Текст книги "Приключения Джека Баллистера. Отто Серебряная Рука"

Автор книги: Говард Пайл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 31 страниц)

Глава XLII
На следующий день

Джек проснулся на рассвете от криков чаек над головой. Их крики на какое-то время смешались с его снами, прежде чем он окончательно проснулся. Он встал. Светило солнце. Был виден берег и песчаная даль. Дред шел к нему от лодки, и внезапный прилив радости наполнил его сердце.

– Как же, Дред, – закричал он, – я думал, ты умер!

Дред расхохотался.

– Я просто дурачил тебя, парень, – сказал он. – В конце концов, я не сильно пострадал.

Значит, этой ужасной трагедии на самом деле не произошло. Должно быть, ему приснилось. Дред не был ранен, и он не умер. Чайки с криками летали над их головами, на душе было легко и радостно.

Затем он открыл глаза. Солнце еще не взошло, а он все еще был полон радости, веря, что Дред все-таки жив. Он встал и выпрямился. Неподвижная фигура лежала вдалеке точно так же, как он оставил ее прошлой ночью.

Но, в конце концов, Дред, может, и не умер, и во сне может быть доля правды. Прошлой ночью он мог ошибиться. Возможно, Дред все-таки был жив, и, возможно, сегодня утром ему стало лучше.

Он подошел к тому месту, где лежала безмолвная фигура, и посмотрел вниз на странное, застывшее лицо, на окоченевшие, неподвижные руки. Да, Дред был мертв. Джек стоял и смотрел, всхлипывая, и одна горячая слеза, а затем и другая скатились по обеим щекам. На вкус они были очень солеными.

Затем он задумался. Что ему теперь делать? Что-то должно быть сделано, и ему следует сделать это самому, потому что он не должен просить молодую леди помочь. Он спустился к лодке. Там не было ничего, что можно было бы использовать, поэтому он прошел некоторое расстояние вдоль побережья. В конце концов, он нашел бочку, которая, возможно, была выброшена бурей и теперь лежала высоко на сухом и теплом песке, который занес ее почти полностью. Он пнул бочку, разбив ее на части каблуком, и вытащил два шеста из более глубокого слоя влажного песка под ней. Потом повернулся и пошел обратно туда, где вдалеке лежала неподвижная фигура. Молодая леди еще не проснулась, и он был рад этому.

Джек весь дрожал, когда закончил свою работу. Внезапно, когда он все еще стоял на коленях, взошло солнце, бросив ровные лучи света на полосу песка, теперь рыхлого и затоптанного, где он работал. Он разгладил песок. Влажные комочки прилипли к его рукам и одежде, и он стряхнул их. Затем снял навес, который они с молодой леди соорудили над головой Дреда накануне, перенес весла и одежду молодой леди в лодку. Потом он вернулся и понес вниз плащи. К тому времени она уже встала. Джек направился прямо туда, где она стояла, оглядываясь по сторонам.

– Где он? – спросила девушка.

Джек не ответил, но повернулся в нужном направлении. Она увидела, где гладкая поверхность песка была нарушена, и все поняла. Закрыла лицо руками и на мгновение замерла. Джек молча стоял рядом.

– О, – сказала она, – мне снилось, что это не так.

– Мне тоже, – дрожащим голосом сказал Джек и снова почувствовал, как по щеке скатилась слеза.

– Я не думала, что такое может случиться, – сказала она. – Даже сейчас кажется… Так ужасно. Не может… не может быть…

– Что ж, – сказал Джек, судорожно вздыхая, – нам нужно что-нибудь съесть, а потом мы отправимся дальше.

Сама мысль о том, чтобы есть в тени случившейся трагедии, казалась нелепой, и ему было почему-то стыдно говорить об этом.

– Ешь! – сказала она. – Я ничего не хочу.

– Нам нужно поесть, – сказал Джек. – Без этого мы не можем обойтись.

Задача столкнуть ялик в воду казалась Джеку невыполнимой. Какое-то время он думал, что им придется ждать полуденного прилива. Но в конце концов, выкопав песок из-под лодки, ему удалось спустить ее на воду.

