Текст книги "Песнь о крестовом походе против альбигойцев"
Автор книги: Гийом Тудельский
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 31 страниц)
Померкнет, ибо вольный дар ценней во много раз».
«Вы, граф, спасетесь, – рек Ален, – с Раймоном примирясь!
50 Он Благородство сохранил, он Честь сберег и спас,
И надо, мудрость проявив, с ним заключить союз,
Дабы почтенье и любовь крепили прочность уз.
Зачем вам, граф, сиротский грош и горечь вдовьих слез?»
«Все в вашей власти, – рек Фуко, – спаси меня Христос,
55 Но, граф, так все перевернуть, забыв, где верх, где низ,
Способен разве что глупец. Отриньте свой каприз.
Ужели, граф, “Бог, честь и мир!” теперь не ваш девиз?»
«Скажу, сеньоры, – рек Люка, – что вы хитрее лис,
Вы графа, судя по всему, ввести в обман взялись».
60 «Люка, я вижу, – рек Монфор, – и ум, и зоркий глаз,
Клянусь, вы правду здесь рекли. И вот вам весь мой сказ:
Лишь вы и монсеньор Фолькет, скажу вам без прикрас,
Простор для выгоды моей открыли мне сейчас».
«О граф, – продолжил рыцарь тот, – доселе кровь, сочась,
65 Народ к возмездию зовет, во все сердца стучась.
Нельзя тулузцам доверять, смиреньем их пленясь:
Ведь если мы возвысим их, они унизят нас.
Недаром люди говорят: “Кому ты зло принес,
Тот не забудет никогда, что есть шипы у роз”.
70 Черны невзгоды горожан, еще черней окрас
Тех душ, что, претерпев ущерб, теперь скорбят, томясь,
Ведь кровь их рода пролилась на землю здешних мест
И тьму их братьев и отцов мы погубили здесь.
В глазах тулузцев граф Раймон стоит превыше звезд,
75 Любой из них отдаст и жизнь, служа ему, как пес,
Раймон всех нас бы истребил, имей он сил запас!»
«Итак, сеньоры, – рек Фолькет, – пора, благословясь,
Покончить с городом. Таков и мой, и Церкви глас.
У нас заложники в руках... Так пусть законник даст
80 Совет нам, как бы отменить, упреков не боясь,
Все обещания мои. Пусть всяк тулузец, бос,
Идет куда глаза глядят, страшась и бурь, и гроз.
Избавим город от оград, чтоб виден был насквозь,
Пусть слуги верные спешат роями жадных ос
85 И прочь все злато горожан везут за возом воз.
Тогда препятствий никаких не будет, граф, для вас,
Вы завоюете Гасконь, возьмете весь Прованс,
Не только что Бокер».
Лесса 177
Монфор берет заложников под стражу
«Тогда не только что Бокер – весь мир предастся вам!»
И рек Монфор: «Совет хорош. Я отомщу врагам.
Клянусь, что скоро весь Прованс[551] падет к моим ногам!»
Своей гордыни не тая, граф так сказал другим:
5 «Внимая пастыря речам, достойным и благим,
Я повелю Тулузу сжечь; пожрут огонь и дым
Сей сброд!» И так сказал Тибо: «Я ни гроша не дам
За тех, кто вводит нас в обман, за тех, чей путь не прям.
Дотла сей город разорив, устроив там погром,
10 Мы впредь уж будем без помех владеть своим добром».
«А я, Тибо, – сказал тут Ги, – вас назову лгуном,
Ведь вы готовы целый мир перевернуть вверх дном.
Предай граф жаркому огню в Тулузе каждый дом,
Оставь в живых из горожан лишь только треть притом,
15 И то спокойно и легко ему не править там».
«Достойный Ги! – сказал Фери. – Я волю дам словам
И всё, что думаю, скажу. Коль скоро город сам
Столь пышно будет процветать, как мы сегодня зрим,
То цвет и силу потерять придется нам самим.
20 И то, сколь горя и обид досталось их сердцам,
И то, сколь бед мы принесли их братьям и отцам,
Вовек тулузцам не забыть. Когда подмога к ним
Придет в свой час, и граф другой, что ими столь любим,
Вернется в город, злом за зло они отплатят нам.
25 Скажите, кто мудрей змеи? Суля успех делам,
Змея крестьянину рекла:[552] “Пока мы дружбу длим —
Не бойся жала моего. Но гнев неумолим,
Удар мой верен, и на зло я отвечаю злом”.
«К чему сей спор? – сказал Фуко. – Тот, кто твердит о том,
30 Что мы звон золотых монет превыше чести чтим
И ради денег и богатств Тулузу разорим,
Готовит рыцарям Креста крушенье и разгром.
