Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 31 страниц)

Глава X
В неволе

На следующее утро после прибытия в Йорктаун Джек рано проснулся и поднялся на палубу. Солнце только что взошло, было ясно и безоблачно, и резкий, свежий ветер гнал волны, разбивавшиеся о стоявший на якоре бриг. Листва деревьев на берегу выцвела от ветра, и дым резко вырывался то тут то там из высоких кирпичных труб. В ярком утреннем свете город выглядел свежим и удивительно новым. Три судна, простоявшие в гавани всю ночь, тронулись в путь. Крики матросов, скрип и грохот блоков и снастей, когда паруса поднимались все выше и выше, отчетливо звучали над водой. Одна большая шхуна, кренясь от ветра, быстро и бесшумно проскользнула мимо «Арундела». Несколько матросов, столпившихся у леера, разглядывали «Арундел», когда их шхуна миновала бриг, но человек у штурвала – на нем была красная шерстяная шапочка с козырьком – смотрел только вперед, слегка наклонившись, как бы заглядывая под гик грота.

Несколько искупителей поднялись на палубу; у одного или двух из них, явно не забывших давешнюю суматоху и беспорядок, был нерешительный, запуганный вид. Внезапно Джек увидел помощника капитана, идущего к ним с кормы.

– Что вы делаете тут, на палубе! – крикнул он. – Разве вам не приказали сидеть внизу прошлой ночью? Сейчас же спускайтесь вниз и не смейте подниматься, пока за вами не пошлют; слышите?

Искупители, хотя и были угрюмы и подавлены, и не подумали ослушаться приказа помощника, и Джек вместе с остальными снова спустился вниз по трапу.

Было уже далеко за полдень, и Джек валялся на своей койке, когда в каюте появился Дред. Минуту или две он стоял, молча оглядываясь по сторонам, а затем, увидев Джека, поманил его к себе. Дред не произнес ни слова, пока они не оказались на баке.

– Агент прибыл с берега, чтобы забрать вас всех, парень, – сказал он. – Он сейчас в каюте у капитана Баттса, и через минуту или две за вами пошлют.

– Чтобы высадить нас на берег? – спросил Джек. – Внезапная острая боль сжала его сердце, за этим мгновенно последовал полный упадок духа, что сделало его почти физически слабым. – Чтобы доставить нас на берег?

Неужели это время в конце концов настало?

– Да, – сказал Дред, – теперь тебе придется сойти на берег, парень. Но посиди немного вон там, – и он указал на морской сундук. – Мне пришло в голову попытаться немного привести тебя в порядок. Я не хочу, чтобы ты выглядел как сброд, – и он мотнул головой в сторону третьего класса. – Ведь мы были друзьями, не так ли?

Он вытащил свою охотничью сумку и достал из нее иголку с ниткой. Он посмотрел на Джека исподлобья, а затем снова отвел взгляд. Джек не ответил на этот взгляд, он сидел с пересохшим горлом, его дыхание было горячим и тяжелым.

– Ну, тогда, – сказал Дред, – поскольку мы с тобой товарищи, я не допущу, чтобы ты сошел на берег словно отребье какое. Дай-ка мне свой камзол и жилет. – Он продел в иголку нитку и ловко натер ее воском. Джек снял с себя камзол и жилет, и Дред, не говоря ни слова, принялся чинить потертые и порванные края жилета. Джек молча сидел в одной рубашке, наблюдая за ловкими пальцами друга.

– Вот так-то будет получше, – сказал Дред, рассматривая жилет и все еще старательно избегая взгляда Джека. – Вот, возьми, – и он бросил его Джеку. – А теперь камзол. Я прекрасно умею штопать одежду, правда? Господи, какая дыра!

Последовало долгое молчание. Дред деловито зашивал камзол.

– Ну вот, – сказал он наконец, – что ты об этом думаешь? Ну, что ж, парень, когда-нибудь нам всем придет время расстаться, так какая разница, рано или поздно? Слушай, Джек, не создавай себе проблем. Будь хорошим мальчиком, и, думаю, с тобой будут обращаться достаточно хорошо. Ты еще очень молод, и пять или шесть лет не будут иметь для тебя большого значения, а потом подумай о том, сколько ты увидишь за это время. – Он говорил очень оживленно, тем временем аккуратно убирая иголку с ниткой.

