Текст книги "Песнь о крестовом походе против альбигойцев"
Автор книги: Гийом Тудельский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 31 страниц)
Но люди стали говорить, что больше нет угрозы
Для края, ибо враг бежит[290], мешая кровь и слезы.
5 Для многих мнимый тот успех приятным стал сюрпризом...
Глупцы, покорствуя судьбе, верней, ее капризам,
Тулузцам стали присягать, поверив их рассказам.
В Лаграв назначен был бальи Понс де Бомон[291] – с наказом
Суд и расправу там творить, не веря лживым фразам,
10 Но был в Гальяке он убит, за все ответив разом.
Недаром был граф Бодуэн с Монфором клятвой связан:
Весть из Лаграва получив, граф не спешил с отказом,
Но крестоносцев на Гальяк послал своим приказом,
Скажу вам не в обман.
Лесса 109
Среди гальякцев, говорят, был некий Аламан[292].
Он и увидел поутру, когда сошел туман,
Рать, коей не было грозней с начала всех времен.
Сначала показалось всем, что едет граф Раймон,
5 Ведь украшал Тулузский крест полотнища знамен[293].
Когда ж увидел местный люд почти у самых стен
Тот Крест, на коем наш Господь невинно убиен,
То каждый горько пожалел, что шел путем измен.
Когда же поняли они, что с войском дон Мартин
10 Д’Олит[294] вдоль Тарна к ним спешит, отважный паладин,
То тут уж рыцарям не стал перечить ни один.
Клянусь, жестоко отомстил сей благородный дон
За то, что умер на заре бальи Понс де Бомон!
За краткий срок произошло немало перемен[295].
15 О том, что сдался Сальваньяк, узнал граф Бодуэн,
Вернувшись в Монтегют.
Лесса 110
Получив подкрепление, Монфор снова идет в наступление, захватывает города и замки окситанских сеньоров
Тулузцы, въяве увидав, что их лишь беды ждут,
Вернулись вскоре в отчий край[296], ища успеха тут.
Войска вступили в Рабастенс, не тратя лишний труд,
Затем вступили и в Гальяк, продолжив сей маршрут.
5 Скажу, что плача и смеясь встречал их местный люд.
Вот тут-то, должен я признать, дела пошли на лад.
Мир заключили Лагепи, Пюисельси, Лагард,
Вновь присягнул Сент-Антонен[297], скажу не наугад...
А вскоре, дня не простояв, и Паризо[298] был взят.
10 Не сдался только Брюникель, хоть был слабей стократ.
Тулузцы более нигде не встретили преград.
Как же сие произошло? Обманут был народ!
Тулузцы убедили всех, скажу вам в свой черед,
Что им рассеять удалось, неся французам вред,
15 Всю рать Монфора, граф бежал, его простыл и след.
Файдиты лгали наобум, как не солжет и плут...
И полугода не прошло, а граф вернулся[299], лют,
И стали рыцари Креста вершить свой правый суд.
Монфор взял штурмом Туэллу[300], сомкнув кольцо осад,
20 Остался кто-нибудь в живых едва ли и навряд[301].
Альби французам отворил всю ширь своих ворот,
Их войско Тарн пересекло по мосту, а не вброд.
Когда Монфор вернулся в край, как люди говорят,
За Бодуэном он послал, и тот, приказу рад,
25 Велел седлать коней.
Лесса 111
Взяв Каюзак, Симон Монфор там пробыл восемь дней,
Ведь город хлебом и вином был полон, нет полней.
Как раз Крещенье подошло. Клянусь, с начала дней
В Провансе не было зимы лютей и холодней.
5 Потом Монфор на Сен-Марсель послал своих людей,
Но только время потерял, поскольку те, ей-ей,
Не преуспели ни на грош, ни на каштан гнилой.
Когда б на них Тулузский граф удар обрушил свой,
Едва ли б хоть один француз сумел уйти живой![302]
10 Однако рыцари Креста, подъемля меч святой,
Файдитам и еретикам внушили страх такой,
Что не осталось у людей надежды никакой.
Когда же Пасха подошла[303], оделся лес листвой,
Свернули рыцари Креста свой лагерь боевой;
15 Припасы кончились у них, иссяк и хлеб простой.
Их рать, отправившись в Альби, там встала на постой.
И дни, и ночи протекли без всяких новостей...
Но вот в стан рыцарей Креста, скажу вам без затей,
Славонцы[304] грозные пришли, держа походный строй,
20 Бойцы Оверни, Пуату, Германии самой.
Не ждали, думаю, того ни летом, ни зимой
Тулузские полки.
