Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 31 страниц)

Глава XLIV
Улыбка фортуны

Возможно, не было более горького периода в череде несчастий адвоката Бертона, чем когда он стоял тем утром на палубе шхуны полковника Паркера и видел город, можно сказать, на расстоянии вытянутой руки, и все же чувствовал себя беспомощным, совершенно бессильным убежать.

Все говорили о дочери полковника Паркера и о том, как ее вернули от пиратов, и вскоре интерес к услышанному начал пробиваться в его сознание, несмотря на обрушившиеся на него несчастья. Так что, увидев лодку, плывущую к шхуне, он подошел к лееру и встал вместе с остальными, собравшимися там, глядя, как она приближается. Он увидел, что на корме сидят несколько человек – одна из них молодая леди, – и что они буксируют за собой пустой ялик. Все матросы на борту шхуны стояли у леера или цеплялись за ванты, наблюдая за их приближением, и с того места, где стоял маленький адвокат, он видел, что врач, штурман и помощник капитана, потерпевший кораблекрушение, ждали их у трапа.

Он сразу же выделил пирата, который спас юную леди, – молодого человека с длинными лохматыми волосами и в грубой, наполовину матросской одежде. Адвокату Бертону он показался необычайно молодым для пирата, с круглым, гладким, мальчишеским лицом. Вскоре лодка оказалась совсем близко от борта шхуны, и в следующее мгновение команда с громким стуком убрала весла. Лейтенант высунулся за корму и остановил ялик, когда тот по инерции проскользнул вперед, а затем также ткнулся бортом в шхуну.

Затем они начали подниматься на борт, сначала лейтенант, затем полковник Паркер, затем молодая леди. В этот момент молодой пират поднял глаза, и адвокат посмотрел ему прямо в лицо. Если бы молния ударила у ног маленького адвоката, он не мог бы быть более поражен, чем увидев лицо смотревшего на него Джека Баллистера.

Именно такие чудесные случайные встречи, как эта, и как в тот раз, когда Джек встретил Дреда в Баллокс-Лендинге, учат нас тому, как мал этот наш маленький мир и как велика судьба, которая отдаляет людей друг от друга, а затем снова сводит их вместе.

В следующее мгновение Джек тоже поднялся на борт и направился в каюту вместе с остальными.

– Вы должны осмотреть руки бедняги, прежде чем делать что-либо еще, доктор, – сказал полковник Паркер врачу, который сопровождал их.

Джек был переполнен теплым счастьем, когда сидел там, в прекрасной каюте, наблюдая, как доктор Пур перевязывает его руки, наматывая на одну из них чистый белый льняной бинт. Повязка была прохладной и успокаивающей. Полковник Паркер, молодая леди и лейтенант Мейнард сидели напротив него через стол, полковник много расспрашивал его об обстоятельствах их побега. Джек рассказал все, что ему было известно о похищении молодой леди.

– А ты был с пиратами, когда они забрали Нелли? – спросил полковник Паркер.

Хирург обрезал грубые края кожи с другой ладони Джека, а Джек смотрел вниз на умелые прикосновения к больному и чувствительному месту.

– Я не ходил с ними в дом, если вы это имеете в виду, ваша честь. Я оставался на борту корабля, пока они уходили. На борту оставалось полдюжины вахтенных, и я был с ними. Остальные отплыли на трех лодках, ялик был одной из них. Он был самым большим из трех, и Черная Борода сел в него. Я только что оказался на корабле, и не думаю, что они выбрали бы меня, чтобы отправиться с ними в такую экспедицию. Я тогда только что сбежал от мистера Паркера, и это был мой первый день с ними.

– Что ж, я рад этому, – сказал полковник Паркер. – Я рад, что ты не был с ними в таком неприятном деле, как нападение на беззащитный дом, полный женщин. Но я не понимаю, как они могли осмелиться на такое. Должно быть, кто-то подговорил злодеев сделать это. Ты не слышал, был ли кто-нибудь еще замешан в этом, подстрекая их к безобразию?