Пять лет! Джек стоял и смотрел, как Дред роется в своей охотничьей сумке. Вскоре он достал пару крепких чулок.

– Вот, надень это, – сказал он, – те, что на тебе, все дырявые. Давай их мне.

Джек не осмеливался заговорить и начал молча переодевать чулки.

Внезапно на баке появился боцман и подал сигнал «все наверх». Джек и Дред тотчас поднялись по трапу. Капитан Баттс и агент стояли в ожидании, агент держал в руке небольшой пакет с бумагами. Джек окинул взглядом чиновника – высокого, худощавого мужчину, одетого в длинное, местами порыжевшее черное пальто, в поля его шляпы были вдеты кожаные ремешки. Его губы шевелились, когда он пересчитывал искупителей, одного за другим, когда те выходили из каюты и боцман выстраивал их перед ним в ряд. К борту брига была пришвартована большая плоская лодка, управляемая четырьмя неграми и белым человеком на корме.

– Девятнадцать, двадцать… так, это все, капитан, – агент сосчитал Джека вместе с остальными. – И прекрасно, что вы их привезли. А теперь, боцман, спускай их вниз как можно скорее.

– Есть, сэр, – отозвался боцман, а затем обратился к пассажирам. – А теперь поживее, друзья мои, и не тратьте на это весь день!

И тут Джек шагнул прямо к агенту.

– Сэр, – сказал он хрипло, – со мной плохо обошлись. Меня сбили с ног, похитили и увезли из дома против моей воли. Неужели вы не выслушаете меня, не прислушаетесь к тому, что я хочу сказать?

– Замолчи! – взревел капитан.

– Нет, не замолчу, – сказал Джек. Он не ожидал многого, на самом деле он чувствовал, что у него не было никакой надежды на спасение, но все же стоило попробовать. Он стоял, потрясенно глядя на агента, и чувствовал, как тяжело бьется сердце.

– Я ничего не знаю о том, что ты говоришь, – сказал чиновник. – По списку требуется двадцать человек, отправленных из Саутгемптона, и твое имя должно быть среди них. Как тебя зовут?

– Джек Баллистер.

–Да, есть, вот – «Джон[7]7
  Джек – уменьшительное от Джон.


[Закрыть] Баллистер, отправлен на пять лет». Если что-то не так, тебе придется призвать к ответу капитана Баттса и мистера Езекию Типтона. Я всего лишь агент, и это не мое дело.

– Жаль, что ты не задержишься у меня еще на пару дней, – сказал капитан Баттс. – Я бы ответил тебе, я бы тебе ответил… прописал бы свой ответ у тебя на спине! Я бы так и сделал, прежде чем тебя отпустить…

– Но мастер Езекия Типтон – мой родной дядя, – пояснил Джек.

– Я ничего об этом не знаю, – сказал агент, – это не мое дело.

Джек не сказал больше ни слова. Он пересек палубу, едва сознавая, что делает, и спустился в лодку, где уже рассаживались другие искупители. Агент последовал за ним и лодка была спущена на воду. Когда она отчалила к берегу, Джек бросил последний взгляд назад на расширяющуюся полосу воды. Все было похоже на сон, ему казалось, что то, что происходит, на самом деле происходит не с ним. Красный носовой платок Дреда мерцал, как пламя, на фоне голубого неба, когда он стоял у леера и смотрел вслед удаляющейся лодке. Затем Джек быстро отвернулся. Он не мог позволить себе взглянуть еще раз, чтобы не разрыдаться перед всей этой уплывающей толпой.

Небольшая группа людей стояла на пристани, ожидая плоскодонку. Когда она с глухим шумом ударилась о сваи, полдюжины услужливых рук подхватили брошенный канат и закрепили его. Джек вместе с остальными вскарабкался на причал под любопытными взглядами тех, кто стоял и наблюдал за происходящим. Они выстроились в два ряда, а затем двинулись по причалу к берегу. Зеваки последовали за ними. За пристанью они пересекли узкую полоску побережья и поднялись по пологой песчаной дороге, прорезавшей высокий берег. На верху склона они вышли на широкую, поросшую травой улицу, вдоль которой были разбросаны дома, один или два из которых были построены из кирпича, но большинство из них представляли собой некрашеные каркасные строения с высокими остроконечными крышами и кирпичными трубами. В воздухе витал тонкий запах дыма. Люди стояли у своих дверей, глядя на Джека и его спутников, пока они по двое маршировали по центру пыльной улицы.