Лесса 112
Числом те новые войска столь были велики[305],
Что мигом опустел весь край. Сложив добро в мешки,
В Тулузу, думается мне, ушли еретики,
Держаться малых городов им было не с руки[306].
5 Бежали в страхе стар и млад, скажу наверняка.
Меж тем дорогой на Альби всё шли и шли войска.
Никто отныне не вкушал покой у камелька,
Не стало в замках ни души, в домах – ни огонька,
Метались люди по стране как пыль от ветерка.
10 Сказал народ в Сент-Антонен: «Не пустим чужака!»
Сопротивлялись простаки на диво всем[307], пока
Их не лишили головы – не то что кошелька.
Французы взяли Рабастенс, не обагрив клинка,
Затем была в Пюисельси дорога коротка...
15 Смутьяны, покорясь судьбе, как ни была горька,
Сдавались рыцарям Креста, чья вера столь крепка
Повсюду в эти дни.
Лесса 113
От бед нас, Боже Иисус, спаси и сохрани!
Монфор опять вступил в войну, устав от болтовни.
Так пал сначала Сен-Марсель, затем Сент-Антонен[308].
Вы не успели б и яйцо поджарить на огне,
5 А смерть настигла горожан, ведь то известно мне.
Те, что пытались вплавь спастись, лежат в реке, на дне.
Лишь горстке удалось бежать, спустившись по стене.
Иные, в храме схоронясь, в живых остались, но
Французы всё посияли с них, ограбив заодно
10 И клириков, что были там, как то заведено:
Суров войны закон.
Лесса 114
К рассвету был Сент-Антонен разбит и покорен...
Все потерял сеньор Журден и в плен был уведен[309].
Печаль наполнила сердца, рождая плач и стон...
И пусть за все мои грехи не буду я прощен,
5 Коль там до самого конца под колокольный звон
Не пели клирики псалом, восславив Божий трон[310],
И не был слышен за пол-лье тот хор со всех сторон.
Но, впрочем, злым еретикам один конец сужден!
Сеньоры, слушайте рассказ о том, как граф Симон
10 В поход повел свои войска, раскрыв шелка знамен.
Клянусь, отважный Бодуэн, возглавив гарнизон,
Остался город охранять, имея свой резон.
Французы заняли Монкюк[311] – и город, и донжон,
Ведомы Господом самим. Затем, пройдя Турнон,
15 До самого Пен-д’Ажене добрались без препон.
Смогли французы захватить, не понеся урон,
Немало замков в том краю, что бедам обречен,
Их вел отважный Монтегют[312], знал эту местность он.
Меж тем Монфор ни у одних не задержался стен,
20 Пока во вторник наконец не вышел к замку Пен.
Когда-то средь своих земель и этот числил лен
Сам Ричард, доблестный король[313], чье сердце без измен,
Затем – Тулузский граф Раймон. Примерно с тех времен
Здесь правил храбрый Альфаро, весьма достойный дон.
25 Осада шла до сентября[314]. Войне отдали дань
Овернь, Нормандия, Гасконь, Бургундия, Бретань.
Здесь каждый пробыл сорок дней, будь то француз-барон,
Из Лотарингии боец, германец иль фризон.
Но, твердость духа проявив, как было испокон,
30 Бозон отвагу доказал, честь отстоял Бовон,
И был готов отдать в бою и жизнь, и кровь из вен
Монкюка доблестный сеньор, отважный Монфавен.
Могли б те грозные бойцы французов выгнать вон
И дать врагу отпор.
Лесса 115
Всевластна Божия рука, все видит Божий взор!
Тот замок штурмом никогда б не взял Симон Монфор.
Ведь ни одну из мощных стен не повредил удар,
Хоть катапульты били в цель святой войны в разгар,
5 Вовек не сдался б Альфаро, имей он веры дар[315],
И арагонцы-храбрецы, что не боятся кар.
Будь в замке свежая вода и для скота простор,
Сей укрепленный гарнизон держался б до сих пор.
Но жажда мучила людей, томил их летний жар,
10 Совсем бойцы лишились сил, как от волшебных чар;
В колодцах высохла вода, напал на замок мор.
Всем стало ясно, что Монфор возьмет их на измор.
Войскам же не было числа. Всяк видел, например,
Как в лагерь прибыл Ги Монфор[316], любезный кавалер,
15 Фуко на пегом скакуне, отнюдь не маловер,
Жан де Берзи[317], чей дивный плащ, подбитый мехом, сер.
Пен был, сеньоры, обречен на гибель и разор.