Джек слышал достаточно разговоров в доме Черной Бороды, чтобы быть уверенным, что главной движущей силой этого безобразия был мистер Ричард Паркер, но не осмелился сказать об этом полковнику Паркеру.

– Я не знаю, – сказал он, – но они весьма отчаянные злодеи, ваша честь, и это правда. Вы не думаете, какие они отчаянные злодеи, когда вы с ними, потому что они говорят и действуют точно так же, как другие люди. Но я действительно верю, что они ни перед чем не остановятся. Они весьма отчаянные злодеи.

Полковник Паркер пристально смотрел на него, пока он говорил.

– Ты говоришь очень хорошим языком, – сказал он. – Ты образован?

Джек покраснел.

– Да, ваша честь, – ответил он, – меня учил мой отец. Он был викарием и, как я слышал, большим ученым.

Полковник Паркер казался очень заинтересованным.

– В самом деле! – сказал он. – Что ж, я очень рад это слышать. То, что ты сын джентльмена, облегчает мне выполнение того, что я хочу сделать для тебя. Но ты говоришь, что тебя похитили?

– Да, сэр.

Хирург закрепил нить второго бинта.

– Ну вот, ты теперь настолько в порядке, насколько это было в моих силах, – сказал он.

– И действительно, они теперь не чувствуют никакой боли, – сказал Джек, сжимая и разжимая ладонь. – И я сердечно благодарю вас за то облегчение, которое испытываю.

– А теперь иди переоденься, готовься к завтраку, – сказал полковник Паркер. – Мой слуга Робин приготовил тебе одежду в каюте лейтенанта.

Личный слуга полковника Паркера как раз выходил из каюты лейтенанта, когда вошел Джек.

– Думаю, вы найдете там все, что нужно, – сказал он. – Если что не так, позовите меня. Я буду прямо здесь, снаружи.

Одежда была разложена на койке лейтенанта. Уходя, Робин закрыл дверь, а Джек стоял, оглядываясь по сторонам. Все было очень чисто и опрятно. Это была каюта, которой обычно пользовалась мисс Элеонора Паркер, когда находилась на борту шхуны. В каюте витал запах свежести и прохлады. Джек отложил одежду в сторону и сел на край койки, а затем улегся на ее чистую поверхность. Когда он лежал там, отдыхая, он чувствовал себя счастливым. Он перебрал в уме все, что произошло этим утром. Как все это было прекрасно! Как добр был полковник Паркер! Да; он получал свою награду. Джек долго лежал так, отдаваясь приятным мыслям. Все казалось очень светлым и обнадеживающим. Его рукам было так удобно. Он поднял их и посмотрел на бинты: какие они были белые и чистые, как аккуратно были закреплены! Он чувствовал запах мази, и казалось, что у нее был очень приятный аромат. Теперь он был рад, что полковник Паркер увидел его руки и что они выглядели такими воспаленными. Наконец он пришел в себя и осмотрел разложенную для него одежду, вертя и ощупывая ее. Она была из тонкой коричневой ткани, и там была пара белых чулок. «Жаль, что у меня нет ничего, чтобы слегка почистить башмаки, – подумал он. – Они порыжели и выглядят ужасно».

Затем он встал и начал одеваться, но остановился и снова лег, чтобы дальше строить яркие воздушные замки. Как было бы прекрасно жить в Мальборо не в качестве прислуги, а как домочадцу! И теперь такая удача действительно выпала ему. Он лежал так долго, очень долго, пока внезапно дверь не открылась, и в комнату не заглянул слуга полковника Паркера. Джек вскочил.

– Еще не одеты? – спросил Робин. – Ну, тогда поторопитесь. Его честь хочет, чтобы вы пришли в его собственную каюту. Здесь на борту есть кто-то, кто знает вас, и он находится в каюте его чести уже минут десять или больше.

– Кто-то, кто знает меня? – переспросил Джек. – Кто же это может быть, скажите на милость?

– Это адвокат, – сказал Робин, – человек по имени Бертон. Он говорит, что знал вас в Саутгемптоне.