Наконец они добрались и остановились перед большим кирпичным складом. Агент открыл дверь, и они вошли. Внутри было совершенно пусто и пахло сыростью заброшенного помещения. Доски пола кое-где просели, а штукатурка местами отваливалась от стен большими кусками. Два окна, выходившие на задворки соседних домов, были забраны железными решетками. Джек услышал, как его товарищи переговариваются между собой.

– Ну, Джек, – сказал Сим Такер, – в конце концов, доехали.

Джек иногда задавался вопросом, очень ли быстро или очень медленно прошли два последующих дня. Агент три раза в день присылал им еду на склад, и дважды в день всем разрешалось погулять несколько минут в маленьком дворике за зданием. Ему казалось, что он спал почти все остальное время, за исключением тех случаев, когда, стоя на пустом ящике, смотрел в одно из окон. Окна выходили на двор и сарай, за крышей которого виднелась группа деревьев, а за ними снова две высокие трубы. Почти всегда на крыше сарая были голуби. Время от времени раздавался шум их полета, а булькающее воркование расхаживающих самцов звучало почти непрерывно в знойной тишине.

Около одиннадцати часов третьего дня их вывели из склада, выстроили в ряд перед зданием, а затем повели под палящим солнцем по улице примерно в сотне ярдов к таможне. Джек увидел там небольшую толпу, и догадался, что именно там их и собирались продавать.

Агент и аукционист стояли рядом с подставкой для посадки на лошадь, разговаривая вполголоса, пока человек, который вывел Джека и остальных со склада, выстраивал их в шеренгу у стены здания. Агент держал в руке листок бумаги, в который время от времени поглядывал. Наконец аукционист взобрался на подставку.

– Джентльмены, – услышал Джек его слова, – теперь я могу предложить вам самую прекрасную прислугу, какую когда-либо привозили в Вирджинию. Их всего двадцать, джентльмены, но все отборные, подходящие. Кто из них первый в вашем списке, мистер Квиллен? – обратился он к агенту.

Агент сверился с листком в руке.

– Сэм Доусон, – громко позвал он. – Выходи, Сэм Доусон! – и в ответ на призыв крупный неуклюжий мужчина с тяжелым лбом и тупым лицом вышел из строя и встал рядом с подставкой.

– Это Сэм Доусон, джентльмены, – сказал аукционист, обращаясь к толпе. – У него нет профессии, но он отличный, здоровый парень и хорошо подойдет для табачных полей. Он продается на пять лет.

– Все они будут проданы на пять лет, – сказал агент.

– Вы слышали, джентльмены, – сказал аукционист, – все они будут проданы на пять лет. Итак, этот прекрасный большой парень. Сколько мне за него предложили? Сколько? За это время предложили десять фунтов – десять фунтов, джентльмены! У меня десять фунтов. Так, теперь двенадцать фунтов! Теперь пятнадцать фунтов!

Через минуту цена поднялась до двадцати фунтов, а затем голос тихо произнес:

– Я даю вам двадцать пять фунтов за этого человека.

– Мистер Симмс предлагает двадцать пять фунтов за этого человека от имени полковника Берчелла Паркера, – сказал продавец. – Есть ли еще какие-нибудь предложения?

Но предложение мистера Симмса, казалось, закрыло торг, потому что никто, похоже, не хотел повышать ставку.

Джек был настолько ошеломлен и сбит с толку, выйдя из темного и холодного склада на солнечный свет, к жизни, что почти ничего особенного не заметил. Теперь он поднял глаза на человека, который купил Сэма Доусона, и увидел, что это был полный, краснолицый, невзрачный мужчина в красивой одежде табачного цвета. Пока Джек гадал, кто он такой, из шеренги был вызван еще один человек. И снова ставки выросли до десяти или двенадцати фунтов, а затем мистер Симмс снова сделал ставку в двадцать пять фунтов, и снова никто не выступил против него. Еще один человек, а затем и еще были проданы, и тут Джек услышал свое собственное имя.