Не зря один святой отец, горазд на разговор,
Пророчил крах еретикам! Уж воронье на пир
20 Слетелось. Впрочем, не скажу, как заключен был мир,
Однако сдался гарнизон, чему был рад весь клир.
Монфор же Пен не разорил, баронам тем в укор,
Сию твердыню пощадил, с лица земли не стёр.
Велел на бреши не жалеть строительный раствор...
25 Но дальше, дальше мой рассказ спешит во весь опор.
Французы, дня не потеряв, трубили общий сбор.
Бароны, взяв с собою в путь лишь боевой шатер,
Пустились тотчас же в Бирон[318]. Был на расправу скор
Сеньор Бирона Альгаи. Он вел себя как вор,
30 И зло терпели от него Сентонж и Перигор
Отнюдь не на словах.
Лесса 116
В дорогу рыцари Креста пустились на рысях,
Их вел вперед сам граф Симон, кому неведом страх,
К Бирону двигались войска, подняв за стягом стяг.
Был город взят, а Альгаи, виновник действий тех,
5 Привязан за ноги к коню за свой великий грех,
Затем повешен на суку для устрашенья всех[319].
С тех пор отважный Монтегют стал править в тех местах,
И знали все, что тех, с кем Бог, не ждут позор и крах.
Спеша у недруга отнять все до последних крох,
10 Полки пошли на Муассак. Лье за день – путь не плох,
Но делал даже тот, кто пеш, клянусь, не меньше трех.
Колонной двигались войска, взметая пыль дорог...
В Катюсе отдых предстоял, валились люди с ног.
Туда графиня де Монфор явилась точно в срок[320],
15 Лишь вышли к рыцарям Креста катюсцы, видит Бог.
С рассветом тысячи кольчуг легли на шелк рубах...
Три дня бароны шли вперед, метя дорожный прах,
И осадили Муассак[321], когда сгустился мрак.
В том бурге было без числа рутьеров и бродяг[322],
20 Как люди говорят.
Лесса 117
Хотя еще не рассвело, но тот, чей зорок взгляд,
Мог видеть рыцарей Креста, скажу не наугад,
Что возле Тарна на лугу свои шатры крепят.
Немудрено, что горожан прошиб холодный пот...
5 Сдались охотно бы они, когда б не пришлый сброд,
Что, Божьей кары не боясь, за деньги в бой идет.
Могли бы жители бежать куда глаза глядят
По виноградникам... Скажи, сколь стоит виноград,
Который больше никогда никто не соберет?
10 И кто покинул Муассак, нашел удачу тот!
Но все мы, Господи, идем, куда судьба ведет.
Умнее было б, я скажу, не запирать ворот,
Ведь те, кто рыцарям Креста не доставлял хлопот,
Терпели малую беду, свой сохранив живот[323].
15 Избравший меньшее из зол ни в чем не виноват.
Вот если бы Тулузский граф, отважен и богат,
Сумел вассалов защитить от бедствий и невзгод,
Поладив с Церковью святой, скажу вам в свой черед,
И сам отважный Арагон, сверкая сталью лат,
20 Сумел Монфора б победить, пред коим нет преград,
Тогда бы под тулузский стяг вернулись все назад.
Всяк знал, что лучше уступить, – упрямство смерть несет,
И быть убитым не хотел, попавши в переплет.
Так объяснял Бернар д’Эсгал подобных мыслей ход:
25 «Когда, ну, скажем, через топь идете вы вперед,
Не зная, есть ли тут проход и безопасный брод,
Стань в середину, не спеши. Пусть канет в глубь болот
Неосторожный, ты ж и впредь узришь небесный свод».
Так сдался рыцарям Креста, чей путь от века свят,
30 Один из ближних городов[324]. Хоть горд был магистрат[325]
Дружиной, кою возглавлял известный всем Гираут[326],
Имелись шансы на успех едва ли и навряд.
А в Муассаке, я скажу, когда был город взят,
Всяк встретил смерть в упор.
Лесса 118
Едва ли правы были те, кто дать решил отпор
Отважным рыцарям Креста, однако на запор
Они закрыли Муассак. Был общий приговор
Таков, что город защитят адепты ложных вер,
5 А также пришлые войска – тулузцы, например.
Клялись тулузцы, что врагу не взять их на измор.
Сошлись французы на совет...[327] Открыл им свой шатер
Примас из Реймса[328]. Рядом с ним уселся граф Монфор,
Супруга графа – впереди, потупив скромно взор,
10 Бароны сели вполукруг на шелковый ковер.