– Мастер Роджер Бертон! – воскликнул Джек. – Ну, разумеется, я его знаю. Ты уверен, что это именно он? Но как он попал сюда на борт? Когда он приехал в Америку?

Говоря это, он быстро одевался. Слуга вошел в каюту и закрыл за собой дверь.

– Что касается приезда в Америку, – сказал он, – то, как он приехал сюда, довольно понятно. Его похитили так же, как и нас с вами. Я слышал, как он сказал его чести лейтенанту, что его ударили по голове и похитили.

– Ударили по голове и похитили! – воскликнул Джек. – Да ведь и со мной случилось именно это.

– Давайте я подержу ваш камзол, – предложил Робин. Он подержал его, пока Джек продевал руки в рукава. – Ну вот, теперь идемте, – сказал он и повел Джека через большую каюту к личной каюте полковника Паркера. Он постучал в дверь, а затем открыл ее.

– Войдите, – раздался голос полковника, и Джек вошел.

Он сразу же увидел адвоката Бертона. Он не узнал бы его, если бы не знал, кого ему предстоит увидеть. Следы оспы, грубая одежда и густая, вьющаяся бородка, покрывавшая его щеки и подбородок, делали его совершенно другим человеком. Только маленький рост и длинный нос соответствовали в сознании Джека воспоминаниям о нем. Некоторое время он стоял, пристально глядя на маленького человечка.

– Как, мастер Джек, – сказал адвокат, – разве вы меня не узнаете?

– Да, теперь, когда вы заговорили, узнаю, – сказал Джек, – но, честно говоря, не узнал бы, если бы мне не сказали, что вы здесь.

Полковник Паркер лежал на своей койке, до колен укрытый шерстяным одеялом. Мисс Элеонора Паркер сидела на краю койки, держа его за руку, а лейтенант сидел напротив, втиснувшись в узкое пространство.

– Подойди сюда, – сказал полковник Паркер, протягивая руку, и когда Джек подошел к нему, он взял забинтованную руку юноши в свою и крепко сжал. – Почему ты не сказал мне, кто ты такой? – спросил он.

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, ваша честь, – сказал Джек.

– Не называй меня «ваша честь», – сказал полковник Паркер. – Зови меня «сэр» или еще «полковник Паркер».

– Да, сэр, – сказал Джек, краснея.

– Что я имею в виду, – сказал полковник Паркер, – так это то, что ты не сказал мне, что ты племянник сэра Генри Баллистера и молодой джентльмен высокого происхождения, и что ты наследник большого состояния, которое, как мне сказали, было тебе оставлено. Ты должен был рассказать мне все это сразу. Я мог бы еще долго ничего не знать, если бы этот добрый человек не рассказал мне о твоей семье и положении.

– Не знаю, сэр, – неловко сказал Джек, – почему я вам не сказал, но я и не собирался.

Лейтенант Мейнард расхохотался, и даже полковник Паркер улыбнулся.

– Ну, ну, – сказал он, – семья и состояние – это то, о чем стоит говорить по нынешним временам. Но я рад, что теперь буду знать, что для тебя сделать.

Джек поднял глаза на мисс Элеонору Паркер и увидел, что она смотрит прямо на него. Она лучезарно улыбнулась, когда их глаза встретились.

Шхуна покинула Норфолк в то утро, но ветер был очень слабым, и они достигли Мальборо только на следующий день.

Когда Джек на рассвете поднялся на палубу, большой дом был хорошо виден. Полковник Паркер и мисс Элеонора стояли у леера, глядя на дом, который уже проснулся при приближении шхуны. Люди сновали в разных направлениях, а затем несколько человек выбежали на причал из большого дома, подсобных помещений и домиков, пока в конце причала не собралась толпа.

– Вон твоя мама, Нелли, – сказал полковник Паркер, – вот твоя мама, дорогая. – Он говорил дрожащими губами.

Слезы текли по щекам молодой леди, но она, казалось, едва замечала их, и она не плакала. Она вытерла глаза и щеки носовым платком, а затем помахала им, затем снова вытерла глаза, затем снова помахала им.