– Мне придется отнести вас на борт, сударыня, – сказал он.

Он наклонился, поднял ее и пошел, шлепая по мелководью, которое наступало с каждым валом, омывающим блестящий песок. Он посадил девушку в лодку и навалился на корму. Небольшие буруны плескали в борта, пока Джек протаскивал через них лодку.

Он отошел на веслах на некоторое расстояние от берега, а она сидела и молча наблюдала за ним. Затем он убрал весла и поднял парус. К этому времени утро было уже в самом разгаре. Ветер еще не вступил в свои права, но гладкая поверхность воды уже покрылась рябью. Вскоре налетел бриз, который наполнил парус и раскачал гик над водой. Джек натянул шкот, и лодка заскользила вперед, вода булькала под носом. Дул легкий ветерок.

Было воскресное утро.

Они долго плыли, не разговаривая. Оба сидели молча, он погрузился в свои мысли, она в свои. Он пытался осознать все, что произошло накануне, но едва ли мог это сделать. Казалось невозможным, что такое могло случиться на самом деле. Ему было интересно, о чем она думает – возможно, о Вирджинии. Да, должно быть, так оно и есть. И он тоже собирался вернуться в Вирджинию. Как странно, что он действительно возвращается туда, в то самое место, из которого сбежал два месяца назад! Случалось ли когда-нибудь с кем-нибудь за шесть месяцев столько приключений, как с ним? Затем вдруг что-то заставило его вспомнить, как он протянул ладонь накануне вечером и коснулся бесчувственной руки Дреда. В неподвижности этой бесчувственной руки ему показалось что-то особенно трогательное. Затем пришло воспоминание о безмолвном лице, о холодных губах, которые за день до этого были полны жизни, и это было ужасно. Он вздрогнул. Всегда ли это конец всему? – порывистому бризу, ослепительному солнечному свету, прекрасному миру, в котором живут люди? Смерть ужасна, ужасна в глазах юности.

– Знаешь, – внезапно сказала молодая леди, нарушая молчание, – мне кажется невозможным, что я действительно снова увижу своего отца, и, может быть, скоро. Я пытаюсь почувствовать, что это так, но не могу. Интересно, что они все скажут и сделают! О, я не могу дождаться! Интересно, сколько еще до Вирджинии?

– Я не знаю, – сказал Джек, – но это не может быть очень далеко. Думаю, что те песчаные холмы впереди, должно быть, находятся на мысе Генри. Я видел их только вечером, когда мы везли вас в Бат на шлюпе Черной Бороды, но холмы кажутся мне похожими на мыс Генри. И, видите ли, там берег уходит вглубь. Но не могу сказать, то ли это просто изгиб берега, то ли залив.

– Мой отец никогда не забудет, что ты сделал, – сказала она, глядя прямо на него.

– Правда? – спросил Джек.

– Никогда не забудет.

Ее слова доставили Джеку мгновенное удовольствие. Раньше он не думал о награде, которую должен был получить. Конечно, должна быть какая-то награда, какая-то значительная награда. Возможно, именно тогда он впервые осознал, что совершил – что увез дочь полковника Паркера невредимой от пиратов, вырвав из пасти смерти! Да, это было великое дело, и снова он ощутил приступ восторга. Будущее внезапно стало очень светлым. Казалось, это проливало другой свет на все то страшное, что произошло, и оно превратилось во что-то другое. Это больше не были мрачные ужасы – это были великие события, ведущие к большому успеху.

После полудня они, подгоняемые ветром, обогнули высокие песчаные холмы мыса. Когда бухта медленно открылась перед ними, они увидели, что в поле зрения появились три паруса. Один из них, вдалеке, по-видимому, принадлежавший шхуне, спускался по заливу, как будто собираясь обойти мыс с юга.

– Посмотри на корабль! – воскликнула молодая леди. – Он направляется сюда. Как ты думаешь, мы могли бы остановить его и уговорить капитана отвезти нас в Вирджинию?

– Не знаю, – сказал Джек. – Вряд ли он остановится ради меня, но я попробую, если вы хотите.