Средь них был доблестный де Контр, любезный кавалер,
Что избран Господом самим, затем – сеньор Ламбер,
Чьи были б впору королю рубаха и убор,
И богомольный де Ливрон, что в схватке быстр и скор.
15 Тогда и было решено, войскам назначив сбор,
Не тратить время зря.
Лесса 119
Я вам, сеньоры, расскажу, молитву сотворя,
О том, как славный Бодуэн, не тратя силы зря,
Оружьем веру укреплял, Господень путь торя.
Осада поздно началась – сентябрь был на дворе[329].
5 «Немало жареных гусей граф съел по той поре!» —
Мне графский сказывал прево[330], что гостем был в шатре.
Мощь катапульт и выбор вин – вот что в том сентябре
Дало сердцам закал.
Лесса 120
Была осада нелегка, враг стычки затевал,
Святым войскам наемный сброд покоя не давал.
Валил и рыцарский удар рутьеров наповал.
Граф Бодуэн, помилуй Бог, на шаг от смерти был,
5 Когда в бою его пажа тяжелый дрот свалил
И латы прочные рассек, помимо прочих зол,
И ранил юношу в живот, как в сноп, в пажа вошел.
А в стане рыцарей Креста всяк с ношей поспешал,
Кто плотник – плотничал вовсю[331], в руках топор играл...
10 Монфор же с воинством своим людей оберегал
И нес врагу урон.
Лесса 121
Как только рыцари Креста, крепя Господень трон,
Рекли, что должен Муассак к зиме быть покорен,
Они за дело принялись, и «кошку», и таран
У самых стен установив[332], скажу вам не в обман.
5 Но те, кто город защищал, такой избрали план:
Они атаку повели на войско христиан
И попытались «кошку» сжечь, покинув бастион.
Лавиной двинулись враги, раскрыв шелка знамен.
Но всех к оружию призвал отважный граф Симон,
10 И каждый рыцарь натянул на стеганый кафтан
Рубашку из стальных колец, укрывши грудь от ран.
За дело Церкви встали в ряд бойцы из многих стран.
Француз и житель Пуату, одев железом стан,
Покинув лагерь боевой, врага погнали вон.
15 Монфор, пришпорив скакуна, придав копью наклон,
Нес щит с изображеньем льва, как было испокон.
Вот в сухожилье ранен граф, убит под ним скакун...
И был бы схвачен граф Монфор, а я отнюдь не лгун,
Когда бы не Гильом де Контр, пред коим все в долгу.
20 С Монфором рядом был Гильом, спеша ему вдогон,
А также доблестный Моро, когда со всех сторон
На них накинулись враги, заполнив дол и склон.
Но вскоре помощь подошла. Отважный де Ливрон,
25 Достойный Ги и де Берзи, что ловок и умен,
Сумели графа отстоять, в живых остался он.
А тех из рыцарей Креста, кто в схватке был пленен,
Убили без разбора.
Лесса 122
Ничуть душой не покривив, я вам скажу, сеньоры,
Что бой был долог и жесток, но все ж рутьеров свора
Бежала, ибо духом слаб сторонник ложной веры.
Тут всяк о павших в том бою загоревал без меры.
5 Случилось так, что день спустя в стан графа де Монфора
Подмога рыцарская шла со стороны Каора,
Когда к заутрене звонят колокола собора.
То войско враг атаковал у Монтобана. Скоро
Такая сеча началась, жесточе нет которой.
10 Узнав о том, граф Бодуэн надел свой панцирь старый
И в бой повел своих людей: Армана Монденара[333],
А также Броля и других, дабы свершилась кара.
Ни сил, ни жизни не щадя, с врагом сражались пэры.
По праву рыцарям Креста, когда сдались рутьеры,
15 Досталось восемь скакунов. Тот конь, что масти серой, —
Стрелку из арбалета.
Лесса 123
Граф Бодуэн, что никогда не нарушал обета,
С победой в лагерь боевой вернулся до рассвета.
С утра осада началась. И, оставляя меты,
По Муассаку целый день стреляли камнеметы.
5 Подобной я бы никому не пожелал заботы,
Ведь стены рассыпались в прах, крошась в куски без счета.
Ну что тут долго говорить? Задолго до заката
Все пали духом – чернь и знать, и бедный и богатый, —
Что защищали Муассак, кольцом осады сжатый.
10 Ведь им подмогу обещать мог только враль завзятый...[334]
Уж месяц, как Тулузский граф, Монфора враг заклятый,
В Бордо переговоры вел, ведь Саварик проклятый
Похитил сына у него, чтоб оправдать затраты[335].