– Джек Баллистер! – выкликнул агент. – Выходи, парень, и поторопись!

Джек машинально отошел от остальных и занял свое место рядом с агентом, оглядываясь вокруг, на лица, обращенные к нему. Во рту пересохло, сердце учащенно билось.

– Вот прекрасный, здоровый мальчик, джентльмены, – сказал продавец. – Ему всего шестнадцать лет, но он вполне годится в качестве слуги в доме какого-нибудь джентльмена. Он воспитан, он свободно читает и пишет. Кроме того, как вы можете сами убедиться, джентльмены, он силен и хорошо сложен. Веселый мальчик, джентльмены, хороший, веселый мальчик! Давай, мальчик, беги вон к тому столбу и обратно и покажи джентльменам, каким ты можешь быть проворным.

Джек, хотя и слышал эти слова, тупо смотрел на говорившего.

– Ты меня слышишь? – спросил агент. – Делай, что я сказал, беги к тому столбу и обратно!

Джек так и сделал. Ему казалось, что он бежит в кошмарном сне. Возвращаясь на свое место, он услышал, как агент сказал:

– Мальчик сильный, но не показал себя так хорошо, как мог бы. Но он хороший мальчик, как вы сами могли убедиться.

Следующее, что он узнал, было то, что его за двадцать фунтов купил мистер Симмс.

Глава XI
Мальборо

Мальборо был домом полковника Берчелла Паркера. В свое время это был, пожалуй, самый красивый дом в Вирджинии, не исключая даже губернаторского особняка в Уильямсберге. Он стоял на вершине склона, идущего от берегов реки Джеймс. Со стороны реки деревья почти скрывали дом, но трубы и крыша возвышались над листвой, а через аллею можно было мельком увидеть кирпичный фасад и замысловатый дверной проем, куда вела тропинка от пристани. Главный дом представлял собой большое двухэтажное здание, увенчанное высокой крутой крышей. От центрального здания в обе стороны тянулись длинные флигели, оканчивающиеся на каждом конце небольшим зданием или конторой, расположенными под прямым углом к флигелю, и вместе с главным зданием они окружали с трех сторон довольно заросшую травянистую лужайку. Спереди не было видно ни помещений для прислуги, ни хозяйственных построек (которые находились позади дома), а только внушительный фасад с флигелями и небольшими зданиями.

Было раннее утро, полковник Берчелл Паркер уже встал, и слуга брил его. Он сидел у открытого окна в халате и шлепанцах. Его парик, пышная масса тонко завитых черных волос, висел на стойке, дожидаясь, чтобы его надели. Солнечный свет проникал в открытое окно, теплый мягкий ветерок слегка шевелил раздвинутые полотняные занавески и приносил с собой пение птиц из зарослей за садом. Постельное белье сползло с высоченной кровати, а деревянные приставные ступеньки, по которым полковник Паркер незадолго до этого спустился со своего ложа на голый пол, все еще стояли рядом с занавешенной кроватью. В комнате царил беспорядок, словно говоривший о внезапно прерванном сне.

Полковник Паркер держал тазик у подбородка, пока слуга брил его. У него было большое доброжелательное лицо, гладкий двойной подбородок, только что покрытый белой массой мыльной пены. Немного повернув лицо в сторону, чтобы подставить щеку бритве, полковник глянул в открытое окно.

– Я вижу, шхуна вернулась, Робин, – сказал он.

– Да, ваша честь, – отозвался слуга, – вернулась прошлой ночью.

– Письма были?

– Вот прекрасный, здоровый мальчик, джентльмены

– Не знаю, ваша честь; шхуна пришла около полуночи, а мистера Симмса еще нет. – Говоря это, мужчина вытер бритву и начал точить лезвие. – Мистер Ричард прибыл со шхуной, ваша честь, – сказал он.

– Правда?

– Да, ваша честь, и мистер Симмс привез с собой много новых слуг. Сейчас они расквартированы в пустом складском помещении. Не могли бы вы, ваша честь, немного повернуть лицо в эту сторону?