Он повернул руль ялика так, чтобы плыть поперек курса, по которому, казалось, плыло далекое судно. Они молча наблюдали за тем, как медленно, мало-помалу, оно подходило все ближе и ближе.

– Нужно чем-нибудь помахать, – сказал Джек, – чтобы там увидели нас. Не думаю, что он обратит внимание на нас, если мы не подадим ему какой-нибудь сигнал.

– Мой красный шарф подойдет? – спросила молодая леди. – Постой, я достану его.

Она передала ярко-красный шарф Джеку, который привязал его к концу весла. Шхуна была теперь примерно в трех четвертях мили от них. Джек встал в лодке и начал размахивать шарфом на лопасти весла, крича при этом. Судя по курсу шхуны, она должна была пройти мимо них примерно на расстоянии полумили.

– Я не думаю, что он все-таки остановится ради нас, – сказал Джек. – Поверните румпель немного влево. Да, вот так. Теперь держите его ровно, а я помашу еще раз. – Пока он говорил, стало видно, что те, кто был на борту шхуны, поднимают фок и грот, и она поворачивает. – Они собираются остановиться ради нас! – закричал он.

Шхуна прошла чуть стороной, прежде чем ее паруса развернулись, а затем, описав большой полукруг, устремилась к ним. Джек отложил весло и, снова взявшись за румпель, повернул ялик по ветру и остановился, ожидая, когда шхуна приблизится. Она подошла к ним на расстояние ярдов тридцати-сорока, а затем, развернулась навстречу ветру, остановилась, покачиваясь взад и вперед в такт равномерному колебанию донной волны. Шхуна оказалась очень близко. Там была группа лиц, сгрудившихся впереди, смотревших на них через неспокойную воду, и еще одна маленькая группа – трое мужчин и женщина – стояла у открытого трапа. Крупный, грубоватый мужчина с красным лицом и небольшой бородкой, окликнул их. На нем были мешковатые бриджи, завязанные на коленях, и засаленный красный жилет.

– Эй, на лодке! – крикнул он. – Что это за лодка?

Джек встал во весь рост в ялике.

– Мы приплыли из Северной Каролины! – крикнул он в ответ. – Мы едва убежали от пиратов.

– Это мисс Элеонора Паркер? – тут же крикнул другой.

– Да! – сказал Джек.

На борту шхуны мгновенно поднялась суматоха, и капитан крикнул:

– Плывите сюда на своей лодке!

Джек сел и вставил весла в уключины. Несколькими быстрыми взмахами он развернул нос лодки, а затем поплыл к шхуне. Примерно через минуту он был совсем рядом. Мужчины и женщина стояли на палубе и смотрели на него сверху вниз. Шесть или восемь человек из команды тоже стояли у леера, пристально глядя на них. Джек разглядел на шхуне три или четыре бочонка табака и большой груз древесины.

– Это ты увез юную леди? – спросил капитан Джека. – Ты очень молод для этого, если действительно ты это сделал.

– Я не один увез ее, – сказал Джек. – Один из пиратов помог нам сбежать. Но Черная Борода догнал нас в заливе Карритак, и прежде чем мы смогли уйти, человека, который помогал нам, убили. Он умер прошлой ночью.

– Так, – сказал капитан. – Значит, в конце концов, это Черная Борода похитил молодую леди, верно? – Затем добавил: – Полковник Паркер сейчас в Норфолке. Я поплыву с вами обратно и в придачу отбуксирую ялик, если юная леди пообещает, что ее отец заплатит мне за это пять фунтов.

– Пять фунтов! – воскликнул Джек. – Ну, это большие деньги, капитан, за такую мелочь.

– Что ж, это лучшее, что я могу сделать. Это может отнять у меня дня три или больше, и я не пойду на это за меньшую сумму.

– О, это не имеет значения, – тихо сказала молодая леди Джеку. – Я обещаю ему, что папа заплатит пять фунтов.

Джек понимал, что капитан пользуется ее желанием поскорее вернуться, как и то, что она не позволит ему торговаться в такой момент.