Я вам о чуде расскажу. Бог, на Кресте распятый,
15 Помог баронам, ибо в ров, к подножью стен прижатый,
Упал такой кусок стены, что даже рыцарь в латах
Легко мог в эту брешь войти, пугая голь в заплатах.
Пришли о милости просить послы от магистрата,
Но обещал Симон Монфор, поклявшись всем, что свято,
20 Повесить даже тех, кто прав, не то что виноватых,
Коли не выдадут ему рутьеров для расплаты[336].
И горожане предпочли спасти от смерти лютой
Себя, детей и жен.
Лесса 124
Был сдан французам Муассак[337]. Наемный гарнизон
Монфор от прочих отделил, имея свой резон.
Казнив рутьеров сотни три, чуть позже отбыл он
В дорогу, воинство свое ведя на Монтобан.
5 Граф с муассакцев получил, скажу вам не в обман,
Немало золотых монет[338]. И, страхом обуян,
Весь край Монфору присягнул. Передавались в лен
Те земли рыцарям Креста. Так, славный Бодуэн
В награду получил Монтеш, тогда как тот Верден,
10 Что на Гаронне, заслужил сеньор Сиссей Перрен,
Поборник Церкви рьяный.
Лесса 125
Вы сына графа де Фуа[339], скажу вам без обмана,
Могли бы в эти дни найти лишь в стенах Монтобана,
Ведь стал там именно Бернар главою гарнизона.
И так был город укреплен еще во время оно,
5 Что в целом мире не найти надежней бастиона.
Французы на осаде стен трудились неустанно,
Однако видели они, сражаясь постоянно,
Что ни на желудь страха нет в смутьянах, как ни странно.
К тому ж все уши прожужжал вождям Христова стана
10 Аббат, что прибыл из Памье. С усердьем, Богом данным,
Он проклинал всечасно тех, кто угрожает стенам
Памье, что был зажат в кольцо соседним Саверденом[340].
Лишенья, говорил аббат, склоняют люд к изменам,
И надо в свару ту войскам вмешаться непременно.
15 Решили рыцари Креста, что бой дадут смутьянам,
И в путь, пройдя через Отрив, пустились утром рано,
И вскоре в город Саверден вступили невозбранно,
Раскрыв шелка знамен.
Лесса 126
Лишь к Савердену подошли, заполнив дол и склон,
Войска, как опустело все: и город, и донжон.
Как ветром сдуло горожан! Покинул Саверден
И сам отважный граф Фуа[341], чье сердце без измен.
5 Победы легче мир не знал с начала всех времен...
Нигде не встретили войска препятствий иль препон,
Нигде, ни в Иле, ни в Мюре, не понесли урон.
Им покорилась вся Гасконь, край, вольный испокон,
От Сен-Годенса[342] до земли, где жил сеньор Гастон[343].
10 Всё взяли рыцари Креста: Верден и Саматан,
Лишь в землях графа де Фуа, кем горд тулузский стан,
Остановили свой поход посланцы христиан.
Могли бароны отдыхать. Крепя Господень трон,
Они сражались сорок дней – и каждый был прощен.
15 Узду не выпустил из рук отважный граф Симон.
Умело власть употребив, стал мудро править он,
Но прежде всех к себе призвал монахов и мирян.
И прибыл в срок любой аббат и каждый кастелян
На тот большой совет.
Лесса 127
Совет в Памье утверждает новый статус захваченных крестоносцами земель. Гильом де Контр со своим отрядом ведет бои с рутьерами и одерживает победы
Все те, кто веру укреплял, чтя Господа завет,
И меч за веру поднимал, неся смутьянам вред,
В Памье устроили совет. Те, коих чтил народ,
Решили краю даровать, что лег от вод до вод,
5 Закон[344], дабы определял и дел, и мыслей ход.
Они решения свои свели в единый свод,
И каждый с легкою душой вернулся в свой феод.
В путь устремился и де Контр, о коем речь пойдет
В моем рассказе. Из Памье уехал рыцарь тот
10 С Бернаром Ильским[345] и Моро, достойным всех наград;
Примкнул к ним и Сиссей Перрен, отважен и богат.
В день преподобного Дени[346] был под Мюре отряд.
Одну ночь в Иле проведя, где их застал закат,
Бароны утром на Верден коней пустили в ряд,
15 Бернар же в городе своем остался, говорят.
Пока в отъезде был Гильом, скажу вам в свой черед,
Рутьеры из тулузских войск, коли молва не лжет,
На город, коим он владел[347], свершили злой налет.
По слухам, тысячу клинков имел тот наглый сброд.