Звуки только что пробудившейся жизни звучали ясно и отчетливо в не покрытых коврами и деревянными панелями помещениях дома – открывающиеся и закрывающиеся двери, звуки голосов и время от времени всплески смеха.

Когда полковник Паркер спустился по лестнице, большой зал и боковые комнаты, смежные с ним, казались необычайно широкими, прохладными, новыми. Начало утра всегда придает такой вид привычной обстановке. Мистер Ричард Паркер, который чуть раньше тоже спустился из своей комнаты, стоял снаружи на ступеньках. Он обернулся, когда в дверном проем возник полковник.

– Ну, брат Ричард, – сказал полковник Берчелл Паркер, – рад вас видеть. Надеюсь, вы в добром здравии?

– Спасибо, сэр, – сказал тот, кланяясь, но выражение его лица не изменилось. – Надеюсь, и вы в добром здравии, сэр?

– Ну да, – вздохнул полковник Паркер, – думаю, что сейчас мне не на что жаловаться.

Он спустился по ступенькам и остановился немного поодаль, заложив руки за спину, глядя то на небо, то на аллею между деревьями и берег реки.

Послышались звонкие молодые голоса, эхом разносящиеся по верхнему холлу, смех, а вскоре и топот быстрых ног, сбегающих по лестнице без ковра. Элеонора Паркер вихрем вылетела из дома, схватила отца за камзол и, встав на цыпочки, быстро поцеловала его в обе щеки.

Две молодые гостьи и молодой человек лет семнадцати вышли следом за ней, девушки держались скромно, молодой человек несколько робел в присутствии мистера Ричарда Паркера.

– Дорогая, – сказал полковник Паркер, – разве ты не видишь своего дядю?

– Конечно, вижу, – отозвалась она, – но неужели ты думаешь, что я могу смотреть на кого-то еще, пока не поцелую тебя? Как поживаете, дядя Ричард? – и она подставила ему щечку для поцелуя.

Мистер Ричард Паркер улыбнулся, но, как всегда, словно с усилием.

– Черт возьми, Нелл! – сказал он. – Ты хорошеешь с каждым днем. Как думаешь, скоро ли ты сведешь с ума всех джентльменов в колонии? Будь я так же молод, как Родни, мне не хотелось бы быть твоим дядей, за исключением того, что тогда у меня не было бы права поцеловать тебя в щечку, как я только что сделал.

Молодая девушка покраснела и засмеялась, сверкнув глазами и белыми зубками.

– Ах, дядя Ричард, – улыбнулась она, – в таком случае, если бы вы были таким же красавцем, как сейчас, мне бы тоже было жаль, что вы не придумали ничего лучше, как быть моим дядюшкой.

В этот момент в дверях появился негр и объявил, что завтрак готов, и все вошли в дом.

Миссис Паркер, или мадам Паркер, как ее обычно называли, сопровождаемая своей чернокожей служанкой с подушкой, встретила их, когда они вошли в холл. Джентльмены низко поклонились, а мадам Паркер низко присела в столь же изысканном реверансе.

Это была худенькая маленькая женщина, очень нервная и быстрая в движениях. У нее было тонкое, нежное лицо и, как у дочери, очень темные глаза, только они были быстрые и блестящие, а не мягкие и глубокие.

Утро было очень теплым, и поэтому после завтрака негры вынесли стулья на лужайку в тень деревьев на некотором расстоянии от дома. Широкий фасад здания из красного кирпича смотрел на них сверху вниз, пожилые джентльмены курили длинные глиняные трубки, а мадам Паркер сидела, время от времени обмениваясь с ними репликами. Молодые люди беседовали друг с другом приглушенными голосами неподалеку от них, время от времени разговор прерывался едва сдерживаемым смехом.

– Я слышал, брат Ричард, – сказал полковник, – что Симмс привез много слуг из Йорктауна.

– Да, – отозвался мистер Паркер, – всего их около двадцати, я полагаю. И это навело меня на одну мысль. Там есть один юноша, которого я бы очень хотел заполучить, если бы вы могли отдать его мне, – мальчик лет шестнадцати или семнадцати. У меня нет прислуги с тех пор, как умер Тим, и поэтому, если вы решите расстаться с этим парнем, сэр, я бы очень хотел, чтобы он был у меня.