– Вон рядом с ней твой дядя Ричард, – сказал полковник Паркер, и тоже вытер глаза, пока говорил.

Джек мог видеть своего бывшего хозяина, стоявшего близко к краю причала. Сам он стоял немного в стороне с адвокатом Бертоном, который тоже поднялся на палубу. Он чувствовал себя немного неловко оттого, что не только он испытывает радость этого возвращения домой.

Лодка быстро отчаливала от берега, и через мгновение якорь с плеском упал. Они были недалеко от причала, и лодка с берега почти сразу же оказалась рядом. Все аплодировали, а Джек и адвокат Бертон молча стояли посреди всего этого. Внезапно полковник Паркер повернулся к Джеку, вытирая слезы с глаз.

– Пойдем, – сказал он, – ты должен пойти с нами. Остальные могут последовать позже.

Молодая леди не видела его и, казалось, не думала о нем. Она все плакала и плакала, держась за леер и время от времени вытирая глаза. Команда помогла ей спуститься в лодку, где уже сидел полковник Паркер. Джек последовал за ней, а затем гребцы направили лодку к берегу, через мгновение они были у причала. Люди, черные и белые, столпились над ними, и мадам Паркер так близко подошла к краю, что ее деверь и мистер Джонс удерживали ее. Она судорожно и истерично плакала и протягивала руки, чтобы обнять дочь. Джек сидел, глядя на все лица, уставившиеся на них сверху вниз. Единственным невозмутимым среди всех на причале был мистер Ричард Паркер. Он стоял, спокойный и равнодушный, и выражение его красивого лица почти не изменилось. В следующее мгновение мать и дочь оказались в объятиях друг друга, рыдая и причитая; а затем, еще мгновение, и полковник Паркер был с ними, его руки обнимали их обеих.

Мистер Ричард Паркер по-прежнему спокойно стоял рядом. Джек заметил, что тот пристально смотрит на него – но на его лице не было ни удивления, ни интереса. Потом Джек тоже сошел на берег. Полковник Паркер увидел его.

– Моя дорогая, – сказал он своей жене дрожащим голосом, – это спаситель нашей дорогой Нелли, юный герой, который вернул ее нам. Разве ты не окажешь ему радушный прием?

Мадам Паркер подняла голову, из ее глаз текли слезы. Она не могла видеть Джека сквозь них, и Джек стоял, подавленный и смущенный. Несмотря на все это, он сознавал, что мистер Ричард Паркер все еще пристально смотрит на него.

– Да, брат Ричард, – сказал полковник, вытирая глаза, – ты ведь знаешь его, правда? Что ж, это ему мы обязаны тем, что наша Нелли снова вернулась к нам, потому что это он привез ее.

Джек посмотрел на своего бывшего хозяина и задался вопросом, о чем он думает. Тот не произнес ни слова.

Глава XLV
Подготовка

В наше время, мы, защищенные законами и множеством людей вокруг, с трудом можем представить себе такую жизнь, как в американских колониях в начале прошлого века[12]12
  Напомним, что книга увидела свет в конце XIX века.


[Закрыть]. Тогда было возможно, чтобы существовал пират вроде Черной Бороды, а также губернатор и секретарь провинции, в которой он жил, с которыми, возможно, он делился своей добычей, а они могли приютить и защитить его от закона.

В то время американские колонисты были в целом грубым, неотесанным народом, далеким от цивилизованного и утонченного образа жизни. Они жили в основном в небольших поселениях, разделенных большими расстояниями, так что не могли ни создавать, ни применять законы, чтобы защитить себя. Каждый человек или небольшая группа людей должны были полагаться на свои собственные силы, чтобы сохранить то, что принадлежало им, и не дать злонамеренным людям или группам людей захватить то, что им не принадлежит.