20 Узнав о том, Гильом де Контр, пред коим нет преград,
Велел готовить лошадей, крепить ремни у лат
И в путь с дружиной поспешил. Всего лишь шестьдесят
С ним было рыцарей Креста, однако десять сот
Рутьеров было сметено. Врага до тарнских вод
25 Без передышки гнал Гильом, мешая кровь и пот.
Иной спастись пытался вплавь, в броне до самых пят,
Но утонуло большинство, как люди говорят.
Сам Бог смутьянов наказал! Замедлив их отход,
Ночь у рутьеров отняла и жизнь, и весь доход.
30 Гильом успел освободить и пленников, и скот,
Исполнив долг святой.
Лесса 128
Вот так сеньор Гильом де Контр, с врагом затеяв бой,
Рутьеров в схватке победил. За дерзость и разбой
Досталось сброду поделом, ручаюсь головой.
Своих пришпорив скакунов, которых нет резвей,
5 Французы повернули вспять. От тех богатств, ей-ей,
Что вновь они приобрели, и от удачи той
Вошли в их души и сердца веселье и покой.
Гильом вернулся в свой феод дорогою прямой...
Когда же прибыл он домой с дружиной боевой,
10 Все пировали до зари. Смежив глаза с зарей,
Всяк вплоть до терции[348] проспал счастливой той порой.
Рутьеры, надо вам сказать, держали в страхе край.
Ажен разграбили они в другой раз, так и знай,
И столько взяли там скота и живности иной,
15 Что еле плелся их обоз в тенистой тьме лесной.
Гильом, что доблесть проявлял и в хлад, и в летний зной,
Рутьерам перерезал путь и дал отпор такой,
Что задрожали небеса, кровь полилась рекой.
Врагу уйти не удалось... Набрав добро горой,
20 Безумцы потеряли все, окончив путь земной.
Бог крестоносцам, что пришли из Франции самой,
Победу даровал.
Лесса 129
И снова доблестный де Контр, как я вам рассказал,
В бою рутьеров победил, за дерзость наказал,
И кладь, и добрых скакунов себе в добычу взял.
Однажды, Бог не даст соврать, еще рассвет не встал,
5 На город, коим граф владел, внезапно враг напал,
Но не добился ничего, являя ратный пыл:
Гильом файдитов победил и в Тарне потопил.
Случилось так, что в том бою конь под Гильомом пал.
Иной бы испугался так, что к милости б воззвал,
10 Но мигом доблестный Гильом свой острый меч схватил —
И клич Парижа «Сен-Дени!»[349] раздался что есть сил.
И вскоре рыцари Креста, на коих враг насел,
И с ними сам сеньор Моро, который храбр и смел,
В бою удвоили напор. Всяк лишь о том радел,
15 Чтоб путь к победе проторить сквозь груды мертвых тел.
Убит иль спасся их сеньор, клянусь, никто не знал,
Но: «С нами Бог!» – и: «Сен-Дени!» – над полем клич звучал.
Удары сыпались дождем, повсюду бой кипел.
И пали многие бойцы, свершив земной удел,
20 Пока лихого скакуна Гильом не оседлал,
Не сбросил в Тарн еретиков, урок не преподал.
И счел он за смешной пустяк, что в схватке пострадал
И даже сбит был с ног.
Лесса 130
Своих возлюбленных детей не оставляет Бог.
Гильом же, надо вам сказать, к себе сердца привлек
И много подвигов свершил, усердья дав урок.
Он и на родине своей, скажу не ради врак,
5 Был не последним из людей[350], и мог отнюдь не всяк
Сказать, что столь же, как и он, земных достоин благ.
Но ближе к делу! Вижу я, что вас и так отвлек.
И сам отважный Арагон, кому и невдомек,
Что спорить с Церковью святой – весьма опасный шаг,
10 С Тулузой породнился вновь, встав под тулузский стяг[351].
Перчатку рыцарям Креста бросает новый враг.
Король и рыцари его, все десять сот рубак[352],
Взялись за копья и мечи, суля французам крах.
А я, коль скоро буду жив, еще немало строк
15 О сих событьях напишу, в том видя толк и прок.
И то, что взор запечатлит, подскажет память в срок.
Клянусь, что не прерву трудов, сколь ни был бы далек
Конец военных свар.
Лесса 131
В войну вступает король Арагона Педро II
Не угасая ни на миг, горит войны пожар...
Немало христианских душ слетело с уст, как пар,
Немало стягов полегло с тех пор, как начат спор,
Немало порвано кольчуг, скажу вам не в укор,
5 И вдов, а не прекрасных дам повсюду видит взор.