Лишится граф последних сил, коль все пойдет на слом.
Но если, город пощадив, забудет о былом,
35 То сможет дать жестокий бой испанским королям![553]»
Меж тем уж скачет Аймерик по рощам и полям,
С друзьями делит он ночлег, хлеб делит пополам.
С охранной грамотой в руках, как бедный пилигрим,
Покинул город Аймерик, своей звездой храним.
40 На горожан же страх напал, что был неодолим.
Что горожанам в этот час могло прийти на ум?
Народ и знатный, и простой, был скорбен и угрюм
И ждал, печали не тая, когда же грянет гром.
Столь был жесток Симон Монфор, клянусь святым Крестом,
45 Что повелел он сей же час гнать горожан гуртом
В Нарбоннский замок. На лугу и на дворе пустом
Всю ночь тулузцы провели под ветром и дождем —
Так гостю позднему не рад хозяин-нелюдим...
Лишь солнце озарило мир сияньем золотым,
50 Идти в Сен-Пьер-де-Кюизин[554] гонцы велели им.
Клянусь, на жизненном пути их ждет немало ям!
Когда же толпы горожан, явившись в Божий храм,
Спросили, верно ли, что челн прибило к берегам
И граф не станет никого считать своим врагом,
55 То был законником одним такой ответ реком:
«Сеньоры, граф весьма сердит, ведь от него тайком
Примас вам милость обещал[555]. Клянусь, ни о каком
Участье Церкви речи нет. Граф вас прибрать к рукам
Не даст ни Церкви пресвятой, ни черным клобукам.
60 Напротив, графу вы должны предаться целиком,
Тогда и граф вам присягнет. Кто к дружбе с ним влеком,
Впредь не рискует ни собой, ни полным кошельком.
Вам не грозят ни плен, ни смерть. Но никого силком
Граф не удерживает, нет. И тот, доверья в ком
65 Нет ни на грош, кто был бы рад щедротам не таким,
Пусть тотчас же уходит прочь». Сказали все: «Хотим
Мы знать, кто ныне судит нас, воздав не по грехам?
Какой предатель и злодей в угоду чужакам
Отбросил право и закон, как будто старый хлам?»
70 И так сказал один барон, перекрывая гам:
«О, дайте мне охранный лист, клянусь, я все отдам
За право, смерти не боясь, покинуть сей Содом!»
Однако в графский каземат попал он тем же днем,
И вовсе не из серебра повисла цепь на нем.
75 Тулузцы, плача и скорбя, поникли под ярмом,
Весь люд, пав духом, пребывал в смятенье роковом,
Моля, чтоб Бог помог.
Лесса 178
Французы разрушают и разоряют Тулузу, грабят ее жителей
Тулузцам только Бог помог спастись от палачей,
Не то бы им не избежать ни мук, ни злых речей,
Ни смерти злой, что ныне ждет всех тех, род знатен чей.
Однажды в город граф Монфор направил трубачей.
5 И стал призывный глас трубы предвестьем тех вестей,
Что из Тулузы гонит граф отнюдь не люд простой,
Но рыцарей и знатных дам, известных добротой,
И там остаться не должно ни копий, ни мечей,
Дабы Тулузу защитить не смог бы меч ничей.
10 «О граф, – сказал один барон, – превыше всех людей
Бог вас возвысил и вознес. Ужели тот злодей,
Что строит козни день и ночь, тот, чья душа черней
Безлунной ночи, тот, что злей и хуже, так и знай,
Чем сонмы недругов иных, меж кем ни выбирай,
15 Все ж вами должен быть прощен? Лишь тот, кто бездны край
Не зрит в безумной слепоте, кроит на сей покрой!»
«Нельзя, – воскликнул Ги Леви, – щадить осиный рой!»
«Сеньоры, – отвечал Монфор, – я выбрал путь иной».
И граф негласно дал понять общине городской,
20 Что выкуп нужно заплатить, купив ценой такой
Жизнь и свободу горожан. Стремясь обресть покой,
Тулузцы заплатили дань[556], на все махнув рукой.
Как раз на праздник Всех святых[557], в один из светлых дней
Велел граф воинам своим, что злее злых зверей,
25 Изгнать почтенных горожан, от них очистив край.
Тулузцы потеряли сон, попав ни в ад, ни в рай.
Как овцы, коих гуртовщик бранит, чтоб шли быстрей,
Бежали рыцари и знать прочь от своих дверей,
И столь был тяжек крестный путь, столь был жесток конвой,
30 Что гнев и страх, тоска и злость, и боль, и пыль, и зной
Давили, плечи их согнув, как будто груз двойной,
И пот, и слезы по лицу текли струей одной.