Каждому человеку свойственно стремление получить все, что он может. Маленькие дети, например, всегда пытаются отнять у других то, что они хотят, и оставить это себе. Только благодаря постоянному обучению они узнают, что не должны этого делать, что не должны брать силой то, что им не принадлежит. Так что только путем обучения и воспитания люди учатся быть честными и не брать то, что им не принадлежит. Когда этого учения недостаточно, чтобы заставить человека быть честным, или когда в природе человека есть что-то, что делает его неспособным учиться, тогда его останавливает только невозможность схватить то, что он хочет, точно так же, как если бы он был маленьким ребенком.

В колониях в то время, как только что было сказано, людей было слишком мало и они были слишком разрознены, и не могли защитить себя от тех, кто решил взять силой то, что хотел, поэтому люди вели необузданную и беззаконную жизнь, что мы в наши времена лучшего правления с трудом можем понять.

Обычным средством торговли между провинциями был водный путь на каботажных судах. Эти суда были настолько беззащитны, а различные колониальные правительства были настолько неспособны защитить их, что те, кто решил их ограбить, могли сделать это почти без всякой опасности для себя.

Так получилось, что в те дни весь западный мир был наводнен вооруженными бандами морских разбойников, или пиратов, которые обычно останавливали торговые суда и отбирали у них то, что им хотелось.

Каждой провинцией в те дни управлял губернатор, назначаемый королем. Каждый губернатор в свое время был волен делать в своей провинции почти все, что ему заблагорассудится. Он был подотчетен только королю и его правительству, а Англия находилась так далеко, что на самом деле он не отвечал ни перед кем, кроме самого себя.

Губернаторы, естественно, так же стремились быстро разбогатеть, так же стремились получить все, что могли, для себя, как и все остальные, – только их учили, и они смогли усвоить, что быть настоящим пиратом или разбойником неправильно. Они хотели легко и быстро разбогатеть, но это желание было недостаточно сильным, чтобы заставить их опозорить себя в собственном мнении и в мнении других, потакая своему эгоизму. Они бы даже остановили пиратов от того, что те делали, если бы могли, но правительства их провинций были слишком слабы, чтобы помешать пиратам грабить торговые суда или наказать их, когда они высаживались на берег. В провинциях не было военно-морского флота, и у них действительно не было армий, а также не было достаточного количества людей, живущих в единстве и готовых применять законы против тех более сильных и свирепых людей, которые не были честными.

Вещи, захваченные пиратами с торговых судов, оказывались утраченными навсегда. Почти никогда ни один владелец не обращался за ними, потому что это было бы бесполезно. Украденные товары лежали на складах пиратов, по-видимому, принадлежа только пиратам.

Губернаторы и секретари провинций не позорили себя пиратством на торговых судах, но после того как товары были украдены, а значит безвозвратно потеряны, взять часть того, у чего, казалось, не было владельца, не казалось чем-то таким уж порочным.

Ребенка учат, что это очень дурной поступок – отобрать, например, силой кусок сахара у другого ребенка, но когда дурной ребенок отнял у другого и унес его подальше, а тот, другой ребенок, ушел домой в слезах, третьему ребенку не кажется таким уж плохим откусить предложенный кусочек сахара, который взяли у кого-то другого.

Несомненно, именно поэтому губернатору Северной Каролины Идену и секретарю провинции Найту, или губернатору Нью-Йорка Флетчеру, или другим губернаторам колоний не казалось таким уж безнравственным забрать часть добычи, награбленной пиратами вроде Черной Бороды.

Однако во времена губернатора Идена колонии начали все плотнее заселяться, и все более действенными постепенно становились законы, могущие защитить людей, владеющих собственностью. Губернатор Иден был последним из губернаторов колоний, имевшим дело с пиратами, а Черная Борода был едва ли не последним из пиратов, который со своими бандитами был достаточно свирепым и всевластным, чтобы приходить и уходить, выбирая кого бы ограбить.

Вирджиния в то время была самой большой и богатой из всех американских колоний, а по другую сторону Северной Каролины находилась провинция Южная Каролина, также сильная и богатая. Именно эти две колонии больше всего пострадали от Черной Бороды, и честные люди, жившие в них, больше не могли терпеть, чтобы их грабили.