– Она говорит, что ее отец заплатит, капитан, – сказал он, – но вы заставляете ее пообещать большие деньги.

Капитан шхуны не ответил на последнее замечание Джека.

– Эй, Китчен, – сказал он помощнику, – помоги ее светлости подняться на борт. Да пошевеливайся!

Моряк спрыгнул в шлюпку (он был босиком), и они с Джеком помогли молодой леди подняться на верхнюю палубу. Джек немедленно последовал за ней, а помощник остался, занятый закреплением ялика.

– Вот, Молли, – сказал капитан женщине, которая была его женой, – отведи юную леди в мою каюту и устрой ее поудобнее.

Джек стоял, оглядываясь вокруг, как во сне. Команда и человек, которого капитан впоследствии назвал мистером Джексоном (которого Джек посчитал пассажиром), стояли и смотрели на него. Шхуна была обычным каботажным судном. Палубы ее были замусорены и грязны, капитан и команда грубоваты и простоваты.

– Сюда, мастер, – кивнул капитан Джеку и спустился в каюту следом.

Там было тесно и жарко, пахло затхлостью и духотой. Молодая леди сидела за столом, в то время как жена капитана хлопотала во внутренней каюте. Она оставила дверь открытой, и Джек, с того места, где сидел, мог видеть, как она заправляет смятую постель на койке. Через открытую дверь он также видел матросский сундучок, какую-то развешанную одежду, карту и часы. Шхуна снова тронулась в путь, и он слышал шлепанье босых ног по палубе над головой, скрип рей, а затем журчание воды у борта.

– Когда вы покинули Бат? – спросил капитан.

– В среду рано утром, – сказал Джек.

Теперь, когда все было кончено, он чувствовал себя вялым и сильно подавленным после волнения, которое помогало ему держаться. Его руки, с которых кожа была содрана веслом, снова начали болезненно пульсировать и гореть, он уже и забыл, сколь велика была эта боль. Он смотрел на них, отщипывая отставшую кожу. Теперь, когда Дреда не стало, никого не волновало, как сильно болят у него руки, и от этой глупой мысли у него перехватило горло.

– В среду! Да ведь сейчас только воскресенье. Ты хочешь сказать, что проплыл весь путь от Бата за пять дней на этом ялике?

– Сегодня воскресенье? – спросил Джек. – Ну, да, так и есть.

– Сколько времени потребуется, чтобы добраться до Норфолка? – спросила молодая леди.

– Ну, мы должны быть там к полуночи, если ветер не переменится, – сказал капитан.

– Койка уже приготовлена, если ваша светлость желает прилечь, – сказала жена капитана, появляясь в дверях внутренней каюты.

После того, как молодая леди ушла, капитан и человек по имени Джексон засыпали Джека вопросами обо всем, что произошло. Он отвечал медленно и вяло; ему хотелось, чтобы они оставили его в покое и не надоедали вопросами.

– Я устал, – сказал он наконец. – Я бы хотел немного прилечь.

– Я полагаю, ты чувствуешь себя измотанным, верно? – спросил Джексон.

Джек кивнул.

– Не хочешь сначала поесть? – спросил капитан.

– Я не голоден, – сказал Джек. – Я хочу отдохнуть, вот и все.

– Я собираюсь предоставить тебе каюту помощника капитана, – сказал капитан. – Ты сказал, что я заставил молодую леди пообещать слишком много за то, что я отвезу вас обратно в Норфолк. Что ж, я делаю все, что в моих силах, чтобы вам было удобно. Я отдаю ей свою каюту, а тебе каюту помощника капитана; и если ты только подождешь, у тебя будет отличный горячий ужин.

– Куда именно попала в него пуля? – спросил Джексон.

– Я точно не знаю, куда, – ответил Джек. – Куда-то сюда. – Он ткнул пальцем в грудь. – Могу я теперь пойти в каюту помощника капитана?

– Мне кажется чертовски странным, – сказал Джексон, – что он не упал сразу или хотя бы не выпустил румпель. Он просто сидел там, не так ли?