И разрывались все сердца от мысли роковой;
И пыл от немощи угас, как уголь под золой,
35 И сил не стало никаких. Рыдай и слезы лей!
Прощался с ними стар и млад. И громкий плач детей,
Сестер и братьев, юных жен и старых матерей,
Как на больших похоронах слились в протяжный вой.
Один о смерти небеса молил в час роковой,
40 Избавить край от чужаков – вот что просил другой,
А третий громко проклинал насилье и разбой.
Монфор же разослал гонцов по всей земле своей...
И вот недели не прошло с тех самых пор, ей-ей,
В Тулузу двинулся народ, спеша туда толпой,
45 С собой лопаты и кирки нес люд мастеровой,
Чтоб город весь обрушить в прах и все сровнять с землей.
От бед Тулузу защитить не мог ни ратный строй,
Ни даже воин ни один в кольчуге боевой.
И граф сказал: «Крушите всё[558], чтоб мы сквозь город сей
50 Могли промчаться без помех, сев на своих коней».
Вот разрушенье началось. Шум, грохот, треск камней;
Руины башен и куртин, обломки галерей,
Порталов, сводов, крыш, колонн... Лежало все горой!
Враг не щадил ни малый дом, ни замок родовой,
55 И шум тот был похож на гром из тучи грозовой,
На грохот рушащихся гор, на барабанный бой.
Зашлись сердца у горожан, ручаюсь головой,
Столь было горе их черно, сколь черен мрак ночной,
Ведь пал во прах от рук лжеца весь город вековой
60 И бедам несть числа.
Лесса 179
Разорив дотла Тулузу, Монфор направляется в Гасконь, а затем в Прованс
В Тулузе бедам несть числа, ведь там царит чужак,
Он стены рушит и крушит и повергает в прах,
Не оставляет ничего ни вдоль, ни поперек,
Ни укреплений, ни оград, дабы повсюду мог
5 Найти дорогу дикий зверь иль на коне седок.
Что до несчастных горожан, попавших под замок,
То вряд ли нужно говорить, сколь недруг с ними строг.
В Нарбонн их силой привели, чуть не сбивая с ног,
И вскоре предстояло им изведать пыль дорог[559].
10 И цепь, чей груз тиранил плоть и дух язвил и жег,
Сковала мертвых и живых, сплетя тела в клубок.
Под крышей старого дворца[560] собрав своих вояк,
Совет устроил граф Монфор, Тулузы злейший враг.
Все собрались на тот совет. И граф воскликнул так:
15 «Сеньоры! Всё – мой опыт, ум и пылкой крови ток —
Твердит о том, что должен я Тулузу на поток
И разграбление отдать: в том вижу толк и прок.
Столь горд и вспыльчив местный люд, что даже на порог
Моих посланцев не пустил, пришедших брать оброк.
20 Отряд мой был бы перебит, даю вам жизнь в залог,
Когда б не монсеньор примас, душевных струн знаток,
Ведь он запутал горожан, раскинув слов силок.
И если я не отомщу смутьянам, видит Бог,
То всей душою воскорблю и не утешусь ввек».
25 «Вы правы, граф, – сказал Тибо, – ведь если человек
На господина поднял меч, пусть родом сам высок,
Он тотчас должен быть казнен, сей заслужив урок».
«Сеньор Тибо, – вскричал Ален, – вам, видно, невдомек,
Что путь к спасению не прост, что будет плох итог,
30 Коль граф послушается вас, свернув с дороги вбок.
Ведь он и крест поцеловал прилюдно и при всех[561],
И клялся в том, что ни один не совершит он грех.
Но если обоюден долг, как и двуостр клинок,
То бунт в ответ на произвол не ставьте им в упрек,
35 А разберитесь, кто тут прав. Служа вам не за страх,
Я, скажем, жизнью рисковал, ваш прославляя стяг,
И за сеньора был готов отдать последний вздох;
А вы, допустим, мой сеньор, который зол и плох,
Под вашим игом стонет край – и кровь стекает с плах.
40 Клянусь, подобное терпеть не станет и босяк!
Вассал не поднимает меч, коли правитель благ,
Он первым к сваре и вражде не совершает шаг».
«Любезный брат! – воскликнул Ги. – Ваш пыл – отваги знак.
Однако, чувствам волю дав, легко попасть впросак.
45 Тулузцам головы рубить – что под собою сук,
Пусть лучше золотом они наполнят ваш сундук».