– Что ж, брат Ричард, – сказал полковник, – если Симмсу мальчик не нужен, я не вижу причин, почему бы вам не взять его. Что Симмс с ним сделал?

– Я полагаю, сэр, он с другими слугами на старом складе. Симмс отправил их туда прошлой ночью. Могу я послать за мальчиком, чтобы вы на него посмотрели?

– С удовольствием бы на него посмотрел, – кивнул полковник Паркер.

Джека привезли из Йорктауна вместе с другими слугами в трюме шхуны. Люк был откинут, чтобы пропускать немного света и воздуха, но он не видел, куда его везли, и ощущал движение единственно по наклону судна, ветру и журчанию воды у борта.

Его разбудили от глубокого сна и провели мимо группы мрачно-черных деревьев, через заросшую травой лужайку, в тиши необъятной звездной ночи, к кирпичному зданию, в котором его и его спутников заперли, как запирали на старом складе в Йорктауне.

Теперь, следуя за негром по теплому, яркому солнечному свету, он оглядывался вокруг, ошеломленный новизной всего происходящего, но в то же время с живым интересом. Ведь он еще ничего не видел в Мальборо, поскольку его вместе с товарищами отвели на склад в полночь. Пока негр вел его вокруг здания, он с любопытством разглядывал широкий кирпичный фасад. Затем он увидел группу леди и джентльменов, сидящих в тени на другой стороне лужайки. Он последовал за негром, когда тот повел его прямо к группе, а затем остановился на некотором расстоянии, не зная, чего от него ждут.

Мистер Ричард Паркер поманил его к себе.

– Иди сюда, мальчик, – сказал он, – этот джентльмен хочет тебя видеть.

Джек повиновался, стараясь не казаться неловким или неотесанным и не зная, как этого добиться.

– Не смотри вниз, мальчик, подними голову, – сказал джентльмен, в котором он сразу узнал знаменитого полковника Паркера, о котором слышал, – крупного, плотного, джентльмена благородного вида с широким гладким подбородком, с крупным бриллиантом в булавке для галстука.

Джек повиновался и скорее почувствовал, чем увидел, что за креслом джентльмена стоит хорошенькая молодая леди и смотрит на него большими темными глазами.

– Откуда ты? – спросил джентльмен.

Джек, на которого были устремлены все взгляды, застеснялся звука собственного голоса.

– Я из Саутгемптона, – ответил он.

– Говори громче, мальчик, – сказал джентльмен.

– Я из Саутгемптона, – повторил Джек, и на этот раз ему показалось, что его голос прозвучал очень громко.

– Из Саутгемптона, да? – сказал джентльмен. Некоторое время он молча критически разглядывал Джека. – Что ж, брат Ричард, – сказал он наконец, – это действительно красивый парень, и если Симмс не придумал для него что-то определенное, я отдам его вам. Сколько длится договор?

– Пять лет, – сказал мистер Паркер. – У них у всех договоры на пять лет. Вчера я говорил о нем с Симмсом, и он сказал, что может обойтись без мальчика. Симмс отдал за него двадцать фунтов, и я охотно и с радостью заплачу вам за него.

– Ну, ну, брат Ричард, – сказал полковник Паркер, – не говорите мне, чтобы вы заплатите за него, я охотно отдам его вам.

– Тогда, действительно, сэр, я вам очень признателен. Теперь ты можешь идти, мальчик. – Джек на мгновение заколебался, не зная, понял ли он. – Я сказал, ты можешь идти, – повторил мистер Ричард Паркер.

– Говори громче, мальчик

И Джек ушел, по-прежнему в сопровождении негра.

Мрачный интерьер склада вызвал у него озноб, когда он вернулся туда после яркого света и жары снаружи, и он снова почувствовал сырость и всепроникающий запах земли. Его спутники, сбившись в кучу, были скучны и молчаливы. Один или двое курили, другие лежали и крепко спали, третьи сидели, скорчившись или прислонившись к стене, ничего не делая, – совершенно вялые. Они едва подняли глаза, когда вошел Джек.