Вошел помощник капитана, все еще босиком. Он сел, ничего не сказав, и уставился на Джека.

– Я собираюсь предоставить ему твою койку на эту ночь, Китчен, – сказал капитан.

Глава XLIII
Возвращение

Ночью ветер стих, так что, когда шхуна стала на якорь у берегов Норфолка, было почти светло. Капитан послал помощника прямо на шхуну полковника Паркера с известием о возвращении молодой леди. Самого полковника Паркера на борту не было, но лейтенант сразу же вышел из своей каюты, как был, полуодетый, и помощник капитана сообщил ему новость. Мистер Мейнард немедленно отправил эту весть на берег полковнику Паркеру, а затем сам поднялся на борт шхуны, на которой находилась молодая леди.

В течение часа полковник Паркер прибыл из города. Первым человеком, которого он встретил, ступив на борт каботажного судна, был лейтенант Мейнард.

– Как, Мейнард, это ты? – сказал полковник, и мистер Мейнард никогда не видел, чтобы он настолько не владел собой.

Он схватил лейтенанта за руку, пожал ее и снова пожал. Его красивое широкое лицо подергивалось от усилий, которые он прилагал, чтобы подавить свои эмоции.

– Где она? – спросил он, почти вслепую оборачиваясь к капитану Доллсу, который со своим помощником стоял немного поодаль и наблюдал за происходящим.

– Сюда, ваша честь, – с готовностью сказал капитан. – Он повел их через палубу в большую каюту; лейтенант Мейнард не сопровождал их. – Она здесь, в моей каюте, ваша честь, – сказал капитан. – Я поместил ее сюда, потому что это лучшее место на борту. Думаю, ее светлость еще спит. Если ваша честь сядет здесь, я пошлю свою жену в каюту, чтобы разбудить ее и помочь одеться.

– Не нужно, – сказал полковник, – где она, здесь?

Он открыл дверь и вошел в каюту. Она лежала на койке и спала. Она только расстегнула свою одежду, когда ложилась прошлой ночью, и спала полностью одетой.

– Нелли! – сказал полковник Паркер, склоняясь над ней. – Нелли!

Она не пошевелилась. Он не полностью прикрыл дверь. Капитан Доллс стоял в большой каюте за дверью, заглядывая внутрь. Полковник Паркер его не заметил.

– Нелли! – повторил он. – Нелли! – И он положил ладонь ей на плечо.

Она пошевелилась, подняла руку, провела тыльной стороной по глазам, открыла глаза и посмотрела прямо ему в лицо, когда он склонился к ней.

– Что такое? – рассеянно спросила она.

Полковник Паркер плакал.

– Это я… Это твой бедный отец, Нелли.

Слезы текли по его щекам, но он их не замечал. Внезапно ее рассеянность растаяла и исчезла, и она полностью проснулась.

– Папа! О папа! – воскликнула она, и в тот же миг ее руки обвились вокруг его шеи, и она оказалась в его объятиях.

Она все плакала и плакала. Полковник Паркер, обнимая ее одной рукой, полез в карман, достал носовой платок и вытер глаза и щеки. При этом он заметил, что капитан Доллс стоит в соседней каюте и смотрит на них. Капитан тут же исчез, но полковник Паркер протянул руку и закрыл дверь.

Нелли разглядывала его лицо, ее собственное лицо было мокрым от слез.

– А мама, – сказала она, – как бедная мама?

– С ней все хорошо… все хорошо, – сказал он. – Дорогая моя! Дорогая!

Она снова обвила руками его шею. Снова и снова прижималась губами к его губам, бурно рыдая при этом.

– О папа, если бы ты только знал, через что я прошла!

– Я знаю… знаю, – сказал он.

– О, ты не можешь знать всего, через что я прошла… все ужасные, ужасные вещи. Они застрелили бедного мистера Дреда, и он умер. Я видела, как они стреляли в него, – я была в лодке, – я видела, как он умер. О, папа! Я не могу рассказать тебе всего. О, это было так ужасно! Он лег на песок и умер. Сбоку на его лице был песок, и молодой человек, Джек, не видел его, чтобы смахнуть, а я не могла этого сделать, вот и все.