«Однако, граф, – сказал примас, – и так из наших рук
Их скарб и деньги не уйдут. Пускай, смыкая круг,
Войдут в Тулузу чужаки, суля смутьянам крах.
50 В живых оставьте горожан на первых лишь порах,
Их поспешите обобрать вплоть до самих рубах,
Пусть не имеют, что надеть! До дня же Всех святых[562]
Пусть в тридцать тысяч серебром прибудет дань от них.
Клянусь, покорен только раб, лишь пес побитый тих,
55 И злобы в сердце не таит лишь мертвый еретик».
«Любой тулузец, – рек Тибо, – будь то юнец, старик, —
Хитрец, каких не знает свет! Запас их сил велик.
Там за смиреньем показным гордыня прячет лик.
Коварен сердцем сей народ, и клиру впредь – не друг,
60 Нам надо быть настороже, напрячь и взор, и слух,
Ведь сколько б ни имели мы пред Церковью заслуг,
Все тщетно, коль держать в узде Тулузу недосуг!»
И то решенье, коим граф своих жестоких слуг
Наслал на город, принесло немало бед и мук.
65 Я б вам, сеньоры, рассказал, когда бы только смог,
Сколь под ударами судьбы весь город изнемог,
Сколь от поборов претерпел и от невзгод примолк.
Под каждым кровом стон стоял, не стихнув ни на миг,
Ведь вся Тулуза шла с торгов, ведь был ужасен, дик
70 Тот счет, который предъявил тулузцам ростовщик.
Хлеб и зерно, домашний скарб, наряды, пурпур, шелк —
Все забирали чужаки, взыскав безмерный долг.
И скорбь объяла все сердца, и вдоль поблекших щек
Стекал без края и конца горючий ручеек.
75 Царица сердца моего, Тулуза! О цветок,
Что смят рукою палача! Лик Красоты поблек,
Ведь в руки худших из людей Тулузу предал Бог.
Немало времени прошло. И граф, что был жесток,
Дотла Тулузу разорил, ничем не пренебрег.
80 Затем он с воинством своим Гаронну пересек
И поспешил в Гасконь[563].
Лесса 180
И вот граф поспешил в Гасконь, тому всем сердцем рад,
Что горожанам за грехи воздал он во сто крат,
До нитки обобрав людей, ограбив весь народ.
Граф благородство погубил: все те, чей знатен род,
5 Бежали в страхе и тоске, свершая свой исход,
И был, клянусь вам, с этих пор в печали стар и млад.
В Бигоре сына граф женил[564], свершив святой обряд,
И графство, в коем искони царили мир и лад,
Под власть его определил, чтоб правил с юных лет.
10 Лишь Лурд он дать ему не мог[565], владений лучший цвет.
Напомню, что в Тулузе граф устроил сущий ад,
И всяк с лихвою заплатил, будь прав иль виноват.
А тот, кто щедрость не явил, спасая свой живот,
Был предан смерти, потеряв и деньги, и феод.
15 И вновь жестокий граф Монфор своих друзей зовет,
Вновь губит братьев христиан, обрушив страшный гнет,
И места в сердце у него для милосердья нет.
И граф явился в Монгренье[566], коль это не навет.
Не знаю, сколько долгих дней держался замок тот,
20 Ведь защищались как могли, храня от бед оплот,
Бароны в панцирях стальных, снося и жар и хлад.
И многих добрых скакунов, стальных мечей и лат
Лишился там Рожер Бернар, когда был замок взят![567]
Но много больше потерял Базе де Монпезат[568],
25 Который знатен и умен, отважен и богат,
Красив и полон доброты. Сей рыцарь пал, как плод
До срока падает с ветвей в годину злых невзгод.
И вот уж граф на Поскьерес свои войска ведет[569]
И, нападая на Берни, крушит, ломает, бьет;[570]
30 И тех, кто в поле сеет хлеб и проливает пот,
Кто славит Господа Христа и нищим подает,
Короче, добрых христиан, а не безбожный сброд,
Карает, губит, и казнит, и смерти предает.
Скажу, что вплоть до Бастиды враг свой оставил след.
35 И мир с Монфором заключил отважный Драгонет[571].
Французам Рону перейти, скажу не наугад,
Помог епископ из Вивье[572]. Коварный сей прелат
Монфору втайне ото всех прислал на помощь флот —
И граф отправился в Баланс, плывя по лону вод.
40 Топча посевы и поля, лозу и виноград,
Французы шли через Баланс. Когда б свой маркизат
Оставил славный Аземар, здесь взяв их в оборот!
Монфор же, дня не потеряв, продолжил свой поход,
И снова рыцари Креста мечи пустили в ход.
