сам подошел к двери, как только Джек подъехал и спешился, а экономка осталась у окна и смотрела вниз. Хозяин Джека выхватил у него из рук письмо полковника Паркера и лихорадочно вскрыл его. Он мгновение раздумывал, затем начал читать, быстро пробегая глазами по строчкам. Пока он читал, лицо его хмурилось все сильнее и сильнее, а крепкие белые зубы глубоко впивались в кончик сигары. Наконец он смял письмо в руке. Джек, опасаясь, что хозяин перехватит его взгляд, отвернулся и начал гладить и обтирать шею вспотевшей лошади. Когда он снова посмотрел, то увидел, что мистер Паркер развернул смятое письмо и перечитывает его, на этот раз очень внимательно. Закончив чтение, он с силой разорвал его пополам, а затем снова пополам и потом на мелкие кусочки, которые посыпались под ноги трепещущими снежинками.

Глава XIX
Новый визит

На следующий вечер после возвращения Джека из Мальборо было тихо и душно, дул лишь легкий горячий ветерок. Джек и Маленький Кофе сидели на пороге, и Джек рассказывал о мисс Элеоноре Паркер. Взошла полная круглая луна и залила потоком мерцающего серебра всю темную, горячую, тяжело дышащую землю. Светлячки, которые только теперь начинали освещать ночь, вспыхивали и мерцали тут и там, собираясь над более влажными местами. Камзол Джека лежал на ступеньке рядом с ним, он сидел в одной рубашке. Время от времени он отмахивался от комаров, которые назойливо звенели у него над ухом. Он говорил о мисс Элеоноре Паркер.

– Я сам видел ее однажды, – сказал Маленький Кофе.

– И она говорила со мной так любезно, как только можно, и расспрашивала про мою жизнь, – продолжал Джек, не обращая внимания на Маленького Кофе. – Я рассказал ей, как меня похитили. Я в самом деле верю, что она поговорит обо мне со своим отцом. М-м-м! – он со стоном потянулся. – Все так болит от верховой езды, что, если бы меня побили, было бы не так больно. Черт бы побрал этого комара! – И он сильно хлопнул себя по щеке.

– Я один раз ее видел, – повторил Маленький Кофе. – Ай, она красавица! Ну! Ты не единственный в мире, кто ее видел. Она спустилась по реке на большой лодке и остановилась на пристани. Я стою на обрыве и вижу ее с тремя-четырьмя нарядными людьми, и все они спустились по реке. Они остановились здесь на обед… ма-астар…

Они были так увлечены разговором, что не заметили приближения незнакомца сквозь молочный свет ночи, пока он не оказался рядом с ними. Джек вскочил со ступеньки, когда гость приблизился, под ногами у него зашуршала длинная, сухая, освещенная луной трава. Джек не сразу узнал его. Это был человек с длинной черной бородой, который приходил ночью три дня назад, чтобы повидаться с хозяином. Теперь он был одет в нарочито пышный наряд, который при лунном свете представлял собой великолепное зрелище. На нем были холщовые бриджи и камзол с короткими полами, отделанный, как и шляпа, позолоченной тесьмой, и атласный жилет, а на груди шелковая перевязь с парой пистолетов. Широкий кожаный пояс, на котором болталась сабля, был застегнут на талии медной пряжкой. В лунном свете блестела золотая цепочка на его шее, а борода, которая раньше свободно свисала на грудь, теперь была заплетена в три косицы.

Джек посмотрел на гостя с удивлением, а Маленький Кофе уставился на него с разинутым ртом и сияющими глазами. Незнакомец с полным равнодушием обратился к Джеку.

– Твой хозяин дома, парень? – спросил он хриплым голосом.

– Да, – ответил Джек.

– Тогда просто скажи ему, что я здесь, – кивнул посетитель, – потому как он ждет меня.