– Полно, полно! – успокаивающе сказал полковник Паркер. – Не говори об этом, дорогая. Расскажи мне о других вещах. Матрос, который пришел, чтобы забрать меня, сказал, что с тобой был молодой человек – какой-то парень, – когда они подобрали тебя около мыса.

– Да, – сказала она, – это было вчера ближе к вечеру.

– А молодой человек… это тот молодой человек, которого ты назвала Джеком?

– Да, это он.

– Он сейчас здесь, на борту, да? Кто он такой?

Так они долго разговаривали друг с другом. Она снова легла и держала его руку в своей, когда он сел на край койки рядом с ней. Пока они разговаривали, она гладила тыльную сторону его руки, а однажды поднесла ее к губам и поцеловала.

Некоторое время спустя Джек был разбужен от крепкого сна, кто-то тряс его за плечо. Он открыл глаза и увидел, что прямо над ним склонилось грубое красное лицо. В первое мгновение пробуждения он не мог вспомнить, где находится и кто это смотрит на него. Затем он узнал капитана Доллса. Прежде всего, он ощутил пульсирующую, бьющую боль в ладонях. Ему казалось, что он чувствовал ее всю ночь.

– В чем дело? – спросил он. – Что вы хотите?

– Ну, – сказал капитан Доллс, – мы в Норфолке и находимся здесь уже три часа с лишним.

– Норфолк! – неопределенно сказал Джек. – Значит, мы в Норфолке? Как мы туда попали? – Его разум еще не отошел от сна.

Капитан Доллс расхохотался

– Мы туда приплыли, – сказал он. – А как иначе? Ну, давай! Вставай! Полковник Паркер на борту, и он хочет видеть тебя. Он сейчас в большой каюте.

Тут Джек мгновенно проснулся.

– Отлично, – сказал он, – тогда я пойду прямо к нему. Здесь есть ведро воды, чтобы я мог умыться? В таком виде не годится показываться полковнику.

Он постоял, задержавшись на мгновение, прежде чем войти в каюту. Услышал внутри голос полковника Паркера и с внезапным трепетом отшатнулся от входа.

– Иди, – сказал капитан Доллс, который сопровождал его. – Что ты остановился?

Джек открыл дверь.

Кто-то встал, когда он вошел, это был полковник Паркер. Бросив быстрый взгляд, Джек увидел, что молодая леди сидела рядом. Она держала отца за руку и отпустила ее, когда он встал. Жена капитана Доллса тоже была в каюте и деловито упаковывала одежду юной леди, готовя ее к отъезду. Джек знал, что Элеонора Паркер смотрит на него, и по ее взгляду понял, что она плакала. Полковник Паркер тоже пристально смотрел на него.

– Неужели такой молодой человек, как ты, – сказал он, – осмелился увезти мою Нелли от злодеев? Подойди сюда.

И когда Джек нерешительно двинулся вперед, полковник Паркер протянул руку, положил ему на плечо и крепко сжал. Он долго и пристально смотрел в лицо Джеку.

– Да, – сказал он, – это хорошее, честное лицо.

Джек очень остро ощущал присутствие жены капитана, и поэтому чувствовал себя более смущенным, чем, обычно. Он не мог поднять глаз.

– Да, – снова сказал полковник Паркер, – это хорошее, честное лицо, лицо честного молодого человека. Я рад, что такой хороший, честный человек вернул нам нашу Нелли. Мы никогда, никогда не забудем, что ты сделал, никогда. – Он весь еще был во власти эмоций, охвативших его. – И тот, другой спаситель, – сказал он, – тот другой благородный спаситель, который отдал свою жизнь, чтобы спасти мою девочку, я никогда не смогу забыть его. Но теперь я ничего не могу сделать, чтобы вознаградить его и благословить. Я хотел бы, чтобы он был здесь, чтобы я мог показать ему, как я покажу тебе, что мы никогда не забудем, что вы сделали для нас… никогда не забудем.