45 Всему Провансу горевать теперь настал черед.
Сеньор Мюрен, сеньор Диэ, о ком молва не лжет,
Могли бы земли защитить, что им принадлежат,
Однако крепость сдал врагу, пустив чужой отряд,
Примас Диэ[573], что зол и лжив, как люди говорят.
50 Ужель повсюду граф Монфор под гром своих побед
Низвергнет Рыцарство и Честь? Ужель надежды свет
Не засияет в тех сердцах, что плачут и скорбят?
О нет, сеньоры, граф Раймон, достойный всех наград,
Кого прелаты, сговорясь, и Пала, и легат
55 Столь наказали без вины тому назад лишь год,
Нашел защиту, и приют, и тьму других щедрот
У рыцаря Комменж[574].
Лесса 181
Вернувшись из Испании Раймон VI держит совет. Раймон VI со своими рыцарями отправляется в Тулузу
Клянусь, у рыцаря Комменж достоинств не отнять,
Он щедр и полон доброты, ему не занимать
И добродетелей иных. И граф, кому ломоть
Не раз пришлось ломать в пути[575], укрыв от бури плоть,
5 Под кровом родственным обрел покой и благодать.
Однажды граф собрал друзей и стал совет держать,
К ним обратив такую речь: «Сеньоры, как не знать,
Что Спесь, стремящаяся днесь весь мир перевернуть,
Творит насилие и грех, мне заступая путь
10 К моим владеньям родовым. Но, как учил Господь,
В свой срок смирению дано гордыню побороть,
И ныне этот срок настал. Святая Дева-мать
Не хочет долее терпеть, что я гоним, как тать.
Не так давно гонца с письмом решился я послать
15 В Тулузу, ибо в том краю и рыцари, и знать
С любовью помнят обо мне. В том заключалась суть
Письма, что люди, коль хотят, вольны мне присягнуть.
Так я узнал, что магистрат готов меня принять,
Хоть взял заложников Монфор, чтоб горожан унять.
20 Но легче родичей своих тулузцам потерять,
Чем видеть явный произвол и нищету терпеть».
«Сеньор! – воскликнул граф Комменж[576]. – Должны мы преуспеть,
С Тулузой заключив союз. Гоня насилье вспять,
Вновь смогут Рыцарство и Честь во всем величье встать
25 И, обретая прежний блеск, путь к славе осветить,
И тем, кто злобою гоним, владенья возвратить».
«О граф, – сказал Рожер Бернар, – готов я повторить
Вослед сим пламенным речам: Тулуза – ключ! Открыть
Все двери можно тем ключом. Мы сможем проторить
30 Путь к славе, Рыцарство и Честь из праха возродить,
И всё, чем ни владел ваш род, вам в руки передать.
Клянусь, тулузцы город свой сумеют отстоять,
Вновь вас в сеньоры получив! Ведь лучше жизнь отдать
За отчий край, чем в нищете позорно прозябать».
35 «Любезный граф! – вскричал Монто. – Позвольте мне сказать:
Хоть важно дело завершить, еще важней – начать;
Кто начинает хорошо, тому успех встречать.
Коль до спасительной черты осталось лишь чуть-чуть,
Не поворачивайте вспять, впустив тревогу в грудь.
40 Идите к цели прямиком, стремясь врага попрать!
Тогда и люди до конца вам будут доверять
И смогут доблестью своей сеньору угодить».
«Сеньоры, – рек сеньор Комменж, – клянусь, не мне судить,
Зачем Бог веру и любовь вложил мне в грудь, но впредь
45 Ни пяди собственной земли я не хочу иметь,
Пока не сможет старый граф Тулузой завладеть.
Но если пожелает Бог ему сей город дать,
Тулузу следует беречь и зорко охранять,
Чтоб землю дедов и отцов не смог никто отнять».
50 «Раймон! – воскликнул граф Комменж. – Я вам не стану лгать:
Вы мной и воинством моим вольны располагать,
Но прежде графство от врагов я должен оградить,
Нельзя позволить им врасплох владенья захватить».
«Пора, сеньор, – сказал Монто, – в Тулузу вам вступить,
55 А мы способны, я скажу, успех поторопить!
И горожане город свой сумеют защитить,
От нас поддержку получив. Но если страх явить,
Едва ли можно горожан на подвиг вдохновить».
«Сеньоры, – рек Гильем Юно, – здесь всяк, к чему скрывать,
60 Готов, рискуя головой, врага атаковать.
Пора все бросить на весы, пора все стяги взвить!»