Купцы, коммерсанты и другие пострадавшие громко взывали о защите, так громко, что губернаторы этих провинций не могли не слышать их.

Губернатору Идену было предложено принять меры против пиратов, но он ничего не сделал, потому что испытывал дружеские чувства к Черной Бороде – точно так же, как ребенок, попробовавший украденный сахар, испытывает дружеские чувства к ребенку, который его угощает.

В конце концов, когда Черная Борода приплыл в самое сердце Вирджинии, схватил и увез дочь известнейших людей этой колонии, губернатор Вирджинии, обнаружив, что губернатор Северной Каролины ничего не делает, чтобы наказать за это преступление, взял дело в свои руки и издал прокламацию, предлагая награду в сто фунтов за Черную Бороду, живого или мертвого, и разные суммы за других пиратов, его подручных.

Губернатор Споттисвуд имел право выпустить прокламацию, но не имел права поручать лейтенанту Мейнарду, как он это сделал, направить вооруженные силы в соседнюю провинцию и атаковать пиратов в проливах Северной Каролины. Все это было частью грубого и беззаконного положения колоний в то время, когда можно было так поступать.

Прокламация губернатора против пиратов была опубликована одиннадцатого ноября. А в следующее воскресенье она была прочитана в церквях и вывешена на дверях всех правительственных таможен в Нижней Вирджинии. Лейтенант Мейнард на кораблях, которые полковник Паркер уже снарядил для борьбы с пиратами, семнадцатого числа того же месяца отплыл в Окракок. Пять дней спустя произошла битва.

Шлюп Черной Бороды стоял в заливе Окракок среди мелководья и песчаных отмелей, когда пират впервые услышал о прокламации губернатора Споттисвуда.

Был шторм, и довольно много судов зашло в залив в поисках убежища. Черная Борода знал почти всех капитанов этих судов, и именно от них он впервые услышал о прокламации.

Он поднялся на борт одного из кораблей, каботажного судна из Бостона. Юго-восточный ветер все еще дул довольно сильно. В то время в заливе стояло около дюжины кораблей, и капитан одного из них наносил визит бостонскому капитану, когда Черная Борода поднялся на борт. Два капитана разговаривали друг с другом. Они мгновенно замолчали, когда пират спустился в каюту, но он слышал достаточно, чтобы уловить суть разговора.

– Что ж ты замолчал? – спросил он. – Я слышал, что ты говорил. Ну, и что? Думаешь, мне есть до них дело? Споттисвуд собирается наслать на меня своих громил. Вот что ты говорил. Ну, и что тогда? Ты же не думаешь, что я боюсь его громил, правда?

– Ну, нет, капитан, я не говорил, что вы боитесь, – сказал капитан, который пришел в гости.

– И какое право он имеет посылать их против меня в Северную Каролину, хотел бы я вас спросить?

– Да никакого, – успокаивающе сказал бостонский капитан. – Не хотите ли попробовать рому, капитан?

– У него не больше прав нагрянуть сюда, в провинцию губернатора Идена, чем у меня подняться на борт твоей шхуны, Том Берли, и унести с собой два или три бочонка этого первоклассного голландского рома.

Капитан Берли – бостонец – рассмеялся громким, натянутым смехом.

– Ну, капитан, – сказал он, – что касается двух или трех бочонков рома, то на борту вы их не найдете. Но если вам хочется получить бочонок этого напитка для себя, я пришлю его вам и буду рад сделать это ради старого знакомства.

– Но вот что я вам скажу, – сказал приезжий шкипер Черной Бороде, – на этот раз они решительно настроены против вас. Говорю вам, капитан, губернатор Споттисвуд только что выступил с прокламацией против вас, и она была зачитана во всех церквях. Я сам видел, как она была вывешена в Йорктауне на двери таможни, и сам прочитал ее там. Губернатор предлагает сто фунтов за вас, пятьдесят фунтов за ваших командиров и по двадцать фунтов за каждого из ваших людей.