В теплую ночь двери и окна дома были распахнуты настежь. Джек повел незнакомца в холл, тяжелые башмаки гостя громко стучали в тишине. Мистер Паркер сидел за столом в соседней комнате, просматривая какие-то бумаги при свете свечи. Теплый ветерок врывался в окно, свеча мерцала, пламя колебалось. Насекомые летали вокруг свечи, а большие жуки гудели и неуклюже кувыркались в полете. В комнате пахло копотью от незажжённого камина. Мистер Паркер сидел в одной рубашке. Он поднял глаза, когда Джек постучал в дверь, его красивое румяное лицо блестело от пота.

– Здесь человек хочет видеть вашу честь, – сказал Джек.

Незнакомец грубо оттолкнул Джека и вошел.

– Я так и думал, что это вы, капитан, – холодно сказал мистер Паркер. – Я ждал вас весь день. Вот, возьмите этот стул и садитесь, – и он указал рукой в сторону, а свой стул повернул так, чтобы лицо его оставалось в тени. – Ты можешь идти, – сказал он Джеку, – и закрой за собой дверь.

Мистер Паркер подождал, пока дверь не закрылась и он не услышал удаляющиеся шаги Джека, выходившего из дома. Тем временем он оглядел своего посетителя с безразличием, но к его необычному костюму проявил некий холодный интерес – его взгляд особенно задержался на заплетенной бороде и цепочке на шее.

– Полагаю, любезный, – сказал наконец мистер Паркер, – вы пришли, чтобы я рассчитался по этой вашей расписке?

– Ну, да, – отозвался посетитель. – Зачем же еще?

– Что ж, тогда, – сказал мистер Паркер, – мне жаль вас, потому как не могу сказать, что я готов рассчитаться по ней полностью или даже частично. И более того, не буду готов еще четыре недели или больше, пока управляющий моего брата не выплатит мне ежеквартальное пособие.

– Не готов! – воскликнул его собеседник и гневно уставился на мистера Паркера. – Что вы хотите этим сказать? Почему же вы сказали мне на прошлой неделе, что расплатитесь со мной сегодня, а теперь вдруг передумали и говорите совсем другое?

Мистер Паркер хладнокровно пожал плечами, но не снизошел до объяснения, насколько он был разочарован, не получив денег от брата.

– Значит, вы вообще не собираетесь мне платить? – громко спросил посетитель.

– Послушай, приятель, – сказал мистер Паркер, – тебе не пойдет на пользу повышать голос и угрожать мне. Нельзя выжать кровь из камня и нельзя выжать деньги у человека, у которого их нет.

– И когда же вы мне заплатите?

– Этого я тоже не могу сказать, за исключением того, что, как я уже сказал, я что-то смогу заплатить, когда мне выплатят пособие, а это будет через четыре недели, считая со следующего понедельника.

–Но, мистер Паркер,– сказал гость, говоря все более ожесточенно,– вы прекрасно знаете, что я не смогу быть здесь через четыре недели. Вы прекрасно знаете, в какой опасности я нахожусь здесь, в Вирджинии, и что я не могу приходить и уходить, когда мне заблагорассудится, или когда вам заблагорассудится видеть меня. В прошлый раз, когда я был здесь, вам было приятно сказать мне, что я нарушил свое прощение, и вы знаете, что я прихожу сюда с удавкой на шее. Ну же, ну, мистер Паркер, если вы знаете, что для вас лучше, заключите со мной какое-нибудь разумное соглашение, и… вы должны заключить его сегодня вечером.

– Должен? Должен, мистер Пират?

– Да, должны, мистер Игрок. Послушайте, если позволит ветер и погода, послезавтра я отплыву в Северную Каролину. Если к тому времени вы не рассчитаетесь по этой вашей расписке, я пошлю ее вашему брату для выплаты и расскажу ему, как она ко мне попала. Вы понимаете?

Мистер Паркер, который сначала, казалось, не осознавал всей важности рассматриваемого дела, сидел, перебирая бумаги на своем столе, пристально глядя на собеседника, но как будто не слыша, что тот говорит. После того, как его посетитель кончил говорить, он еще некоторое время молча смотрел на него. Наконец, как бы внезапно очнувшись, он сказал:

– Пододвиньте сюда свой стул, я хочу кое-что сказать вам на ухо.