«Тулузцам, – молвил Аймерик, – должны мы объявить
Ту весть, что есть у них друзья. Им нужно нас впустить
В Тулузу через тайный вход. Вновь обретая стать,
65 Тулузцы смогут, страх забыв, стеной за город встать».
«Сию услугу, – рек Раймон, – прошу мне оказать».
Сказали все: «Достойный граф! Уж мы устали ждать.
И если б вы, поверив нам, решились город взять,
То не нашлось бы никого, кто стал бы вам пенять:
70 Ведь лучше кануть без следа, прервав несчастий нить,
Чем не иметь, где головы спокойно преклонить».
«Друзья, мне ясно, – молвил граф, – что, слава Богу, снедь
Готова, вряд ли за нее придется нам краснеть.
Суть ваших помыслов и чувств стремился я узнать.
75 Теперь же вижу, что никто не склонен отступать.
Скорей в Тулузу поспешим, дабы ее занять!»
И, соглашение скрепив, граф приложил печать,
Тому начало положив, что мог бы я назвать
Пожаром, коему дано рассеять мрак опять.
80 А граф, ни дня не потеряв, велел коней седлать
И через горы и леса повел в Тулузу рать.
Недолго резвому коню копытом землю рыть!
Уж из Гаронны, сняв свой шлем, граф мог воды испить,
Осталось только и всего, что реку переплыть.
85 Но что за маленький отряд смог всех опередить?
То три Рожера[577] и Фуа, о ком нельзя забыть,
Пустились прямо в Сальветат, там полагая быть
Еще при свете дня.
Лесса 182
По дороге отряд окситанцев сталкивается с отрядам Жориса и разбивает его. Тулузцы с радостью встречают Раймона VI
Меж тем еще при свете дня баронов ждал сюрприз;
Внеся сумятицу в ряды, на них напал Жорис.
И не нашлось бы никого, кто б сей орех разгрыз,
Когда б не доблестный Монто, который был не трус
5 И знал, какого цвета кровь и какова на вкус.
Тут и д’Аспель не устоял, столь был велик искус,
Он так де Беша угостил, что наземь пал француз,
Вмиг сердце лопнуло в груди, душа слетела с уст.
Внезапным шумом привлечен, который креп и рос,
10 Фуа пришпорил скакуна и к небу стяг вознес,
И в общем крике сшибся с ним Ришар де Турнедос.
Французу доблестный Фуа такой удар нанес,
Что вышиб из него мозги, пронзив копьем насквозь.
Повсюду бойня началась. Файдиты, роем ос
15 Насев на недругов своих, скажу вам без прикрас,
На месте убивали тех, крича слова угроз,
Сбивали наземь чужаков и повергали в грязь.
Из схватки вырвался Жорис, поспешно скрывшись с глаз;
Хотя преследовать его и помогала злость,
20 Однако ноги негодяй на этот раз унес.
Не огорчился граф Раймон, я уверяю вас,
То поле брани увидав, но посмеялся всласть,
И так ему сказал Комменж: «Сеньор, столь удалась
Та битва, ибо грозный враг бежал, как жалкий пес,
25 Что, полагаю, нас ведет сам Иисус Христос.
Победа в первом же бою – да это Божий глас!»
Бароны, веруя в успех и духом укрепясь,
К Тулузе гнали скакунов[578], к ней всей душой стремясь.
Когда же наступила ночь, блистая светом звезд,
30 Велел граф двум своим гонцам идти тропою коз
И, верных отыскав друзей, им передать приказ
Быть наготове, на врага ударив в добрый час.
Когда ж под солнечным лучом блеснул росы алмаз,
Внезапно испугался граф, узрев, что напоказ
35 Он в спешке выставил вчера коней и коновязь
И можно с башни смотровой увидеть лагерь весь.
Однако долго не пришлось Господних ждать чудес:
На землю пал густой туман[579], стал темен лик небес,
И, не замечены никем, ушли бароны в лес.
40 Меж тем уж солнце поднялось, настало время месс;
Тут к графу, коему пришлось бежать из отчих мест,
Пришли из города гонцы, неся благую весть.
Граф к их рассказу проявил немалый интерес,
Едва лишь вестников благих укрыл листвы навес.
45 «Сеньор! – воскликнул добрый Юк. – Спешу уверить вас,
Что у тулузских горожан пыл сердца не угас,
Они за счастие почтут исполнить ваш наказ.
Пусть в город воины войдут. И будь их только горсть,
И то врагу несдобровать, столь путь к победе прост.
50 Мы верх над недругом возьмем! Однако через мост
Отнюдь не следует идти, ведь там – французский пост».