– Ну, тогда, – сказал Черная Борода, поднимая свой стакан, – я желаю им успеха, и хочу, чтобы когда они получат свои сто фунтов за меня, они бы потратили их неудачно. Что касается рома, – сказал он, поворачиваясь к капитану Берли, – я знаю, что у тебя есть на борту, а чего нет. Ты думаешь, что сможешь обмануть меня? Хорошо, пришли два бочонка, и я отпущу тебя без обыска.

Оба капитана молчали.

– Что касается этого лейтенанта Мейнарда, о котором вы все говорите, – сказал Черная Борода, – я его очень хорошо знаю. Он один из тех, кто занимался пиратами на Мадагаскаре. Я думаю, вы все хотели бы посмотреть, как он вышвырнет меня за борт, но он не сможет этого сделать. На службе его величества нет никого, с кем бы я охотнее встретился, чем с лейтенантом Мейнардом. Я довольно быстро объясню ему, что Северная Каролина – это не Мадагаскар.

Вечером двадцать второго два корабли под командованием лейтенанта Мейнарда вошли в устье залива Окракок и там бросили якорь. Тем временем погода прояснилась, и все суда, кроме одного, вышли из залива. Единственным оставшимся судном был корабль из Нью-Йорка. Он стоял там в течение ночи и дня, и его капитан и Черная Борода сделались большими друзьями.

В ту ночь, когда Мейнард вошел в залив, на берегу праздновалась свадьба. Часть мужчин и женщин приехала по побережью на повозках, запряженных волами, и телегах, другие приплыли на лодках из более отдаленных мест.

Капитан из Нью-Йорка и Черная Борода сошли на берег вместе вскоре после наступления темноты. Капитан провел на борту пиратского шлюпа всю вторую половину дня, они с Черной Бородой вместе выпивали в каюте. Капитан был теперь немного навеселе, и он смеялся и болтал всякие глупости, пока их с Черной Бородой везли к берегу. Пират был мрачен и молчалив.

Было почти темно, когда они ступили на берег. Нью-йоркский капитан споткнулся, упал головой вперед и не сразу сумел подняться, а команда лодки разразилась смехом.

Люди уже начали танцевать в открытом сарае, выходившим фасадом на берег. Перед зданием горели костры из сосновых веток, освещая интерьер красным сиянием. Негр играл на скрипке где-то внутри, и зал был заполнен толпой причудливо танцующих фигур – мужчин и женщин. Время от времени они громко кричали, танцуя, а визг скрипки непрерывно звучал сквозь шум криков, топота и шарканья ног.

Капитан Тич и нью-йоркский капитан стояли и смотрели на происходящее. Ньюйоркец прислонился к столбу и обхватил его одной рукой, чтобы не упасть. Он нелепо махал другой рукой в такт музыке, время от времени щелкая большим и указательным пальцами.

Молодая новобрачная подошла к ним. Она только что кончила танец, была румяной и разгоряченной, ее волосы развевались вокруг головы.

– Эй, капитан, не потанцуешь ли со мной? – обратилась она к Черной Бороде.

Черная Борода уставился на нее.

– Кто ты? – спросил он.

Она расхохоталась.

– Ты выглядишь так, будто готов съесть кого-то, – воскликнула она.

Лицо Черной Бороды постепенно расслабилось.

– А ты и дерзкая, – сказал он. – Хорошо, я потанцую с тобой. Я буду танцевать, пока у тебя сердце не выскочит.