Но мы о Педро-короле продолжим разговор.
Король призвал своих людей, – и, как потоки с гор,
Вассалы верные стеклись на королевский двор.
Король баронам рассказал, что отдан на разор
10 Тулузский край, что произвол творит там граф Монфор
И нужно рыцарям Креста суровый дать отпор[353].
Напомнив, что Тулузский граф – союзник с давних пор,
Король рек рыцарям своим: «Я двух своих сестер
В Тулузу отдал не за тем, чтобы ее сеньор
15 Беднел, теряя отчий край, меж тем как наглый вор
Творит над шурином моим неправый приговор.
И мы, пока Тулузу враг с лица земли не стер,
Придем на помощь к ней».
ЧАСТЬ II
Лесса 132
Раймон VI отправляется отвоевывать захваченный французами Пюжоль
«Хотят французы и попы, собрав большую рать,
У графа, зятя моего, край отчий отобрать,
С его же собственной земли хотят навек изгнать.
Имей он промах иль вину, нашли бы, что вменить...
5 Попы же право и закон решили отменить.
Пора все бросить на весы[354], пора все стяги взвить!
И через месяц я хочу на ратный путь вступить;
И тех, кто хочет мне помочь, прошу под стяг мой встать
И, мне оказывая честь, за правду меч поднять»[355].
10 Бароны тотчас же рекли, что так тому и быть,
И с тем на месяц разошлись, чтоб к сборам приступить.
Едва ли в этаких делах имеет смысл спешить;
Король, однако, умолял поход поторопить,
Ведь лето близилось уже и стало солнце греть,
15 Покрылась листьями лоза, лес начал зеленеть —
Короче, время подошло телеги снаряжать,
Грузить на мулов провиант и с Богом отъезжать.
Узнав, что в хлопотах король и рать спешит собрать[356],
Тулузский граф не захотел хотя бы день терять,
20 Задумал он пойти в Пюжоль[357], дабы его занять.
Граф обратился в магистрат[358], мол, план бы поддержать,
И те, кто город возглавлял, не стали возражать.
И вот уж консулы спешат тулузцам объявить,
Что по дороге на Мольнар всем надо выходить,
25 Что в Монтодране на лугу их будут ожидать[359].
«Сеньоры, – молвил людям граф, – я вас решил созвать,
Поскольку рыцари Креста, чтоб край завоевать,
Отнимут весь ваш урожай, придут вас убивать.
Уже в Лантаре грозный враг[360]. Нельзя ни есть, ни спать,
30 Пока проклятых чужаков мы не прогоним вспять».
И так ответствовал народ: «Пусть нас ведет Господь!
Пора проклятых чужаков убить и заколоть.
Умеем мы владеть мечом[361], сильны в нас дух и плоть.
И граф Комменж, и граф Фуа помогут нам опять,
35 И каталонцы-храбрецы[362], чья столь обильна рать.
Французам мы не отдадим ни горсть земли, ни пядь,
Коль сможем, к делу приступив, кольцо осады сжать.
Так поспешим, чтоб не смогла уйти и убежать
Французских пьяниц рать!»
Лесса 133
Когда французских пьяниц рать, что нынче бьют в набат,
Вошла в Пюжоль[363], Тулузский граф, что знатен и богат,
Привел к Пюжолю тьму людей, сверкавших сталью лат.
Тулузцы, рыцари, и знать, и те, чей скромен род,
5 И богачи, и бедняки, короче, весь народ,
Всей грудью встретили врага в годину злых невзгод.
Помог им и Рожер Бернар, о ком молва идет.
Был в магистрате грамотей[364], всех важных дел оплот.
Сказал тот мудрый человек: «Прошу я всех господ,
10 Всех титулованных особ, кому Бог власть дает,
И весь присутствующий здесь высокочтимый люд
Прислушаться к моим словам, то не сочтя за труд.
У нас в достатке катапульт, с камнями нет забот;
Пока иссякнет весь запас, немалый срок пройдет,
15 И если нам поможет Бог, то нас удача ждет.
За нас святые небеса! Ведь грех свершает тот,
Кто нашу землю и добро, как наглый вор, крадет[365].
Однако надо поспешить, усилив мощь стократ.
На помощь войску парижан весьма большой отряд
20 Послал Симон, граф де Монфор. Враги в Пюжоль спешат.
Есть письма тайные о том, на них – печатей ряд,
Те письма верные друзья прислали в магистрат...
И если завтра ввечеру не будет город взят,
То нам французские войска устроят сущий ад.