– Что вы имеете в виду? – подозрительно спросил его посетитель.

– Я имею в виду, что собираюсь сказать вам кое-что по секрету. Так что придвиньте свой стул сюда, поближе ко мне.

Посетитель повиновался, придвинувшись поближе к столу.

– Мне пришла в голову мысль, – сказал мистер Паркер, наконец, прерывая молчание и понизив голос. – Мне пришла в голову мысль, которая может принести пользу нам обоим, если вы тот человек, который поможет мне осуществить это, и именно об этом я хочу поговорить с вами.

Посетитель сидел, пристально глядя на мистера Паркера, пока тот говорил.

– Вы хотите сказать, – сказал он, – что мы с вами вместе затеем какое-то рискованное предприятие?

– Да, что-то в этом роде, – сказал мистер Паркер, и в его тоне и манере держаться было больше высокомерия, чем обычно.

– Ну, так что же вы хотите предложить? – спросил посетитель, не поведя бровью.

Снова наступило недолгое молчание, а затем мистер Паркер вдруг сказал:

– Я намерен быть с вами откровенным, Пират, и буду откровенен, потому что меня к этому вынуждают. Дело вот в чем… – И затем, с некоторым усилием, он добавил: – Я разорен и в отчаянии. Я приперт к стенке и не знаю, где достать хоть фартинг, чтобы выпутаться из долгов.

Несмотря на то, что мистер Паркер сидел спиной к свечам, собеседник мог видеть, что его красивое, румяное лицо покраснело сильнее, чем обычно, и что он слегка хмурится, когда говорит.

– Скажу вам прямо, – продолжил он, – я в таком затруднительном положении, что только какой-то крайний случай может снова привести мои дела в порядок. Насколько я могу судить, я должен около пяти или шести тысяч фунтов тому и другому здесь, в Вирджинии, кроме того, кое-что в Мэриленде и еще кое-что в Южной Каролине. Это не так уж много, но достаточно, чтобы дать вам и другим шанс сильно давить на меня. Было время – когда я жил в Англии, – когда мой отец посылал мне такую сумму сразу, и так два или три раза. Но теперь у моего брата Берчелла есть все, а у меня нет ничего; и десять тысяч фунтов сейчас для меня больше, чем пятьдесят тысяч тогда. Если бы я мог каким-то образом раздобыть семь тысяч фунтов, мне кажется, я мог бы поправить свои дела. Но где отчаявшийся человек может раздобыть семь тысяч фунтов, кроме как по какой-нибудь крайней случайности?

Он говорил все это не последовательно, а с перерывами, время от времени делая паузы, а затем снова внезапно заговаривая, словно с усилием. Теперь он прервал свою речь и играл, вертя в руках перо. Затем снова начал говорить.

– Что ж, я могу позволить себе сказать это и такому негодяю, как вы, и любому другому – я разоренный, отчаявшийся человек. Позавчера я отправил своему брату Берчеллу письмо с просьбой о немедленной ссуде в пятьсот фунтов и предложил любое обеспечение, которое он может потребовать, и которое я мог бы предоставить, если он одолжит мне пять тысяч фунтов. Я изложил ему свои отчаянные обстоятельства, но нет, он не стал ни рассматривать их, ни обдумывать… – Он замолчал и хмуро посмотрел на собеседника. – Видите ли, – продолжил он, – я вернулся из Англии четыре года назад разоренным человеком. Мой отец давал мне все, о чем я просил, пока я жил в Англии, но умирая, он оставил все моему брату Берчеллу, а мне ничего, кроме этой плантации, которая, я могу сказать, не составляет и десятой части того, что было его владением. Он сказал, что отдал мне мою долю и даже больше, пока был жив, и поэтому он оставил поместье моему брату, который женился на богатой наследнице и не нуждался в нем. Мне пришлось бежать из Англии от долгов, и они до сих пор преследуют меня. Я был вынужден обратиться за помощью к брату. Я довольно откровенно поговорил с ним, сказав ему, что я думаю о такой несправедливости, которая дала ему все, а мне ничего, и поэтому, в конце концов, он заплатил мои долги. Но он говорил со мной таким тоном, который ясно показывал: он думает, что, заплатив мои долги, он купил мое тело и душу и может обращаться со мной, как ему заблагорассудится, и говорить мне, что ему захочется. Я перенес от него то, чего не перенес бы ни от кого другого. Что ж, письмо, которое он прислал мне в ответ на мою просьбу о ссуде, таково, что загнало меня в угол, мне не осталось никакой помощи, и я в отчаянии. Он близок к тому, чтобы назвать меня мошенником, и многословно объясняет мне, что я позор и бесчестье для него. Тогда, если он считает, что я позорю его, пусть так и будет.