«Нет лжи, – воскликнул Беленгьер, – в рассказе Юка. Пусть
Господь меня низринет в ад, коль в том я обманусь,
Что чтут тулузцы святость клятв и неразрывность уз.
55 Сеньор, для них вы – Дух святой, с небес слетевший вниз!»
К Тулузе правя лошадей, бароны поклялись,
Что будут биться до конца, коль за мечи взялись.
Но что увидели они, встав на крутой откос?
В руинах город их лежал, что был прекрасней роз...
60 И каждый к Господу воззвал и тихо произнес:
«Вернусь ли вновь под отчий кров, где я ребенком рос?» —
И долго плакали они, сдержать не в силах слез.
Бароны, реку перейдя, на берег поднялись,
Их стяги, рея на ветру, глядели в небо, ввысь,
65 И горожане, на гербах узрев тулузский крест,
Сеньору радовались так, как будто он воскрес.
Лишь в арке показался граф, свой совершая въезд,
К нему сбежался весь народ, толпились все окрест,
Весь люд, и знатный, и простой, и плача, и смеясь,
70 Одежды графа целовал, коленопреклонясь.
То жизнь над мертвою землей свою простерла власть!
То влага сердца, взор омыв, слезами пролилась!
То радость вспыхнула в сердцах, цветя, как майский куст!
Один другому говорил: «Вновь с нами Иисус,
75 Гордыня вновь посрамлена, теряет силу спесь,
Из гроба Рыцарство встает, жива как прежде Честь,
И светом утренней зари все осветилось здесь.
Ведь граф, кому мы целиком, от пяток до волос,
Навеки все принадлежим; кого злой ветр унес,
80 Отныне воцарился здесь надолго и всерьез».
Теперь о бойне и резне я поведу рассказ,
Ведь горожане, страх уняв, собравши сил запас,
На палки насадив ножи, обломки лезвий, кос,
Напав на рыцарей Креста, врагу утерли нос.
85 Повсюду слышался призыв: «Тулуза! Бог за нас!
В куски изрубим чужаков, чтоб весь их род угас!»
И так как Бог на небесах не судит вкривь и вкось,
То граф, что бедствия терпел среди громов и гроз,
Тулузу получил.
Лесса 183
Тулузцы изгоняют французов из города
И граф Тулузу получил, как он того желал,
Но там никто бы не нашел ни башню, ни портал,
Ни даже боевой зубец, который был бы цел;
Едва ли кто из горожан хотя бы щит имел.
5 Хоть нечем было воевать, везде царил развал,
Но все ж в Тулузе, я скажу, никто не унывал,
Себя в душе за Оливье[580] тут каждый принимал.
Один другому говорил: «К оружью! Час настал.
Вновь с нами добрый наш сеньор, его нам Бог послал
10 И тем за дерзость и за спесь французов наказал.
У нас – ни копий, ни мечей, но мы избегнем зол,
Коль храбро будем воевать. Ведь прежний граф вошел
В Тулузу! Дал нам шанс Господь и веру нам внушил,
И мы в сражении должны отдать всю кровь из жил».
15 На бой поднялся весь народ, в сраженье всяк вступил,
Кто взял дубину, кто – кирку, кто острый сук схватил
И стал французов убивать, где б их ни находил.
Враги, из коих ни один атаки сей не ждал,
Бежали в замок[581]. Спасся тот, кому Бог ноги дал.
20 Сплотились рыцари Креста, дав боевой сигнал,
И каждый, выйдя из ворот, во всеоружье встал,
Но столько было горожан, столь каждый был удал,
Что битва и не началась, никто не нападал.
Была графиня де Монфор вдали от ратных дел;[582]
25 Она, не ведая причин, по коим оробел
Французской знати лучший цвет – Жерве, Фуко, Невиль,
Хотела, чтобы кто-нибудь ей правду объявил.
«Бароны, – молвила она, – кто здесь являет пыл?
Чьи стяги вьются на ветру? Кто город захватил?»
30 «О донна, – молвил ей Жерве, – на край свой предъявил
Права Тулузский граф Раймон, что всем тулузцам мил.
Он всех союзников своих объединить сумел,
Под стяг свой рыцарей призвал, из коих каждый смел.
Комменжа вижу я вдали и герб его земель,
35 Там, дальше, – те, кого не раз пьянил отваги хмель:
Рожер Бернар, сеньор Монто, сеньор Раймон д’Аспель.
Файдиты и еретики, чей стан закован в сталь,
Стоят у замковых ворот, заполнив близь и даль,
Все десять сотен храбрецов, которым нас не жаль.