Все еще держа Джека за плечо, он достал носовой платок и вытер глаза и лицо. Джек, зная, что из глаз этого благородного человека текут слезы, не осмеливался взглянуть ему в лицо, но внезапно ему пришло в голову, что именно Дред застрелил единственного сына этого человека.

– Что ж, – сказал полковник Паркер, – мы как раз собираемся покинуть это место и подняться на борт моего собственного судна, а значит, вернуться в Мальборо. Если тебе нужно как-то приготовиться, то лучше это сделать, потому что ты, конечно, пойдешь с нами.

– Мне нечего готовиться, – сказал Джек. – У нас было два плаща, которые мы взяли с собой, – они принадлежат капитану Тичу, – но я оставил их в ялике прошлой ночью.

– А что ваша светлость намерена делать с этой юбкой? – спросила жена капитана, держа заляпанную грязью юбку. – Мне положить ее к остальному?

– Нет, – сказала молодая леди, – не надо, потому что мне она больше не нужна. Знаешь, папа, – сказала она, – это часть одежды, в которой я была, когда пыталась убежать одна в Северной Каролине и наткнулась на болото. Это болотная грязь так ее испачкала.

Джек сел на скамейку напротив полковника Паркера и молодой леди. С каждым мгновением он становился все счастливее. У него было неясное ощущение, что к нему приближается какое-то великое благо. Руки у него сильно болели. Он очнулся от своих прекрасных мыслей, услышав, как полковник Паркер говорит своей дочери.

Он долго и пристально смотрел в лицо Джеку

– А теперь, моя дорогая, если ты совсем готова, пойдем.

Лейтенант Мейнард стоял у сходней, ожидая, когда все трое выйдут из каюты. Он снял шляпу, когда молодая леди приблизилась.

– Это моя дочь, лейтенант Мейнард, – сказал полковник Паркер.

И лейтенант галантно поклонился ей, на что она ответила с такой же изысканной вежливостью.

– А это, – сказал полковник Паркер, – благородный молодой человек, который привез ее обратно, и к тому же хороший, честный и симпатичный парень.

– Я попрошу, – сказал лейтенант, – позволить мне пожать тебе руку. Дай мне руку. – Джек протянул свою пульсирующую ладонь, и Мейнард ее крепко пожал. – Черт возьми! Ты герой, – сказал он. – Посмотрите, сэр, – обращаясь к полковнику Паркеру, – это лодка, на которой они спаслись – такая маленькая открытая лодка – проделала весь путь из Бата и прошла через шторм, как мне сказали, в нижнем проливе. Мы собираемся отбуксировать ее на шхуну.

Он указал вниз на ялик, который был привязан к другой лодке носовым канатом. Полковник Паркер посмотрел вниз, на пустую лодку. На банке, где сидел Дред, когда в него попала пуля, все еще виднелось пятно крови. Сама пустота лодки, казалось, еще ярче говорила о трагедии, которая в ней разыгралась.

Когда они покинули корабль, Джек сел на корму недалеко от полковника Паркера и молодой леди. Оглянувшись, он увидел фигуры капитана Доллса и его жены, босоногого помощника капитана в вязаной шапочке и мистера Джексона, стоящего у трапа. Ялик тащился за ними. Его ладони горели от пульсирующей боли, и он украдкой посмотрел на одну из них.

– Что случилось с твоей рукой, мой мальчик? – внезапно спросил полковник Паркер.

Джек покраснел и крепко сжал кулак.

– Я содрал кожу, когда греб, ваша честь.

– Это когда помогал Нелли бежать?

– Да, ваша честь.

– Дай мне посмотреть на твою руку.

Джек неохотно протянул руку, чувствуя, как болят костяшки пальцев и ногти, и полковник Паркер взял ее в свою мягкую белую ладонь.

– Ах, – воскликнул он, – как ужасно ободрана! Дай мне взглянуть на другую. И ты страдал от этого, помогая Нелли сбежать? Посмотрите, лейтенант, на руки бедного мальчика. Их нужно смазать мазью и перевязать, как только мы доставим его на борт шхуны.

– Дай-ка я посмотрю, парень, – сказал лейтенант.