Он протиснулся вперед, оттолкнув локтем новоиспеченного мужа. Тот, увидев, что Черная Борода пьян, расхохотался, мужчины и женщины, стоявшие вокруг, расступились, так что через некоторое время пол был довольно хорошо расчищен. Теперь можно было разглядеть негра со скрипкой, он сидел на бочке в углу сарая. Он оскалил белые зубы и, не прекращая играть, резко провел смычком по струнам, а затем мгновенно сменил мелодию на веселую джигу. Черная Борода подпрыгнул и хлопнул пятками в воздухе, издав при этом резкий, короткий вопль. Затем стал танцевать причудливо и неистово. Женщина танцевала напротив него, то так, то эдак, уперев костяшки пальцев в бедра. Все разразились смехом, наблюдая коленца Черной Бороды. Они смеялись снова и снова, хлопая в ладоши, а негр пиликал на скрипке, как бешеный. Волосы женщины рассыпались по спине. Она подобрала их, смеясь и тяжело дыша, пот струился по ее лицу. Она танцевала и танцевала. Наконец она расхохоталась и остановилась, тяжело дыша. Черная Борода снова подпрыгнул и хлопнул пятками. Он снова крикнул, потом ударил пятками об пол и развернулся. Все снова расхохотались, захлопали в ладоши, и негр перестал играть.

Неподалеку была лачуга, где продавали спиртное, и вскоре Черная Борода отправился туда с нью-йоркским капитаном, и они снова стали пить.

– Привет, капитан! – крикнул один из мужчин. – Мейнард там, в заливе. Джек Бишоп только что приплыл с другой стороны. Он говорит, мистер Мейнард окликнул его и просил найти лоцмана, чтобы провести корабль.

– Ну, вот ему и повезло, и он не может быстро добраться до меня! – крикнул Черная Борода своим резким, хриплым голосом.

– Ну что, капитан, – раздался чей-то голос, – вы будете драться с ним завтра?

– Да, – крикнул пират, – если он сумеет настичь меня, я постараюсь дать им то, что они ищут, и все, что они хотят от этого в придачу. Что касается лоцмана, я скажу вам одну вещь. Если кто-нибудь из здешних отправится привести этого негодяя, это будет худший день в его жизни. Ему не придется жить в этой части Америки, если в то же время здесь буду жить я.

Раздался взрыв смеха.

– Поднимите за нас тост, капитан! Предложите нам за что-нибудь выпить! Да, капитан, тост! Тост! – одновременно выкрикнуло полдюжины голосов.

– Что ж, – воскликнул капитан пиратов, – выпьем за хорошую, горячую схватку завтра, и за того, кто победит! Так и будет! Бах! Бах! Бабах! – Вот так!

Он начал вытаскивать пистолет из кармана, но тот застрял в подкладке, и он дергал его. Мужчины пригнулись и отпрянули от него, а в следующее мгновение он выхватил пистолет из кармана и стал размахивать им. Наступила полная тишина. Вслед за внезапной вспышкой и оглушительным грохотом сразу же раздался звон разбитого стекла. Один из мужчин вскрикнул и начал ощупывать затылок.

– Он разбил бутылку об мою шею, – крикнул он.

– Вот так и будет, – сказал Черная Борода.

– Послушайте, – сказал владелец заведения, – я не подам больше никому ни капли, если так будет продолжаться. Если возникнут еще скандалы, я задую фонарь.

Пиликание скрипки, крики и шарканье ног все еще доносились из сарая, где продолжались танцы.

– Предположим, вы завтра получите свою порцию, капитан, – крикнул кто-то, – что тогда?

– Ну, если получу, – сказал Черная Борода, – то получу, и все.

– Тогда ваша жена станет богатой вдовой, правда? – воскликнул один из мужчин, и раздался взрыв смеха.

– П-почему, – запинаясь, произнес нью-йоркский капитан, – п-почему, у такого кровавого п-пирата, как ты, есть жена, как у любого честного человека?

– Она не станет богаче, чем сейчас, – сказал Черная Борода.

– В любом случае, она знает, где вы спрятали свои деньги, не так ли, капитан? – раздался голос.

– Один дьявол знает, где я спрятал свои деньги, – сказал Черная Борода, – и я знаю, где я их спрятал, и тот, кто выживет из нас двоих, получит все. Вот и все об этом.

На востоке уже забрезжил серый рассвет, когда Черная Борода и нью-йоркский капитан вместе спустились на пристань. Нью-йоркский капитан покачивался и кренился то в одну, то в другую сторону на ходу, то наваливаясь на Черную Бороду, то отшатываясь от него.