40 Забрав себе весь этот край – Лавор, Безье, Пюжоль, —
Мы столько горя принесли, жестоки были столь,
Что как бы этот день для нас последним днем не стал».
Не диво, что при сих словах графиню страх объял.
«О донна, дорог каждый час! – сеньор Люка сказал. —
45 Пускай с известием гонцы спешат что будет сил
Туда, где храбрый граф Монфор походный стан разбил.
И где б ни находился граф, с кем бы ни воевал,
Пусть он услышит те слова, что жалят злее жал,
Пусть он и сам спешит сюда, и всяк его вассал.
50 Пусть не жалеет ничего – иль весь наш род пропал!
Дай только волю – граф Раймон, что в отчий край вступил,
До пяди землю отберет, что графу уступил».
Среди французов был слуга, что тьму наречий знал[583].
Графиней послан, сей слуга не ехал – рысью мчал,
55 Быстрее черта самого на скакуне скакал
И графу вовремя и в срок известье передал.
Гонец сказал, что, если граф услышал сей глагол,
Он должен, дня не потеряв, покинуть здешний дол,
Спеша в Тулузу, – иль все то, о чем граф хлопотал,
60 Предстанет сетью паука, прок от которой мал,
Ведь граф, Прованс завоевав, Тулузу потерял.
Меж тем у городской черты, защитный строя вал,
Трудились все, кто в эти дни в Тулузе пребывал.
В работе каждый, стар и млад, старанье проявил,
65 Площадки делал для стрелков, преграды возводил;
Никто не думал о себе, но лишь о том радел,
Чтоб лучше город укрепить, поставив злу предел,
Меж тем как всем грозила смерть от оперенных стрел.
Клянусь, никто и никогда доселе не знавал
70 Столь много рыцарей и дам, торговцев и менял,
Из коих каждый столько сил работе отдавал.
Шли в ход и заступ, и кирка. Лил дождь и ветер дул,
Однако не сказал никто, что зря, мол, спину гнул.
А ночью жители несли дозор и караул,
75 Повсюду факелы зажглись, был слышен шум и гул,
Трезвон и барабанный бой. В ту ночь никто не спал,
Плясали девушки вокруг, на лютне паж играл,
И был сей праздник для души похож на карнавал.
И граф Тулузский в эту ночь глаз так и не сомкнул,
80 На всяко дело назначал тех, кто б не обманул[584],
Чтоб оборону укрепить и обеспечить тыл.
Главой охраны, я скажу, в ту пору избран был
Один достойный человек[585], чей дух не ослабел.
Аббат[586] же лучников пустил, чем делу порадел,
85 На колокольню, ведь с нее легко вести обстрел.
Вот так у грозного врага граф город отобрал.
Но вот уж рыцари Креста, не опустив забрал,
К Тулузе в ярости спешат. Столь злобен их оскал,
Что нет им, кажется, преград, сердца их тверже скал,
90 Дай Бог тулузцам сил.
Лесса 184
Монфор с войском прибывает под Тулузу. Взявшиеся за оружие горожане отбивают атаку крестоносцев и не впускают их в город
О дай, Господь, тулузцам сил! Ведь их любимый граф
Права на город предъявил и, снова воссияв,
Воскресли Рыцарство и Честь, взошел надежд посев.
А что же рыцари Креста? На скакунах воссев,
5 В Тулузу рыцари спешат, лелея злость и гнев.
Был путь к воротам Монтолью для вражьих орд не нов,
И вскоре в блеске золотом и шлемов, и щитов,
Свои знамена и значки по ветру распустив
В Тулузу прибыли враги, плечо к плечу сплотив
10 Их там – что капель дождевых! Среди лугов и нив
Сверкают копья и клинки, лик солнца заслонив.
Вблизи разрушенной стены, где россыпь валунов,
Монфор велел своим бойцам оставить скакунов.
И наземь рыцари сошли, примяв земной покров,
15 И все, построившись в ряды при звуках труб, рогов,
В пределы города вошли, минуя вал и ров,
Сопротивленье горожан сломив и поборов.
Ворвался в город пеший строй, руины стен поправ,
Но горожане, стар и млад, горой за город встав,
20 Всей грудью встретили врага, отпор французам дав.
За город свой любой барон отдать был жизнь готов,
Дреколье взял простолюдин, свой защищая кров
И в дело, общее для всех, свои усилья влив.
Взвивались в воздух тучи стрел, слетев с тугих тетив,
25 И всяк разил и нападал, атаку отразив.
Сначала рыцари Креста, отвагу показав,
Вселили ужас в горожан, их всех гоня стремглав,
И стали город поджигать, едва всё не спалив,
Но горожане не сдались, огонь водой залив.