25 Их надо изрубить в куски, проткнуть копьем живот!
Сеньоры, делом подкрепим сей устный оборот,
Иль впредь придется нам самим терпеть урон и вред.
Поищем, чем заполнить рвы. Вот мой простой совет...
Пора посбить с французов спесь. К тому же, спору нет,
30 В Пюжоле рыцарство Креста собрало весь свой цвет.
Нам надо хворост принести, засыпать рвы чуть свет
И на проклятого врага нацелить арбалет».
И много веток и земли в залог своих побед
Тулузцы принесли.
Лесса 134
С лихвой тулузцы принесли вязанок и снопов,
Собрав подручный матерьял. Порядок был таков,
Что каждый на спину взвалил один из тех тюков
И прямо к стенам городским принес и бросил в ров.
5 На славу насыпь удалась. По ней был путь готов
До стен, до их железных скреп, до самых их основ.
Осыпав греческим огнем[366], камнями забросав,
Французы встретили гостей, на галереях встав,
И окатили кипятком, все точно рассчитав.
10 Тулузцы мигом отошли, унынье ощутив.
Один другому говорил: «Не лучше ль, отступив,
Спастись, чем, заживо сварясь, погибнуть, здесь пропав?»
Но стрелы сыпались дождем, французов разметав,
Никто не смел и головы поднять, будь он сам граф,
15 Без риска рану получить в скулу иль меж зубов.
Ну ж, катапульты, я скажу, и наломали дров!
Сеньоры, бойтесь катапульт. Кольчугу пропоров,
Вас камень сбросит со стены, нежданно в грудь попав,
И сразу насмерть поразит иль ранит, кость сломав,
20 Да так, что мук не облегчит умелый костоправ.
Вскричали рыцари и знать, народ приободрив:
«Пора на штурм! Смирился враг, к победе путь открыв!»
Все разом бросились на штурм, сей город покорив.
И я, сеньоры, вам скажу, в слова весь пыл вложив,
25 Что из французов ни один там не остался жив,
Погибли все до одного, смерть злую заслужив[367].
Скажу, что ровно шестьдесят осталось знатных вдов,
Осиротело шестьдесят прославленных родов,
А уж и конюших, и слуг я сброшу со счетов.
30 Тут в магистрат пришло письмо. Клянусь, что был не нов
Ни самый смысл того письма, ни тон суровых слов.
Письмо гласило, что Монфор, свиреп как дикий лев,
Уже прошел Авиньонет, путь за день одолев,
Чтоб на тулузских горожан обрушить весь свой гнев.
35 Когда тулузцы побегут, и охнуть не успев,
Французы бросятся на них, всех разом истребив.
Но вряд ли кто был огорчен, с французов спесь посбив
И захватив Пюжоль.
Лесса 135
Тулузцы захватывают Пюжоль и истребляют бывших в нем крестоносцев
Тулузцы, захватив Пюжоль, явили ратный пыл.
Им впрямь сопутствовал успех. Однако затаил
На них обиду граф Монфор, кем горд Святой Престол.
Когда до рыцарей Креста ужасный слух дошел,
5 Что самый цвет французских войск в Пюжоле смерть нашел,
То многим стоил слез стыда сей Божий произвол.
Тому и огорчился всяк, о том и воскорбел,
Что пораженье и позор столь явно претерпел.
Но я, сеньоры, о другом поговорить хотел.
10 Достойный Педро Арагон, который добр и смел,
Себе защиту древних прав в обязанность вменил[368].
Он с войском прибыл под Мюре[369] и стяг там водрузил.
С отважным воинством своим король забот не знал,
Имел достаточно земли любой его вассал,
15 Бойцов мог лучших набирать из городов и сел.
И все сочли, что с королем, избегнув худших зол,
Монфор сразиться не дерзнет и предпочтет позор.
В Тулузу к зятю своему король письмо послал[370],
Союз военный предложив, вернуть пообещал
20 Весь край Тулузский, каковым граф искони владел,
И графство – графу де Комменж, поскольку час приспел
Отнять у недругов Безье, несчастный тот предел,
Всем землям вплоть до Монпелье устроить передел,
Призвать к ответу парижан, о коих клир радел[371],
25 Заставить чахнуть от тоски и клясть земной удел.
Граф время даром не терял в преддверье ратных дел,
Явившись в магистрат.
Лесса 136
Войско тулузцев собирается возле Мюре
Придя в тулузский магистрат, подробно и при всех
Граф вел рассказ о короле и о сеньорах тех,
Что с ним явились под Мюре, став станом в тех местах,