Все это время посетитель сидел неподвижно, слушая, что говорил хозяин, и пристально смотрел на затененное лицо хозяина Насеста. Вскоре мистер Паркер продолжил:

– Это такое письмо, что теперь я спокойно сделаю все, что в моих силах, лишь бы получить от него то, чего он мне не даст – всё то, что принадлежало бы мне по праву, если бы только отец был справедлив ко мне. Брат легко мог бы одолжить мне пятьсот или даже пять тысяч фунтов, но теперь я получу их от него, если смогу, причинив ему как можно больше страданий…

Он внезапно осекся, а затем сказал:

– Как вы думаете, почему я рассказываю вам то, чего не рассказал бы никому другому?

– Я как раз жду, что вы мне это поясните, – ответил его собеседник.

Мистер Паркер колебался лишь мгновение, затем спросил:

– Не хотите ли выпить?

– Ну да, – ответил гость. – Если у вас есть под рукой, я бы с удовольствием выпил стакан грога.

Мистер Паркер повернулся, словно хотел позвать Джека, затем, передумав, встал, подошел к шкафу рядом с камином и достал оттуда бутылку рома и стакан.

– Вы можете обойтись без воды? – спросил он.

– Могу, если приходится.

Мистер Паркер подвинул бумаги на столе и поставил бутылку и стакан так, чтобы его посетитель мог дотянуться, и тот налил себе почти полстакана.

Мистер Паркер холодно наблюдал за тем, как он наполнял свой стакан.

– Что ж, тогда мой план, как я уже сказал, состоит в том, чтобы силой получить от моего брата Берчелла то, чего он не дал мне по своей воле. Вы слушаете?

Тот коротко кивнул, поднес стакан к губам и выпил налитый ром.

– Возможно, вы знаете, что у моего брата один ребенок?

Посетитель, казалось, был поражен внезапным вопросом мистера Паркера. Он смотрел на него секунду или две чуть ли не с испугом, затем снова коротко кивнул.

– Его дочь, – сказал мистер Паркер, – красивая и очаровательная молодая леди, которую я очень люблю. Теперь, если какой-нибудь отчаянный пират, например, такой, как вы, – и он пристально, презрительно посмотрел в лицо своему посетителю, – похитит эту молодую леди и увезет ее, скажем, куда-нибудь в Северную Каролину, я очень хорошо знаю, что мой брат отдаст десять, а то и двадцать тысяч фунтов в качестве выкупа, чтобы вернуть ее в целости и сохранности.

В комнате наступила полная тишина.

– Я никогда раньше не занимался ничем подобным, – сказал наконец посетитель мистера Паркера, – и не знаю, как это сделать.

– Что касается того, как это сделать, – сказал мистер Паркер, – то это нетрудно. Вам нужно только подняться вверх по реке, когда моего брата не будет дома и когда там никого не будет, и увезти молодую леди. Вы живете в Северной Каролине и могли бы забрать ее с собой, пока отец не заплатит за нее выкуп.